Вольная привязанность

— О чем это ты? — мой голос было не узнать. Он жутко хрипел, будто я приняла аскезу молчания и вот наконец решила ее нарушить. Хотя казалось, что времени прошло не так много.  Чонгук тяжело дышал, словно пробежал марафон. Слова, что он сказал, для него были равны десяткам километров. Расстояния, о которых мне было ничего неизвестно. Крайне странное чувство, от которого мне было просто паршиво. Я не имела права говорить Чонгуку, что он заводит друзей просто из-за природных данных и везения, потому что тогда исключались всего его положительные качества: широта интересов и взглядов, доброта, его чувство юмора, старания в учебе и спорте. Это осознание жило во мне всегда, а не свалилось на голову, стоило мне обрушить собственный словесный шлак на новенького. Но когда задеты наши чувства, мы забываем думать о чужих. Поэтому обида, которая казалась мне давно забытой, шла со мной как мусор, на время закинутый в рюкзак и забытый. Жаль, что я так и не донесла все лишнее до мусорного ведра, а решила вышвырнуть сейчас на Чонгука. — Извини, — едва выдавила я из себя, пристыженно опустив голову, — я не должна была так говорить. — Зачем извиняешься? — расстроенно уточнил Чонгук. — Если действительно так думаешь. — Мне словно налили раскаленного железа в горло, оно горело, и не получалось его разжать, чтобы оправдаться.  — Я так считаю, — все же прочистив горло и сжав кулаки, подтвердила я. — И извиняюсь не за мысль, а за то, как её донесла. Это…это не единственные качества, из-за которых к тебе тянутся окружающие, они не исключают твоих стараний и дружелюбия, — Хена будет мной гордится. Щеки у меня пылали, и едва у меня получилось бы заставить себя взглянуть на Чонгука даже одним глазком. Вместо этого я предпочла разглядывать поверхность чистого тротуара. Не знаю, что именно всколыхнулось внутри у новенького после моих слов, но он удостоил меня только фразой: — Забудь, уже начинает темнеть. Пойдем быстрее.  Мы дошли до моего дома в полной словесной тишине. Подавлены были оба, каждый по-своему. Я не знала, стоило ли мне еще раз попытаться и извиниться, поэтому тоже не нарушала молчания. Чонгук, как и было им обещано, проводил меня, не сказал больше ни слова и ушел. Я смотрела, как удаляется его фигура, как она освещаемая фонарями во дворах становится всё мельче и мельче, тогда как моя злость на себя продолжала только расти.  Дома меня встретило отражение эха, возникшего из-за связки ключей, которые я закинула с размаху на тумбочку. И темнота, укрытая одиночеством. После прогулок и неудачного завершения дня, я без ног свалилась в кровать, не переодевшись, не приняв душ и не дождавшись сообщения от Чеен, что она дошла до дома, и уснула аж на двенадцать часов. Конечно, спать я любила страстно, но даже для меня половина суток как-то многовато. Телефон оказался полностью разряженным. С тяжелым вздохом я отправила его на зарядку, а сама уныло думала о том, как бы собрать из себя полноценного человека, потому что тело болело, словно меня в ночи успели подвесить на цепь вместо груши. Едва в мою комнату из глубин квартиры долетел чей-то смех, как я тут же навострила уши, словно дикая кошка, заподозрившая опасность. Учитывая, что большую часть выходных меня сопровождало только одиночество, то вероятность того, что в квартиру забрались воры, росла в геометрической прогрессии. Но квартира у нас была весьма солидная и вряд ли преступников пробрало бы на смех увидь они её после взлома. Поэтому кража отметалась как возможный вариант. На кухне у нас было белоснежно, а сегодня еще и персональное солнце в виде дочери оппы освещало все вокруг.  — О, — вырвалось у меня удивленно, пока я наблюдала за тем, как он кормит маленькую Джинэ кашей. Та радостно прожевывала часть, а часть разбрызгивала себе на подбородок, ехидно смеясь после. — Почему вы здесь? — Совершенно обескураженно спросила я. — Не рада нас видеть? — возмущенно протянул оппа, поднимая ненадолго взгляд на меня. Можно было подумать, что он недоволен, но в темных глазах отчетливо искрили смешинки. Брат был высок и худощав, как тростинка, хотя всегда дружил со спортом, а волосы у него были раскиданы как шапка ежика. Прическу он унаследовал от папы, у которого сейчас она была наполовину белоснежная. Они с Джинэ выглядели опухшими ото сна, что могло означать одно: приехали недавно. — Просто неожиданно, — промямлила я вяло и всё еще сонно, шаркая ногами по полу. — Где онни?  — Работает, у них там важный проект, всем отделом разгребают. Айщ, Джинэ, ну, прекрати паясничать, — я хмыкнула, наблюдая за потугами брата успокоить дочь, которая продолжала заливисто смеяться и обстреливать все вокруг кашей. — Мда, — многозначительно протянула я. Выражая оценку не в частности, а в целом.  — Ну ты и спишь, конечно, — переключившись на меня, отметил оппа и протер мягким синеньким полотенцем лицо дочери, — хорошо вчера погуляли? — Нормально, — не став вдаваться подробности поведала я и внезапно сообразила, — а откуда ты знаешь?   — Ой, Тацуне, ты такая засоня. Твои друзья с утра подняли тревогу. Телефон тебе на что? — попытался он меня пристыдить.  — А что я-то сразу? — взбеленилась я, скрещивая руки на груди. — Он разрядился, — пришлось виновато дополнить, указывая в закоулки квартиры, где гаджет набирался сил.   — Мне позвонил Хосок, расспросил, все ли у тебя хорошо, — от удивления я даже присвистнула. Его даже вчера с нами не было, а беспокоится он. — Вот мы и решили с Джинэ тебя навестить. Я-то знал наверняка, что ты просто дрыхнешь без задних ног.   — Решиши навештить, — промямлила Джинэ и протянула ко мне ручки, — Тачу!  Я протянула девочке всю ладонь, а она обхватила лишь указательный палец, измазала его частично в каше и, заливисто рассмеявшись, подтолкнула его вверх.  — Даже не заметила, как уснула вчера, — хмыкнула я, беря в руки салфетку и растирая на ней кашу. — Моя Джинэ уже так выросла. Ты её так редко приводишь в гости, что вероятно в следующий раз я увижу её только, когда она будет получать диплом, — пожурила я брата.  — Нет, мы планировали позвать вас на её свадьбу, — невозмутимо протянул оппа, утирая сопливчиком ротик дочери и подавая ей бутылочку с соком. Я скривила ему рожицу, параллельно думая о том, чего бы мне съесть. Если не осталось ничего вчерашнего, после позднего ужина родителей, то сегодня мне стоило рассчитывать только на черную магию. Интересно, Хена знает что-нибудь на ведьминском? В холодильнике место было для простора воображения, даже привычные мамины записки сегодня не раскрашивали эту безнадегу. — Круто, — артистично выпятив губу, запричитала я, — видимо на свадьбе Джинэ наконец и увижу всю семью. «Если очень повезет» — пробежала лимонная мысль в голове.  — Не хандри, Тацу, — оппа просиял, — если поиграешь с Джинэ, то я приготовлю сырников.  — Идет, — тут же согласилась я, понимая, что это самое выгодное и удачливое предложение, поступавшее мне за последнее время. Оппа всегда любил готовить. Упорный труд, постоянная практика привели его к определенным успехам — теперь сырники от брата были пальчики оближешь. В подростковые годы, прошедшие в Японии, он провел, скитаясь по улицам, как беспризорник. Его компании, состоявшие из бандюганов и разной гопаты, никогда не внушали доверия родителям, учителям, соседям. Тогда речи о сырниках не вставали, а всех пугали перспективы найти брата где-нибудь в подворотне. Только с появлением Сурён оппа встал на путь исправления, который по итогу привел его к успеху, мирной жизни и рождению Джинэ. Моя племяшка не капризничала понапрасну, но любила позабавиться, поэтому провести с ней время всегда было в радость. Заключив такую сделку, я умыла Джинэ, захватила телефон, поднакопивший энергию, и отправилась на поиски приключений в мир игрушек — а именно — на ковер в гостиной. Хоть семья оппы и не была частым гостем в нашей квартире, но бабушка и дедушка Джинэ все равно скупали погремушки, плюшевых зайцев и гудящие паровозики. Включенный телефон промигал стопкой сообщений и пропущенных.  Я начала с самых ранних, где первый до меня не дозвонился Хосок, после чего отправил сообщение с просьбой перезвонить, как буду свободна. Потом написала Чеен, спросив, как мы с Чонгуком добрались. А потом еще два звонка от Хоупа, которые в итоге привели к нескольким пропущенным от новенького и звонку от оппы. Было немного совестно, что я заставила всех переживать, поэтому руки сами потянулись к нашему общему чату «японская шаверма», название которой не менялось со времен нашего знакомства.  «гайз» — написала я и прибавила пару виноватых смайликов. «я это — спала» Хоуп: «я не твоя мамка, но ЗАЧЕМ ТЕБЕ ТЕЛЕФОН ало»  Чеен: «Тацу, ты нас напугала! Даже Чонгука пришлось дергать»   Хоуп: «Я бы этому Чонгуку уши повыдергивал»  Тацу: «каамон, он-то не виноват, что я продрыхла все утро»  Хоуп: «Взялся проводить, пусть делает нормально»  Тацу: «так мило, ДжейЪЪЪ» Хоуп:  «не пытайся, подмазаться, я скоро буду у тебя и пропишу пиздюлей!» Ого, неожиданные гости, но безусловно приятные. Тацу: «Если поспешишь, успеешь на сырники оппы» Хоуп: «я лечу, сменил скорость на космическую» Усмехнувшись тому, как менялось настроение Хоупа, я уже собиралась отложить телефон, как в диалоговом окне с новеньким высветилось загадочное «Чон-новенький-гук набирает сообщение». Я отвлеклась от телефона и поправила паровозик Джинэ, который съехал с рельсов и отказывался ехать дальше. Как этот состав напоминал мою умственную деятельность на большинстве уроков! Девочка захлопала в ладоши, периодически заграждая путь спешащему по кругу вагону, в котором пластиковый водитель мотал пружинистой головой.  Чон-новенький-гук: «Тацуне, привет! Ты хорошо добралась вчера?» «мне стоило написать вечером» «извини»  «и за разговор в том числе» И вот почему он снова извинялся за то, в чем его вины не было? Чонгук так переживает, что может меня обидеть. Иногда он так не к месту начинал робеть. Я увидела, как Джинэ пытается засунуть голову машиниста в рот и испуганно поспешила её остановить, отложив телефон: — Э, нет, милая, это не вкусная бяка. — Тацу, хватай Джинэ и давайте кушать, — мне оставалось лишь послушно поднять племянницу на руки и разместить её за обеденный стол. — Не срослось с кашей, может хоть сырники сгодятся, — хмыкнул оппа. Но в его голосе было очень много надежды. Я разливала чай в тот момент, когда нас отвлек звонок в дверь, за которой в нетерпении перекатывался с пятки на носок Хосок. — Ты как раз вовремя! — я попросила его разуться, помыть руки и присоединиться к позднему завтраку. — Оппа, Хосок пришел. — Не пришел, а прилетел на сырники хёна, — голос друга даже сквозь стены ванной комнаты звенел, как колокольчик.   И уже через пару минут мы все дружно уминали завтрак под тихие песни американского рэпа, который оппа включил на фон. Вернее, для меня завтрак, а для остальных уже обеденный перекус. Хосок, едва откусив сырник, стал без умолку трещать, как он все утро просидел за уроками, а потом прогулялся до салона Хёны. На вопрос, что персона друга там забыла, ответом послужило короткое: «Заскучал». Я недоверчиво сощурилась, мне казалось, что причина у него есть более веская. Джей всегда рано вставал. У него, как у ответственного спортсмена, уже выстроился режим, поэтому его столь ранние приключения меня не удивляли. Мы дружно позавтракали, и оппа стал собирать Джинэ, получив сообщение от супруги о том, что она освободилась. Тоскливо наблюдая за ними, я подпирала дверной косяк, который от упавшей на него солнечной тени, мог и не выдержать.   — Может еще ненадолго останетесь?  — Мм? — отвлекся от пуговиц на кофточке дочери оппа, не расслышав, — ты что-то сказала?  — Передавай привет Сурен-онни, — прочистив горло, громко сказала я и присела, чтобы чмокнуть племянницу в щечку, — приходи еще, Джинэ.  — Тачу, пока-пока, — она крепко окольцевала мою шею, и я почувствовала детский запах, особенный: запах стирального порошка, парного молока, мятной жвачки и легкий осадок парфюма оппы.  Повернув защелку, я еще минуту стояла, не смея шевельнуться. Полированная металлическая поверхность словно единственное, что крепко связывало меня с ними. Казалось, убери я ладонь, и все в миг растворится — они исчезнут не только из квартиры, но и из жизни вне её.  Шаги Хоупа позади вывели меня из забытья. В воздухе витало не озвученное спасибо за то, что друг дал мне время собраться с мыслями.  — Прогуляемся до магазина? — и я в ответ кивнула. Когда оба родителя всю жизнь в работе, мечты детей становятся приземлённее. В голове уже нет фантастических представлений о космических путешествиях, о карьере поп-звезды, тиктокера, ютубера, блогера, нет желаний попасть в Хогвартс или научиться поднимать вещи силой мысли. Просто ты в очередной раз сидя один в холодно-заброшенной квартире и наблюдая за стрелкой часов, думаешь, как бы развлечь себя. А выбор ведь так велик: поговорить с самим собой или с плюшевой игрушкой, подаренной на один из дней рождения. И вот выходит, что на праздниках, где тебя просят загадать желание, ты, складывая руки и надежды, желаешь или друзей, или свободного времени для родителей. В Японии я неплохо общалась с одноклассниками, но тайны каждый хранил за семью печатями. Ну, или так делать приходилось только мне. С переездом дела не могли стать лучше ведь к не очень дружелюбному характеру прибавлялись языковой и менталитетный