Вольная привязанность

Выходные прошли спокойно. Не считая первую половину субботы, которую мы с Хосоком провели в цветочном Хены, ничего интересного больше не произошло. Немного домашнего задания, залипания на фильмах, манге и переписке с друзьями. Попав к концу недели в передрягу в школьном коридоре, а затем в ловушку раздумий обо всем произошедшем, я совсем забыла о том, что Чеен и Чонгук должны были вместе готовиться к проекту. Вспомнив об их паре и моих волшебных планах на их совместное будущее, я написала подруге сообщения с кучей вопросов и смайликов. Не терпелось узнать, как прошла совместная подготовка, помогла ли она им сблизиться или нет. Но Чеен не посвятила меня в подробности, сослалась на занятость и отбилась тем, что расскажет всё при встрече. Впрочем, я поздно сообразила, что у неё и впрямь мало свободного времени в выходные дни. Чеен хорошо училась, посещала уроки игры на виолончели и кружок рисования, много помогала матери с младшей сестренкой, которая ещё совсем недавно сделала первые шаги. Одним словом, её выходные в отличие от моих всегда проходили насыщенно.  В понедельник, сидя на одном из школьных подоконников, я слушала Чеен, пока Джей тусовался с Чонгуком и другими парнями из класса.  — Он такой милый, — смущенно и счастливо улыбнулась Чеен, следом тяжко вздыхая.  — Так он рассказал побольше о себе? — моё практичное начало дало о себе знать. Нужна была информация для выстраивания дальнейших планов. А влюбленный лепет Чеен был воодушевляющим, но малополезным.  — Мы так много разговаривали. Он рассказывал о друзьях, прошлой школе и интересах. О, Тацу, как он круто рассказывает, — закрыв глаза, Чеен замечталась. — Эй, — я легонько шлепнула её по руке, — так я тебя скоро потеряю, Чеен.  — Его лучший друг — Юнги — на год старше. Они живут в одном дворе и знают друг друга с самого детства. Представляешь, какие крепкие у них узы? Я мысленно прикинула: жить в одном дворе, всегда быть рядом, смотреть в одну сторону и никогда не расставаться. Как же здесь понять крепкие узы или нет, если их никогда не проверяли на прочность? — Да, — вслух ответила я, отведя взгляд. Не хотелось расстраивать подругу занудством. А всё Хена, чья дотошность очень заразительна. — Что еще?  — Ну, немного о своих увлечениях. Он любит фантастику и читать о космосе. Это так…романтично.  Чеен, конечно, права, ужасно романтичные увлечения, но бесполезные. Как мне их сблизить, если у них так мало точек соприкосновения? Если только доказать Чонгуку, что ярче звезды, чем Чеен ему не найти. Хм, может придумать фантастическую историю о том, как с небосвода упала комета? Комета, оказавшаяся самой яркой звездой в галактике и имя ей Чеен. Хотя думаю, если их общение продолжится такими темпами, он и сам скоро придет к правильным выводам.  — Что-нибудь еще?  — Что-нибудь, что-нибудь, — внезапно Чеен всплеснула руками, — обычные разговоры, мы делали проект, обсуждали тему. Он очень сообразительный. Кстати, ты сама-то его сделала? — подруга с сомнением на меня посмотрела.  — Да, конечно, — активно закивала я, вспоминая как мы с Хеной корпели над ним оставшуюся половину субботы. Эти воспоминания невольно вызвали улыбку.  — Вы делали его с Хеной?  — Да. — Я не думаю, что ты должна так много полагаться на онни, —задумчиво и сурово сказала Чеен. — Брось, Чеен, — отмахнулась я, — Хена просто помогает в благодарность за мою помощь. Да и она говорит, что это её развлекает. Я же никого не заставляю. — Все равно, Тацу, — Чеен приосанилась и взглянула на меня в упор. Её взор меня слегка смутил. — Взрослая женщина в качестве друга для школьницы не лучший выбор. Тацу, я советую тебе быть аккуратнее.  — Чеен, ты имеешь в виду, что онни может мне навредить? — я нахмурилась. Возникшая тема разговора мне не нравилась. Я знаю, что Чеен и Хена не ладят, но никто из них никогда не показывал вражду так явно в том числе из-за меня. — Это бред. — Я ничего не имею в виду. Просто хочу помочь. Ты же знаешь, я желаю тебе только самого лучшего.  