As Much As I Ever Could

      Она пялилась на платье ровно два часа. Полотенце, когда-то впитавшее влагу после душа, высохло, будучи обернутым вокруг ее тела. Она перевела взгляд с нового платья на свое серое.       Ее спокойное, простенькое серое платье. Надежное и предсказуемое. Но сегодня она не хотела быть такой. Она хотела быть спонтанной. Восхитительной. Другой.       Она покачала головой, позволяя руке снова пробежаться по платью.       — Драко понравится, — сказала Пэнси, когда наконец уговорила Гермиону примерить его.       И она знала, что так и будет. Это взбудоражит Драко Малфоя. Но понравится ли ему оно на ней? И будет ли этого достаточно, чтобы он отвлекся от Оливии?       — Гермиона!       Джинни вошла в комнату Гермионы, с натянутыми на живот штанами и в старой футболке Чарли, которую тот использовал для квиддича. Это было единственным, что она с удовольствием носила в период беременности.       — Джин? Разве ты не должна готовиться?       Джинни фыркнула.       — К чему? Я не пойду на это мероприятие, ты шутишь? Зная свою удачу, я втиснусь в платье и рожу этого ребенка на полу атриума. Нет, я останусь дома.       — Тогда, что ты здесь делаешь?       Джинни посмотрела на серое платье так, словно то ее оскорбило.       — Я слежу за тем, чтобы оно не попало на намечающееся мероприятие.       — Ты пропустила мой внутренний монолог. Я собираюсь надеть новое, — проворчала Гермиона.       — Охренеть. Тогда следующий шаг — сжечь старое.       — Поможешь мне хотя бы с прической, пока ты тут?       Джинни кивнула, села на кровать и обхватила руками локоны Гермионы.       — Нервничаешь?       Да.       — Нет, это ведь просто очередной бал, разве нет?       Джинни дернулась и намотала волосы на свою не особо горячую палочку.       — Конечно, — затем через мгновение. — Взволнована?       Нет.       — Да.       — Хорошо, хорошо… А возбуждена?       — Джинни!       Гермиона по-дружески легонько пихнула ее, так, чтобы не навредить и они вместе захихикали. На мгновение стало приятно просто посмеяться. Это напомнило ей о временах Святочного бала; о платье, в котором она хотела почувствовать себя особенной; о Джинни, заставляющей ее собрать свои волосы.       — Что? Я слишком беременна для этого, должна же я жить через тебя.       — Я… — пробормотала Гермиона, — мы не… ай, Джинни!       Горячая палочка выскользнула и обожгла ей ухо, когда Джинни ахнула.       — Прости, прости! Так у вас не было? Ни разу?       — Нет! И, черт, больно, знаешь ли.       Джинни вздохнула.       — Все хорошо. Но, это конечно, вау. Как вы оба не сгорели в этом пожаре любви? С твоей-то задницей и его…       — Малыш Джеймс, я умоляю тебя выйти, чтобы твоя мамочка перепихнулась и наконец оставила меня в покое.       Джинни промычала в знак согласия, поглаживая свой живот.       — Как ты думаешь, сегодня у вас будет что-то? Я имею в виду, как он может устоять перед этим платьем, верно?       — Я…       Нет, не будет. Она вообще не ожидала, что вернется домой вместе с ним. Он найдет Оливию на танцполе, притянет ее к себе и на этом все закончится.       — Может быть, — она натянуто улыбнулась.       — Ну, вот и все, — Джинни слезла с кровати, а Гермиона встала, держа полотенце у груди. — Готова одеться?       Нет.       — Да.

