Ночь в храме Гео Архонта
26 июня 2021 г., 22:55
Примечания:
Просили нцу? Получите. Просили большую главу? Получите. Просили Дагара? Получите. А теперь можно автор отойдет от дел на недельку? Иначе он сдохнет от переутомления... Надеюсь, фраза "лучше поздно, чем никогда" не возымеет у вас плохое значение.
Я просто очень устааааал(
Могущественные верхушки гор упирались в редкие облака, что мирно плыли по голубому небосводу, предпринимая слабые попытки закрыть собою жестокие лучи солнца. Они такие хрупкие, невольные, неуверенные, потому зачастую медлительные и неторопливые. Дуновение ветра помогает ускорить движение и наконец проплыть вперёд, выступая в роли весла, что проносит лодку через чистую молчаливую речку, дно которой полно всяких чудес. Орлы надрывают горло, разливаясь истошными криками. Могучие, сильные, своевольные птицы взмывают всё ближе к солнцу, не боясь сгореть от его пламени. Жара иссушала ярко-зелёные травы, превращая их из красочных великолепий в бесцветное сухое ничто.
Однако, посреди тихой гармонии природы стоял старый заброшенный храм, медленно сливающийся с ней. Растения давали новую жизнь бледным стенам благодаря своим ярким краскам. Внутри здания было прохладней, чем на улице, а так же крыша защищала от столь назойливого порой дождя, потому в этом месте и расположились Скарамуш и Казуха после трёх ночей передвижений с места на место. К счастью, с момента, как они заселились, их распорядок дня вновь вернулся в прежнее русло, и вся основная активность с ночи переместилась на дневное время суток. Вместо меховой подстилки пришлось привыкать к жесткой циновке, однако это действительно лучше, чем на холодном твердом полу. По крайней мере, так считал Скарамуш. Главное, что гора Хулао — то самое место, куда не каждый отважится наведаться из-за сложности пути, а это значит, что риск быть кем-то замеченным до того, как придет ответ из Снежной — минимальный.
Что за ответ? Перед началом пути Скарамучча отправил Царице телеграмму с отчаянной просьбой о ком-нибудь из предвестников Фатуи или хотя бы о парочке застрельщиков, с которыми он сможет провести Каэдехару в свои палаты, что находятся в Снежной. В Снежную никто не сможет пройти незамеченным, а уж тем более в охраняемые палаты Шестого Предвестника, поэтому там Казуха будет в полной безопасности, и у Скарамуша появится время на то, чтобы обдумать план дальнейших действий.
Если честно, он просто хотел убедить Царицу в том, что Баал опасна для неё и, возможно, госпожа легко бы справилась с каким-то там электро архонтом. В противном случае, Скарамушу придётся искать помощи у самих людей Фатуи. Застрельщиков и по большей части Предвестников.
Но был вариант того, что юноша сам справится с архонтом и её самураями. Ему было прекрасно известно, что Инадзума давно закрыла свои границы, а поэтому навряд ли знакома с невероятными технологиями Снежной. Да даже стиль боя Фатуи будет для них неожиданностью, а, следовательно, Скарамуш без лишних проблем избавится от самураев. А вот с Баал будет посложнее. Однако по всей Снежной ходили слухи о том, что Одиннадцатый предвестник Фатуи — Чайльд Тарталья в одиночку справился с Гео Архонтом. Сам Скарамуш не вдавался в подробности, за что сильно себя ругал. Он терпеть не мог Чайльда, но расспросить его насчёт того, каким таким образом он сокрушил одного из самых старейших и сильнейших Архонтов, не составило бы ему труда. Но откуда же он мог знать, что такая информация когда-нибудь понадобится? Ещё вначале путешествия Скарамучча зарёкся, что как только вернётся в Снежную, то сразу же расспросит обо всём Тарталью, а пока стоит надеяться хотя бы на то, что вернётся. Путь, который он избрал, буквально непроходим, поэтому никому и в голову не придет следовать за ним и Казухой по этому пути, что так же даст немного так необходимого сейчас времени.
