His Darkest Devotion

Пламя голубого феникса пробудило Альбуса от глубокого, но тревожного сна. Он сел и, моргая, уставился на сверкающую птицу, а затем его чуть не стошнило, когда он заметил, что языки пламени движутся взад и вперёд, пересекаясь друг с другом и создавая в воздухе призрачные прозрачные фигуры. — Наши враги так близко? — прошептал он. Феникс раскрыл клюв и пропел мощный, пульсирующий аккорд, от которого Альбусу показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Затем он ткнул клювом в его сторону и издал повелительный звук. — Я ещё не добрался до Геллерта, — тихо произнёс Альбус. Феникс взмахнул хвостом. Из него вырвались языки пламени, которые закружились друг вокруг друга, и Альбус увидел, как они растворяются в прозрачную сине-золотую тень. Он улыбнулся. Если феникс был готов к тому, чтобы изменить свой цвет, значит, Геллерт ему не понадобится. Реальность вокруг них менялась, перетекая из одного состояния в другое. Какая версия возобладает, будет зависеть от того, какая сторона победит в предстоящей битве. Геллерта с ним не было, но если Альбус мог победить, это не имело значения. И он мог. С ним был феникс. Альбус встал и подставил плечо, не зная, решится ли царственная птица сесть на такой простой насест. К счастью, феникс, похоже, предпочёл удобство сохранению собственного достоинства в его глазах. Он приземлился и легонько клюнул Альбуса под правое ухо. Альбус кивнул. Он понял. Казалось, раньше он не понимал ничего, но теперь перед ним открылось сияющее видение реальности. Он смог понять даже причины того, почему феникс давал ему указания, которые раньше оставались для него неясными. — Поспешим, — прошептал Альбус. — Не дадим им стать Тёмными лордами. Не дадим им стать кем-либо вообще. Феникс схватил клювом прядь его волос и легонько потянул. Альбус улыбнулся. Он понял, что ему нужно делать, и в последний раз покинул временное убежище, в котором скрывался. Реальность, где он был героем, а Реддл и Гарри — Тёмными лордами, станет явью. Он победит их, и ему больше никогда не придётся прятаться. * — Гарри? Том почувствовал внезапную перемену в их связи. Гарри сидел рядом с ним во время обычного, хоть и скучного, разговора с мадам Мунвелл, когда связь с его стороны содрогнулась и наполнилась тьмой, словно стекающей вязкой смолой. Взглянув на него, Том увидел, как Гарри схватился за голову обеими руками и содрогнулся всем телом. — Дорогой? — мысленно позвал его Том. Мадам Мунвелл посмотрела на них с толикой любопытства, читающегося в её глазах. Том не хотел обсуждать их личные дела в её присутствии, когда был способ этого избежать. — Я... что-то меняется, Том... Мгновение спустя Том тоже ощутил это. Он видел всё в искрящейся ясности, которая в то же время была пронизана тьмой, словно он смотрел на мир сквозь чёрное хрустальное стекло. Он знал, что они с Гарри имеют право делать со своей магией всё, что захотят, ведь они — самая могущественная пара, существовавшая в Британии за последние столетия. Он видел, как Гарри стоит рядом с ним и поддерживает его во всём. Он мог видеть, как они уничтожают магглов, порабощают магглорождённых... Погодите. Это не Гарри! Осознание этого вырвало его из видения, которое становилось всё более чётким и реальным, — видения, в котором Гарри соглашался с ним и был рядом, без капли разногласий между ними. Том покачал головой. Конечно, у них были разногласия. И он хотел, чтобы они были. Было бы скучно находиться в паре с человеком, который всегда с тобой согласен и готов выполнить любое твоё желание, не говоря ни слова. И они также не всегда были вместе. Родители Гарри слишком долго не давали им видеться. Том цеплялся за это раздражение, и тень, которая надвигалась на них, заколебалась. Тому показалось, что он краем глаза смог её увидеть, и у неё были крылья. В воздухе над ними вспыхнул яркий свет, и Том едва не заслонил собой мадам Мунвелл, решив, что это произошло из-за их с Гарри объединённой магии, которая могла отреагировать враждебно по отношению к ней. Но вместо этого появился Фоукс, который подлетел к ним и запел. Он приземлился на стол Тома и уставился на него. Видение проникло в голову Тома. Тень разорвалась и превратилась в зловонные лохмотья, и он увидел, как Альбус