Мимо проплывали поезда

Рыжий скинул с плеч на траву рюкзак и приземлился рядом. Он смотрел на перрон, к которому то прибывают, то отбывают поезда. Было в нём что-то манящее, притягивающее, что заставляло его возвращаться к нему почти каждый день. Сегодня первое июня. Первый день лета. Оно обещало быть обычным: снова посиделки в одиночестве у тёплой реки, спешащей в даль, прогулки на велосипеде — всё по старинке. И нет в этом ничего плохого. Он привык, ему нравится. В одиночестве можно многое понять. Как он докатился до такой жизни? Сейчас немного расскажу. Героя нашего величать Макаром Никольским, по батюшке — Семёнович. Парень наш не умеет находить общий язык с людьми и поэтому предпочитает оставаться одному. Нравится ли ему? Ха-ха, конечно, нет. И этим летом он попытается что-то с этим сделать. (спойлер: у него даже что-то получится). Попытка ведь не пытка, да? Так вот, Макар ещё с детского сада не ладил с тамошними ребятами и игрался сам с собой и своими плюшевыми игрушками. В целом, до сегодняшнего дня всё так и продолжалось. Только плюшевые игрушки заменил уже потёртый скетчбук, заляпанный пятнами от угольных карандашей и гуаши, которые Макару лень оттирать и телефон. Из рюкзака он вытянул этот самый красный скетчбук, который давал ему возможность придумать себе воображаемых друзей, чтобы не чувствовать себя совсем уж отчужденным. Обложка заклеена наклейками и вырезками. Автоматический карандаш, обмотанный ярким декоративным скотчем вывалился на траву. Руки Макара сами по себе начали выводить тонкие резкие линии, соединяющиеся в подобие неизвестного лица. Макар любил рисовать людей. Он видел красоту именно в них, они его вдохновляли. Каждый человек — искусство. Искусство тонкое, хрупкое, нежное. И каждый изъян его становился новой красо́той. И даже тот факт, что он не особо ладит с людьми не мешал ему. Вернее было бы сказать, что он не нашёл ещё того человека, с которым ему было бы комфортно. То шутки обидные, то наоборот человек слишком серьезный. Он не знает с кем ему будет лучше. Поэтому всё ещё в поиске своей личности в социуме. Рисование привлекло давным-давно ещё маленького Макара. Тогда он наблюдал как его старшая сестра рисовала задание из художки. Её руки хаотично двигались из стороны в сторону и на большом холсте появлялся набросок человека, сидящего за столом. С того времени Макар довольно редко видается с Алёной, она уехала в другой город к мужу и работает там. Но, как говорится, Алёна уехала, а желание рисовать осталось. Внимание парня привлекли люди, томно выходящие из подъехавшего поезда и тянущие за собой чемоданы и сумки, набитые барахлом. А потом они, люди, начали разбегаться кто куда, как маленькие муравьишки, и исчезли из виду. Мимо лица Макара пролетела аляповатая бабочка, когда из последнего вагона шагнула девочка невысокого роста и яркими волосами. Макар сжался в нервный комок и начал трогать то футболку, то траву рядом. Появился шанс провести время с кем-то, кроме насекомых, ползающих по спине и ногам. Но это лишь шанс. Кроткий, эфемерный, глупый. Макар всегда давал себе мнимую хрустальную надежду, а потом она разбивалась об жестокие ладони реальности. Кто-нибудь скажет ему, что он безнадёжный кретин? С чего бы он вообще решил, что с ним кто-то захочет проводить время. Кому он нужен-то. И вообще, может эта девочка проездом тут. Она зашагала в противоположную от дома Никольского сторону. Подул ветер и затушил последние догорающие искры в лазурных глазах мальчика. В голове сложился лишь образ девушки со спины и он поспешил перенести его на бумагу. Он часто так делал, когда было скучно или когда находился под впечатлением: рисовал то, что только что увидел. Короткая стрижка яркого цвета, тонкие руки и ноги. Розовая рубашка развивалась на ветру, голубые шорты висели на ногах-палках. На плече у девочки был клетчатый рюкзак. Макар не мог передать её эмоций и внешности. Лишь образ, который он отчетливо запомнил. Он так и подписал набросок «девочка из поезда», а потом откинул вещи обратно на рюкзак и лёг на траву. Утренняя роса пропитала светлую футболку и шорты. Опять стирать. И вот почему он не может носить одни и те же вещи