барьеры. Родители не были сухарями, они переживали за меня. Но в силу особенностей характера или чего-то иного не понимали, что мне нужно. А с появлением в моей жизни Хосока и Чеен, они чуть ли не до потолка прыгали от радости, прося звать друзей в гости почаще. Про кинозал Хоуп не шутил, в гостиной стояла отличная стереосистема и кожаный диван. Недостатка в деньгах у нас никогда не наблюдалось, и чаще всего роскошь нашей квартиры вызывала даже зависть и восхищение родственников, коллег родителей и их знакомых. Хосока таким впечатлить было нельзя, учитывая, что его семья богата настолько, что наша квартира по сравнению с их домом трущобы. А Чеен от природы не завистлива, по крайней мере я такого за ней не замечала. Поэтому двери нашей квартиры всегда были открыты для моих друзей, ведь так родителям казалось, что я не одинока и что тоскливые вечера без их участия навсегда исчезли. Если быть точнее, одиночество притупилось с тех самых пор, как Япония с высоты птичьего полета обмельчала. — Что будем смотреть?  Я перевела взор с пакета продуктов, который разбирала, на друга. Тот задумчиво пялился в телефон, и лицо его выражало муки выбора. Наверное, разрывался в поисках приличного фильма. Мы прогулялись по магазинам, выбирая чипсы, газировку, захватили немного рамена и полакомились на бегу токпокки. — Что-нибудь веселое? — легкости привнести в будни мне бы не помешало, а то, что не мысль то драма, возведенная в квадрат. — Несильно помогла, Тацу-чан, — Хосок вздохнул, попутно откладывая телефон на стол, — впрочем, давай дождемся Чеен и Чонгука. А потом решим. Черт. Чонгук. Точно. — Айщ, — раздосадованно воскликнула я, да видимо так сильно, что рядом стоящий Хоуп заметно вздрогнул. — Чего возмущаешься, я еще ничего толком сделать не успел? — он надул губы, принимая мои вскрики на свой счет.  Я взглянула на телефон, в котором одиноко брошенные висели сообщения от новенького. «Мне правда жаль, Тацуне!» «Если ты не хочешь со мной разговаривать, напиши об этом» «Пожалуйста» «Игнор — это не круто (ಡ‸ಡ)» Меня умилило, что он использует каомодзи.  Тацуне: «хей» «я просто отвлеклась» «игнор — не круто» «согласна ╮( ˘ ､ ˘ )╭» «забыли!» «Я тоже переборщила, извини» — Кому ты там увлеченно строчишь? — Хосок бросил на меня заинтересованный взгляд. — Раз уж я рядом, то чьим эсемескам ты так улыбаешься? Хена завела себе нормальный телефон с выходом в интернет? — Хена — самый древний мамонт, когда дело касается прогресса, — не отвлекаясь от экрана, указала я.  Эта женщина никогда не признает социальные сети, как отличное средство коммуникации.  Тацуне: «приходи сегодня обязательно, будет весело (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧» — Хена за живое общение, — откладывая сотовый в сторону, закрепила я мысль. — Напомнила Чонгуку, что мы сегодня собираемся.  — А что он особенный, чтобы ему отдельно писать? — мне показалось, что после упоминания новенького, Хосок слегка напрягся.  — Просто он может застесняться. Слушай, — желая перевести тему, я стала придумывать на ходу, — может поедим рамен? — Ты еще не наелась что ль? — пробубнил Хоуп, но тут же стал закатывать рукава, потому что из нас двоих рамен получится съедобным только у одного. И этот «одного» уже подтягивал рукава лонгслива. Я невольно засмотрелась на его руки. Хоть фигуру друга и обтесывал постоянный физический труд, но при этом он не обрастал пузырьками мышц, а просто имел хорошее и красивое телосложение. Его руки сильные и жилистые оставались при всем при этом изящными, тонкими с кустистыми полосками вен. — Какой вкус? — отличный, замечательный браслет — тонко сплетенные колечки металла — обвивший запястье. —Тацу? — А? — с трудом переведя взгляд на лицо друга, переспросила я. — Что ты сказал?  Хосок лишь коротко хохотнул, потрепав меня по голове своей изящной рукой, и полностью сосредоточился на готовке. Пока я ждала свой аппетитный рамен, то листала подборки с фильмами и аниме. Конечно, выбирать стоило всем вместе, но надо было прикинуть варианты уже сейчас, иначе мы до вечера не решим. Когда раздалась трель дверного звонка, я бросила занятому Хосоку:  — Кажется, Чеен пришла, сейчас приду.  Но за порогом меня ждал Чонгук, неловко потупивший взгляд и слегка смущенный. Видно было, что он нервничает даже невооруженным глазом. Испытывал он неловкость из-за того, что мы повздорили или просто из-за приглашения на домашние посиделки — непонятно.  — Привет, — он слегка улыбнулся, помахав пакетом, который держал в руках, — я прихватил немного чипсов. И колы.  — Ну, раз, кола, — усмехнулась я, — я люблю колу, заходи.  Не знаю, что на меня нашло, но как только он переступил порог, я встала к нему впритык и смачно хлопнула его тыльной стороной ладони в районе пресса и почти что приказала:  — Расслабься. Джей, — крикнула я на всю квартиру, — это Чонгук пришел. Как там мой рамен? — заходя на кухню, уточнила я.  — Ну ты и обжора, — друг поставил тарелку на стол, протер руки о полотенце и пожал ладонь Чонгука в знак приветствия.  — Хочешь рамён? — повернулась я к новенькому, который осторожно осматривался. — Хосок просто мастер готовить рамёны.  — Я просто мастер, — не удержался друг и поиграл бровями.  — Да-да-да, конечно, — не стала я его переубеждать и принялась кушать просто потрясающую лапшу: остро-сладкую — всё как я люблю. Пришлось сдержаться, чтобы в экстазе не простонать.  — Где там уже Чеен? — фыркнул Хоуп, переведя внимание на дисплей телефона.  Присевший на стул Чонгук явно ощущал себя не в своей тарелке, но заинтересованно осматривался. Наверное, подмечал детали интерьера, оценивал финансовое положение, а может, ему так приглянулся холодильник, что он решил его рассмотреть с каждого бока, как следует. Иначе было тяжело понять, чего он так на нем залип. — Я думаю, она скоро придет, — едва пережевав огромную часть лапши, прикинула я. — Лучше выбирайте пока, что будем смотреть. Или мы на этом застрянем, я ручаюсь.  — Миядзаки недавно выпустил своё последнее аниме, — вдруг вспомнил Чонгук, — не помню, как называется.  — О, точно, — щелкнул пальцами Хосок и отложил телефон, — Мальчик и Птица. Мы говорили сегодня о нем с Хеной. Она успела на него сходить в кино. — Серьезно? — даже не потрудившись прожевать лапшу, воскликнула я с набитым ртом. — Она ходит в кино? — моему удивлению не было предела. Просто Хена домашняя женщина, та самая тётя, которая ворчит на прогресс и вечно ходит по музеям и библиотекам. Из увлечений у неё книги и цветы.  — Я был тоже удивлен, — Хосок рассмеялся, готовый рассказать, что к чему, но тут зазвенел домофон, — сиди, я открою.  Он скрылся в пасти коридора, и мы остались с Чонгуком ненадолго одни. Я доела рамен и отодвинула в сторону тарелку с ложкой, при этом положив руки на стол. Новенький очень быстро стал разговорчивым: — Тацуне, я хотел… — Только попробуй, — я быстро встрепенулась, предугадав его дальнейшие действия, и весьма угрожающе произнесла, — только попробуй снова за что-нибудь извиниться. Чонгук искренне улыбнулся, готовый смеяться.  — А ты уже хорошо меня знаешь, — он весело прищурился. — Чего тут знать, ты всегда извиняешься, — с недоумением заметила я, — даже, когда не виноват. Не делай так.  — Перед тобой я готов извинятся всегда, — с пугающей серьезностью признался Чонгук. Мои щеки вдруг ошпарило огнем. — Даже, когда не виноват. Но вчера.. — Чонгук, — я добивала в голос еще больше угрозы и хмуро на него посмотрела. — Тацуне, послушай, — но новенький в этот раз и бровью не повел, настояв на своём, — вчера я действительно перегнул. Мне не стоило лезть в личное. — В интонации чувствовалось искреннее сожаление. Что ж он за все так серьезно переживал-то, а?! — И, — Чонгук, сидевший напротив, внезапно уверенно взял меня за ладонь и крепко сжал, — спасибо, что поделилась со мной воспоминаниями.  На этом моменте мой мозг сильно закоротило, потому что я чувствовала на себе взгляд Чонгука, я чувствовала тепло пальцев, сжимающих мою ладонь, я чувствовала, как он честен в словах и чувствах, я чувствовала, как неловко мне и как горят щеки по непонятно какой причине. Едва заслышав шаги внутри квартиры, я резво выдернула руку и вспрыгнула со стула, ударившись коленом об стол и стиснув от боли зубы. — Ну, наконец-то все в сборе, — громко оповестил Хосок, тут же появившись на кухне, и в его словах прозвучала еле уловимая фальшь, некоторая тонко ощутимая вибрация недовольства.  У меня промелькнула мысль, что он все видел.  — Всем привет! — следом зашла Чеен, которая выглядела ужасно мило и красиво. На ней была джинсовая юбка с черным ремнем и белый топ, на который она накинула коричневый кардиган с ромбами, который делал образ очень нежным. Я не стала забрасывать её комплиментами, чтобы не смущать перед ребятами. — Знала, что вы все накупите чипсов, поэтому принесла мармеладок. А это для тебя Тацу, — она протянула мне приличный контейнер, — мама знает, что ты любишь её синнабоны.  