Через тернии к звёздам...

      Оглушительный грохот сменился тихим перестуком, а затем неприятным скрипом тормозов. Длинная синяя многоножка разверзлась, выпуская множество людей наружу. Как никак, час пик. Желая не потерять друга в толкучке, Лёва ухватил того за локоть, готовясь при первой же возможности зайти внутрь вагона. Наконец, он потянул Гошу за собой. Тот лениво повиновался, рассматривая людей вокруг. Давненько он не был в метро, привыкнув уже к собственной машине, но сейчас ехать в центр на ней было смерти подобно.        Друзья смогли аккуратно встать сбоку от дверей, чтобы потом не пришлось активно работать локтями, силясь вырваться из ловушки кислых рож. Но ценой этому было их довольно близкое, щекотливое положение. Льву это даже, казалось, нравилось. На его веснушчатом лице появилась хитрая улыбка, а золотисто-карие глаза за стёклами ярко-жёлтых очков едва сузились.       — В тесноте, да не в обиде, верно?       Молчаливый Георгий смерил своего товарища многозначительным взглядом. Благо, более высокий рост это ему позволил сделать с достоинством, которому можно было лишь позавидовать. Затем его взор обратился к ряду рекламок на стенах вагона. Всё-таки его что-то стесняло в этом положении. И, как он не хотел этого скрыть за внешним безразличием, эмпатийный Лев всё чуял за версту.       — Помню, когда-то мы были ещё ближе…       Зрачки Гоши едва расширились, что было заметно на фоне его светло-голубых глаз. Он нервно пригладил свои русые кудри, со злобой переведя взгляд на Льва. Следующие слова раздражённый юноша говорил еле слышно, сквозь зубы.       — Мы оба признали, что всё то было ошибкой, а сейчас у меня есть девушка, с которой у меня всё очень серьёзно, — шумно вздохнув, он продолжил. — Я хотел хоть немного развеяться перед госами, но ты всё снова портишь.       Другому бы фрилансеру-программисту было бы сложно понять студента-медика, но Лёва пошёл на мировую, миролюбиво хмыкнув и отведя взгляд, втыкая в уши проводные затычки. Конечно, он мог привести аргумент, что это уже пятые «серьёзные» отношения своего товарища за три года. Также имел возможность уточнить, что ничего из своих любовных связей ошибкой не считал. Ещё ему хотелось бы сказать, что в штыки его невинные намёки принимать не стоит, но… Он промолчал, наслаждаясь музыкой, нежно переливающейся в его ушах. Казалось бы, дешёвые наушники, купленные только сегодня в переходе, из-за того, что старые почили в кофе, но так хорошо заглушают невозможный грохот. Лев даже захотел поделиться своей находкой с другом, но обнаружил того в состоянии, приближенному к шоковому. Костяшки пальцев его руки, вцепившейся в поручень, сильно побелели, рот был приоткрыт, а глаза невероятно широко распахнуты. Он смотрел в сторону двери, к которой меломан был повёрнут спиной. Лёва дёрнул за наушники, снимая их. Невероятная тишина поразила его. Не только никакого грохота за стенами поезда, но и ни единого звука в вагоне. Хотя, вскоре он услышал еле заметное дыхание Гоши и стук крови в собственных ушах из-за липкого страха, пробравшегося из низа живота к горлу. Остальные люди были недвижимыми, их лица застыли в мгновении хмурыми масками, уставившимися в телефоны, книги или просто пустоту. Лёва медленно, борясь с дрожью, начавшей бить его тело, обернулся к двери. За стеклом был космос…