Я отвела взор и посмотрела в окно, где школьники проводили перемену во дворе.  — Хорошо, давай оставим эту тему. И поговорим о чем-нибудь другом, — я не выразила никак согласия и просто продолжила слушать. — Мы на этой неделе у тебя собираемся? Или ты снова занята?  — Конечно, собираемся, — я ощутила себя виноватой, поэтому поспешила горячо заверить, что планы в силе. В прошлый раз стоило сначала узнать обо всех своих встречах, а уже потом что-то предлагать.  — Отлично, ты же напомнила Чонгуку? — Чеен внимательно на меня посмотрела.  — Нет, — я закатила глаза, — никому ничего не напоминала. Еще только начало недели. — А вдруг он что-то запланирует, все не могут подстраиваться под тебя, Тацуне, — цокнула Чеен, — хорошо, я сама ему скажу. Беседа стала для меня неприятной. Это осознание горьким вкусом осело у меня внутри. Наверное, упоминание Хены и моего прокола на прошлой неделе сбили меня с доброжелательной волны. Чеен не была виновата в смене моего настроения и в том, что я так остро реагирую на чужое мнение. И именно поэтому мне не хотелось, чтобы все эмоции нашли выход именно сейчас, чтобы именно Чеен стала адресатом. — Да, как скажешь, — я спрыгнула с подоконника, на всякий случай оттряхнула брюки сзади, — ты найди пока Хосока и Чонгука, а мне нужно поговорить с сонсэннимом.  Не дождавшись ответа, я поспешила вглубь здания, в то крыло, где обитали учителя. Внутри у меня все скукожилось, мелко подрагивала нижняя губа. Я словно была на грани слез, но плакать вовсе не собиралась. Стоящий перед глазами разговор хотелось стереть, вытравить, потому что иначе его присутствие отравляло мне жизнь. Я стала перебирать в черепной коробке светлые воспоминания, вытаскивать их наружу, пытаясь числом преумножить их слабое сияние и затмить свежее, яркое и болезненное.  — Ёсикава, здравствуй, — учитель в нежно персиковой рубашке, заправленной в черные брюки, и со светлой улыбкой казался мне таким юным. И таким красивым, что перехватило дух.  Его присутствие всегда действовало на меня, как лекарство. — Здравствуйте, сонсэнним, — я слегка поклонилась, — простите, что не пришла вчера. Честно говоря, я забыла. — Такое признание было смущающим, но все же правдивым. — Не страшно, Тацуне. Я надолго тебя не задержу, — учитель открыл дверь и указал внутрь ладонью. Тихонько поблагодарив, я залетела в учительскую и поздоровалась с остальными преподавателями, которые тихо копошились в рабочих уголках. — Присаживайся, — мужчина пододвинул мне стул и медленно стал разливать чай. Мне на мгновение показалось, что он оттягивал начало разговора. Что же я такого успела натворить? — Случилось что-то серьезное? Я в чем-то провинилась? — Нет, что ты, — учитель поспешно покачал головой и снова задумался. Я решила дать ему собраться с мыслями. — Я не хочу причинять тебе боль, Тацуне. И я помню, что ты попросила не вспоминать тот день. — Что за день? — непонимающе нахмурилась я, выглядывая из-под чашки. В глазах у учителя промелькнуло сожаление. И я уже дрожащей рукой вернула чашку на стол. — Я поняла вас, — нарочито вежливо слетело у меня с губ.  — Пойми, — он понизил голос, наклонился ко мне, опираясь о край стола, и, мне показалось, что слова его слегка зашипели, — я просто хочу убедиться, что ты все еще помнишь, что между нами не может и не будет ничего.  Мои щеки запылали, и огонь, вспыхнувший на лице, затопил все горло, разбежался как лесной пожар по всему телу.  — Вы думаете, что я не могу сдержать собственного слова? — я резко поднялась, недавно появившаяся дрожь забегала у меня по рукам. — Из нас двоих это вы, — я зло и неконтролируемо ткнула пальцем мужчину в грудь, забив на все формальности, — забыли о своих обещаниях и стали вспоминать тот день. Разве я хоть раз, хоть иногда…нет, не единого намека! Сокджин проницательно на меня посмотрел.  — Вы мне не верите? — мои глаза от удивления расширились, и меня будто прошибло током. — А знаете, у меня теперь к вам только одно чувство — неприязнь, — злобно, повысив голос так, что на нас обратили внимание, бросила я сонсэнниму, и, не дав ему возразить, вылетела из учительской.  