Он был заполнен маленькими синнабонами, которые кажется, были только что испечены. Чувствовался аромат и жар, исходившие от контейнера.  — Спасибо, — я погладила поверхность пластиковой коробки. Это меня так тронуло и в то же время расстроило: я вспомнила о маме, которая сейчас была на работе и никакую выпечку уже давно не пекла. — Передай ей спасибо, — я отвернулась и не глядя на Чонгука, поставила презент на столешницу. — Давайте всё разложим и переберемся в гостиную, — Хосок зашевелился, принявшись разбирать пакеты. — Кстати, я еще не успела показать Чонгуку квартиру, — новенький охотно поднялся, — Чеен, проведешь ему экскурсию вместо меня? Я тут на кухне Хосоку помогу.  — Без проблем, — улыбнулась Чеен и кивком головы призвала Чонгука идти следом.  — Как-то ты слишком дружелюбно к нему относишься, — мрачно произнес Хосок, открывая пачку чипсов и высыпая их в миску. С его настроением явно что-то произошло. Может, отец ему написал очередную гадость? — А что его тряпками избить и выгнать? — попыталась отшутиться я. — Ты как-то говорила, что он тебе не нравится. — А ты говорил, что он классный парень, — напомнила я другу, — что на тебя нашло в самом деле?.. Вы вчера поссорились? — вдруг меня озарило. Хосок не смог меня найти и сразу же позвонил Чонгуку. А дальше между ними что-то произошло. — Что ты ему наговорил?  — Ты как думаешь? — он развернулся ко мне, пытливо прищурившись. — Да, брось, Джей, — мне не хотелось снова ссориться с Хосоком, поэтому я старалась замять нарастающий из ничего конфликт, — он проводил меня до дома. Просто у меня разрядился телефон, и все. Такое бывает: было и было. Тем более, он извинился. — Какой он хороший — прям эталон, — съязвил Хосок.  И мне нечего было ответить. Передо мной будто стоял другой человек, не тот, кто еще днем в этой квартире служил мне утешением, был куполом для меня, под которым я могла скрыться от удушающего одиночества. Сейчас он казался, таким далеким, что я вновь ощутила тот морозный холод первых дней в Корее. Мне четко пришло осознание, что я теряю его и ничего не могу с этим поделать.  — Не будь так беспечна рядом с ним, — друг тяжело вздохнул.  Я не поднимала головы, смотрела на синнабоны, которые выкладывала на тарелку. Чудилось, стоит поднять взгляд, посмотреть на лицо друга, понять, что не узнаю его, и тогда всё рассыпится. Синнабоны разлетятся по полу, тарелка разобьется на множество осколков, вместе с ним моё сердце, мои иллюзии. Окажется, что всё сон, а я так и сижу в той коморке, в полной темноте, запертая новыми «друзьями», только-только из Японии без товарищей, без языка, без надежды. А Хосок не пришел в тот день. — Тацу, — он прикоснулся к моей ладони. Я чувствовала его взгляд, чувствовала его возникшее сожаление, осязала раздражение и тяжесть, повисшие над нами, холод его касания.  — Я отойду ненадолго, — когда я, не поднимая головы, вписалась в коридоре в кого-то, то даже не признала человека, пропустила, как он бережно поймал меня за плечи, что-то спросил.  Просто пронеслась мимо и заперлась в туалете. Убежать от проблем — всегда кажется действенным средством. Отгородиться от всего, что так нас волнует, что задевает, отчего мы шипим, как столкнувшиеся с палкой змеи. Но многие забывают, что или надо постоянно убегать и однажды у нас закончатся силы и мы с ними столкнемся, или надо отгородиться, прятаться и жить в страхе, что однажды они нас найдут.  Я умылась, стараясь дышать, как учил меня психолог на паре сеансов, что решили взять для меня родители. Главное было не заплакать, стиснуть зубы, отвлечься. Нужно было вернуться и сделать вид, что ничего сверхнового не произошло. Приведя себя в порядок, я взглянула в зеркало. Мне и в голову не пришло надеть что-то презентабельнее. Просто проходила весь день в серых домашних штанах с логотипом Микки Мауса на кармане и белом тонком свитшоте. Стены давили, диодная круглая лампа, словно гасла у меня в голове, стискивая светом, как обручем, лоб.  — Тацу, — Чеен неуверенно постучала в дверь, её голос в водной ловушке, — ты в порядке? Мы уже все перенесли в гостиную.  Я щелкнула замком и вышла к подруге. — Просто решила умыться, — частично сказала правду я, — а что, я долго?  — Да не особо, — внимательно сканируя меня взглядом, пожала плечами Чеен.  