История Уильяма Афтона

***

«Запись №47. Объект начал делать странные звонки и иногда выходить на прогулки по району. При этом он постоянно что-то бормочет себе под нос, однако точно узнать, что он говорит не представляется возможным. Даже самые мощные подслушивающие устройства здесь бессильны. Попробуем по-другому. Деньги от босса стали приходить с опозданиями. Видимо у кого-то наступили не самые спокойные финансовые времена. Посмотрим, что будет дальше. Наблюдение продолжается. Заметка на полях: Недавно в газетах написали, что кто-то забирался в морг, кому могло такое взбрести в голову?»

***

Что вы себе представляете, когда слышите слово «учёный»? Какие ассоциации вызывает у вас это слово? Может быть вы представляете себе человека в белом халате и с колбами в руках, который мешает реагенты и вызывает взрыв? А может это человек, препарирующий живых существ и активно изучающий их? Может, безумный учёный со своими сумасшедшими идеями и сомнительными экспериментами? Теоретик, старающийся найти ответ на вопрос всей его жизни в стопках книг? Такие представления имеют право на жизнь. Но кем тогда является Уильям? Если изучить всю деятельность Уилла в подробностях, то можно найти отличительные черты каждого вида. Безумные идеи, эксперименты с колбами, препарирование людей, изучение научной литературы. И как тогда его классифицировать? Есть ли в нём больше чего-то конкретного? Может быть и есть. Однако сам он старался не акцентировать на этом своё внимание. Слишком важные исследования его ждали. Много вещей требовали его внимания. Но одна из них манила, а перспективы её изучения пьянили, как не пьянит ни один алкогольный напиток в мире.

Остаток.

После эксперимента с Саймоном Уильям повторил его. Результат был таким же, но с одной важной особенностью: испытуемый ничего не помнил. Совсем ничего. Это может значить, что каждый оживлённый предмет будет вести себя как оригинальный Саймон. Перечитывая свои же записи, в голове Уильяма возникало слишком много вопросов. Как две копии будут относиться друг к другу? Ограничены ли они рамками морали? Способны ли к убийству своих копий? Единственное, что могло беспокоить — это малое количество Остатка. Для экспериментов на первое время этого хватит, однако у Уильяма вроде как не налажено убийство маленьких детей. Это несёт в себе множество нюансов, самый очевидный из которых — убийство и моральные границы. Так далеко пока идти не хотелось, значит нужно было думать об альтернативах. А вот есть они или нет — вопрос риторический. Из тех вариантов, что оставались, стопроцентных не было. Снова залезть в морг? Вариант сомнительный, потому что свежих смертей детей не наблюдалось. Да и в целом, в городе не то чтобы много умирали. В основном это были старики. А из них уже не получить Остаток. По крайне мере, так пишут в книгах. Проверять эту теорию на практике не хочется. Самому убивать детей? Крайне нежелательно и в целом невозможно. Уильяму хотелось как можно дольше не прибегать к данному способу добычи Остатка. Попробовать убить взрослых? Тоже нежелательно, хоть и моральный барьер не такой высокий. Не хотелось бы становится убийцей. Тогда его точно можно будет записать в категорию безумных учёных. Убить человека. Как же неприятно это звучит. Созидателю всегда трудно разрушать, для него это непонятно и тяжело. Но на что иногда может пойти человек? На многое, и убийство