Кстати, несмотря на то, что на горе Хулао они в безопасности, спускаются они с неё только вечером. Еды им хватит как минимум ещё на неделю, а если поэкономить, то и на две, а вот с водой всё сложнее. Поэтому им приходится хотя бы раз в несколько дней спускаться к озеру Лихуа, дабы набрать холодной водицы из чистейших родников.
Воду и все тяжести, разумеется, носит Казуха. И не потому что Скарамучча такой неженка, а потому что сам так решил. Мол, теряет форму, и ему хоть как-то надо её поддержать.
И вот, как раз этим вечером они спускались за свежей водой. Шестой предвестник крепко сжимал ладонь Каэдехары и на всякий случай предупреждал его даже о самых мелких камешках и щелях. Не хотелось бы, чтобы слепой странник оступился и потянул за собой Скарамуша. Хотя, порой второму казалось, что это отличный выход из сложившейся на данный момент ситуации…
— Скарамучча, — вдруг нарушил тишину Казуха.
— Что? — машинально отозвался он.
— А мы ведь в Ли Юэ?
Юноша замер. Впервые за все время их скитаний Каэдехара поинтересовался насчёт местонахождения.
— Да, ты прав, — кивнул синеволосый после недолгой паузы, а после продолжил спускаться с горы. До равнины осталось совсем немного, поэтому он решил поторопить странника.
— Вот почему так жарко. А мы ведь не надолго здесь?
— Нет, — подтвердил его догадки предвестник. — потом мы отправимся в Снежную.
— В Снежную?! — теперь замер Казуха.
— Да, — проглотив ком в горле, ответил юноша. Он прекрасно знал неприязнь Каэдехары к Фатуи, поэтому понимал, почему странник так отреагировал на эту информацию, — На самом деле, не все люди там такие же плохие, как Фатуи… Просто… — попытался успокоить его шестой предвестник, но Казуха его перебил.
— Не важно. Если ты считаешь, что так будет лучше, то я доверюсь тебе. Давай пойдем дальше?
— Хорошо, — бросил Скарамучча и скоро вывел обоих на равнину, собираясь, наконец, спокойно вдохнуть. Но не тут-то было. Прямо у дороги на Хулао хиличурлы разбили свой лагерь. Буквально за один день! Синеволосый заметил их только после того, как один из них издал боевой клич, направляясь в их сторону.
— К-казуха, ты можешь сражаться? — потянув того за длинный рукав кимоно, поинтересовался Скарамучча, понимая, что оставил свой катализатор на горе.
— Конечно.
Видимо, он заметил присутствие хиличурлов несколько раньше предвестника и сейчас уверенно шагнул вперёд, доставая из ножен катану. Её лезвие блеснуло бледно-зелёным во время взмаха, который отправил в сторону нападающих гоблинов ударную волну. Те разлетелись в разные стороны и больше не решались подниматься. Зато со спины на Каэдехару набросился огромный митачурл, ударив своим топором прямо в место, где только что находился пепельноволосый.
Скарамуш удивлённо взглянул на трещину, что расползлась от места удара, а после краем глаза заметил, что в его сторону летит что-то красное. Только после того как он поймал неопознанный предмет, то осознал, что это шарф и повязка на глаза, которые принадлежат Казухе. Но где же он сам?
Только Скарамучча подумал об этом как откуда-то сверху на землю обрушился пепельноволосый странник, вонзив катану точно в череп митачурла. Его карие глаза сверкнули красным, когда поверженный монстр рухнул на землю. А после он совсем без тени сожаления или брезгливости вытер лезвие о шерсть митачурла и на секунду прикрыл глаза. Когда он их открыл, они были уже привычного карьего цвета.
— Скарамучча, ты где? — жалостно проскулил он, понимая, что вновь потерялся в пространстве.
— Я… Здесь… — еле выдавил предвестник, вдруг вспомнив, что с самого начала хотел использовать Казуху в качестве оружия. А он ведь даже и без зрения прекрасно справляется с этой ролью. Нужна ли ему в действительности такая защита со стороны Скарамуша? Он не хотел об этом думать, поэтому просто спросил:
— Казуха, как в тот раз ты с такими силами не смог справиться с Дагаром и Лонни?