***

      Малфой всегда приходил рано. Раздражающе рано. И этот день не был исключением. Когда она вошла в холл, он уже был там. Он болтал и смеялся с Пэнси, держа в руке стакан виски. Гермиона остановилась, будучи неуверенной в том, чтобы продолжать передвигаться.       Будучи неуверенной в том, чтобы он ее увидел.       Но Пэнси заметила ее первой. Ее глаза расширились, а челюсть упала. Драко, нахмурив брови, проследил за ее взглядом, устремленным на Гермиону через танцпол.       Она едва могла дышать. Он был пределом мечтаний: высокий, широкоплечий, с идеально уложенными волосами и чертовой бабочкой. И он смотрел на нее.       Она застенчиво улыбнулась, заставляя себя идти. Драко повернулся, передал Пэнси свой бокал и пошел ей навстречу.       — Грейнджер, ты…       Драко Малфой нечасто терял дар речи. Казалось, он всегда был слишком многословен. И Гермиона почувствовала, как ее позвоночник слегка выпрямился.       Джинни уложила ее волосы на одну сторону, закрепив их заколкой, которая поблескивала между локонами. Это помогло привлечь внимание к ее обнаженной спине, к выемке на пояснице.       А цвет платья. Он не был нейтральным. Не спокойный бежевый или ее фирменный серый, а зеленый.       — Это не слизеринский зеленый, — заверила ее Пэнси, но Гермиона не заметила особой разницы.       Это было смело, волнующе и ново.       Драко прочистил горло, поднеся кулак ко рту.       — Выглядишь потрясно. Замечательно. Я… это что-то новенькое?       Гермиона рассмеялась, напряжение спало с ее плеч, как будто с нее сдернули тяжелое одеяло. Это все еще был Малфой. Ее Малфой. Малфой с мукой на носу, засыпающий на ее диване. Даже, если она не сможет удержать его после сегодняшнего вечера, это, наверное, будет не так ужасно. Пока у нее были эти моменты.       — Да, оно новое, спасибо Пэнси.       — Да, я обязательно поблагодарю ее, — он дерзко улыбнулся. — Может быть, ты… хочешь потанцевать?       Гермиона кивнула, нервно облизнув нижнюю губу, когда он взял ее за руку и повел к другим танцующим парам.       Пэнси положила голову на плечо пожилого джентльмена (которого Гермиона не знала) и игриво подмигнула ей, когда Драко притянул Гермиону к себе.       Она сглотнула, почувствовав, как его рука легла на ее поясницу; теплая и мозолистая. Он медленно кружил их по полу, пока они танцевали под нежную музыку. Ей хотелось раствориться в этом моменте. Повторять его снова и снова. Запомнить его. Сохранить его.       Он прижался щекой к ее виску, опустив губы к ее уху.       — Еще раз спасибо, что сделала это для меня, Грейнджер.       Гермиона сглотнула.       — Сделала что?       — Дала мне шанс.       Он снова повернул их и она увидела стоящую неподалеку Оливию. Она вздрогнула, зная, что если поднимет голову, то увидит как Драко смотрит на нее. Смотрит на то, как она прекрасна в своем платье и чувствует все то, что испытывал к ней, держа Гермиону в своих объятиях.       Не удержавшись, она взглянула на него сквозь ресницы, чтобы лично убедиться в этом. И она ахнула, когда вместо этого наткнулась на его взгляд. Он смотрел на нее, его губы были слегка приоткрыты, а веки прикрыты.       Время словно остановилось и, казалось, мир вокруг них продолжал двигаться, пока они в тот момент оставались неподвижными. Вокруг них мелькали миллионы воспоминаний.       Она гладит его по волосам, смахивая их с лица.       Он несет ее в свою гостевую комнату.       Сотни ужинов. Фильмы. Книги. Музеи.       Все сводилось к этому. К осознанию. Она могла заполучить его. Она могла удержать его.       Момент закончился, когда закончилась песня. Пары вокруг них расступились, чтобы похлопать и они тоже отстранились.       — Я… я думаю взять что-нибудь выпить. Хочешь чего-нибудь?       