Чертов,Пак Чимин.

Полный жизни и энергии ночью, с гибкостью кошки Пак Чимин справляется с шестом. Он ловко прокручивается, крепко обхватывая его, поднимается выше и сменяет фигуры одна за другой, вытягиваясь то в шпагате, то в спине прогибаясь. Из-за высоких каблуков и напряжения тела выделяется каждый мускул его подтянутого спортивного тела, а сам он изящно танцует, наслаждаясь тем, что нравится. Да, парень танцует на пилоне. И так, что многие девушки с завистью или восторгом смотрят, зная, что с ним им не сравниться. Нет, он не стриптизер — Чимин изредка подрабатывает в популярном гей-клубе на выходных, просто танцуя для визуального наслаждения посетителей. А в будние же тренируется в танцевальном зале, совершенствуясь, но только если остаются силы после учёбы. Последний курс действительно давит, заваливая многочисленными проектами, работами и всякой бесполезной рутиной, но Пак из тех, кто справляется со всеми трудностями. В отличии же от своего хорошего друга, только-только поступившего в этом году. Тот на первую же важную выставку по живописи забыл дома один холст, потому нервно ногти грызёт, перетаптываясь с ноги на ногу у ворот университета. — Не парься, — подмигивает младшенькому Чимин, перекидывая руку через его плечи, смешно повиснув. — Твой хён выгородил тебя, у тебя есть время. — Спасибо, хён, и папа должен быть уже здесь, где же он? — высматривает каждую машину Джиён. — Классно, что он сорвался среди дня, чтобы привезти холст, — задумывается другой, жуя жвачку. — Он очень хороший! Я познакомлю вас, теперь хоть скажу, что ты мой сонбэ. Они оба смеются, подшучивая над этим, ведь познакомились на вечеринке несколько лет назад, где Чимин утешал пьяненького Джиёна, у которого случился нервный срыв из-за собственной ориентации. И после помогал ему, всячески поддерживал не просто, как друга — как человека, находящего себя на своём пути. Вдруг с ревом мотора чёрный Мерседес резко тормозит напротив них, и младший в радости оживляется. В то время как у Чимина челюсти отпадают от вида того, кто выходит с водительского сиденья, а с заднего берет холст в специальной огромной папке. Мужчина довольно высок, в дорогом костюме, под которым сразу видно любителя спортзала и следить за собой, с мужественными, красивыми чертами лица. Джиён кричит облегченное «папа!», а Чимину так постыдно хочется простонать «папочка». — Растяпа, не забывай впредь, если это важно, — вздыхает мужчина, отдавая счастливому ребёнку предмет, переводя глаза на так и застывшего на месте парня. — Ох, это Чимин-хён, мой сонбэ! — хихикает Джиён, потянув родителя за собой. — Он помогает мне освоиться, курирует вопросы и некоторые проекты. У Пака во рту пересыхает и внутренности скручиваются в узел, когда к нему приближается буквально воплощение его мечтаний, живой, ходячий фетиш. — Рад знакомству, Чимин, — приподнимает уголки губ, протягивая руку для рукопожатия. — И спасибо, что помогаешь ему. Позаботься о нем, хорошо? Он та ещё бестолочь... — Эй! — возмущённо фыркает тот. — Конечно, пап-о-э-кхм, аджосси. Сэр. Мистер Чон, — хочется самому себе врезать, но парень широко-широко улыбается, судорожно пожав широкую горячую ладонь и тут же свою, вмиг вспотевшую, отдергивая. — Можно просто Чонгук, — хрипло усмехается мужчина, не сводя пристальных глаз, пробирающих до дрожи, с Пака, трепля сына по волосам: — Друзья Джиёни и мои друзья. — Ну па! — пыхтит ребёнок, недовольно подправляя причёску, как подскакивает, заметив время на часах. — Чёрт-чёрт-чёрт, мы опаздываем! Наспех обнимая родителя, Джиён хватает друга под руку и буквально тащит за собой, не давая и шанса сказать «до свидания». Проходит секунда. вторая, третья. — Джи, засранец, ты не говорил, что у тебя такой горячий папа! — буквально кричит Чимин, взрываясь с всплеском эмоций. — Да он как будто из манхвы вылез! — Чего?! — выпячивает глаза тот, уже вбегая в коридор, аж поворачиваясь к бежавшему рядом хёну. — Фу, нет! — Он так молодо и прекрасно