человека не является чем-то таким, что человечество не совершало за всю свою жизнь. На самом деле люди умирают от своих же сородичей довольно часто, некоторые болезни нервно курят в сторонке. Многие убийцы-психопаты убивают ради удовлетворения своих низменных желаний насилия и ощущения превосходства. Но Уильяму же это не нужно, у него совершенно другая цель. И может ли она оправдывать средства достижения? Нет. Никогда Возможно. Но убивать пока никого не хочется, это крайняя мера. Когда уже совсем не останется опций, тогда можно будет прибегнуть к данному радикальному решению. А пока… Раздается громкий стук в дверь. Кого там принесло? Уильям специально взял выходной. Может Генри решил его проведать? Или сосед решил заглянуть на сигаретку? Вытерев руки от грязи, Уильям открыл входную дверь и увидел только неизвестную посылку. Небольшая картонная коробка, запечатанная скотчем. На ней не было никаких обратных адресов, только адрес доставки и почтовая марка штата Луизиана. Это мало что давало, ведь в этом штате жили практически все знакомые и родственники их семейства. Но они бы обязательно позвонили или оставили обратный адрес, а тут пусто. Может быть это прислал кто-то другой? Немного потряся коробку, можно было заключить, что в ней было два или три предмета. Довольно легких, но прочных. Забрав посылку, Уильям закрыл дверь и ушел к себе в мастерскую. Здесь искать канцелярский нож долго не потребовалось — в своём небольшом мире Уильям знал что и где находится. Его всегда раздражало, когда кто-то клал его инструменты или вещи не туда, а ещё хуже — уносил с собой. Конечно, дети быстро поняли, что так поступать не надо, однако Генри нет-нет да заберёт что-нибудь случайно из мастерской. Злиться на него долго не выходило. Пару движений канцелярского ножа и коробка распахнулась, демонстрируя свои любопытные внутренности. Связка ключей, небольшое письмо и фотография Генри с Уильямом. Было решительно неясно от кого это и зачем. Ключи выглядели немного знакомо, но откуда Уильям мог их знать на ум не приходило. Может быть письмо даст хоть какие-то объяснения? Но внутри конверта не оказалось письма — а бумажка с координатами. Конкретный адрес, который снова напомнил Уильяму о чём-то очень старом и забытом. Настолько старом, что воспоминания об этом месте покрылись сантиметровым слоем пыли. Может именно это здание изображено на фоне фотографии? Точно! Это было первое их здание, купленное на совместно накопленные деньги. Небольшая постройка, где был всего один аниматроник. Вроде как именно Фредбер. Уильям с Генри очень волновались — на него ушло много дорогих деталей и была перспектива прогореть. К тому же в Спрингвейле уже существовала на тот момент пиццерия, и это был дополнительный риск. Пойдя ва-банк, друзья сорвали куш. Через пару месяцев к ним стояли огромные очереди с детьми, всем хотелось посмотреть на Фредбера, а вскоре и на других аниматроников. К сожалению, место пришлось оставить. Теперь оно используется как склад, хотя изначально была задумка о сразу двух пиццериях. Но на тот момент это было не по карману, а сейчас уже особо нет нужды. Если и расширяться, то в других городах. И в гораздо больших масштабах. Хотя, вспоминая те дни, в сердце Уильяма играла тёплая ностальгия по приятным временам. Когда впереди была только неизвестность и огонь в глазах у каждого. Тяжело признавать, сейчас его уже стало меньше.