Он покачал головой, выглядя таким же расстроенным, как и она. Она направилась к столу с нетронутыми фужерами с шампанским и бутылками вина. И выпила один бокал. Потом еще один. И схватила еще один, на всякий случай.       — Полегче, Грейнджер, — хихикнула Пэнси откуда-то сзади, заставив Гермиону чуть ли не выпрыгнуть из собственной кожи. — Знаешь, как бы я ни злилась на то, что вы двое скрыли это от меня… я очень рада за вас двоих. Я не могу представить никого другого, кто бы справился с этим дерьмом лучше, чем вы сами.       Гермиона подняла бокал, ее голова немного закружилась от смеси алкоголя и момента, из которого ее только что выдернули.       — Спасибо.       Она направилась к танцплощадке, обводя ту глазами, пытаясь взглядом поймать светлую макушку. Наконец ей это удалось и она улыбнулась, начав пробираться сквозь лабиринт гостей к нему. Однако, затормозила на полпути. Бокал в ее руке слегка покачнулся и перелился через край на пальцы.       Оливия была там. Ее голова была наклонена, а сама она хищно улыбалась. Как будто она была стервятником, а он — тушей, оставленной без присмотра.       Он улыбался в ответ. Почему он улыбался в ответ? Ее ладонь поднялась, коснулась его руки, скользнув вниз к предплечью. Почему он не оттолкнул ее?       Гермиона неспешно отступила, медленно моргая, будто надеясь, что это сотрет сцену перед ее глазами. Драко поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, словно пытался что-то заметить. Она была не в силах двигаться достаточно быстро. Он нашел ее и его лицо расплылось в ослепительной улыбке, но затем она исчезла. Его брови сдвинулись. Он посмотрел вниз, туда, где Оливия пристроила свою руку.       Она больше не могла этого выносить. Это было глупо. Она была глупой. Она позволила себя обмануть, убедив себя, что это нечто большее, чем есть на самом деле.       Она снова двинулась сквозь толпу, толкаясь плечами, проходя мимо.       — Осторожно, Грейнджер… Грейнджер? — она услышала голос Пэнси, когда проскользнула мимо, столкнувшись с ней и едва не сбив ее с ног.       Она не остановилась, чтобы извиниться. Не хватало дыхания. Она подобрала низ платья и ускорила шаг, оказавшись на том же пятачке, куда аппарировала ранее. Закрыв глаза, она позволила себе представить свою квартиру.       Простую, надежную. Такую же, как она. С коричневой, потертой мебелью. Пустую и одинокую. Она открыла глаза и приготовилась трансгрессировать прочь.       Малфой протиснулся сквозь последнюю часть толпы.       — Грейнджер…       Но ее уже не было.

***

      Она закрыла свой камин. Заблокировала все точки аппарации. Чтобы не впускать как его, так и всех остальных.       Джинни узнает все от Пэнси. Они обе попытаются пробиться к ней, чтобы убедиться, что она в полном порядке.       И она была. Правда, была. После того, как сорвала с себя платье, бросив его в дальний угол комнаты, дабы забыть, и съев все до единой крошки в холодильнике и кладовой, она почувствовала приятное оцепенение.       В этом году День святого Валентина выпал на следующий день после бала. Ей было интересно, как Малфой его отмечает. У него, несомненно, заказан столик в шикарном ресторане. Может быть, он приведет Оливию в сад поместья — все равно когда-нибудь он будет принадлежать ей.       Это причиняло боль. Пробивалось сквозь оцепенение, сжимая сердце, не давая дышать. Как она теперь покажется перед всеми?       В дверь раздался стук, испугавший Гермиону настолько, что она выронила кружку и та разбилась об пол.       — Класс, — пробормотала она, тут же замолчав, когда стук стал более настойчивым.       — Грейнджер! Грейнджер, открой дверь!       Ей стало плохо. Было невыносимо слышать его голос.       Она осторожно переступила через груду разбитой глины и подошла к двери.       — Я не принимаю посетителей сегодня, Малфой.       — Да чтоб тебя, Грейнджер, впусти меня! — он застучал с новой силой, отчего дверь опасливо затряслась на петлях.       — Ты сломаешь мою дверь, Малфой!       — Сломаю, если ты сейчас же не впустишь меня.       Она распахнула дверь и он поднял кулак, чтобы постучать еще раз. Он протиснулся мимо нее, зная, что она снова захлопнет дверь перед его носом, если он останется снаружи.       — Ты не можешь просто взять и закрыть свой камин, Грейнджер! Ты совсем спятила? А точки аппарации? Что, если бы с тобой что-то случилось и ты не смогла бы выйти из дома? Или мы не смогли бы войти, чтобы помочь тебе?       Он провел руками по волосам. Гермиона заметила на них остатки геля с прошлой ночи. И темные круги под глазами. Свободно сидящую рубашку, расстегнутую сверху. Он вообще спал?       Она прогнала ужасное чувство вины, вмиг охватившее ее.       — Я просто хотела побыть одна.       — Вдали от меня, — он прижал руки к груди. — Ты никогда не хотела быть одна без меня. Блять, я несколько часов пытался попасть…       — Как ты здесь вообще оказался?       — Я шел, — прорычал он, взъерошив волосы. — До ближайшей точки аппарации. Которая находится в восьми гребаных километрах отсюда, и кстати, спасибо тебе огромное, что живешь в этой гребаной глуши. Сейчас февраль, Грейнджер! Я едва чувствую свои гребаные яйца…       — Я не просила тебя идти за мной, Малфой, — она сложила руки на груди, защищаясь. — На самом деле, мне казалось, что я ясно дала понять, что не хочу, чтобы ты был здесь, закрыв к себе доступ!       Драко отпрянул, как от пощечины.       — Я…       — Пожалуйста, просто уйди, — прошептала она.       Драко покачал головой.       — Я не понимаю. Не понимаю. В одну минуту все прекрасно, у нас все прекрасно. А потом ты убегаешь от меня.       — Потому что моя работа была сделана, Малфой! Ты хотел, чтобы я осталась и посмотрела, как ты трахаешь ее?       Драко замер. Моргнул. Снова моргнул. Затем рассмеялся. Он почти завыл, согнувшись пополам и схватившись за живот. Она почувствовала, как ее желудок провалился на дно ада.       — Конечно.       Она начала уходить. Чтобы запереться в своей комнате, пока он, в конце-концов, не оставит ее в покое.       Но его рука мягко схватила ее за локоть.       — Прости, прости, — он вытер непрошеную слезу.       Она почувствовала, как в ее глазах начала скапливаться влага, и она моргнула, чтобы ее не было.       — Я знаю, это… ужасно неуместно было смеяться. Я просто… Грейнджер.       — Что?       Она повернулась, готовая ударить его, или оттолкнуть, или сделать что угодно, чтобы облегчить боль, которую он продолжал ей причинять. Мужские руки обхватили ее лицо и притянули к себе, пока их губы не встретились в неистовом поцелуе.       Он мягко отстранился, продолжая держать ее за щеки, проводя большими пальцами по ее вискам.       Гермиона покачала головой в его объятиях.       — Я… не понимаю.       Он рассмеялся, поцеловав ее в лоб. Его руки опустились к ее челюсти, обнимая ее за шею.       — Грейнджер, глупая ты ведьма, я не пытался заставить ее ревновать. Я пытался заставить тебя ревновать, заставляя ее ревновать!       Она почувствовала легкое головокружение. Неужели ее все еще трясло от поцелуя?       — В этом не было никакого смысла.       — Конечно, не было. Но я перепробовал все, что только можно было. Я везде брал тебя с собой. Я практически каждую секунду привязывался к тебе. Я придумывал отговорки, чтобы прийти к тебе в офис во время работы, потому что не мог так долго не видеть тебя. Но ничего из этого, ничегошеньки из этого не прошло сквозь твой толстый череп.       — О чем ты?       — О том, что я люблю тебя, идиотка, — он отпустил ее лицо, дико жестикулируя руками. — Я-я знаю, это было безумием! Но это было единственным, что мне оставалось! Годы, Грейнджер, я ждал, пока до тебя дойдет это. И прошлой ночью, я думал, что все сработало. Я… я собирался забрать тебя домой. К себе домой. Сорвать с тебя это чертово платье. Я собирался подарить тебе это чертово первое издание «Истории Хогвартса», от которого у тебя слюнки текут, в качестве подарка на День святого Валентина. Но ты просто ушла!       