Мимо проплывали поезда

— Ну, всё, ба, я пошёл! Вернусь к вечеру, хорошо? — Гуляй, пока можешь. Главное панамку свою не снимай. Макар выскользнул за пределы бабушкиного дома и зашагал к магазину. На самом деле этот поход был пустой тратой денег, но деньги-то не Макара, так что об этом он пожалеет позже. На плечах вновь рюкзак все того же красного цвета со значками и брелоками на замках. Что на его рюкзаке только не висело. И самодельные брелоки из бисера, и значки с китайских сайтов в персонажами сериалов и аниме, цепочки, он даже тканевые наклейки где-то откопал. Понавешал всего и сразу и ходит довольный. Хотя в целом это смотрелось очень даже не плохо. Шакал Табаки бы с ним дружил. В наушниках играла заслушанная до дыр музыка, а провода болтались вместе с широкой синей полосатой футболкой на ветру. Зеленая панамка-лягушка съехала на бок. С левой стороны от Макара — одноэтажные домики с разноцветными крышами и заборами, а с права — бескрайние зелёные просторы, скрывающие в себе насекомых и небольшие расточки цветов, которые совсем скоро распустятся и кто-нибудь сплетёт из них венки. А вдалеке голубое небо и быстро плывущие сквозь солнце сияющие облака. Никольскому всегда нравилось смотреть на летнюю деревню. Он находил в этом что-то родственное, притягивающее его блуждающую душу и помогающее этой душе найти потерянную частичку себя. Возможно, Макар уже её нашёл, а, возможно, — в упор не видит. Макар дышал полной грудью, вдыхая летний воздух и пыль из-под черных высоких кед. Но всё было и в правду прекрасно, не смотря ни на что. Макар, витая в мыслях, споткнулся, выругался про себя и пошёл дальше, сделав вид, что ничего не произошло. Со всеми же бывает... Магазин показался совсем близко — вон, рукой подать. На горизонте маячили чьи-то фигуры, а одна из них резко свалилась с каким-то отдаленным треском. Но быстро поднялась и отошла куда-то в бок за поле зрения Макара. Он был слишком далеко чтобы что-то разглядеть. Точнее, у него было ужасное зрение и поэтому он видел лишь «фигуры». Очки он всегда носил с собой, но надевал только в действительно нужные моменты. Проходя мимо, Никольский встретился взглядом с самой настоящей Миртой из Винкс. [Когда Макар был маленьким, Алёна часами зависала у телевизора, смотря на феечек. А что маленькому Макару оставалось делать? Он садился рядом с ней и ждал, пока сестра насмотрится телевизора и даст ему посмотреть тачки. Но чаще всего так и не дожидался и шёл спать]. Она сидела на пыльном скейте и дула на ранки. Коленки её не отличались от цвета волос — красные. Ходячая аптечка-Макар не смог пройти мимо. У него привычка ещё с детства пошла: предлагать помощь всем, кому она не нужна. — Тебе помочь? У меня есть пластыри и антисептик. — Макар стянул с плеч рюкзак и из самого маленького кармашка достал небольшой флакончик-распылитель. — Да не надо, она сейчас сама остановится. Только зря на меня эти штуки потратишь, — девушка спрятала прядь коротких волос за ухо, чтобы посмотреть ему в глаза. — Да мне и не жалко. Можно? — Макар дотронулся рукой до коленки девчонки, рассматривая глубину раны. Кожа слезла и оставила после себя розоватые впадинки, из которых стекала тоненькими струйками красная-красная жижа. Всё не так серьезно, как ему сначала показалось. — Если хочешь, то я не против. — Живая Мирта достала из кармана джинсовки телефон и стала листать ленту. Ленту чего — Макар так и не увидел. — Больно! — зашипела девушка, сжимая ладошки вокруг телефона сильней. — Извини, пожалуйста. По-другому никак. Ты это, прости, пожалуйста, что я вот так подошёл ни с того, ни с сего и начал лезть. Я просто помочь хотел, ничего более, ты не подумай. — Ой, да ладно тебе. Не извиняйся.  