шагает по незнакомой местности в одиночестве, если не считать пылающего синего феникса, сидящего у него на плече. Чёрт. Что бы ни происходило между Фоуксом и этим другим фениксом, это происходит прямо сейчас. Том с трудом поднялся на ноги и потянулся к Гарри. Глаза Гарри снова были ясными, но вместе с тем испуганными. Том кивнул ему. — Должно быть, нелегко чувствовать, как кто-то меняет твои моральные установки за тебя. Гарри прерывисто вздохнул. — Нет. Будто бы я когда-нибудь соглашусь с тобой только потому, что ты просто что-то сказал, упрямый ты олух. Ты мой партнёр, а не хозяин. Том поцеловал его в лоб, а затем повернулся и притянул Гарри к себе на свою сторону стола. Мадам Мунвелл с трудом попыталась подняться на ноги, невзирая на то, что ей было тяжело передвигаться даже с тростью, но остановилась и снова опустилась на стул. — Это ведь не имеет ко мне никакого отношения, верно? — спросила она, проницательно глядя на Тома. — Нет, — ответил Том. — Я надеюсь, что вас это никак не коснётся. Передайте Визенгамоту, что я, возможно, буду... отсутствовать какое-то время. — Как долго? — Я не знаю. — Том взглянул на Фоукса, который продолжал тихо и размеренно петь почти себе под нос, но феникс не дал ему никакого ответа. — Феникс призывает нас с Гарри сразиться с Альбусом Дамблдором. — Это как-то связано с ритуалом, который вы провели, чтобы помочь моей Луне найти свою родственную душу? — Не думаю, что здесь есть какая-то связь. Это…. нечто сильнее и масштабнее, и, вероятно, это противостояние между фениксами длится уже не одно столетие. — И снова Фоукс не дал никаких указаний на этот счёт, хотя он повернулся и взмыл к окну, хлопая крыльями и издавая пронзительные звуки. — Пожалуйста, простите нас, мадам Мунвелл. — Конечно, министр. Удачи, сэр. Гарри. Том почувствовал, как Гарри натянуто улыбнулся ему, а затем они вместе шагнули вперёд и последовали за Фоуксом в окно, аппарировав уже в воздухе. Том не знал места назначения, но слепо доверился фениксу. * Альбус медленно оглядел лесную поляну, на которую привёл его синий феникс. Он не узнал её — это был не Запретный лес, что в принципе являлся единственным лесом, который он хоть как-то знал, — но он понимал, насколько подходящей она была. Ручей протекал через пространство перед ним, разделяя поляну на две половины, спускающиеся крутыми берегами к воде, что могла бы умерить пыл уверенности касательно будущего, которое, как думали Реддл и Гарри, у них было вместе. Он улыбнулся и пересадил синего феникса со своего плеча на ветку ближайшего дерева, затем потянулся за волшебной палочкой и вытащил её. Это была плохая замена Старшей палочки, но тут уже ничего не поделаешь. На его стороне всё еще был феникс, а на стороне Реддла и Гарри — нет. Он поднял голову, когда по лесу разнёсся резкий треск Аппарации. Его враги появились на дальнем конце поляны, Реддл приобнимал Гарри за плечи. Альбус резко прищёлкнул языком. — Что, не можете справиться поодиночке? — насмешливо спросил он. — Так сильно нуждаетесь друг в друге? Реддл прошипел что-то на парселтанге, но Альбус не обратил на это внимания. Факт оставался фактом: он не опроверг обвинения Альбуса. И никакой феникс не сопровождал их… Воздух озарился красным и золотым светом, когда Фоукс приземлился на ветку над головами Реддла и Гарри и издал длинную трель, которая раньше воодушевила бы самого Альбуса. Теперь же он мог лишь недоверчиво смотреть на птицу, что когда-то была его спутником. — Как ты можешь служить двум Тёмным лордам, Фоукс? — прошептал Альбус. — Несмотря на то, что ты отвернулся от меня, я думал, что ты более предан Свету, чем им. — Ты не понимаешь? — спросил Гарри с искренним удивлением. Альбус даже не взглянул на него, продолжая смотреть на Фоукса, но слова Гарри всё равно дошли до его ушей. — Фениксы служат разным версиям реальности и стремятся создать свою собственную. Мы Тёмные лорды лишь в той реальности, которую хочет создать твой феникс. Альбус всё же взглянул на него и не смог сдержать жалости в своём взгляде, хотя и понимал, что это может быть контрпродуктивно в общении с Гарри. — Вы верите в эти старые сказки о том, что фениксы — посланники чистой, нейтральной судьбы, а не света? — Да, верим, — сказал Реддл, притягивая