Челюсть Гермионы была практически на полу.       — Ты… ты собирался подарить мне «Историю Хогвартса»?       Драко вяло засмеялся.       — Да, — он сделал шаг, снова взяв ее лицо в свои руки. — Долгое время я думал, что именно по этой причине ты все еще рядом. Ты чертовски сильно хотела эту книгу… И я боялся, что если отдам ее тебе, у тебя больше не будет причин быть со мной. Я собирался отдать ее тебе, когда, наконец, убедился бы, что ты не уйдешь. И я знаю, что это так эгоистично…       Она подалась к нему, застонав, когда ее губы прижались к его, слившись воедино.       — Так эгоистично. Так глупо.       Он запустил руку в ее волосы, ухватился за локоны, дергая их, пока она не зашипела.       — Грейнджер, — он заставил ее откинуть голову, прижимаясь ртом к чувствительной коже ее горла. — Как бы много ни значила для меня моя фамилия, она не имеет большего значения, чем ты.       Он кусал, посасывал, затем успокаивал ее шею, долго облизывая. Она стонала.       — Я совершил много ошибок в своей жизни из-за своего имени, и я сожалею обо всем этом. Я надеюсь, ты сможешь это понять.       Его свободная рука нырнула под ее рубашку, скользнула по ее голому животу и провела большим пальцем по нижней части груди.       — Если ты не хочешь взять мою фамилию, я могу взять твою. Лишь бы ты была моей.       Гермиона задыхалась, ее сердце колотилось, а плоть пульсировала, когда он провел большим пальцем по ее напряженному соску.       — Я не заслуживаю тебя, — он схватился за низ ее рубашки, медленно стягивая ее через голову. — Но я такой эгоист.       Он упал на колени, целуя линию от ее пупка до верха шорт, уткнувшись в нее носом.       — Я должен заполучить тебя.       Его большие пальцы вцепились в пояс ее нижнего белья, стягивая его вниз по ногам, через колени, помогая ей выйти из него.       — Даже если ты слишком хороша для меня.       Он раздвинул ее ноги, перекинув ее коленку через свое плечо. Гермиона вскрикнула, когда он подул горячим воздухом на ее пульсирующий клитор.       — Даже если я не заслуживаю тебя.       — Пожалуйста, — она застонала, в отчаянии задвигав бедрами, чтобы найти его рот.       — Даже если ты думаешь, что ты слишком проста.       Он подался вперед, его язык прошелся по ее клитору. Она сжала его волосы в своих руках. Его рот исследовал, изучал, требовал ее.       — Я-я… боже… я не могу… не могу…       Ее коленки подкосились, удовольствие распалило нервы и толкнуло ее в его объятия. Он оторвал рот от ее плоти, подхватил ее на руки и понес по коридору. Она хныкала, каждый нерв в ее теле пульсировал и был на грани. Ей нужно было больше, больше его.       Она почувствовала под собой кровать, почувствовала, как он залез на нее и расположился между ее ног. Она начала неистово дергать его за одежду, желая почувствовать его полностью. Она нуждалась в его обнаженной коже на своей.       — Чертовы пуговицы… — прохрипела она и он рассмеялся, срывая с плеч рубашку и бросая ее на пол.       — У тебя неплохой ротик, Грейнджер.       Она протянула руку, запустила ее под его брюки и нащупала его твердый член. Он зашипел, его бедра подались навстречу ее руке.       — Ты и половины не знаешь, Малфой, — промурлыкала она, проводя ногтями по мокрому пятнышку, за которым, как она и думала, скрывалось его сочащееся достоинство.       Он зарычал, выхватил ее руку из своих брюк и прижал ее запястье к подушке.       — Не дразни меня, ведьма. Ты забываешь, что прошло уже много лет и мое терпение истощилось.       — Ты много болтаешь, как для человека, который пытается заняться сексом.       