Юные мальчишки выросли.

***

Вот скажите, кто в здравом уме пойдёт вечером в практически заброшенное здание пиццерии для того, чтобы проверить её из-за таинственного письма от неизвестного? Конечно, Уилл понимал то, что подвергает себя опасности. Риск велик, но когда это останавливало? Если бы он боялся рисков, остановился бы на моменте, когда только думал о Душе и Остатке. Без риска невозможно развитие, научные открытия всегда ходили рука об руку с ним. А здесь не просто какое-то научное открытие, тут кто-то играет в игру. Правила в ней непонятны, суть игры туманна, а другие игроки не спешат себя раскрывать. Чтобы не играть на чужих правилах, нужно сначала понять, кто с тобой играет. Только тогда Уильям сможет установить собственные правила и навязать свою игру. Все мысли об этом растворились в ночной тишине стоило только зданию показаться издалека. Выйдя из машины, как в омуте, в памяти стали всплывать воспоминания. Они были самыми разными: приятные и позитивные; грустные; гневные. Прямо около парковочного места, где остановился Уильям, находилось огромное липкое пятно. Именно тут маленький Майкл давным-давно разлил свою большую газировку пока бежал к машине. Удивительно, что пятно до сих пор такое липкое, прошло ведь очень много времени. Это случилось незадолго до закрытия здания и рождения Криса. Всё было хорошо, даже идеально, наверное. Уильям много раз рефлексировал на тему того, что и когда пошло не так. Много раз делал анализ своих собственных действий и того, куда они привели. Но каждый раз, каждую попытку проанализировать свои ошибки приводили только к одному: Уилл не увидел угрозы. Не защитил семью. — Посмотри на себя, ну что за мямля… — тихо издевалась Тень, появившись около машины: — Тебя пожалеть или, может, соску дать? Со стороны Уильяма не было ответа. Но стоило ему повернутся, как она тут же исчезла. Будто и не было тут никого. Лишь странных холодок пробежал по спине. Думается, что пора заходить в здание. Ключи от склада зазвенели в руках и после парочки щелчков основной вход распахнулся, выпуская наружу пыль вперемешку с затхлым воздухом. Одно правда — тут давно никого не было. Или, по крайней мере, никто не заходил с основного входа. В помещении было довольно пусто, лишь в некоторых углах можно было заметить коробки с маркировкой «Fazbear Entertainment» и логотипом в виде головы Фредбера. К сожалению, данное лого устарело после Инцидента с Фредбером, и его поспешно заменили на голову Фредди Фазбера. Собственно, как и все изображения с Фредбером. В коробках осталось много ненужного хлама: от старых рекламных листовок до ненужных и сломанных запчастей от аниматроников. Самые важные запчасти хранились уже давно в основном здании, сюда увозили только бесполезное. Содержимое первой же коробки навеяло ностальгией — это были мягкие игрушки СпрингБонни. Однако они были с дефектом — у каждого сильно косил левый глаз, — в чём была большая вина фабрики. Переделывать каждого было дорого, поэтому Уильям и Генри решили просто убрать их подальше. Только у одного ребёнка в городе сохранился такой экземпляр игрушки — у Элизабет. Ей понравился такой необычный вид, и она даже видела в нём что-то более уникальное, нежели в нормальных версиях. Девочка дала ему имя — Косой. Для неё эта игрушка стала почти самой любимой, уступив место только плюшевой Чике с большим количеством записанных реплик. Ностальгия, хорошее чувство. Жалко только… Бдительность ослабла и неизвестный нанёс стремительный удар по голове сзади. Уильям не успел развернуться и даже практически ничего не услышал. Он погрузился во тьму. Тьму собственного сознания. В чертоги своего разума. Только некоторые огоньки тихонько горели вдали. Разум начал тянуться к ним, к спасительному свету. Около первого огонька был портрет Клары. Человека, который всегда был рядом и верил в него несмотря ни на что. Её очень часто стало не хватать, некому было поплакаться о собственных слабостях, собственных проблемах. С этими мыслями исчезло тепло огонька, а изображение стало словно плоть отваливаться кусками. Как только они падали на землю, куски сгнивали за считанные секунды. А на их месте появилось свежее надгробие. Клара Афтон 1941 — 1983 Любящая жена и мама — Как же ты мне нужна сейчас, у меня не получается делать то, что получалось у тебя. Семья… разваливается, — в ответ на это была лишь тишина и немое осуждение. А может Уильяму это показалось? Не успел он прийти в себя, как рядом тихонько образовалась ещё одна могилка. Она была поменьше и не такая заметная, как у жены. Как всегда, не заметен, да? В каменной плите была выгравировано: Крис Афтон 1974 — 1983 Любимый сын и брат Самая нижняя надпись быстро исчезла и на её место пришла совсем другая. Надпись, от которой у Уильяма застрял ком в горле. То, о чём он думал так много и то, что боялся услышать от своих друзей и знакомых. Убит собственным братом и творением своего отца. Хотелось со злости ударить по надгробию, чтобы всё это закончилось. Сколько раз Уилл думал о том, правильно ли он поступает? Каждое его действие вызывало этот вопрос. И каждый раз ответа не находилось. Потеряв так много, к чему стремиться дальше? Не потеряет ли он себя, если продолжит в том же духе? Бессмертие.

Контроль.

Эти два слова словно отпечатались внутри его мыслей, создавая бессмысленные помехи.

Ты не смог предотвратить смерть своей жены и своего сына! Ты полностью утратил контроль над ситуацией! Поэтому настал мой черёд…