Я если что тебе вмажу, — добродушно улыбнулась девушка. — Хорошо. — Вот так просто «хорошо»? Вот это ты чудной конечно. Расслабься и будь веселее. Лето же, надо смеяться, глупить и творить! Я вот уже успела наглупить. Ступила и решила проехаться по этому вот, —  активно жестикулируя, она показала на щебень вдоль участка магазина. — Я думала, мол, сейчас как проеду и всё будет замечательно. А вышло вот что. — А чего наколенники не надела? — Макар посмотрел ей в глаза, ожидая ответа.  — Крутым скейтерам наколенники не нужны. Сначала Мак ухмыльнулся, поражаясь безбашенности этой красноволосой, а потом вздрогнул и на секунду застыл. Повисла пауза, прервавшаяся липким звуком от пластыря, который он приклеил девочке на коленки. — Теперь ты как новенькая, — складывая свою мини-аптечку, довольно воскликнул Никольский. — Ага, со старыми дырками, — рассмеялась девчонка, подтягивая к себе коленки. — Я старался как мог, — пожал плечами Мак. — Вижу. Спасибо, рыжий. — Пока. А рыжий улыбнулся ей самой милой улыбкой из своей коллекции и поспешил прочь, одоленный мыслями. «ОНА? НУ ТОЧНО ЖЕ ОНА!!» — проносилось в голове мальчика без остановки с того момента, как он посмотрел ей в глаза и его на секунду вернуло на пару дней назад. На автомате парень купил энергетик и мятное мороженое, сворачивая к своему любимому месту. По началу Макар даже не вспомнил, где мог видеть такие яркие волосы [склероз вообще-то дело серьёзное] и со спокойной душой продолжал обрабатывать коленки. А потом его пробила молниеносная волна недавних воспоминаний и перед глазами пронесся образ девочки из поезда. Он даже не сомневался в том, что это была именно она: таких, как она, здесь больше нет. Да и телосложение было похожим. Выдохнув, Мак открыл мороженое и приблизился к дереву. Оно стояло там все семнадцать лет жизни юноши. Его родители посадили дерево в бескрайнем поле, желая даровать сыну такие же бескрайние возможности и желания. Макар, ты не оправдал их ожидания. Ну и пофиг. Мятный сладкий сок стекал по губам [да-да, Макар не умеет не свинячить]. Собрав всю свою аккуратность воедино, Никольский дожевал несчастный лед, который растаял у него в руках ещё на середине пути, вытер руки салфетками и оперся спиной на кору дерева. Сначала рыжий сидел, раскинув руки и ноги в разные стороны, как ночная звёздочка, и задумчиво смотрел вдаль, представляя себя в фильме [на самом деле он так не представлял, но выглядел именно так!]. А потом перед глазами всё навязчивей всплывала в памяти лже-Мирта, улыбающаяся ему и смотрящая прямо в глаза, прямо в душу. Он четко помнил все черты её лица: плавная линия скул, совсем не выпирающая,  россыпь ярких мелких веснушек, родинка в уголке левого, а, может, правого глаза. А ещё помнил очень тонкие запястья и острые колени. Если бы его бабушка увидела её, то примотала бы к стулу и начала кормить всем, что есть в доме. Макар вспомнил всё. Кроме цвета её глаз. Он их вообще не видел. Смотреть в глаза Макар не умеет. Блокнот — в одной руке, карандаш — в другой. Никольский начал рисовать. Круг, от круга две плавные линии, соединяющиеся в лицо. Медленно и хаотично на листе появлялась девочка — та, что сидела перед ним на скейте и листала ленту в телефоне.  И вроде бы выходило даже похоже, но всё равно чего-то не хватало. Макар не понимал чего именно, поэтому продолжал штриховать набросок в поисках «того самого». То ли эмоции не похожие на её настоящие, то ли нос не такой.  — А я тебя нашла! — из-за спины Макара донёсся слишком знакомый голос. От неожиданности Никольский вздрогнул и провёл резкую впивающуюся в бумагу линию, перечёркивая свою работу. Сердцебиение участилось, а взгляд забегал по всему полю. Макар начал нервничать и паниковать. Девочка появилась слишком внезапно. Макар ненавидит резкие появления. Рыжий вздохнул, пытаясь прийти в себя и повернулся. Вспомнишь солнышко, вот и лучик.