Подземелье профессора Зельеварения

Стук в дверь, голова раскалывается от количества принятого на грудь алкоголя. В голове пустота, а в животе по мимо той дряни, что выпил Снейп, еще и странные существа, которые возродились после стольких лет черствости хозяина, но теперь бьются об ребра, желают выпорхнуть или разорвать на части мужчину. В голове появляется мысль: Она? В столь поздний час? Рискованно, но этим даже лучше, пусть меня выгонят, пусть ее отчислят, лишь бы только не проживать, каждый день так же серо, как предыдущий. Он встал с кровати, в которую так яростно вдалбливал беспомощно стонающую Гермиону. Кровать все еще пахла ее соками, являющимися причиной постоянной эрекции профессора. Он сохранил каждое движение униженной и отдавшейся Гермионы, часто вспоминая все ее изгибы и пошлый скулеж в подушку в темной ночи, это помогает ему расслабиться морально, и напрячься физически, хотя и не надолго. Невозможно сдерживать себя, и не кончать в надоедшую руку, обильно забрызгивая белоснежные простыни. Если бы знала, что все наслаждения Северуса заключаются и пренадлежат только ей...

***

Я ненавижу. Ненавижу, что все предопределено. Я не перенесу постоянной гонки за высшую должность. Это не самореализация, это чинопочитание, вечная нужда послушания, прогибания под кого-то. Это унизительно. А после той совы от отца, я не могу больше оставаться в Хогвартсе. Мама больна, ей нужна моя любовь и поддержка, а мне нужен акдемический отпуск. Я взвмешательстве, потому что исход событий очевиден, но отношения с этим зельеваром... Они все усложняют. Я должна извиниться перед ним и закончить, все, что мы по ошибки начали. Но я хочу его... Но я хочу её ... С этими словами дубовые двери распахиваются, а мужчина и девушка мнутся, один — потому что пьян и возбужден, другая, не смотря на то, что выучила собственноручно написанную речь, забылась от глубины его черных глаз. — Мне нужно с вами поговорить, господин. — Мне не о чем с вами говорить. Что было— то прошло. Не надо себе придумывать дом с белыми лилиями, четверых детей, и завтраки в постель. Я не тот, кто вам нужен, ступайте и обо мне вспоминайте только на уроках и... — Я ухожу из Хогвартса!— На одном дыхании выпалила она, не ожидая от самой себя такой дерзости, как перебивание Снейпа. — Коридор подземелья–не лучшее место для разговоров со столь юной леди. Пройди в мои покои. Каждый раз ее бросало в холод, граничащий с безумным жаром, когда тембр Северуса рассекает воздух и нагревает его до не выносимых температур, от которых хочется раздеваться и заманивать господина в ложе страсти. — Так значит ты уезжаешь? Ты как всегда быстро все решаешь, но не забывай, что это не контрольная, а важное жизненное решение. Ты точно уверена? Столько лет ты трудилась и показывала блестящие результаты, а все ради чего? Что ты собралась делать дальше? Ты вообще думаешь о своем будущем!? — Вы пьяны, сер? Игнорирование вопросов. Его беспокойство. Бестактный вопрос. Вспышка гнева. Огонь в глазах. Рука на горле девушки. Стена. Холод, ополяющий спину. Дыхание в шею. Голодный рык. — Я не отпускаю тебя. Ты остаешься, сейчас, здесь, всегда. — Но даже если останусь, я здесь всего на год. Потом выпущусь и... Пустая болтавня утомила Сева, он не большой любитель до девичьих разговор, но вот их пленительный терпкий запах был его слабостью. Не их, только ее. И сейчас слабость взяла вверх. Он затыкает рот своим языком, втягивая ее в себя, прижимая телом к стене, давая почувствовать его вставший член. Пальцы скользят по стройной фигуре, нащупывая сквозь ткань рубашки розовые нежные соски, и беря их в плен ловкими пальцами. Они тянули, щипали, закручивали, ласкали. Это безумие. Так нельзя. Стоп. — Стоп! Я пришла не за этим, я пришла, чтобы сказать, что пора прекратить, но кажется, что вы так не думаете. — Не я один так думаю. Посмотри, как ты намокла, девочка. Не останавливай меня, я не остановлюсь. Ты пришла однажды, это стало твоим приговором. — Я хочу тебя, Северус. — Я трахну тебя, Гермиона.