Она подалась к нему бедрами, проводя своей обнаженной промежностью о контур его члена. Ее глаза закатились от трения, а он яростно выругался, приподнялся на коленях, расстегнул брюки и спустил трусы с талии, освободив член. Глаза Гермионы расширились, отчего Драко усмехнулся.       — Надеюсь, ты впечатлена, — он обхватил себя, поглаживая.       — Да, что ж, — она протянула к нему руки, путая пальцами и без того растрепанные волосы и мягко потянула его вниз, пока он снова не оказался над ней. — Давай посмотрим, что ты можешь с ним сделать?       Он застонал, замерев, когда провел членом по ее скользким складкам.       — С удовольствием.       Он двинулся, проникая в нее. Ей казалось, что она закричала, но в ушах слишком громко звенело, чтобы разобрать какие-либо звуки.       Она уже была близка к краю, ее пальцы ног подгибались, а бёдра покачивались. Она задыхалась, стонала, проводила ногтями по мышцам его спины, когда те напрягались.       Он впился губами в ее грудь, всасывая сосок, затем повернул голову, чтобы зажать его зубами.       Она вскрикнула, ее бедра затряслись. Его рука легла ей на живот, удерживая ее на кровати, продолжая входить в нее. Этого было недостаточно. Он медленно вытаскивал свой член, каждым касанием скользя по ее нервам, прежде чем вновь грубо толкнуться в нее. Этого было недостаточно. Ей нужно… ей нужно…       — Еще, — простонала она, впиваясь ногтями в его плечо. Он зашипел, прикусив в ответ ее сосок. — Пожалуйста. Пожалуйста…       — Ты такая красивая, когда умоляешь, — он поднял голову от ее груди, прижавшись носом к ее щеке.       Его темп не ослабевал и она стонала каждый раз, когда его член выходил из неё; ее мышцы сокращались, чтобы удержать его на месте.       — Я всегда знал, чего ты хотела. И я дам тебе то, что ты хочешь…       — Да! — она всхлипывала. — Хочу… хочу…       Он сделал особенно сильный толчок, от которого она вскрикнула.       — Все, что тебе нужно сделать, это сказать, что я могу обладать тобой.       — Ты… ах! Ты обладаешь мной! Обладаешь мной!       — Кто обладает тобой? — ворковал он, обхватив одной рукой заднюю часть ее бедра, подтянув ее ногу к себе.       Она застонала, новый угол проникновения задевал ту точку в ее внутренних мышцах, от которой ей мерещились звезды.       — Драко…       Затем он ускорился, его темп стал настолько жестким, что ей пришлось подняться и схватиться за изголовье кровати, чтобы удержать себя от удара в него.       — О Боже…       — Да, вот так, — донеслось до ее уха его горячее дыхание. — Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь… теперь ты моя…       Гермиона застонала, все ее тело напряглось, пульсируя, когда она наконец достигла пика удовольствия. Он зарычал, зажмурив глаза, позволяя ей насладиться оргазмом с его членом в ней.       Он продолжил, сделал еще несколько толчков, прежде чем низко застонать. Она почувствовала, как его член начал пульсировать внутри нее и внезапное тепло разлилось по ее центру.       Он упал, придвинувшись к ней сбоку, чтобы не раздавить ее и притянул ее к своей груди. Они оба лежали в тишине, разрываемой единственным звуком — их дыханием. Ее мышцы все еще дрожали от последствий оргазма.       Драко зарылся носом в ее макушку, прижавшись щекой к ее кудрям. И вдруг Гермиона рассмеялась. Он отстранился, бросив на нее возмущённый взгляд.       — Уверяю тебя, в этом не было ничего смешного, Грейнджер.       — Нет, я просто… — она снова разразилась хихиканьем, уткнувшись носом в его грудь.       — Что?       — Ты действительно сменишь свою фамилию на Грейнджер?       Он хмыкнул, перевернулся на спину и потянул ее за собой. Она прижалась к нему, его руки лениво скользили по ее позвоночнику.       — С неохотой. Но если бы ты попросила меня… да. Нет ничего, что бы я не сделал для тебя.       Они заснули в объятиях друг друга, забыв о кучке зеленой ткани в углу комнаты: дело было сделано.