Через тернии к звёздам...

      В бесконечном чёрном пространстве за стеклом мерцали мириады огней. Одни из них были недвижимы в своей холодной красоте, другие же, мигая, медленно двигались, обозначая собой остовы кораблей, бороздящих безмолвные просторы. Прямо же перед взором простёрлась огромная галактика нежно-сиреневого оттенка. Она завораживала своим мерцанием. Душа замирала, понимая величие этой частички космоса. Лев стоял в ступоре, походя на остальных истуканов-людей, пока до его плеча осторожно не дотронулся Георгий. Он начал возбуждённо шептать: — Ты же тоже это видишь? — Поняв глупость своего вопроса, он продолжил. — Как это возможно? Что случилось? Почему мы не задыхаемся? Не взлетаем? Лёва подивился возможности своего друга так лихо перейти от шока к законам физики, но, понятное дело, на эти вопросы он дать ответа не мог. Он уже было хотел развернуться, чтобы поддержать разговор с Герой, но тут произошло то, отчего они оба ахнули в едином порыве. За стеклом появился человек, скрывая за собой галактику. Заскрипев, двери вагона открылись. Гоша вцепился в плечи Льва, борясь со страхом, нахлынувшим на него, Лёва положил свою ладонь на руку брата по несчастью, пытаясь хоть как-нибудь его успокоить. За дверьми оказалась огромная площадка, сделанная из мутно поблёскивающего материала. Она полукругом упиралась прямо в космос. Оказывается, между их вагоном и космосом ещё было огромное панорамное окно. Смуглый парень в одеянии, похожем чем-то на рабочий комбинезон со странными вышивками и приборами, что были в большом количестве нацеплены на него, хмуро оглядел внутреннюю часть вагона, внимательно смерил взглядом Георгия и что-то отметил в большом планшете перед собой. Затем он нажал на небольшой наушник и начал говорить с кем-то, бросая скучающие взгляды на парочку друзей. Гера искренне думал, что это какой-то инопланетный язык, но Лёва его огорошил. — Кажется, это французский… — Какой, мать его, французский? Откуда ты вообще его знаешь? — Да я ж в гимназию ходил, — Лев поднял руку, останавливая следующий вопрос, он внимательно вслушивался в речь. — Кажется, он говорит о том, что должен был проснуться лишь один из нас. Ещё у кого-то какая-то метка и… Работник резко перестал говорить. Закатив глаза, он произнёс то, что понял даже Георгий: — Les Russes… Из заднего кармана паренёк достал устройство, чем-то походящее на пистолет. Он было протянул его к виску Льва, но тот отшатнулся, толкая и Гошу, и какую-то «статую» слева. Вновь парень с глубоким вздохом закатил глаза, что явно было его излюбленным жестом. Он лениво согнул руку, отводя дуло пистолета в сторону и постучал несколько раз по своему виску, затем заговорив на чистейшем русском. — Если бы я хотел вас убить, то, думаете, не мог сделать этого раньше более чистым способом? Всё-таки русский был не совсем чистейшим, с лёгкой картавостью, но Льва он всё равно пронять не смог. Кроме смерти есть множество других страшных вещей в этой жизни. — Тогда зачем это нужно? — Чип, чтобы вы всё понимали и вас все понимали. Лёва нехотя сделал шаг вперёд, работник, пока тот не передумал, стремительно дотронулся до виска Льва отработанным жестом, послышался лёгкий щелчок. Гера всё это время удерживал друга за плечи, но неожиданно они начали уходить из-под его рук. Юноша медленно оседал, бесшумно сыпля проклятиями и бессильно хватаясь руками за предметы вокруг. Георгий с откровенным ужасом смотрел на тело товарища, пока не услышал щелчок над своим левым ухом, лёгкая боль пронзила висок. Тьма начала стремительно заполонять его обзор, а силы внезапно покинули всё тело.