Гарри ближе к себе и наклоняя голову так, словно он был змеёй. Его глаза блестели и горели красным огнём. Наконец-то проявляет свою истинную натуру, подумал Альбус с чем-то вроде облегчения. — И в версии, которой придерживается Фоукс, Тёмным Лордом будешь ты. Альбус рассмеялся. — Невозможно. Что я сделал, чтобы кто-то мог решить, будто я Тёмный Лорд? — Пытался убить невинных, чтобы добраться до Тома. — Пытался убить Гарри на этой дурацкой дуэли. — Своим фанатизмом ты извратил восприятие реальности Рона, Гермионы и других членов Ордена. — Это чуть не привело к падению Визенгамота из-за проклятия, скрытого в связи Грейнджер и Уизли. — Лишил Рона и Гермиону их связи, потому что заставил их спрятать в ней это проклятие. Голоса Реддла и Гарри начали отдаваться жутким эхом. Они тоже двигались вперёд, держась вместе, их шаги совпадали в такт друг другу. Альбус уставился на происходящее, задумавшись, куда подевался тот молодой человек, его ученик, сын двух членов Ордена, что раньше пришёл бы в ужас, обнаружив, что действует как оружие во имя Тьмы. — Преследовал меня за преступления, которые происходили лишь у тебя в голове. — Отказался защищать Тома, когда эти идиоты выжгли метку души с его груди. — Ты был так уверен, что знаешь всё лучше других, что позволил людям годами скрываться от правосудия, которые, возможно, были помилованы или же провели настолько короткий срок в тюрьме, что к настоящему времени уже вышли на свободу. Голос Реддла походил на низкое рычание, и Альбус прекрасно понимал, что ему не показалось, как сильно голос Гарри был похож на его, или как его взгляд перенял красный блеск глаз Тома. Альбус тяжело сглотнул. Он мечтал о таком конце: Реддл умрёт, а Гарри освободится от отравленной душевной связи между ними, принесёт извинения и искупит свою вину, после чего проживёт остаток своей жизни вместе со своими родителями. Вероятно, вскоре он умрёт от горя, но, по крайней мере, правду он увидит раньше. Как же всё могло пойти наперекосяк? Синий феникс заворковал у него за спиной, и Альбус расслабился, когда в его голове вспыхнуло ясное воспоминание. — Есть пророчество. Вы являетесь Тёмными лордами, а я спасаю мир, даже если для этого мне придётся разбить несколько яиц. — То пророчество, — произнёс Гарри и улыбнулся. — Сбудется, только если победит твоя версия реальности, — сказал Реддл и улыбнулся в ответ. — Нет причин... — Предполагать, что так всё и будет. Альбус уставился на них и задумался, что, возможно, Фоукс каким-то образом повлиял на их умы. — В отличие от некоторых других форм предсказания, которые не так точны в своей сути, — медленно произнёс он, — Пророчества сбываются всегда. Возможно, неожиданно, но они сбываются. Так было и так будет. Реддл покачал головой и сжал руку Гарри в своей. — Только в том случае, если твоя версия одержит верх, — повторил он. — Если победит наша, то твоего пророчества не было вовсе, или оно было ложным. Или же в нём Тёмный Лорд — ты. — В этом пророчестве есть строки, которые никогда не будут относиться ко мне! Гарри пожал плечами, будто это не имело значения. — Пророчества всегда сбываются, — повторил он с насмешливой улыбкой. — Возможно, неожиданно, но сбываются. Так уж устроено. Альбус покачал головой и достал палочку. Реддл притянул Гарри к себе и закрыл глаза в тот же момент, когда Гарри закрыл свои. Воздух вокруг них задрожал от сияющей ядовито-зелёной магии. Альбус оглянулся на синего феникса, который кивнул головой и пропел успокаивающую ноту. Хорошо. Он останется здесь. Альбус не обратил внимания на всплывшую в памяти легенду о том, что фениксы настолько могущественны, что их прямое воздействие может разрушить материю самого мира. Лучше уж пусть всё разрушится, нежели Британией будет править пара бессмертных Тёмных лордов. * Гарри почувствовал, как давление на его разум ослабевает. Это совсем не походило на тот всепоглощающий порыв страсти и жадности, который он испытал несколько минут назад, но было очевидно, что конкретно делает синий феникс: он нацеливается на всё, что только можно, включая разногласия между ним и Томом, чтобы попытаться уничтожить их. Гарри взял Тома за руку, и их мысли нашли друг друга через их связь. Она текла, словно кристально чистая вода среди