дольше, чем пара часов? Макар сорвал небольшой цветочек нежного фиолетового цвета и вытянул руку прямо в небо. Сквозь неё проходили лучи и слепили глаза. Облака плыли по голубому полотну, усыпанному черными пятнами-птицами и тянулись друг за другом наперегонки. Макару представлялось как они с девочкой из поезда прыгают с одного на другое, и мир под ногами казался бы таким большим и необъятным. Обычно в такие моменты люди думают либо о том, что их жизнь полное дно, либо они оптимисты. Макар не думал ни о чём. Сейчас ему было очень лень. В голове висели на верёвочке-нерве лишь строчки из какой-то песни, а Никольский всё ждал пока ветер мыслей их сорвёт и надоедливая мелодия сменится чем-то другим. На цветок приземлилась божья коровка. Маленькая, с чёрными пятнами на спинке. Не отрывая взгляда, мальчик следил за ней: за её робкими маленькими шажками, редкими взмахами крылышек, за лапками, которые перебирали пыльцу. Улетела. Провожая взглядом цепочки пушистых облаков, скрывающихся под жаркими лучами, Никольский подложил руки под голову, а ногу закинул на другую. Ещё было не совсем жарко и погода была мягкой, совсем нежной, как весной. Однако было душно и рыжему захотелось выпить чего-нибудь прохладного. Макар поднялся с травы, сложил вещи в рюкзак и закинул его на плечо, уселся на велосипед. Он поехал дальше, а за спиной остался перрон, к которому скоро подойдёт новый поезд. Мимо парня проносились летние цветастые пейзажи. Иногда люди, прогуливающиеся по старому раздробленному тротуару. Макару хотелось навсегда остаться таким же беззаботным мальчишкой, как летом, как сейчас. У него есть всего три месяца, чтобы сполна отдохнуть и запечатлеть в памяти тёплые, как топлёное молоко, моменты, которые вряд ли когда-нибудь повторятся. Никольский пару раз чуть не свалился с велосипеда, глубоко уходя в свои мысли и забывая следить за дорогой. С ним такое бывало часто. Парень из тех людей, что любят путаться в паутинках мыслей и путешествовать по лабиринтам своих выдуманных миров. Но из тем для обсуждения с самим собой у него осталась только школа, про которую он благополучно забудет на три месяца. Все его одноклассники летом будут активно готовиться к экзаменам, но Макар решил забить на всё и готовиться с осени. Он и так весь десятый класс не филонил, а тут даже летом отдохнуть нельзя! Макар не отличается особенной популярностью в школе [он вообще желал бы про неё и не знать вовсе], про него даже забывали пару раз на выездах с классом, но его верная копия постоянно таскала его с собой и не давала спрятаться за деревьями в лесу. Однако сейчас не об этом. Он не ходит ни в какие секции и кружки, в то время как другие ребята его возраста уже выступают на соревнованиях и занимают первые места. У него нет шумной компании друзей, с которыми можно весело провести время. Макар всегда был сам с собой, научился не избегать собственных мыслей, а искать в них помощь. Короче говоря, Макар у нас товарищ беззаботный на целых три месяца. — Ба, я вернулся, — крикнул Макар, закрывая калитку. Он шагал по дорожке, выложенной большими плоскими камнями. По бокам росли ещё нераспустившиеся цветы, посаженные не так давно бабушкой. — Макар, вернулся? Всё хорошо? Кушать не хочешь? — с летней кухни донёсся голос Марии Степановны. — Нет, бабуль, спасибо. Я только квас и печеньки возьму. Макар заглянул через окошко к бабушке. Женщина замешивала тесто для пирога и по небольшой комнатке летали белые пылинки муки. — А нормально есть ты когда собираешься? Вот испортишь желудок, а мне потом родаки твои навтыкают по самое не хочу, — сдувая прядь каштановых волос, сообщила бабушка. — Через два часа я обязательно приду поесть по-нормальному, хорошо? — Договорились. На лице Макара сверкнула добрая улыбка с ямочками и он вприпрыжку забежал за пачкой овсяных печенек с дольками лимона, перелил холодный квас из графина в небольшую бутылочку и потом выпорхнул с кухни навстречу лучшим месяцам в своей жизни. Почему он так уверен в том, что эти месяцы будут лучшие, я и сама не знаю. Но не будем его огорчать раньше времени. Пусть призрачная дымка надежды немного порадует его. Ну что ж, Макар, в добрый путь.