— Лонни? — удивлённо вскинул брови Каэдехара, протягивая руку для того, чтобы Скарамучча вернул ему повязку на глаза.
— Это тот Анемо боец, — послушно передал ему повязку юноша.
— А-а-а, — лишь протянул Казуха, пряча под повязкой уродливый шрам на всё лицо, — Я не переношу холод. В холоде я становлюсь слабее…
— Серьёзно? — вновь удивился предвестник. И удивил его не факт, который озвучил Каэдехара, а то, что, несмотря на непереносимость холода, он всё равно отправился тогда на Драконий хребет, чтобы разыскать Итэра. И сделал это он для Скарамуша. Только для него. Именно в этот момент синеволосый понял, что ради этого человека готов спать на неудобной циновке, готов упрашивать Царицу на коленях о помощи и даже готов подружиться с раздражительным Чайльдом.
Тепло улыбнувшись, предвестник Фатуи принялся завязывать шарф Казухи, как вдруг заметил на его шее следы от укусов…
***
Изначально чувство наполненности приносило кучу дискомфорта, но последующее стоило того. После того, как Скарамучча начал встречаться с Казухой, он принялся изучать сборники Лунъяна, которые остались у него с прошлого задания в Ли Юэ. Он лишь один раз открывал их, но, узрев содержание, клялся выбросить при первой же возможности. Однако не выбросил. И не зря. Сейчас он чувствовал себя настоящим мастером, наставляя неопытного во всем этом Казуху. — Т-теперь можешь добавить второй палец… — дрожащим голосом произнёс юноша, и Каэдехара послушно ввел второй палец. Только вот Скарамуш не ожидал такого дискомфорта, поэтому дернулся и как-то машинально впился в шею не успевшего среагировать Казуху. — За что? — прошипел от боли тот. — я же делал всё, как ты говоришь… Но Скарамучча не ответил. Он просто был удовлетворён реакцией пепельноволосого. Всё же, не только ему одному чувствовать боль. Пусть и Казуха сначала помучается. — Продолжай, — приказным тоном бросил Скарамучча, и смущенный Казуха продолжил его расстягивать, отчего сам предвестник закусывал губу и тихо поскуливал. — Вам же не нравится… — жалобно протянул Каэдехара, но Скарамуш тут же отдёрнул его от этих мыслей, затягивая в страстный поцелуй. Скорее, чтобы справиться с собственными ощущениями. Он сидел у странника между ног и прекрасно ощущал, как росло его напряжение в области паха. Это ещё больше запаляло и самого юношу, поэтому в поцелуе он прямо-таки до крови прикусил губы такого беззащитного и одновременно такого возбуждающего до боли Казухи. Второй дернулся от неожиданной боли и невольно разомкнул губы, чем и воспользовался Скарамуш, грубо врываясь языком внутрь и начиная дикий танец с языком неопытного странника. Второй ещё попытался неуверенно спрятать свой, но разве же от Скарамуччи спрячешься? Предвестник Фатуи жестом приказал убрать из него пальцы, а после скользнул руками по обнажённому торсу Каэдехары, спускаясь все ниже и ниже, дабы сориентироваться и понять, куда стоит пристраиваться. Как глупо с его стороны было полагаться лишь на природную смазку, но тем не менее, он допустил эту ошибку, вновь поднимаясь руками вверх и обвивая шею Казухи, а после самолично насадившись на возбужденную плоть. Никто не спорит с тем, что у самураев из Инадзумы фантастические размеры, и Каэдехара, естественно, был не исключением. Наоборот, он был ярким тому доказательством. Так что Скарамучча даже поцелуй прервал, судорожно хватая воздух ртом, чтобы справиться с болью в нижней части тела. Казуха же тоже сначала откинул голову назад, набирая полные лёгкие кислорода, а как закончил с этим, принялся утешать своего партнёра, усыпая лёгкими поцелуями его щёки, порой даже рискованно спускаясь на шею. Он не видел выражение лица любимого, но прямо-таки чувствовал его боль, которая, к счастью, утихла