окружавшей их слизи, и Гарри спросил: — Мы будем использовать наши палочки? — Против феникса это не поможет. Используй нашу объединённую магию. Гарри кивнул. Он не знал, как они собираются уничтожить феникса, будучи бессмертными, кроме как создать новую реальность, а это можно было сделать, только уничтожив феникса. Но он в свою очередь доверял Тому, и они направили свою магию вперёд — огромную невидимую волну, которая обрушилась на голову Дамблдора. Дамблдор вскрикнул и пошатнулся. Но через секунду синее пламя вспыхнуло и охватило его, после чего он снова встал на ноги, снисходительно улыбнувшись им обоим и произнеся какие-то слова, в которые Гарри даже не потрудился вслушаться. — Мы всё ещё должны сделать это таким образом? — Да, — ответил Том, даже когда песня Фоукса проникла в сознание Гарри и наполнила его мужеством и целеустремленностью. — Нам нужно поступить именно так. Я уверен, что ничего из того, что мы можем сделать с помощью наших волшебных палочек, нам не поможет. Гарри кивнул, и они повернулись лицом к Дамблдору, двигаясь вместе, настолько тесно связанные, что следующий волшебный импульс был направлен их объединённым разумом, их общей магией, а не ими двумя. * Лили подняла голову и вздрогнула, увидев, как стены квартиры вокруг неё превращаются в тёмное дерево. Она была… они были в доме. Конечно, они были в доме, подумала Лили, вставая и протягивая руки, чтобы коснуться стен. Они с Джеймсом. Альбус подарил им дом, похожий на их прежний, но не точно такой же, поскольку он не мог гарантировать, что Реддл не наложил на их первый дом тёмные чары. Они проводили каждый день и каждую ночь, присматривая за Гарри, который был склонен к суициду и, вероятно, покончил бы с собой ещё до конца года, но они с Джеймсом по очереди тихо разговаривали с ним и пытались объяснить, почему Реддлу нужно было умереть. Почему она думала о квартире? Снова вздрогнув, Лили повернулась и пошла к дальнему концу стола, где сидел Джеймс и смотрел в сторону соседней комнаты. Там на кровати лежал Гарри, отвернувшись от них и обхватив голову руками, и... Мир мерцает и меняется. Лили прислонилась спиной к стене в их квартире, которую им подарил Том Реддл, а не Дамблдор, и тяжело задышала. Она широко раскрытыми глазами смотрела на Джеймса, который вышел из гостиной с книгой в руке. — Лили. — Джеймс сглотнул и огляделся. — Где Гарри? — Он с Томом, — прошептала Лили, заставив себя назвать ублюдка по имени только потому, что что-то в глубине её сознания настойчиво твердило, что он был Реддлом и что она должна была думать о нём именно так, и они должны были изо всех сил стараться убедить Гарри, что он ничего не потерял. — Помнишь? Джеймс схватился за голову. — Что это было? Про то, что мы живём в доме, который нам подарил Альбус, и не знаем, переживёт ли Гарри смерть Реддла? Это был сон? Лили испытывала постыдное чувство радости от осознания того, что она была не единственной, кто видел это. Она обняла Джеймса за плечи и притянула к себе, стараясь передать ему как можно больше спокойствия через их связь. — Я думаю, происходит что-то более масштабное, — прошептала она. — Нам нужно сохранять максимальную концентрацию и спокойствие, иначе мы рискуем сойти с ума. Тревога пронзила их связь, и Джеймс отстранился, чтобы посмотреть на неё. — Что? — Я думаю... я думаю, что фениксы ведут битву прямо сейчас, — произнесла Лили, сама не понимая, почему. Конечно, между фениксами произошла битва. Альбус сам рассказал о ней после того, как принял в ней участие. Он пощадил Гарри, и это означало, что он сделал всё, о чём его только могли попросить. И он убил Реддла до того, как ублюдок смог обрести бессмертие или передать Гарри своё извращенное желание обрести его тоже, а значит, их сын умрёт свободным. Лили повернулась лицом ко входу в другую комнату, где должен был лежать их сын, и решила посмотреть, сможет ли она ещё раз спокойно поговорить с ним о том, что он ни в чём не виноват, включая метку души, с которой он родился, и если бы Гарри только мог понять, что связь между ними была заключена лишь на такой короткий срок… Лили повернулась лицом к комнате, в которой не было её сына. Лили упала в объятия Джеймса и заплакала, тогда как битва продолжалась, а воспоминания о битве, в