В гостиной атмосфера была уже полегче, как только мы вошли, оба парня подняли на нас взгляд. И оба какие-то неловкие. Ощущение складывалось, что атмосферу накаляет исключительно моё присутствие. Мы дружно решили, что нужно посмотреть «Мальчика и птицу». Чонгук и Хоуп сидели рядом на диване и что-то там обсуждали, смотря в экран смартфона. Я села на другой край, а рядом посередине между мной и новеньким села Чеен.  — Какие неоднозначные отзывы, — хмыкнул Хосок и включил аниме, — ну что ж, посмотрим.  Стерео система делала своё дело. Мы задернули шторы, в комнате воцарилась полутьма, и только экран на всю стену рассказывал нам историю гения студии Гибли. С первых кадров я провалилась внутрь аниме, сначала в восхищении перед красотой сменяемых сцен, мастерством мангаки, затем в попытках понять всю глубину смысла, заложенного Миядзаки. Но «Мальчик и Птица» чем глубже продвигалась по сюжетной канве, тем больше порождала вопросов.  — Скажите, что не мне одной кажется, что его папаша козлина? — с чувством сказала Чеен.  — Вы тоже это видите, да? — хмыкнул Хосок. — Я думал, что не так услышал и не так понял.  — Может, это нормально для менталитета, — пробубнил Чонгук, подперевший подбородок рукой. — Что скажешь, Тацу? — Хосок коротко взглянул на меня. — Это норма для Японии?  — Нет, конечно. Хотелось бы взглянуть где и для кого женитьба на сестре жены норма. — В древности, — шепнула Чеен.  — Это не в счет, — отклонила я предположение.  Иногда мы вместе перекидывались такими комментариями, лишенными всякого смысла. Некоторые из них добавляли комизма нелепым или слегка смешным сценам. Чеен периодически наклонялась ближе к Чонгуку, чтобы что-то сказать, могла положить ему руку на плечо, чтобы следом обратить внимание на какую-нибудь деталь на экране. Она, наверное, очаровывала его. Я не следила за ней…за ними, просто их копошение иногда привлекало внимание. Я подумала о том, счастлива ли сейчас Чеен? По крайней мере, по её лицу я могла сказать, что она довольна. Чонгук же вел себя, как всегда: отвечал, кивал, был вежлив.  На одном из драматичных моментов, где герой признает мачеху матерью, я готова была прослезиться. Хоть ком в горле и встал, но мне удалось сдержаться.  — На паузу поставьте, — хныкнула Чеен. Она не стеснялась своих чувств и была в этом прекрасна. Это был уже второй момент, который трогал её до слез. Первый был с погибающим пеликаном. С того момента я утешающе гладила её по спине. — Мне нужно восполнить запас жидкости в организме.  — Не могу тебя винить, это и впрямь грустно, — я активно закивала, хватая пульт и ставя на паузу. Следом за Чеен поднялся Хосок. — Ты восполнять или освобождаться? — безобидно подтрунила я.  — Всё-то ты знаешь, — хмыкнул он и скрылся в коридоре вслед за Чеен.   Чонгук на меня вопросительно посмотрел. — Чего? — дернула я головой.  — А за этой дверью что? — он кивнул мне за спину. В сторону моей комнаты.   — Я думала, Чеен тебе всё показала, — нахмурилась я.  — Она сказала, что нам туда нельзя, — Чонгук ехидно сощурился, — это информация не дает мне покоя. Ты держишь там своих жертв?  — Ха-ха, — с постным лицом произнесла я и, встав, открыла дверь, — пойдем, станешь следующим.  — Я видел ужастик, который так начинался, — произнес он, тем не менее, послушно последовал за мной.  — Их погибель — это любопытство, — прокомментировала его действия я и немного прикрыла дверь, после того, как Чонгук переступил за порог, — это моя комната. — Стоило догадаться, что Чеен не будет её показывать. Чонгук осматривался.  Когда мы переехали, меня не завлекала идея сделать комнату уютнее, привнести в неё частичку себя. Тогда всё казалось мне чужим, злым, неприятным. Сейчас комната напоминала чем-то мою в Японии. Я любила цвет светлого дерева, поэтому его было много: стол у окна, где покоились учебники, мой ноутбук, стеллаж; вставка над кроватью в виде сакуры — мамина идея, которая выводит меня из себя каждый раз как я её вижу. Поэтому её я прикрыла ореховыми полками, где поставила всякие подарки, фотографии, милые побрякушки в виде ниточных браслетов, резинок для волос, которые были нужны мне раньше. Между кроватью и стеллажом было пространство для ходьбы и всё. Полки книжного шкафа усеяли в основном манга, манхва, маньхуа и комиксы.  — Вау, — Чонгук был впечатлен и сразу подошел посмотреть поближе. —Тут так много всего… В основном я заполняла верхнюю полку всем уже прочитанным, потому что она была высоковата. А самая нижняя еще пустовала.  — Да не так уж и много, — отмахнулась я. — Можно?  — Вперед, — разрешила я.  