25873

Хоть его более-менее успокоил младший, ещё и менеджер держал за руку, пока вёл к машине – слёзы предательски начали стекать по щекам в тот момент, когда один из врачей не смог нащупать пульс у Хёно. Ни на руке, ни на шее – он был слишком слабым, а потому в экстренном порядке пришлось бежать до скорой, чтобы обеспечить ему кислород и подключить к аппарату жизнеобеспечения. «Пульс не прощупывается», «нужен дефибриллятор», «разряд», «увеличить мощность», «ещё раз», «разряд» – все слова медиков заставляли Юджина всё гуще и гуще проливать слёзы и тут даже Сухо помочь ему не мог, который, в свою очередь, крепко держался и был сосредоточен на своём мембере. Он много раз говорил, что плакать нужно только когда кто-то умер и такое же количество раз говорил, что гордится Юджином за его храбрость и стойкость, однако и подавно сейчас язык не поворачивался накричать за его отчаянние. Ли поднял голову. Хочется отвернуться, противно от самого же себя, горечь во рту начинает душить, но сглатывает слюну и тянется, чтобы хоть на несколько секунд схватить Хёно за руку. Она была очень холодной и безжизненной, как и лицо парня, застывшее лишь в одной эмоции – умиротворение и лёгкая улыбка, что стала сводить с ума ещё больше. Разве чувствовать то, как тебя душат это весело? Почему Хёно так сказал? Он и вправду хотел умереть? Он вспоминает сцену двадцатиминутной давности и быстро отдёргивает руку. Как бы не хотелось снова прикоснуться, этого, кажется, Юджин больше не сможет сделать из-за своего страха снова навредить чужому телу. Да и посмотреть на него вряд ли сможет, если конечно не выгонят раньше того, как Ким придет в себя. Эта электрическая штука, которую уже возненавидел танцор и которая раз десять вдарила Хёно током, смогла восстановить его сердцебиение. Ситуация вернулась в прежнее русло и все смогли спокойно вздохнуть, вплоть до самого водителя машины. Наверное, таким людям страшнее всего, поскольку именно от них зависит выживет человек или нет. Сеул город большой, поэтому в течение минут двадцати реанимационная скорая приехала в больницу и врачи действовали слишком быстро – грёбаный пульс снова начал скакать. Юджина тоже забрали, а Сухо отправили на ресепшн, чтобы тот заполнил всякие нужные бумаги. Тогда же он успел позвонить и директору компании, сообщив о случившемся. Наверное, потом достанется всем троим, а сейчас лучше думать о благополучии мемберов. Всё, что нужно было, так это обработать и перевязать им раны, плюс ещё Хёно дополнительно подключить к ИВЛ, дабы отгородиться от очередного приступа. Проблема была лишь в количестве нанесённых увечий, а их предостаточно. Учитывая то, что самым избитым был Ким – заживать всё будет долго. И Юджин тот ещё фрукт: разбитая губа, бровь, фингал под глазом и куча порезов от стекла. Для айдола, конечно, главное лицо, но кого это заботит в нынешних реалиях? Вот и Ли так же подумал, хотя на его месте Хёно бы уже целый перечень правил пересказал, указал на ошибки, рассказал всё менеджеру и посадил на домашний арест. — Я был бы только рад это слышать... — Юджин вздохнул и ему ничего не оставалось, кроме как с головой накрыться одеялом и постараться уснуть. ————————— — Пролог — — Ты опять подрался? — он присел на корточки рядом с лежащим парнем, перекрывая тому весь обзор на небо. — Что? С чего ты взял? — У тебя фингал и ссадина на щеке, — не касаясь, указывает на все увечья. — Ну подрался я, и что с того? Они вообще-то над щенком издевались, а я просто так мимо пройти не мог, — Юджин переворачивается на бок и закрывает глаза. Он явно не намерен сейчас выслушивать чьи-то поучения, но это задорит Кима. — Я не собирался осуждать