довольно скоро. Почувствовав облегчение, юноша упёрся руками в грудь Казухи и начал медленно двигаться, то чуть приподнимаясь, то вновь насаживаясь на Каэдехару до самого основания. Признаться честно, сначала удовольствие ему приносил лишь вид возбужденного странника под собой. Его бледные щеки сейчас горели красным румянцем, пепельные волосы безобразно рассыпались по циновке, с припухших от поцелуев губ слетали хриплые стоны, ради которых Скарамуш готов был ускорить свои движения, как и поступил. На шее Казухи контрастом выделялись багровые следы от засосов и укусов, а мощная грудь так быстро вздымалась и опускалась, и юноша заключил, что Казуха невероятный. Просто Невероятный. Настолько, что Скарамучча от одного только его вида дошёл до первой разрядки. Однако это не послужило концом для столь увлекательного процесса, ведь стоило ему насадиться под правильным углом, как он ударил по нужной точке, и его током прошибло возбуждение. Прямо-таки до мурашек. Так вот оно, то чувство, о котором он читал в сборниках Лунъяна. Ещё парочка таких движений и даже сам Скарамучча сорвался на стоны, а после почувствовал на своих бёдрах мощные руки Каэдехары. Этот извращенец не сдержался перед разрядкой и всё же решил его полапать? Пусть порадуется, дитя малое. Скарамучча хотел было усмехнуться, но вдруг Каэдехара просто сам начал его поднимать и насаживать на горячую плоть. Этого он никак не ожидал, но и сопротивляться не собирался, раз Казуха сам решил поучиться регулировать скорость толчков. В пустом храме их стоны казались особенно громкими и звонкими, но сейчас никого из них это не волновало. Как только Казуха дошел до первой разрядки, они сменили позу, и теперь инициативу на себя взял Каэдехара. Закинув ноги Предвестника на свои широкие плечи, он с невероятной скоростью толкался внутрь него и каждый раз метко попадал в простату, выбивая из юноши сладкие стоны, что так ласкали его слух. Скарамучча прекрасно понимал, что он был лишён зрения и не мог насладиться визуализацией, но всё же по отношению к нему это было слишком жестоко. Но от того не менее приятно. Поэтому тот хоть и пытался сопротивляться или хотя бы приказать ему остановиться, только вот во время сопротивления руки лишь крепче обвивали шею пепельноволосого и царапали спину до красных полос, а вместо приказа с уст срывались лишь стоны и нечленораздельные звуки, похожие на жалкую просьбу. Почти всю ночь храм сотрясали стоны, влажные хлопки от толчков и маты Скарамуччи. Последнее, в принципе, сотрясало храм и все утро. Ведь он не рассчитывал, что с утра его поясница будет гореть от боли.***
Воспоминания об этом вызвали иллюзию той боли в пояснице и того удовольствия, которое он получал во время метких толчков Казухи. Щеки его невольно покрылись румянцем, а после он заметил, что Каэдехара уже отдалился от него. — Эй! Стой! — воскликнул он, догоняя странника.***
А в Мондштадте по-прежнему было тихо. За время отсутствия двоих беглецов, Дагар уже перестал строго следить за Кайоши, да тот и сам редко куда отходил от лагеря. Вернее, он вообще никуда не уходил и, судя по всему, не собирался. А что? Его здесь кормят, компания Дагара довольно приятная, да и интересная. Хотя Исигава скорее преследовал другую цель. Он вполне смог раскусить план Скарамуша и теперь старался узнать как можно больше о Фатуи, чтобы в случае чего подготовить самураев к битве с ними. Наивный Дагар, сам того не понимая, очень хорошо помогал Кайоши в этом. Второй же собирал абсолютно всё, любую информацию о своем враге. Начиная от традиционной кухни и заканчивая работой некоторых технологических новинок Фатуи. Сегодня они отправились собирать травы у Спрингвейла. Кайоши внимательно