выглядит: ты что, приемный?... — Да иди ты нахер, говнюк! — вскидывает брови Джиён, но не может не засмеяться от комичности ситуации, на бегу ударяя друга массивной папкой с холстом. — Я родился, когда ему только-только восемнадцать исполнилось. — Ах, так ему тридцать шесть, — быстрая математика в голове всегда в двух случаях: это деньги и возраст заинтересовавших. Они влетают в просторный зал, и Джиён абсолютно забывает об этом разговоре, увлекаясь выставкой, в то время как помогающий ему Чимин никак не может перестать думать об этих глубоких, завораживающих глазах, сильном рукопожатии и образе взрослого мужчины. ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ Пятничная ночь — время блистать и сиять. Чимин крутится у шеста, полностью отдаётся музыке, и плавное тело каждый бит чувствует, сексуально двигаясь в ритме танца. На нем кожаные шорты, лаковые чёрные каблуки и прозрачная майка с маленькими блестящими камушками. Парень напрягает рельефные руки, подтягивается чуть выше и, обхватив шест под коленом, другу ножку вытягивает прямо. Одна рука так же в мягком движении очерчивает круг, и он в спине прогибается так сильно, что голова назад запрокидывается. Чимин чуть-чуть приоткрывает подкрашенные тенями и подведённые глаза со стразами, которые встречаются с парой другой, тёмных и пристальных... и распахивает свои, теряя равновесие и концентрацию. Тело точно немеет, больно падает вниз к основанию шеста. Сердце из груди выскакивает, коленки дрожат и парень ещё раз смотрит на столик у подиума, где он всегда танцует. А лучше бы не смотрел, продолжая думать, что ему показалось. Потому что там сидел до ужаса красивый мужчина, держа в руках стакан с виски, что вскочил на ноги, взволнованно глядя на упавшего танцора. Стыдно? Несомненно. Чимин убежит, сломя голову, даже на таких каблуках? Конечно же. И уже в гримерной плюхается на диванчик, хватая ртом воздух и держась за бок, на который пришлось болезненное падение. Мысли хаотично прокручиваются, одна сменяется другой, ещё более бредовой. Это был точно Чон Чонгук — безумно горячий отец его друга. Он точно не перепутает его, такого шикарного в чёрной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и с рукавами, что закосили до локтя, показывая эстетично мускулистые руки с выпирающими венами. Да что тут говорить, Чимин даже успел заметить дорогие часы на нем и кольца на длинных пальцах, о которых невозможно перестать думать. Парень ударяет себя по румяным щёчкам, головой стряхивает ужасные мысли, как до него доходит леденящее кровь осознание, добавляя какое-то волнение и покалывание в пальцах. Всё бы ничего, вот только место это было не обычным. Разве взрослый состоятельный мужчина с ребёнком будет сидеть в гей-клубе?... ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ ´ˎ˗ — Хён, ты чего в облаках витаешь? — усмехнувшись, кулачком бьет в плечо Джиён, когда они на большом перерыве отправились в ближайшую кафешку за перекусом. — Джи-Джи, ты упоминал, что никогда не знал свою мать? — начинает издалека Чимин, неловко отламывая кусочек чизкейка. — Ну да, — удивляется вопросу тот, пожимая плечами. — Папа говорил, что она вообще была ужасной, и просто залетела. Хотела сделать аборт, но он не позволил и сам воспитывал меня с самого рождения. — Ах, вот оно как... и что, он ни с какой женщиной сейчас не состоит в отношениях? — Пф, да он заядлый бизнесмен, ему не до этого, — с долькой грусти и сожаления отвечает младший. — Очень много времени уделяет мне и работе, а мне самому хочется, чтобы он уже нашёл кого-то. Только всегда говорит, типа «а как же ты?!», «я ведь о тебе должен заботиться!». — Он тебя очень любит, — слабо улыбается Пак, поднимая на него любопытный взгляд. — Ты не хочешь ему признаться в своей ориентации и представить ему Хёндже? Вы уже два года встречаетесь... — Ты с ума сошёл?! Да он ни в жизни не поймет, ты видел его вообще? Он же консервативная старая машина, не хочу, чтобы моего отца инфаркт раньше