Take me to church

Месяц спустя

      — А сюда мы поставим журнальный столик. На этой стене неплохо будет смотреться картина, как думаешь? — Бакуго просматривал каталоги интерьеров, загибая странички на понравившейся мебели. Эйджиро лениво кивал, выпуская колечки дыма в воздух. Они устроили на балконе что-то типа гнёздышка, наташив туда одеял, подушек и поднос с закусками.       — Было бы неплохо поставить котацу.*       — Слушай, можно, — Катсуки кивнул и сделал глоток энергетика. Когда каталог кончился, Бакуго отложил его в сторону и прислонился спиной к стене, сильнее укутываясь в одеяло. Теперь видны были только его вечно хмурое лицо и такая же вечно взлохмаченная причёска.       — Какие планы на лето? — невпопад спросил Киришима.       — Мы что, в старшей школе? — блондин закатил глаза. Эйджиро пожал плечами. В последнее время он стал гораздо спокойнее реагировать на выпады Катсуки. Он ведь всегда такой. Когда энергетики кончились, они принесли ещё несколько банок. Такие спокойные вечера они стали устраивать практически ежедневно.       — Мне из полиции звонили. Деку светит срок. Отец Шото этому поспособствовал. Катсуки на это лишь цыкнул.       — Меня просили прийти в суд в качестве свидетеля. Не знаю, стоит ли, — Эйджиро машинально накручивал на палец прядь волос.       — Если не хочешь, не приходи. Обратись к юристу, он выступит за тебя. Или напиши ходатайство о рассмотрении дела без твоего участия, — Бакуго выбрался из своего кокона, чтобы закурить.       — А так разве можно? — удивился Эйджиро.       — Можно. После этого ребята замолчали, каждый думая о своём. Киришима начал клевать носом. Катсуки, заметив это, растормошил его, и они вернулись в квартиру. Пока что полную картонных коробок, но скоро её будет совсем не узнать. Эйджиро уже по привычке закинул руку на Катсуки и положил голову ему на плечо. Он согревал не хуже печки.       — Кстати, я завтра поздно вернусь, — Бакуго водил кончиками пальцев по руке Эйджиро.       — Ладно, — пробормотал Киришима прежде чем провалиться в сон.

На следующий день

Эйджиро колдовал над ужином, украдкой поглядывая на часы. Сегодня он готовил карри, старательно сверяясь с рецептом из интернета. Не хотелось кормить Катсуки чем-то горелым или недосоленным. Когда ключ щёлкнул в замке, сердце Эйджиро радостно встрепенулось.       — Я дома, — в прихожей послышалась возня.       — Проходи на кухню, ужин почти готов, — Киришима вытер руки кухонным полотенцем, отложив ложку в сторону. Бакуго устало опустился на стул и размял шею.       — Пахнет карри. Сам приготовил, или готовое купил?       — Сам. Ты же ещё ни разу не пробовал мою стряпню, вот я и решил, — Эйджиро суетливо накладывал рис по тарелкам. Катсуки стянул бомбер и повесил на спинку стула. Киришима бросил взгляд на руку Катсуки и распахнул глаза от удивления.       — Воу… Под прозрачной защитной плёнкой была новая татуировка. Одна единственная сижка. Катсуки прикусил губу, замечая выражение лица Эйджиро.       — Нравится? Киришима взъерошил волосы и запрокинул голову.       — Ты ещё спрашиваешь? Я, блин, в восторге. Катсуки притянул его к себе и поцеловал. Ужин оказался благополучно забыт, а Эйджиро сел к нему на колени. Он не сдержался и прикусил тонкую кожу на шее.       — Боже, ты меня так с ума сведёшь, — Катсуки запрокинул голову и прикрыл глаза. Карри остался остывать, а сладкая парочка переместилась в спальню. Разомлевшие после душа они валялись на матрасе и курили.       — Я тут подумал. Может, мне учиться пойти? — Киришима стряхнул пепел в упаковку из-под онигири.       — Чего это ты вдруг? — Катсуки все никак не мог успокоиться и растирал царапины, оставленные Киришимой.       — Ну, не вечно же мне работать бариста. Правда, я пока не знаю, к чему у меня душа лежит. Столько вариантов, а свой найти не могу. Катсуки пожевал нижнюю губу.       — Посмотри колледжи с недорогими курсами. Может, приглянется что. Они помолчали ещё.       — Я решил уволиться, — неожиданно выдал Катсуки.       — Что? — Эйджиро чуть не выронил сигарету.       — Устал я. Не могу больше лямку эту тянуть. К тому же мне предложение удачное подвернулось. Есть шанс в большой спорт пробиться. В Корее будет соревнование важное. Если выиграю его, может, спонсор какой меня заметит.       — Ты серьёзно? Это же здорово! — Киришима порывисто обнял его.       — Не радуйся раньше времени, — привычно заворчал Бакуго. Не факт, что выгорит это всё.       — Я в тебя верю.       — Поедешь со мной? — Катсуки взглянул на него из-под полуопущенных ресниц и нежно провёл кончиками пальцев по спине. Эйджиро закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбаться во все тридцать два.       — Ты ещё спрашиваешь?