слушал увлечённые рассказы Дагара о том, какие травы для чего используют. Молотобоец даже показывал образцы, явно рассчитывая на то, что Исигава поможет ему в сборе. Ха, размечтался! На поле бывший жрец просто валялся в траве, переваривая новую информацию, когда же Дагар, что-то мурлыкая себе под нос, возился с цветами и травами. — Господин Исигава! — вдруг пробасил он с улыбкой. — Да? — с явной неохотой отозвался Кай. — Подойдите, пожалуйста. — Агрх… — пробурчал тот, поднимаясь на локтях и пытаясь разглядеть широкую спину Молотобойца. — Чего тебе ещё? — Я хочу вам кое-что показать. Подойдите, пожа-а-а-а-алуйста, — жалобно протянул здоровяк. — Кх-х, — недовольно поморщившись, блондин всё же подошёл к Дагару и скептически вскинул одну бровь, сложив руки на груди, когда тот показал ему странный круг из цветов. — Это ещё что такое? — с подозрением спросил Исигава. — Это венок, — ярко улыбнулся Дагар, поправляя фуражку застрельщика Фатуи и поднимаясь с земли. — И для чего эта штука? Красиво повесить кого-то? — на всякий случай сделал шаг назад Кайоши, когда застрельщик Фатуи направился в его сторону. — Что вы? — хихикнул брюнет, чьи каштановые кудри выглядывали из-под фуражки. — Его надевают на голову для красоты, — произнеся это, он осторожно уложил венок на голове Исигавы, а тот даже не сопротивлялся из интереса. — Ну и для чего он мне? — нахмурившись, задал вопрос охотник за глазами бога. — Это подарок! — радостно объявил Дагар. — Подарок? — растерялся Кайоши. Ему было страшно представить то, как жалко он сейчас выглядит с венком на голове и растерянным выражением лица. И свой румянец на щеках он скинул на то, что просто не может терпеть такое. Только он поругал себя за это, как вдруг заметил то, с какой теплотой во взгляде Дагар смотрит на него. — Мужчинам такое не идёт… — фыркнул Кай, отводя взгляд. — Вам идёт, — Молотобоец осторожно убрал выбивающуюся из хвоста порядку светлых волос за ухо Кайоши, а после поправил венок. — Ты хочешь сказать, что я не мужчина?! — тут же вспылил Исигава, бросив гневный взгляд на брюнета. Но как только он вновь встретился с этими добрыми карими глазами, так сразу же смирился, со вздохом опустив плечи, но Дагар тут же развеял заблуждение блондина: — Нет, я хочу сказать, что вы очень красивый. Венки идут только красивым людям… — Во имя семи архонтов… — смущённо буркнул тот, отворачиваясь от застрельщика Фатуи, чтобы вернуться на место, где раньше спокойно себе лежал. Уже через несколько минут Дагар совсем закончил со сборами трав, и теперь Исигава сидел у него на коленях, пока сам Молотобоец ловко заплетал ему косички, вплетая в них цветы. Как Кайоши докатился до такого? Он сам не знал, но почему-то теперь откровенно кайфовал от прикосновений Дагара к своим волосам. К тому же, его руки стали уже чем-то совсем привычным и родным. Хоть у Молотобойца они и большие, но он очень ловко заплетает ими даже самые маленькие косички. Его ловкость рук просто поражала блондина и одновременно привлекала. Кайоши даже несмотря на свой высокий рост был Дагару по грудь и рядом с ним походил на щепку, которую может сдуть даже самый слабый порыв ветра. Разница у них была колоссальная. Не только в размерах, но и в характерах. В голове Исигавы просто не укладывалось, как такой мощный и твердый наощупь, а он действительно был таким, мужчина, может быть таким мягким и нежным по характеру. В принципе, это не важно. Главное, что он очень доверчив. Скоро придет Баал и такому недоразумению, как Дагар, придёт конец… Но… Есть одно «но». Если это и вправду произойдёт, то Исигава потеряет эти большие и такие родные ладони, потеряет эту улыбку и мягкие каштановые кудри. Разве терять всё это будет не больно?