Позади послышался угрожающий металлический лязг, а из темноты появились глаза, мерцающие ярко-фиолетовым цветом. В них не виделось жалости или сочувствия, только одно желание. Убить. Уильям попятился и упёрся спиной в надгробие. Бежать было некуда, эта тварь, что шла на него, была полна решимости забрать его на тот свет раньше времени. Неужели таким будет его финал? Оцепенение охватило всё тело, и Уилл не мог даже пошевелиться. Оставалось только ждать неизбежной участи. Фиолетовое нечто замахнулось, но что-то в последний момент закрыло Уильяма от смертельного удара. Перед ним стоял аниматроник, но не совсем обычный. Вместо привычной маски для головы эндоскелета у него были металлические лицевые пластины. Такие делают иногда для помощи после травм лица. Они помогают формироваться костям и не дают им расти не в том направлении. Было ощущение, что все лицо аниматроника было сделано из этих пластин. Причём они настолько гладко и хорошо сделаны, что вызывали у Уильяма немой восторг. Именно такое восхищение когда-то давно привлекли его к робототехнике. Ему нравилось совершенствоваться в своём искусстве. Аниматроник уже хотел повернуться и показать себя во всей красе, но его очертания стали расплываться. Сон, как мираж, стал растворяться, а в ушах противно зазвенело. Ещё пару раз стоило моргнуть, как стало понятно, что Уилл все ещё находился в здании старой пиццерии. Примерно там же, где его голова встретилась с чем-то очень твердым и быстрым. Чтобы встать, пришлось задействовать все оставшиеся силы. А как только Уильям вышел на свежий воздух, они практически вернулись к нему. Только затылок сильно болел, а с него алыми каплями падала кровь. Не самый сильный удар, однако гудеть будет ещё долго. Стало быть, вся эта история с запиской была просто ловушкой. Банально спланированной, но сработавшей. И для чего была всё это было? Не просто так ведь? В карманах было вроде всё, кроме… Рука рефлекторно дернулась в карман за ключами от дома. Их не было. Вот чего не хватало. Вот какова была цель неизвестного. Самый большой страх становится реальностью.

Кто-то решил узнать о его экспериментах.

Дальше всё было как в тумане. Даже потенциальная черепно-мозговая травма не помешала Уильяму в кратчайшие сроки добраться до дома. Дверь была слегка приоткрыта, но свет не горел. А внутри ничего не говорило о том, что здесь кто-то был. Конечно, потому что неизвестный сразу пошёл в самое интересное место. Мастерская. И тут всё выглядело так, будто никто не приходил. Словно всё осталось так же, как и было перед отъездом. Ложь. Искусная попытка скрыть чьё-то пребывание тут. Детали, которые заметит не каждый: тетрадь лежит по-другому, некоторые коробки слегка сдвинуты, а часть деталей лежит не там, где должны быть. Из вещей ничего не пропало, все чертежи и запасы Остатка не тронуты. Цель была другая, важно узнать какая. Но стоило немного полистать тетрадь, как всё стало понятно. Взгляд на последнюю страницу заставил пробежать мурашки по всему телу, а на лице выскочила кривая улыбка. Всё подтверждалось, опасения оказались совсем не беспочвенными.

Это конец

На всю страницу было написано следующее: «ВИНОВНЫЕ БУДУТ НАКАЗАНЫ»

***

— Тебе что надо, прости? — Разве я так многого прошу? Я уверен, что достать это будет не слишком тяжело. Особенно для тебя. — Уилл, я, конечно, многое умею, но я не волшебник, так что не слишком обнадёживай себя. — Я знаю, знаю. Кроме тебя достать некому, а если и есть, то сам понимаешь, какой ценник они заломят. — Да, конечно- Что такое, Чарли? — голос в трубке прервался, видимо, общаясь с дочерью. — Слушай, мне надо бежать. У Чарли сегодня выступление в кружке, всех позвали. Придешь? Кривая улыбка. — Передавай, что дядя Уилли болен и не сможет прийти. Но я думаю, что Элизабет сможет поддержать её за меня. — Хорошо, тогда я побежал! Пока! — прозвучали гудки.

Что же делать? Кто-то явно прознал о том, чем я тут занимаюсь. Неужели так всё и закончится? Неизвестный может спокойно сдать его полиции за проникновение в морг и осквернения тела!

У них ничего нет. Записи в тетради — так себе доказательства. Их не пришьешь к делу. Даже если смог привязать к нам, то это косвенное доказательство. Паниковать раньше времени не стоит.

Может этот неизвестный как раз сейчас ищет более вещественные доказательства. Или у нас всё-таки что-то пропало.