которой участвовал Альбус и о которой он рассказал ей, и о смерти родственной души Гарри, снова нахлынули на неё. * — Эй, Сириус. Ты что, собираешься спать всю ночь здесь вместо того, чтобы лечь в постель? Сириус повернул голову и улыбнулся Ремусу, который хмуро смотрел на него, стоя в дверях их спальни. Несмотря на то, что его тон был слегка поддразнивающим, он с трудом поднялся на ноги и покачал головой. — Просто задумался. — Нет, просто размышлял, стоило ли разрывать Северуса Снейпа на части, — сказал Ремус, скрестив руки на груди. — Ну, как сказать... Я сделал это, и ты меня знаешь. Я не из тех, кто сожалеет о содеянном. Ремус закатил глаза. — Ты двадцать с лишним лет сожалел о содеянном, Бродяга, и за всё это время мог разыскать меня, но так и не сделал этого. Да ладно тебе. — Могу я ещё раз извиниться за это? — Сириус придвинулся ближе и обнял Ремуса за талию, прижавшись своей бородатой щекой к гладкой щеке Ремуса. — Каким-нибудь особым видом извинения? Глаза Ремуса засияли тёплым коричневым светом, и он приоткрыл рот... Только для того, чтобы исчезнуть из объятий Сириуса. Сириус отшатнулся и дико огляделся по сторонам. Свет вокруг него говорил о том, что был поздний вечер, а не ночь. Он знал, что не думал о смерти Снейпа, потому что не убивал его. Того до сих пор никто не нашёл, несмотря на то, что люди Реддла искали его с упорством, которое, по мнению Сириуса, было искренним и решительным. Сириус вздрогнул. Он что, сходит с ума? Ну, подожди, даже если и так, то какая разница, сказал он себе. Ремус ждал его в соседней комнате, и он всё исправит. * Невилл уставился на перила корабля и бесцветным голосом произнёс: — Я никогда тебя не прощу. — Когда-нибудь простишь. — Голос матери был мягким, но при этом в нём слышалась сталь. Невилл помнил, что Элис Лонгботтом всегда была такой. Однажды он подслушал, как его бабушка говорила ей то же самое, думая, что Невилла нет рядом. Та была полна решимости выйти замуж за свою родственную душу, несмотря на неодобрение всех вокруг, включая её родителей (потому что Лонгботтомы были намного богаче), дедушку (которому не нравилась Августа Лонгботтом) и саму Августу (потому что она считала, что милая девушка, с которой раньше встречался Фрэнк, была лучшим выбором). — Ты пошла против всех, чтобы вступить в брак со своей родственной душой, как ты можешь отказывать мне в том же? — Невилл вскрикнул и обернулся. Его мать смотрела на него с тем же бесстрастным выражением лица, которое было у неё с тех пор, как она наложила на него принуждающее заклятие и заставила сесть на этот корабль после того, как его родственная душа постучалась в ворота семейного имения Лонгботтомов. Невилл даже не знал, кем она была, потому что так и не смог с ней встретиться. А теперь мать наложила на него заклятие, которое, хоть и не было Империусом, но было похоже на него, только воздействовало лишь на тело, а не на разум, так что он не мог даже аппарировать с этого дурацкого корабля. — Семья твоей родственной души опасна для нас, — отрезала его мать, скрестив руки на груди. — Из-за них тебя могут втянуть в политические игры. Мы хотим, чтобы ты был жив, и это важнее твоего счастья. — Если бы кто-то попытался лишить тебя твоей родственной души, что бы ты сделала? — Это другое. Семья Фрэнка не была опасной. — Семья моей родственной души тоже, если не считать твоего глупого определения самого понятия политики, которое, по сути, означает, что любой, у кого есть хоть какая-то власть, опасен! Лицо его матери помрачнело, и она взмахнула палочкой. Невилл снова почувствовал, как на него наваливается тупое удовольствие от воздействия чар на его разум. — Я знаю, что сейчас тебе так не кажется, — прошептала его мать. — Но однажды ты поблагодаришь меня за это... — Невилл? Невилл! Невилл вздрогнул и вынырнул из видения о корабле и своей матери, которая использовала непростительное проклятие так, словно была рождена для этого. Он осознал, что смотрит в широко раскрытые голубые глаза Луны и задрожал, когда эмоциональная связь между ними ожила. Невилл в панике оглядел уютную, залитую солнцем комнату в доме семьи Луны, куда она его привела. — Ты в порядке? Ты словно был... не здесь. Я не могла тебя почувствовать. — Луна протянула к нему