Следы

Джейн спит. Лежит на спине, вытянувшись, как по стойке смирно, будто пытается занять как можно меньше места. И только её волосы — по всей подушке, черные, изрядно отросшие с их первой встречи. Если бы не необходимость спасать Галактику, она бы уже была похожа на русалку. Кайден касается их кончиками пальцев. Она шумно вздыхает, и он убирает руку. У Джейн длинные ресницы, маленький острый нос, загорелая кожа и влажные губы, так и манящие к себе. Кайден не может противостоять её притяжению. Её грудь резко поднимается, прижимаясь к его. Он целует её, сладко, со всей нежностью, на которую способен. Она улыбается в поцелуй и чуть приспускает одеяло, чтобы освободить руки. И он тут же перехватывает их, прижимая по бокам от подушки. — Кайден, боже, — когда он наконец дает ей вздохнуть, она чуть выползает из-под одеяла, теперь ее тело было скрыто лишь наполовину. — Что? — он игриво склоняет голову набок, чуть отстраняясь и любуясь. Джейн не отвечает. Её глаза горят. Темно-синие, как сам космос. Кайден касается её плечей. На левом — светящийся зеленым протеанский маяк, а на правом — Торианин с его корнями-щупальцами, которые обвивают все вплоть до локтя. Жизнь оставила массу следов на её душе, и она, повинуясь порыву, решила перенести их на своё тело. Впрочем, для Кайдена в этом не было необходимости. Он и так знает эти следы наизусть. Особенно тот, что теперь навсегда застыл на её груди. Три черных силуэта держатся за руки на диком пляже, в котором очень сложно не узнать пейзаж Вермайра. Незнающий человек мог бы подумать, что это милая картина, но… — Нужно вставать, Кайден, — Джейн целует его в лоб. — Галактика ждет. Галактика всегда ждет. Куда же без неё… Он отступает, сраженный этим всепобеждающим аргументом, а она покидает их уютное лежбище, чтобы одеться. Галактика не простит, если командер Шепард придет спасать ее в одних трусах, верно? Джейн стоит перед зеркалом и приводит в порядок волосы, а Кайден не может отвести взгляда от ее спины, где остался самый большой след, к которому он, к нынешнему своему сожалению, не имеет вообще никакого отношения. Огромная пещера, стены покрыты сотами, а в центре — огромный робот со светящимися желтыми глазами. Человекоподобный Жнец, так его называет Джейн. Кайден же называет эту картину вечным напоминанием о собственной трусости. Если бы он тогда был с ней… Джейн надевает футболку, скрывая все следы. Галактике не обязательно знать, какие следы она носит на своем теле и в душе. Галактике не нужно ни её тело, ни душа. Нужно только её оружие. Кайден подходит сзади и прижимает её к себе. Утыкается носом в ее плечо и смотрит в зеркало. Там они как будто одно целое. — Я тебя никогда больше не отпущу, Джейн, — произносит он тихо, сжимая ее почти до хруста. — Никогда, слышишь меня? Она молчит. Знает. Понимает, что это очень сложное обещание, ведь когда между вами стоит Галактика, тяжело не отпускать рук. Но она молчит. Нет нужды напоминать об очевидном. — Я люблю тебя, — произносят они вместе, закрыв глаза, чтобы хоть на мгновение остаться только вдвоем. Но Галактика не собиралась их ждать. А потому Джейн, со свойственной ей изобретательностью, решает совместить приятное с полезным. Вручив Кайдену свои штаны, она садится обратно на кровать, вытянув ноги. Он, конечно же, соглашается на эту маленькую игру. Её ноги, тонкие, но вместе с тем сильные, пока еще свободные от следов, будто бы просят, чтобы их покрыли поцелуями, и Кайден делает это без всякого стеснения, не оставляя без внимания ни сантиметра любимой кожи. И Джейн не возражает. Ведь она этого и добивается. Штаны скрывают очертания ее ног почти полностью. Никто, кроме него, не знает их красоты на самом деле. Никто и не должен знать. Это только для него. Закончив, он кладет голову ей на колени, и она нежно перебирает его волосы. — Я тоже никогда тебя не отпущу, Кайден, — произносит она серьезно, и сердцу становится особенно больно. — Никогда. Он сжимает простынь в кулаки и жмурится, чтобы удержать то, что рвется наружу. Она никогда не отпустит его. Не смотря ни на что. Даже на то, что на самом деле её больше нет.