Он вытянул второй том манги «клинок, рассекающий демонов» и бегло его пролистал. — Кто твой любимый столп?  — Токита.  — Удивила, — хмыкнул Чонгук, возвращая мангу на полку. — Ты был уверен, что это Томиока? — догадалась я и прищурилась: — А я знаю, кто у тебя любимый столп. — Не уверен, но можешь попробовать угадать, — усмехнулся новенький, продолжая просматривать содержимое стеллажа. — Это, — я еще раз внимательно рассмотрела Чонгука и со сто процентной уверенностью сказала: — Тенген.  Чонгук рассмеялся и отрицательно замотал головой:  — А вот и нет. — Да, ты врешь, — не поверила я, потому что точно знала, что это Тенген. — Это, — он призадумался, — Ренгоку. — Чего ты придумываешь? — шутливо возмутилась я. — Говорю тебе, это Тенген, — он посмотрел на меня с легкой улыбкой. — Что на счет демонов? — спросил Чонгук. — Тут все просто. Это… — Аказа, — в два голоса сказали мы.  — Вот поэтому, — я назидательно выставила палец вперед, — это Тенген!  Чонгук поднял руку, мол поймала с поличным. — Я тебе сейчас кое-что покажу, — вдруг меня озарило, что точно будет в восторге увидеть новенький, — ну-ка подвинься. — Я пролезла к книжному стеллажу и стала копошить рукой на верхней полке в поисках нужного предмета. — Где же оно, сейчас минутку, — видимо, я запихала все в самую глубь, потому что уверена была, что она мне никогда не понадобится. Двигая рукой всё подряд, внезапно ощутила, как часть моих томиков решила соскользнуть вниз. Вот же!  — Давай помогу, — не став ждать, когда все разлетится по моей комнате, Чонгук подошел ближе и вытянул руку, легко придерживая тома одной ладонью. Он подошел так близко, что я ощутила плечом его тело, ухом его дыхание и на руке касание его пальцев. Его присутствие в такой дистанции придали мне, кажется, скорость света и я мгновенно выудила из глубины стеллажа фигурку, скорее отступая на шаг от Чонгука.  Фигурку Тенгена в полный рост. Она была примерно с мою ладонь и очень детализированная.  — О боже, — он прыснул в сторону, забирая её из моих рук, чтобы внимательнее разглядеть, — она такая прикольная. — Я знала, что ему понравится. — Кстати, чуть не забыл, — он поспешно отложил фигурку и закопошился в кармане своей толстовки. — Это тебе, — он протянул мне CD диск, который я не понимающе взяла в руки. Господи, это был реальный CD диск! «Eminem». Это диск с его песнями. Я чуть было не спросила нахрена он мне нужен, как меня внезапно будто прошибло током.  — Ты говорила, что тебе нравится рэп. Пусть будет подарком от меня, — он отвел глаза, когда говорил об этом и неловко взъерошил волосы на затылке. А потом так медленно и украдкой взглянул на меня.   У него заалели щеки. Черт. Это плохо. — Не нравится? — с беспокойством спросил он.  — Нравится, очень нравится, — поспешал я его успокоить, — почему хену не подарил? — У него уже есть такое. Да и… я захотел тебя чем-нибудь порадовать. — Это, — не могла подобрать слов, застыв взором на его лице. Не знаю, сколько мы так молчали, смотря друг на друга. Но в этот момент действительно происходило что-то странное. Время будто замерло. И ход стрелок запустила хлопнувшая входная дверь.  — Тацу? — голос Хосока окончательно выбил меня из оцепенения, и я торопливо стала оживать, пытаясь нагнать время: поставила фигурку и диск на кровать, посторонила Чонгука, пытаясь выйти, споткнулась об его ноги, почти полетела вниз, но парень поддержал меня за плечо. — Ты в порядке? — с сомнением спросил он.  — Да, Джей, — крикнула я, выбираясь в гостиную, — что такое?  Хоуп стоял посередине комнаты и был ужасно недоволен и чем-то расстроен. Он посмотрел сначала на меня, а потом на вышедшего следом Чонгука. И мне на секунду показалось, что взгляд на новенького у друга был красноречивее, чем на меня.  — Хм, Чеен ушла, — он прокашлялся, — она…она сказала, что ей срочно нужно идти домой. Там маму вызвали на работу.  — Вот черт, почему она не подождала, её бы кто проводил? Может, я догоню еще, — я уже была на низком старте, готовая прям так в тапочках бежать за подругой. Какой-то внутренний голос нашептывал мне, что нужно, обязательно нужно бежать.  Чонгук быстро схватил меня за руку: — Тацуне, не надо. На улице стемнело.  — Что значит не надо? — я нахмурилась. — Да, Тацу, Чонгук прав, — внезапно поддержал его Хоуп, — она уже, наверное, оторвалась… Нам тоже, пожалуй, пора. Кажется, мы с Чонгуком засиделись. Новенький медленно кивнул и обратился ко мне: — Было здорово, Тацуне, спасибо, что пригласила. Увидимся в школе?