дрожащую руку. Невилл взял её в свою и поднёс к своим губам. — Ты как будто был под чарами, которые снова не позволяли тебе распознать мою метку. Невилл нервно рассмеялся. — Теперь они не смогут наложить на нас это проклятие, ведь мы уже чувствуем друг друга. — Я знаю, но именно так это и ощущалось. Либо так, либо как заражение гелиопатом. — Это было больше похоже на кошмар наяву, — честно признался Невилл. — Мне приснилось, что я на корабле и что мама увозит меня от тебя, только я не знал, что ты это ты, потому что она наложила на меня заклятие и тайком вывела из дома ещё до того, как я увидел тебя у ворот. — Это неправда, — возразила Луна. — Ты ведь знаешь, что это неправда, верно? — Она притянула его к себе для поцелуя. — Ты ведь знаешь, что когда-нибудь ещё поблагодаришь меня за это, не так ли, Невилл? Невилл уставился на свою мать, и воспоминание о проклятии в глубине его сознания заставило его открыть рот и произнести “да” деревянным голосом, хотя на самом деле он хотел кричать. * — Как он может быть таким сильным, когда он один? — подумал Гарри в глубине их общего сознания и почувствовал, как магия Тома потянулась и обняла его, так же крепко, как и прикосновение его рук. — С ним феникс, а феникс невероятно силён. Гарри кивнул, ну или мысленно изобразил кивок — в тот момент он уже не мог отличить мысленные действия от физических — и снова бросился в бой. Том ринулся сразу за ним. Общий запас их магии ещё не был исчерпан, не был даже близок к этому, и Гарри чувствовал, как она наполняет его. Он понятия не имел, что произойдёт, когда она окажется прижатой к ним или вырвется наружу между его телом и телом Тома, и ему не хотелось этого выяснять. Он снова бросился на Дамблдора и увидел, как расширились его глаза, а затем земля под ногами Дамблдора взорвалась, и он отлетел в сторону. Не было времени спрашивать Тома, кто это сделал, чтобы понять, было ли это результатом их магии или сам Дамблдор сделал что-то, что привело к обратному эффекту. Они с Томом сделали шаг вперёд, следуя по пути наименьшего сопротивления. Синий феникс опустился на землю перед Дамблдором, расправив крылья и издав крик. Гарри почувствовал, как песня окутывает его разум, словно приятное прикосновение Империуса, но он мог противостоять этому, а ярость Тома была хорошим мечом. Феникс взмыл в воздух, продолжая бороться с ними и создав под собой синий щит, который позволил Дамблдору прийти в себя и подняться с земли, однако он больше не пел. Фоукс некоторое время назад взмыл со своей ветви прочь. Гарри поморщился. Он знал почему, ещё до того, как успел задать этот вопрос, потому что разум Тома был там и тянулся к нему. — Он не может напрямую помочь нам в этой битве. Синий феникс подвергает всю реальность опасности. Внезапные переходы между разными версиями правды могут свести людей с ума, даже если это не приведёт к распаду реальности. — Тогда почему синий феникс делает это? — спросил Гарри, когда им пришлось отступить на шаг к огромному дубу, обозначавшему край поляны. — Похоже, ему уже всё равно на последствия, лишь бы одержать победу. Феникс резко взлетел и пропел ещё раз, воздух вокруг них потемнел. Гарри мрачно улыбнулся. Он был рад, что всё-таки дошло до этого — до боя один на один с чёртовым Альбусом Дамблдором. Этот человек задолжал ему: за то, что скрывал от него его родственную душу, за то, что так долго отравлял разум его родителей и его крёстного. Он собирался замучить его до смерти, или же, может быть, держать его в живых годами... И он собирался наслаждаться этим. — Гарри! Гарри дёрнул головой и вырвался из той версии реальности, которую распространял синий феникс. Он взял Тома за руку и взглянул на него. Том кивнул ему в ответ, и они, наконец, достали свои палочки. Гарри почувствовал, как мир вокруг них задрожал и закачался, словно они стояли посреди зыбучих песков после землетрясения. Он рассеянно размышлял о том, как долго мир сможет продержаться под натиском феникса и каковы их шансы, если им придётся использовать лишь свои палочки вместо их объединённой магии. С другой стороны, волшебные палочки лучше подходят для наложения пыточных проклятий. Гарри и Том одновременно улыбнулись и подняли палочки вверх, чтобы противостоять песне феникса.