Не стоит так думать. Всё было на месте, ничего важного не пропало. — Ты уверен в этом? — знакомый шепот раздался из угла мастерской. Тень снова была навеселе, как будто встречи в здании и не было никогда. — Уверен в чём? Сущность протянула свою конечность (рукой такое назвать было бы тяжело) в сторону хранилища чертежей. Вроде все было нормально с ним, Уильям даже снова достал все собственные наработки и пустую чертёжную бумагу. Из его идей ни одна не пропала, всё было на своих местах. Шкаф явно открывали, но ничего не было украдено. Или всё же было? Если не его чертежи, то что тогда? Пересчитав чертёжные заготовки, выяснилось о нехватке одной из них. Зачем кому-то понадобилась пустая бумага для чертежей? Не с нуля же он чертить свой проект ста-

Переиграл

На чертеже с Цирковой Бейби всё было хорошо, на первый взгляд. Глазу всё равно что-то не нравилось, и Уильям не мог понять, что именно. Сам чертёж был в порядке, тут таилась другая проблема. Тоненький, почти еле уловимый слой карандаша остался на схеме. Будто некто карандашом сделал копию и забрал её с собой.

Вот оно что. В глазах всё резко поплыло, в висках начало пульсировать, а в голове стали сразу представляться самые страшные варианты развития событий.

Не стоит так сильно переживать, нужно только вычислить нашего врага. И нанести удар первым.

Удар? Какой удар?

Такой, какой он не переживёт. Слишком малое количество информации приводит к очередной проблеме — не понятно, с чего начинать. Казалось, что в городе у Уильяма врагов никогда не было. Был Бутчер, но его уже довольно давно нет вживых. Из того мира можно вернутся, но это явно не наш случай. Генри не стал бы так в открытую вести дела, тем более, что на момент происшествия он был с Чарли. Жена Бутчера могла бы попытаться отомстить, но как ей удалось всё провернуть так хорошо и чётко? В списке подозреваемых также находятся родители всех хулиганов, а в особенности родители Саймона. Они могли вывернуть всё таким образом, что виновным в смерти их сына оказался бы Уильям. Иногда родители могут на такое пойти, сам Уилл мог бы так поступить. Список внушительный, но не решался один главный вопрос: с чего начать поиск зацепок? Логичнее всего приобрести камеру и незаметно поставить её где-то около дома. Однако тяжело себе представить, что за ним пристально не следят на постоянной основе. Значит камера должна быть где-то спрятана. Например, в садовом гноме. Сомнительно, что его враги подумают о таком способе вычисления. Один из садовых гномов — красивый керамический красавец — давно лежал в его мастерской. У него сломалась верхняя часть шляпы, ведь один из соседских детей очень неумело играет в футбол. Если получится проделать достаточное отверстие в нём, то… В мастерскую постучались, от чего у вечно задумчивого Уильяма слегка дернулась правая рука. Если не присматриваться, такое даже и не заметишь. — Да-да, заходи, — только один человек в этом доме мог бы постучаться к нему в мастерскую. Элизабет зашла и сразу же кинулась обнимать папу. — Привет! У тебя всё хорошо, пап? Ты не смог прийти на выступление Чарли! — О, прости, дорогая, у папы снова болела голова. Ты же знаешь, свежего воздуха в мастерской не так уж и много. — Тебе надо чаще бывать на улице. И гулять тоже! Даже бабушка с дедушкой так говорят… — от упоминания их у Уилла внутри все заболело. — Как они поживают? На этот вопрос не сразу даётся ответ, ведь Лиз старается собраться с мыслями. Видно, что её жизнерадостность и хорошее настроение не может быть постоянным. — Они переживают за тебя, пап. — За меня? Разве есть причины? — Д-да. — И что вызывает у вас такие мысли? Почему всем так важно пожалеть меня?! Сколько может это продолжаться! Я пытаюсь бороться, я всё делаю для нашей семьи! Элизабет молчала. Ей тяжело давались слова. — Ты…ты изменился, пап. Тебе больно, я понимаю, но… — глаза девочки уже были мокрыми, однако на продолжила. — …вместе всегда проще. Ты же сам так говорил. Лиз не выдержала и заплакала, на что Уильям только успел обнять её. «Она права», — пронеслось в голове. Дочери всегда видит лучше всего, если их отцы меняются. Уже давно они вместе не собирались, не обедали или ужинали вместе. Миссис Вудс больше не приходит к ним, и в библиотеке практически не появляется. Она восприняла всё очень близко к сердцу. Элизабет перестала понимать его, Майкл начал бояться, а Генри — недолюбливать. Как же всё дошло до этого?

Почему он так сильно отдалился от всех близких ему людей?