тебя, — на лице расцветает улыбка от тихого недовольства друга и он садится рядом с ним, задирая голову вверх, — Наоборот. Ты правильно поступил, что не дал тем детям избить щенка. Они явно не знают цену жизни, а ты показал им где раки зимуют. Я горжусь твоей храбростью. — Ой, не говори так, будто я вселенную спас. Это даже не подвиг. Считай, что мимо проходил и решил похвастаться умением драться. — Ладно, как скажешь, — Юджин снова переворачивается на спину и Хёно ложиться рядом с ним на траву. Начало старшей школы – это самое счастливое их время. Тот самый момент, когда они были лучшими друзьями и везде таскались вдвоём: в магазин, в школу, на речку, на забив, погулять, покурить, выпить, поссать, поспать, поиграть, на трассу, в поход, на выход, поесть, попить, к доктору, к бабушке, к директору, на работу. Их считали парочкой дьяволят, так как оба были не против похулиганить или же прогулять школу. Однако ко всяким местным бандами не лезли, поскольку избитым никто не хотел оказаться. Это то самое время, когда Хёно испытывал невероятную любовь к Ли и даже старался проявлять её. Но это как горох о стену, либо же как Маха динамит Юджина — всё бестолку, одна лишь френдзона и никто ничего не замечает. Хёно думал, что после окончания школы всё может измениться и верил он до последнего, но нихуя получилось, лох. ————— — Ты опять подрался? — Нет. Хёно сводит брови к переносице и Юджин опускает голову. — Заходи, я обработаю все раны. — Спасибо... К последнему году обучения Юджин стал всё чаще и чаще вляпываться в драки. Он чуть ли не каждый день приходил к Киму и просил подлечиться. Ну и последний соглашался, потому что не мог отказать. Дошло то того, что не Ли кого-то избил, а его избили. И вот сидит сейчас и корчится от лёгкого жжения, потому что тёмноволосый обрабатывает ему раны. Мог бы и взбеситься от очередной нарушенной просьбы прекратить драться, но Хёно сидел молча, монотонно шевелил руками, обрабатывал, перевязывал или заклеивал пластырем. — Всё, готово. — Спасибо. Кстати, я тут спросить хотел... — Уходи. — Что? — Ли немного опешил. — Я говорю уходи, — он холоден, строг. Встаёт с дивана и начинает всё собирать, позже повторяясь, — Я залечил твои раны, а теперь, будь добр – уходи. Мне ещё домашку делать и тренироваться. — Подожди, — Юджин поворачивается лицом к нему, — мы ведь хотели сегодня в кино сходить, и погулять ещё... — Я передумал, извини, — в душе Хёно начинает появляется что-то противное и горькое, ведь он – человек, что врать не умеет. — Ты злишься на меня? — Нет. — Я же вижу, что злишься. — Я говорю — нет. Давай, иди, время только тратишь. Теперь уже Ли хмурится и вскакивает, чтобы впоследствии резко схватить друга за руку и развернуть к себе лицом. Тот роняет аптечку на пол, но парень не даёт её собрать, потому что крепко сжимает запястье и тянет вверх, заставляя встать на носочки. — Тебе не нравится, что я постоянно дерусь? — Нет. (да) — Что я мало провожу с тобой времени? — Нет. (да) — Что мы стажируемся в разных компаниях? — Нет. (да) — У тебя на все вопросы ответ только «нет»? — Нет. — Пидора ответ, блять! — Юджин отпускает его и специально задевает плечом, когда направляется к двери. Он уходит, громко хлопнув дверью, а Хёно оседает на пол и начинает бесшумно плакать. Тот момент, кажется, и стал отправной точкой, которая в последствии привела к ненависти. С каждым днём их общение сходило на нет, пока Хёно и вовсе не перестал разговаривать с Юджином даже в школе. Их связывало только одно – второй перешёл в компанию, в которой стажировался Ким, где им и пришлось дебютировать в одной группе. Но как показала практика – даже это ничего не изменило.