***

      — Вот тут отличное местечко! — Камибро побросал пакеты со снэками и пивом прямо на траву, а парни начали стелить покрывала.       — Во сколько фейерверк будет?       — Я слышал, что через час. Эйджиро, что тебе взять?       — Давай жареную собу. О, и ещё булочку с острым перцем! — Киришима доставал контейнеры из пакетов. Катсуки кивнул и пошёл к палаткам с едой. Летний фестиваль был в самом разгаре. Мимо них проходили парочки, семьи, девушки в цветастых юкатах, стуча своими деревянными сандалиями по каменной плитке. Воздух полнился ароматами жжёной карамели, выпечки, собы. Отовсюду слышался детский смех. Киришима не был на летних фестивалях со средней школы и сейчас ощущал такую сладкую ностальгию по былым временам. Бакуго вернулся, с трудом удерживая несколько бумажных тарелочек с закусками, которые тут же отправились на покрывало к снэкам. Ребята расселись, взяли по баночке. Дэнки без умолку о чём-то трещал, а Катсуки невзначай проводил мизинцем по руке Киришимы.       — Ребят, я бы хотел кое-что сказать, — Эйджиро открыл пиво.       — Вот это новость! Наш малыш Кирибро решил сказать тост! Эйджиро пропустил это мимо ушей.       — В общем, я хотел сказать, что очень благодарен вам обоим, за то, что вы есть в моей жизни. Рядом с вами я понял кое-что очень важное. Место Бога не в церкви и не на иконах, а в сердце. И только я решаю, как распоряжаться своей судьбой. Ведь спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Так ведь?       — Кирибро, прекрасная речь! Кампай! Они чокнулись банками и залпом выпили половину.       — Это было красиво, — тихо сказал Катсуки. Раздался первый залп салюта. Вечернее слоёно-розовое небо прорезали тысячи искр. Казалось, они сияют ярче звёзд. Бакуго переплёл их пальцы. Эйджиро ещё не ощущал себя лучше.

***

      — Дорогие друзья! В финальном туре наших соревнований по мотофристайлу победил спортсмен из Японии, Бакуго Катсуки. Давайте поздравим его дружными аплодисментами! — ведущий начал хлопать в ладоши, призывая всех зрителей повторять за ним. Киришима стоял, до боли сжимая холодный парапет. Катсуки справился, он победил. Его выступление было потрясающим. Даже лучше, чем в их первую встречу. Бакуго протянули микрофон, чтобы он мог сказать пару слов. Бакуго откашлялся.       — Эта победа предназначается для одного особенного человека, который сейчас наблюдает за мной.       — Что он сказал? Ты знаешь японский? Боже, он такой душка! — не унимались рядом стоящие школьницы, визжа и толкая друг друга. Катсуки смотрел прямо на Эйджиро. С вызовом, неотрывно. Сжимая кубок в руке, он как будто стоял в двух шагах от него. Внутри Киришимы что-то свернулось тугим узлом, поднялось вверх и переполнило до краёв. Поддавшись неясному порыву, он перегнулся через ограждение и крикнул, что было силы.       — Катсуки, я люблю тебя! Бакуго чуть приоткрыл рот от шока, но быстро совладал с собой, усмехнулся и отмахнулся от назойливых журналистов, успевших окружить его плотной стеной. Все равно он ни черта не понимает по-корейски. А с Эйджиро он дома поговорит.       — Наконец-то, блять, — шепнул он. Эйджиро казалось, что прямо сейчас он готов на что угодно. И, Матерь божья, как же это было охуенно. Слишком охуенно, чтобы быть правдой.