времени схватил...! — Хватит старить меня и отправлять на свалку ненужного консервативного хлама, — недовольно и обиженно ворчит появившийся из ниоткуда мужчина, отчего студенты аж подскакивают, судорожно оборачиваясь на источник голоса. Чонгук приобнимает сына за плечи и излюбленно треплет его волосы, заставляя того краснеть и возмущаться. — Что это я не пойму? — добро прищуривается тот. — Совсем отца ни во что не ставишь? — Ты что здесь делаешь? — в ответ сощуривает глаза его сын, наконец освободившись от захвата родителя. — Твой офис в центре. — Мне нельзя забрать ребёнка с учебы? — Я заканчиваю в шесть. — Я могу забрать тебя раньше: в твоём возрасте я часто прогуливал, — подмигивает Чонгук, специально не обращая внимания на притихшего другого студента. — Джиёни, сходишь за кофе и пирожным для своего немощного старика? «Сиди, сиди, сиди, придурок, не уходи!!» — безмолвно молит Чимин, с какой-то беспомощностью глядя на то, как друг, сперва глаза закативший, фыркает и все же встаёт, оставляя тех двоих наедине. — Не сильно ушибся? — вдруг спрашивает Чонгук, нагло взяв стул от другого столика и сев за их, наконец обращает проницательный взгляд на подавившегося воздухом парня. — Вы... забудьте, что видели! — теряется Чимин, вспыхивая постыдно алым. — Ты про своё падение? — на губах появляется явная тень ухмылки. — Вообще про всё вчерашнее: шест, меня и клуб, — делает голос тише, немного приближаясь к нему. — Ах, то есть, прошлые выходные, позапрошлые и в том месяце ни в счёт? — тоже переходит на шёпот мужчина, склоняясь к нему, оставляя расстояние в пугающие сантиметры. Лицо Чимина смешно вытягивается в тихом ужасе, глаза округляются от осознания его слов, а сердце удар пропускает. — Не слишком ли ты мал для такой работы, м? — выразительно изгибает бровь Чонгук, склоняя голову набок, открыто рассматривая мальчишку. — Мне двадцать четыре, я не ребёнок! — возмущённо вздёргивает нос Чимин, распрямляя плечи, как вдруг меняется в лице, понимая, что сам может перенять правила этой игры. Он растягивает на губах хитрую, даже игривую улыбку, ножку на ногу закидывает и, уперев подбородок ладонью, кокетливо цокает: — А вот вам, мистер Чон, постыдиться бы. Ваш сын знает, что его отец расхаживает по гей-клубам? В повисшем молчании они с полминуты смотрят друг на друга, пока Чонгук не упирается языком в щёку, откидываясь на спинку стула. — А ты не из робких, Чимин, — низким баритоном проговаривает мужчина. — Не смей ничего ему говорить, ты меня понял? — Хах, это вы что же, запрещаете мне? — со злорадным прищуром хмыкает Чимин, окунаясь в эту забавную игру, отбросив все стеснения. — Играете со мной в строгого папочку? Накажете за плохое поведение, если расскажу? Чонгук заметно напрягается, в одном кулаке сжимая бедную салфетку, попавшуюся под руку. — За языком следи, ты друг моего сына... — А мне нравятся зрелые мужчины постарше, — признаётся Чимин, довольно улыбаясь. — Как быстро ты сменил настрой, — другой сводит брови к переносице, с интересом продолжая рассматривать дерзкого студента. — Просто вы оказались очень даже в моем вкусе. Чимин не лжёт, а Чон на мгновение позволяет маске сдержанности спасть, показав растерянность и удивление. — Пап, я взял два разных круассана и... — не договаривает вернувшийся Джиён, как родитель встаёт. — Съешьте сами, мне нужно ехать, — хрипит он, нервно бросая взгляд на кокетливого мальчишку. — Гр-р! — недовольно рычит сын, впихивая ему выпечку, причитая его за то, что отстоял в долбанной очереди за несчастными булками. — Счастливо, мистер Чон, ещё увидимся! — машет ладошкой Чимин, и, пока друг усаживается, не видя, складывает пальцы в круг и при помощи языка и рта делает весьма вызывающее, пошлое движение, имитирующее намёк на кое-что очевидное. Чон Чонгук чуть на месте не спотыкается, глаза буквально выкатываются и внизу живота сильно стягивается к паху предательский узел от этого возбуждающего жеста. Ох, как же он недооценил этого мальчишку.