Как он посмел! Уму непостижимо обвинять меня в том, что я до сих пор питаю к нему чувства. Да боже мой, даже если это было бы так, он не имел права даже косо смотреть на меня, потому что я никогда публично, лично или как-то иначе не выказывала ему знаков внимания. Это низко и не по-мужски без доказательно бросать в меня такие обвинения. Я побежала во двор, чтобы немного остыть, по пустым коридорам звук удара кроссовок об пол отскакивал как резиновый мячик и разлетался, как свет, по всему пространству. Занятие уже началось, что давало мне понять две вещи: первое — я на него не попаду; второе — у меня будут проблемы. Вылетев пулей во двор, я в ярости и по глупости стала размахивать руками во все стороны, словно пытаясь поквитаться с противником. Как же бесит! И почти сразу я наткнулась взглядом на фигуру чуть за углом, которая показалась мне смутно знакомой.  — Ты что здесь забыл? Фигура вздрогнула, услышав с какой силой я гаркнула. Парень развернулся и нервно замахал перед собой руками, словно отмахиваясь от мух. — Я решил освежиться, — неуверенно произнес Чонгук, нервно сжимая лямку рюкзака, — а ты почему не на уроке? С тобой всё в порядке? — Всё нормально. Я решила прогулять. Ага, вот прям только что и решила.  — Можно, — он снова замялся и с надеждой попросил, — с тобой?  — А как же учеба? — недоверчиво покосилась я на него, не торопясь с ответом. — Знаешь, ты всё же соображаешь и подаешь надежды. Чонгук засмеялся и странно на меня посмотрел. — Тогда самое время доказать, что все вокруг ошибаются.  Не знаю, что мной двигало в тот момент, но мы вместе сбежали на встречу облачному дню, зеленой листве в парке, прохожим и их собакам. Сначала мы долго молчали, просто шагая по асфальтированной дорожке. Чонгук заметно расслабился и нисколько не переживал, что кто-то станет его ругать за прогулы. Может, родители его не были строги или он решил, что один единственный раз всегда прощается. Я не знала, какие мысли вертятся в его голове, да и честно в тот момент знать мне не особо хотелось. Моё унылое лицо служило контрастом прекрасной погоде.  — Я тебе не нравлюсь, Тацуне?  Я удивленно глянула на Чонгука, чтобы убедиться, что не ослышалась. Но новенький как был спокойным, так таким и оставался, теперь лишь легкое ожидание ответа вырисовывалось у него на лице. Откуда он набирался смелости спрашивать такое? — С чего ты взял? — пробубнила я неуверенно. Мне не хотелось никого обижать и обсуждать вопросы, касающиеся моих чувств. — Когда ты сбежала с урока корейского и Хосок предложил поискать тебя у нуны, то мне пришлось рассказать, что я как-то зашел в цветочный и встретил там тебя и Хену. — Зачем ты мне это рассказываешь?  — Просто тогда мне показалось, что тебя это смутило.  — Это ерунда. Я хотела им рассказать, просто забыла.  — Да и тогда с Ким Сокджином. Я не хотел тебя расстраивать. По рассказам я понял, что ты его очень ценишь.  — Ты много думаешь, — проворчала я, попутно пытаясь разобраться, что чувствую от его слов и той интонации, с которой говорил парень. — Забей, Чонгук, — искренне попросила я, — ты не должен так реагировать на меня и моих тараканов. Не думай об этом. — Но мне нравится с тобой общаться, — Чонгук, возразив, пожал плечами и остановился, чтобы сказать следующее мне в лицо, — я считаю тебя интересной.  Вау. Что он такое говорит? — Эм, спасибо, — я пыталась не сильно смущаться из-за того, что говорил Чонгук. Но неожиданно его слова так приятно согрели мне душу, что контролировать себя удавалось с трудом. Против воли мои щеки запылали. — Мы ведь неплохо общаемся. Я не говорила, что не буду, — да что со мной такое!  — Ты такого никогда не скажешь, — Чонгук кивнул. — Но твои действия… Ты меня избегаешь? — Что? — Я состроила дурочку. — Нет, конечно, — откуда он, блин, знает? — Ты странный! — главное сделать его виноватым.  — Я немного поспрашивал о тебе у Чеен, — смущенно признался новенький, и ко мне подступила легкая паника. Почему подруга ничего об этом не рассказала? Или ничего такого не было и Чонгук врет? А если и так, то зачем? Вмиг в голове закрутилось столько вопросов, что последние несколько слов прозвучавшие из уст новенького я пропустила.  — Зачем? — Я хочу подружиться, — просто пожал плечами Чонгук. А я посмотрела на него, как на идиота, лишенного всякой логики.  — Я, конечно, не специалист, но, по-моему, друзей так не заводят, — что за разговоры за моей спиной? Слова Чонгука затронули в памяти воспоминания о первых месяцах жизни в Корее, которые принесли мне много разговоров, перешептываний вслед и грусти. Не самые лучшие времена, которые мне удалось пережить. Я нахмурилась и недовольно произнесла: — Хочешь что-то узнать, спроси у меня. — Извини, я просто, — Чонгук снова замялся, не зная, как подобрать правильные слова. — Извини. Да и Чеен, сказала мне то, что я и так понял. — Например? — полюбопытствовала я.  — Что ты справедливая и прямолинейная.  — Я вероломная и криволинейная, — с серьезным лицом выдала я.  — Извини, — Чонгук неловко посмеялся, поправив лямку сползающего рюкзака. — Тогда расскажи о себе?  — Что именно? — Не знаю, вот кем ты хочешь стать?  Снова вопросы о выборе будущей профессии, которые постоянно вгоняют меня в тоску. Откуда в столь юном возрасте мне знать, чего я хочу от жизни и где в мире моё место? Разве жизнь — не вечный поиск? Поиск любимых мест, книг, сериалов, деятельности, вкусной еды, единомышленников? А главное поиск себя.  — Счастливым человеком, — немного подумав и гордо вздернув подбородок, поделилась я. — А ты?  Он прищурился, взвешивая мои слова, а потом выдал: — Астрофизиком или космонавтом. — Ты шутишь? — покосилась я на него. Он считает меня за круглую дурочку или мстит за мой ответ? — Нисколько. Здорово путешествовать и видеть мир. Но большая часть Земли изучена, и мест, куда человек еще не ступал, очень мало. А космос полон тайн. У нас есть сотни догадок и теорий, но все еще слишком много вопросов. Мечтаю стать кем-то вроде космического первооткрывателя.  — Ого, давным-давно в далекой галактике туманно будущее этого мальчик, — пошутила я. — Не примкни только к ситхам, — не получилось удержать в себе любовь к иронии.   — Смеешься надо мной? — с напускным недовольством, скрывая озорство, поинтересовался Чонгук.  — Конечно, нет, юный Скайуокер, — я насмешливо хмыкнула. — Я — джедай, как и мой отец, — Чонгук остановился, подыгрывая мне, принял серьезный вид: приложив кулак к области, где пряталось сердце. — Да пребудет с тобой сила, — я постаралась скопировать спокойствие Йоды и проявить на лице полную безмятежность. Но мы не выдержали собственного каламбура и рассмеялись, после чего я добавила: — Крутая у тебя мечта, но ради неё нужно много и упорно трудиться.  — Ради любой мечты нужно упорно и много трудиться. А ты так и не расскажешь о своей?  — Счастливый человек — чем тебе не мечта? — Чонгук смерил меня скептичным взглядом. — Я не знаю, — миролюбиво слетело у меня с губ, и вдруг потянуло на откровения, — пока у меня мечта найти мечту. В мире столько удивительного, но я не хочу тратить время на то, что не моё. — Когда найдешь ради чего нужно будет упорно трудиться, станешь счастливым человеком. — Вполне может быть, — не стала я отрицать.   Чонгук оживился и, развернувшись, стал шагать спиной вперед: — Слышала о лунных морях?  — О чем? — покривившись, спросила я.  — О лунных морях, — без тени сомнения повторил Чонгук. — Разве на луне есть вода? — слегка неуверенно обронила я. Откуда там влаги на целое море, если на стакан чая не наберется? — Долго время все думали, что нет. Но в результате намеренного столкновения ракеты с поверхностью луны, удалось доказать, что это не так. Вода там всё же есть. В очень глубоких кратерах, которые из-за низкой температуры называют холодными ловушками.  — Зачем сталкивать ракету со спутником земли? — я нахмурилась. Конечно, представление о людской жестокости и глупости у меня есть, но стоило сперва убедиться, что нет причин основательнее.  — В научных целях, — Чонгук пожал плечами. — От столкновения поднимается облако газов, которое можно проанализировать и понять, что находится в глубине спутника.  — Не совсем гуманно. Давайте еще и в космосе все переломаем.  — Зато действительно эффективно.  — И что, эти моря находятся в кратерах?  Чонгук развернулся, зашагав нормально, и отрицательно покачал головой: — Нет, лунные моря — это такие ямки с ровным дном, — парень сложил ладошки, будто собирался зачерпнуть воды. — Они из застывшей лавы и еще чего-то там, не помню.  — Вау, всё еще непонятно почему моря, — с искренним интересом призналась я.  — Думаю просто ассоциация, — Чонгук пожал плечами, — эти ямы на Луне, как пятна моря на Земле, понимаешь? Типо когда на глобус смотришь, море это голубое пятно. — Что-то проясняется. Так и что там с ними?  — У них интересные имена: море Дождей, Облаков, Спокойствия. Их довольно много.  — На Луне море Спокойствия, — я рассмеялась от того, как это звучит. У Чонгука на лице пробежала тень улыбки. — Мне бы сейчас туда, — и по моему лицу тоже пробежала тень, но далеко не радостная. — Там море интересного, — отвлеченно заметил Чонгук, внезапно переменившись в лице. — Тацуне, помнишь тот день, когда в школе выключился свет? — Я неоднозначно промычала. — Кому нужно было закрывать дверь шваброй? Я всё думаю об этом, но никак не пойму.  — Не знаю, — я честно призналась, после чего призадумалась, — это могла быть чья-то злая шутка. — Да. Возможно. Так и было. Но слишком много деталей указывало на то, что кто-то запер дверь, но непонятно с какой целью. Допустим действительно пошутить, тогда остаются резонные вопросы кто, для чего и над кем. И также вопросы о том, кто были те люди, в коридоре. Но посвящать Чонгука в свои рассуждения не хотелось. Тем более, он ничего не знал о Ким Сокджине, о страшных догадках, которые поселились в моей черепной коробке относительно учителя. — Расскажешь, почему прогуляла?  — Иногда желание отдохнуть возникает в самый неподходящий момент, — быстро и безэмоционально ответила я. Шкатулка откровений прихлопнулась, блеснув содержимым. — Кстати, — я вспомнила о Чеен и о том, почему сейчас находилась рядом с Чонгуком и пыталась наладить мосты, — вечеринка на этих выходных в силе, ничего не планируй. Ведь все не могут подстраиваться под меня, — последние слова выпрыгнули, как насекомые, которых до этого держали в банке.  

***

В цветочном поздним вечером было непривычно тихо. Может, потому что день меня вымотал: учеба, неудавшийся разговор с Чеен, ссора с Ким Сокджином, потом прогулка с Чонгуком и тренировка. Из всего этого только два последних пункта вызывали тепло в груди. Чонгук, несмотря на мою неискренность в желании его узнать, здорово отвлек меня от раздумий над неприятными событиями. Он, чего скрывать, умел завлекать рассказами и говорил о космосе, как о самом интересном месте во вселенной. Его энтузиазм, рвение были заразительны.  — Хёна, — невнятно протянула я, ещё не понимая, что именно хочу спросить. Но стоило открыть рот и суть родилась из воздуха: — У тебя есть друзья? Женщина, не отрываясь от перебирания цветов и составления букетов, искоса взглянула на меня.  — Кроме тебя?  — Кроме меня, — смущенно пробубнила я. — Нет, у меня нет друзей, — с улыбкой поделилась Хёна. И в её словах не звучало той тоски и грусти, которые свинцовой тяжестью упали мне на грудь, когда я летела из Японии в неизвестную страну.  — А почему?  — Потому что так сложилась моя жизнь. Со многими, с кем я общалась в школе, мы разошлись в разные университеты, а то и в разные города. Общение на расстояние поддерживать тяжело, и когда жизнь кипит бурным потоком совсем рядом, разве хочется делиться радостями с тем, кто далеко? В вузе у каждого появились новые знакомые, новые друзья, в том числе и у меня. Мы прошли долгий путь обучения вместе, почти что были не разлей вода, но стоило получить образование и устроиться на работу, у всех снова изменился круг общения, кто-то создал свою семью. Друзьями часто становятся обстоятельно, когда вы вместе вынужденно и у вас схожие взгляды и интересы, возникают теплые взаимоотношения. Но любое растение умирает без подпитки, так и дружба угасает, если в неё не вкладывать силы.  — И тебе не было грустно и одиноко? Когда одни уходили, а на их место приходили другие? — Грустно и одиноко иногда бывает всем. Но любой человек полноценен. Если он не может продолжить жить и радоваться, когда из его жизни уходят люди, то это не дружба и не любовь, а зависимость. Нельзя удерживать людей рядом вечно. Они имеют привычку умирать, предавать и уходить за мечтами.  — Как отличить эту зависимость? — не совсем поняла я.  Хёна по-доброму усмехнулась.  — Каждый человек должен находить радость не только в общение с другими людьми или в счастье других людей, но и в самом себе. Наедине с собой нужно уметь находить покой. Если ты жертвуешь собой ради комфорта друзей и отказываешься от своих амбиций ради них — это не всегда проявление заботы и любови, а страх, что тебя отвергнут из-за твоего мнения, несогласия. Отвергнут, когда ты перестанешь быть удобной для других. Я задумалась о том, нахожу ли покой наедине с собой. В коробке, внутри которой лазила моя рука, приютились ленты. Они ждали часа, когда их разберут и рассортируют по цветам. Когда я оказалась здесь впервые, мне было тревожно высказываться, что-то предпринимать. Страшно было получить осуждение со стороны новых одноклассников и учителей, только с появлением в моей жизни Хёны я стала свободнее и смогла завести друзей в лице Чеен и Хосока. Но прошло несколько лет и передо мной всплывает вопрос — насколько свободна я сейчас. Получилось ли у меня полностью оторваться от стягивающих оков? Или я так и продолжаю бояться одиночества? — Откуда такие вопросы, моя Азалия? Ты поссорилась с Хосоком и Чеен? — Нет, — отрицательно мотнула я голову, — сегодня мы говорили с Чонгуком о друзьях. Я сказала ему, что его методы подружиться сомнительны. А сейчас подумала, что, если и он боится не завести друзей, поэтому поступает так — как поступает. — Что за сомнительные методы у него? — заинтересованно уточнила Хена. — Просто он спрашивает обо мне у Чеен, — я тяжело вздохнула. — Не люблю разговоры за спиной, почему он не спросит у меня? Хёна рассмеялась. — Мы совсем недавно говорили о том, как понравиться человеку, помнишь? — Ну да. — Вот, Чонгук как раз и пытается тебе понравиться. Пытается найти точки соприкосновения с тобой. — Так зачем он узнает о моих интересах от других людей? Если у нас одни и те же увлечения, мы бы в процессе общения об этом узнали. Хена лукаво прищурилась, промолчав. О, нет. Мне знаком этот прищур. — Что? — не понимающе произнесла я. — Почему ты так загадочно смотришь?  — Ты сейчас буквально имеешь в виду, что Чонгуку нужно быть собой. И что, если вам суждено подружиться — это произойдет. А сама недавно пыталась доказать, что быть собой — недостаточно, чтобы понравиться человеку.  Я пристыженно опустила глаза. Ведь правда. С моей точки зрения, можно было заранее узнать о интересах человека и попытаться ему понравиться. А на практике такая тактика выглядит чрезвычайно мерзко, и как теперь говорить, что я умею здраво мыслить? — Ничего постыдного в том, что бы ошибаться нет, — очень серьезно и даже поучающе произнесла Хена, обращая чрезмерной громкостью моё внимание. — Постыднее неумение признать собственную ошибку. Тебе просто не хватило опыта понять, что навязать интерес, притворяться, узнавать заранее — плохие методы, чтобы завести друзей.  — Подожди-ка, — внезапно меня словно ударило молнией. Открытие меня просто ошеломило. — Мы разговаривали о том, что нужно делать ради привлечения симпатии человека, который гипотетически нравится мне. Чонгук пытается понравится мне. Значит ли это… — Что ты нравишься Чонгуку, — с улыбкой закончила Хена. Только не это!