Всё заживёт, оставив шрамы

      Проклятые насекомые. В который раз я больно ударил себя по ноге, отгоняя кровососов. Хотя меня никто не просил сидеть в беседке без навеса в самый разгар вечера. Идти в потрепанный и полуразрушенный дом, что когда-то принадлежал бывшей жене — Адель Моринг, совершенно не хотелось. Внутри сильно пахло сыростью, а пауки и прочие товарищи так и норовили заползти в ухо во время сна. Почему я до сих пор нахожусь в этой дыре, когда даже Адель свалила отсюда сразу после происшествия с цирком уродов…       Куда она отправилась? Я в душе не представлял. Мне было плевать на неё и на её закидоны с новыми всплесками психических истерик. Она оставила город и дом, который напоминал ей об умершем брате — Люке. Слышал, что когда-то он был завидным парнем в школе. Его ревновала даже собственная сестра, а родители вечно подыскивали для своих отпрысков будущие партии.       Я быстро закурил сигарету. Едкий дым, словно объятия, окутал лёгкие. Вишня будет снова ворчать по поводу мерзкого запаха табака, на который у него откуда-то взялась аллергия. Похуй. Сейчас меня беспокоило только одно, точнее один — Майкл Тёрнер.       Этот малыш совсем сбился с правильного пути. Его любовь к Саре была настолько безгранична и трепетна, что ему ничего не стоило бросить родной город, мать, младшего брата ради любимой. Они убежали в Балтимор. Я помню, как он прибежал к нам, Чёрным драконам, запыхаясь. Его глаза так наивно сверкали от счастья, а щеки порозовели от мороза. Майкл, Майкл… Если бы он знал, что тогда вместе с собой забрал часть моей души. Предприняв какие-то жалкие аргументы, чтобы остановить тебя, ты просто ответил мне: «Я люблю её. Люблю больше всего на свете».       Что мне нужно было тогда сделать? Привязать к своему мотоциклу? Запереть в казино Чёрных драконов?       Лучше бы так и поступил. Тогда бы он сейчас не запивал дыру дешевым алкоголем, и не пристрастился бы к травке. Ища в этих вещах свою собственную Сару О`Нил. Возможно, мне стоило бы направить своё внимание на спасение несчастного мальчика, но пучина проблем захватила и меня. Казино совсем загибалось под натиском служб порядка. Денег катастрофически не хватало. Проклятая картина и цирк уродов уже казались не такими проблематичными, как счета за энергию и чеки после похода в продуктовый. Мне нужно было вырулить всю эту ситуацию и совсем не находил время на Майкла, который казался с самого начала сильным. Он часто первым вызывался, чтобы помочь или решить какую-то проблему. Где был я, когда он сломался?       Небрежно бросив окурок в вонючий пруд, я всё-таки направился домой. Комары не давали никакого покоя. Шёл медленно, будто оттягивая момент встречи с ребёнком, у которого горел тусклый свет в окне. Перед сном у меня появился своего рода обряд. Я захожу в комнату Майкла без стука. Он перестал себя контролировать, из-за чего приходилось быть более бдительным. Утомляло ли это меня? Более чем…       Совсем скоро мне будет сорок лет. Чего я добился, кроме лидерства в банде? Может теперь моим главным достижением будет любовь к молодому мальчику? Как скоро я сдохну и покину этот ебаный мир? А может проживу больше своей бабки? Эта перспектива меня не радует от слова «совсем».       От вопросов мозг закипал, а сердце болезненно ныло. Я знаю это чувство. Такая тягучая боль начиналась, когда интуиция открывала третий глаз и вела меня к Майклу. Я тихо преодолел скрипящие ступеньки и поднялся на второй этаж. Комната Майкла была сразу за поворотом. Недолго думая, я ворвался в его личное пространство. Он сидел на полу без футболки в спортивных штанах. И с особой любовью рассматривал единственную уцелевшую фотографию с Сарой. Со стороны это смотрелось стрёмно и странно.       — Майкл, пора спать. — мой голос хриплый и очень уставший.       — Как думаешь, Аарон, — Тёрнер с безумной улыбкой посмотрел на меня, прижимая к груди фотографию, — она вернётся?       Что мне ответить? В голове миллионы мыслей…       «Майкл, твоя ебнутая баба умотала с местным психом и сборищем уродцев, плюнув на тебя с высокой колокольни! Твоя любовь — это пустой звук для неё!» — возможно, это был бы идеальный ответ.       — Думаю, что совсем скоро, — в итоге я выбираю стандартный ответ, дабы в очередной раз защитить того, кто тонет в пучине тьмы.       Майкл довольно закрывает глаза, умиротворенно улыбаясь. Он похож на брошенного ангела. В последние дни еда на столе перестала исчезать. Очередной обед облепили мухи, намекая мне о том, что она окажется в мусорном баке.       Пройдя вглубь комнаты, я присел на ближайший стул. От мыслей болела голова, но мне нужно было выйти из этого тупика. Больше не было сил вытаскивать из тьмы нуждающегося. Когда помогут мне? Или же это моё личное проклятье?       Я посмотрел на Майкла, который уснул быстрее прежнего. Раньше я перетаскивал его на кровать, аккуратно подминая одеяло под него. Правда совсем скоро он начинал биться во сне, словно эпилептик. Я не понимал что мне делать. Понаблюдав за состоянием Тёрнера, понял, что холодный пол единственное место, где он мирно засыпает. Как сейчас, прижимая ебучую фотографию. Какая-то волна гнева накрыла меня…       Хотелось отобрать и сжечь чертову фотографию этой бабы, из-за которой мой единственный луч света погас навсегда. Когда я признался самому себе, что влюблён в парня? Наверное, когда спустя года снова встретился с Майклом на пороге этого чёртового дома. В день, когда он улыбался последний раз.       Я перевел взгляд на подоконник и увидел свернутую купюру…и…остатки белого порошка? Вскочив, подошёл поближе. Сердце ушло в пятки, а в ушах появился гул. Это был конец.       Не знаю откуда и кто поставлял наркоту Майклу, но лучше ему не высовываться. Плевать на законы и принципы. Я голыми руками оторву тому голову или утоплю в собственном пруду. Чувство безысходности одолевало тело. Устало упав на пол, прижался лбом к пыльной стене. Как я мог не замечать, что Майкл перешёл на тяжелые наркотики? Неужели я настолько слеп?       Я стал противен самому себе… Моё тело, словно грязь, покрыли мурашки, а руки дрожали. Сильно прикусив губу, повернул голову в сторону Майкла. Он нервно дергал головой, будто отгоняя страшный сон. Видимо, именно сейчас я могу помочь ему в последний раз.       Поднявшись с пола, подошёл к дергающемуся телу Тёрнера. Он стал невыносимо лёгким, а его ребра торчали слишком неприлично. Положив худое тело на кровать, я присел рядом. Совсем скоро он начнет биться в конвульсиях или же проснётся. Хотелось бы, чтобы он открыл веки.       Рассматривая его впалые щеки и нездоровую худобу, я почувствовал, что слёзы обожгли щёки. Давно я не плакал. Последний раз, по-моему, в день смерти бабушки. На моё удивление Майкл всё-таки проснулся, и смотрел на меня уже удивлённым и полным вопросами взглядом.       — Почему я здесь? — голос Тёрнела чуть подрагивал, то ли от холода, то ли от страха.       — Пол не лучшее место, чтобы встретить Сару… — я выдавил улыбку. Приторно сладкую и слишком широкую.       — Она приехала?! — Майкл радостно воскликнул. Его зрачки нездорово бегали, а кисти рук странным образом выворачивались, будто что-то приносило ему сильную боль.       Я кивнул, забирая подушку из-под головы Майкла. Он радостно посмотрел в потолок, плача. Истерика или же искренние эмоции? Не знаю. Я просто устал и хочу долгожданный отдых. Это последний раз, когда я помогаю заблудшей душе. Утром Вишня будет орать, но мне плевать. Пусть горит огнём этот дом, этот мир, эта любовь и эта Сара.       Аккуратно накрыв подушкой лицо Майкла, я сильнее прижал её, перекрывая тому воздух. Он что-то мычал, и пытался меня спихнуть, больно царапаю руку ногтями, которые я уже более двух недель ему не стриг.       Дабы поскорее закончить, я почти сел на Майкла, сковывая его движения. Для исхудавшего наркомана он оказался весьма сильным. Внутри меня бешено колотится сердце, а тело подо мной обмякло. Тяжело выдохнув, я медленно встал на ноги и убрал подушку. Немой вопрос и страх застыли в глазах Майкла, а рот слегка приоткрыт. Когда-то я мечтал целовать эти губы и ласкать его тело. Теперь внутри меня осталась только пустота и долгожданное умиротворение.

Я...Свободен…