Вольная привязанность

Неделю я начала с того, что шла на учебу одна. Чеен после посиделок у меня не ответила на мои звонки и сообщения. Я стала думать, чем могла её обидеть, и в голове всплывал только новенький, диск с песнями белого рэпера, ладони Чонгука, сжимающие мои пальцы. Если она видела хоть что-то из этого, то вполне могла принять меня за предателя, а этого мне хотелось меньше всего. Я не могла потерять подругу, которой дорожила и которой обещала честную дружбу и парня-красавчика на блюде. Только этот обещанный странно вел себя в моей компании и никак не получалось отделаться от ощущения, что Хёна была права: Чонгуки спытывал ко мне симпатию. Звучало это ужасно, а выглядело просто чертовски мило. Да, да, новенький вел себя со мной ми-ло, так как привык, к примеру, Хосок или оппа. Это необязательно должна была быть симпатия. По крайней мере, я пыталась себя в этом убедить, потом снова вспоминала все слова и поступки Чонгука и не могла просто откинуть явные факты.  Поздно ночью в воскресенье Чеен ответила, что на выходных была ужасно занята и что в понедельник не придет, потому что заболела. Новости были плохие, я написала, что мы обязательно с Хоупом придем её навестить после учебы и ждала тираду о том, что мы можем заразиться. Но нет, Чеен сказала, что будет рада нас увидеть.  Во всем происходящем была куча непонятных для меня поступков и вещей, едва заметное чувство, что закадрово разыгрывались сценки, которые имели огромное значение в моей жизни. Идя по коридору школы, я словила странные перешептывания, будто люди меня обсуждали. Еще бы чуть-чуть и решила бы, что у меня мания величия пробивает потолок, а я и не заметила. Позже до меня дошло, что обсуждают человека, который шел за мной по пятам.  Тэмин. Это был он. Левую руку, всё еще забинтованную, он держал у груди и медленно пробирался к классу. Тэмин не отличался особым дружелюбием и далеко не первый был в списке компанейских парней школы, поэтому расспросами его не тревожили. Хотя всем ужасно хотелось, я буквально слышала, как некоторые внутри себя кричат, пытаясь взглядом передать вопросы адресату. А одноклассник вел себя очень сдержанно. Пиджак он не надел, а белоснежная рубашка навыкат так и сверкала под светом ламп школы. Даже ссадина на его лице не могла испортить его исключительной красоты. Рановато он решил закрыть больничный, но, наверное, учеба для него имела больший вес, чем, скажем, для меня.  Я хмыкнула в такт своим мыслям и поторопилась попасть в класс раньше Тэмина, иначе такая суматоха может начаться, а я не хочу оказаться в её эпицентре. Его как раз перехватил Юмин, значит у меня был шанс. Но стоило мне повернуться, как не вовремя передо мной нарисовалась фигура сонсэннима. Последний наш разговор был не из приятных, и обида до сих пор жгла мне грудь. — Здравствуй, Ёсикава, — учитель подошел ближе и, кажется, что я услышала некий блаженный вздох девчонок, устроившихся у подоконника. Да, в Ким Сокджина можно было легко вкрашиться.  — Здравствуйте, сонсэнним, — сухо кивнула и поклонилась для галочки я, пытаясь скорее пройти в кабинет на занятие, но учитель мягко придержал меня за плечо.  Интересные, однако, новости.  — Не злись так, Тацуне, — тихо попросил он, чтобы школьницы, прожигавшие нас взглядом, ничего не услышали. — Я был неправ в тот день. Просто поверь, что у меня были веские причины.  — Веские причины на недоверие ко мне и к моим словам? — я была шокирована. — Я думала, вы понимаете, что я не из тех людей, которые не держат обещаний. Но видимо, статус глупой и наивной школьницы в ваших глазах будет всегда стоять рядом с моим именем. — Слов сперва не было, а потом обида вырвалась волной, нахлынула на учителя, затопила его с головой. Сейчас часть меня говорила не с сонсэннимом, а с другом, с моим первым и самым дорогим другом. И говорили мы с ним не только о разговоре, который произошел на прошлой неделе.  — Я знаю какой ты человек, Тацуне. Но юность порой бывает сильнее всех самых здравых смыслов.  — Вы много говорите о юности и ошибках. Ваш плачевный опыт ко мне отношения не имеет. — Это так, конечно, — спокойно подтвердил Сокджин. И на мгновение мне показалось, что я его задела. Что-то в вечном самообладание моего учителя треснуло, и он, не сдерживаясь, мне ответил. — Но твой плачевный опыт имеет отношение ко мне.  Я попыталась проглотить колкость молча и просто уйти от этого глупого, пустого, но такого задевающего разговора. Но едва попыталась это сделать, как чуть не подавилась тяжестью сказанных слов. — Если вы закончили напоминать о том, о чем просили забыть навсегда, то я пойду, — я дернулась, чтобы продолжить движение, но сонсэнним снова меня остановил. Я бросила взгляд в сторону и заметила, что мы начинаем привлекать слишком много внимания. У учителя могут возникнуть проблемы.  — Я был не прав, Тацуне, извини, — Сокджин легко кивнул мне головой. — Я готов за всё извиниться, но умоляю, прекрати эти игры.  — Что? — выпалила я и недоуменно произнесла: — Какие еще игры? — У меня могут возникнуть серьезные проблемы, — вкрадчиво сказал он.  — Да, если вы не перестанете со мной разговаривать об этом, я, кажется, лично их вам устрою, — зря я говорила с учителем в столь пренебрежительном тоне, но он меня вывел из себя. Я — тот человек, который меньше всего желал ему проблем. Я — та, что напоминала ему быть менее ко мне неравнодушной и избегала его, чтобы никто лишнего на него не подумал. И он смел бросаться такими обвинениями! — О, Сокджин! — звонкий окрик почему-то заставил учителя закатить глаза. К нам подошла его коллега, прекрасная блондинка. Она выглядела ужасно мило в своём нежно-розовом костюме и очках. — С тобой он разговаривает чаще, чем говорит мне привет, а мы работаем в одном кабинете, — хмыкнула она, с доброй усмешкой глянув на меня. — Я — Ли Джису, учитель математики. — Тацуне Ёсикава, — я поклонилась и соврала, — сонсэнним очень беспокоится за мою учебу. За что… — не успела я договорить, как рядом всплыла тень, грубо отпихнувшая меня плечом к стене. — Добрый день, учитель Ли, — в голосе Тэмина легко считалась насмешка, когда он обратился к Джису. — Здравствуйте, Ким Сокджин, — он произнес имя моего сонсэннима с заметным презрением. Я косо посмотрела на одноклассника.  Что-то в воздухе запахло жареным, мне захотелось очень быстро испариться и оказаться где-нибудь в Японии десять лет назад. Где там уже спасительный звонок? По взглядам стреляющим в этом треугольнике можно было выставлять десятибальную шкалу опасности.  — Тэмин, — с непонятным предупреждением начала Джису, и я поняла, что вокруг сейчас рванет, поэтому съежилась, готовая от кого-нибудь точно отхватить. Может со стеной слиться?  И тут Тэмина также оттеснили в бок.  — Прости, не заметил, — абсолютно без сожаления хмыкнул в его сторону Чонгук. — Добрый день, — он едва склонил голову для учителей. — Привет, Тацуне, — а потом произошло нечто очень странное, отчего у меня кровь отлила от лица. Чонгук взял меня за руку и потянул за собой в сторону нужного нам класса, громко оповестив, — мы можем опоздать. — Я пробормотала еле различимое «до свидания, сонсэнним» и неосознанно сжала руку Чонгука в ответ.  День только начался, а вопросов скопилось немерено. Я ощущала жуткую неловкость и некоторый стыд от того, что Чонгук так себя повел при учителях. По сути он не сделал ничего запретного, просто взял меня за руку при всех. Я предусмотрительно успела оцепить его ладонь перед тем, как войти в класс, чтобы не стать объектом обсуждения. Из-за моей чрезмерной заинтересованности Чонгуком одноклассники и так любили подшутить, а увидь они нечто подобное уссались бы от восторга.  — Ты в порядке? — спросил он, не сопротивляясь и спокойно отпуская моё запястье.  — Да, — все еще смущенно кивнула я, внутренне не понимая, почему должна была быть «не в порядке». Мы вошли в оживленный класс, но как только следом ступил Тэмин, разговоры стали затихать. Слышалось только змеиное шептание наших любимых сплетниц. Тэмин же особо ни на кого не обращал внимания. Впрочем, это было вполне в его характере. Отщепенец. Хотя нет. Отщепенец — это скорее я, а он — аристократ. От созерцания меня отвлек пришедший на урок Хосок. Тэмин с ним поздоровался, и у них завязался какой-то диалог, поэтому я даже слово вставить не успела, а мне очень хотелось до начала занятий немного поговорить с другом. Не терпелось избавиться от горечного осадка, оставленного не шибко удачным вечером. Пришел учитель и попросил всех занять свои места. Тэмин с оценивающим прищуром взглянул на Чонгука, который точно сидел на его месте.  А ведь так и случилось. Из-за стула, который был сломан, в первый учебный день Чонгуку ничего не оставалось, как сесть на место Тэмина.  — Эй, золотце, твоё место заняла другая драгоценность, — попытался сострить Юмин. Почему он здесь, а не в шапито? Никак не пойму.  — Тут есть место, — зачем-то сказала я, хотя это итак было понятно. Просто не хотелось, чтобы атмосфера нагнеталась из-за ерунды, а судя по всему, в коридоре прилично подогрелось, чтобы здесь взорваться из-за любой мелочи.  — Не страшно, посижу за Тацуне. В том углу мозги понадобятся.   А вот сейчас не поняла. Что за агрессия на ровном месте? Сонхи вместе с подружками захихикала, не пропустил колкость и разулыбавшийся в поддержку Юмин. Я думаю, что это был почти беззубый подкол, но мне стало неуютно. В поисках поддержки мой взгляд скользнул в сторону Хосока, но тот сидел с абсолютно безмятежным выражением лица. Ну вот, раз мой друг не отреагировал, значит, это и впрямь была безобидная шутка, иначе он этого бы так не оставил.  — Там стул сломан, — Чонгук, поднявшись, резко перехватил тетрадь с рюкзаком и переместился за парту позади меня, на ходу бросив, —занимай своё место.  Тэмин лишь громко хмыкнул и присел за освободившуюся парту. А дальше начался мой «любимейший» корейский язык. Нужно было постараться не отсвечивать хотя бы оставшуюся половину дня, чтобы он прошел спокойно. 

***

Не получилось. Не получилось не отсвечивать. Об этом я думала, сидя в ножках скамейки на газоне нашего спортивного поля. Солнышко не светило, но было тепло. Даже душно. Сперва Сокджин, потом Тэмин, потом Чхве Минхо со своим корейским. И любил же он распекать только меня. Прилюдно. Иногда мне казалось, что ему доставляло это извращенное удовольствие. Или может его бывшая была японкой, и он отыгрывался на мне? Иначе не объяснить, почему каждый раз я оказывалась у доски с заданиями. Хена часто повторяла мне пословицу о мокасинах. Мол обязательно надо проходить в обуви человека, чтобы его понять. Конечно, то была абстракция и не стоило воспринимать всё всерьез, но мне хотелось возразить, что вне зависимости от ботинок человек не имеет права быть говном. Неудобная подошва не повод для агрессии в сторону окружающих. Помимо прелестей уроков корейского, в столовой не оказалось бананового молока, а Хосок ходил слишком задумчивый и кроме двух-трех слов ничего мне не сказал. Сейчас же он вовсе счастливо разговаривал с Тэмином, который крутил футбольный мяч на пальце здоровой руки, и еще парочкой ребят, многие из которых ходили вместе с ним в секцию по плаванию. Я рада, что ему весело. И, наверное, не стоит мне так грустить, что он предпочел компанию ребят моей. Раньше мне не казалось, что Хосок скучает в нашей с Чеен девчачьей тусовке, но сейчас, видя его искренний заливистый смех, приятное оживление, мне перестало так казаться. Он был в спортивной форме и активно жестикулировал, пока ребята ловили каждое его слово. Хосок всегда был юморным, шумным и шебутным. Ему не стоило труда покорить сердца сотни людей, а он всегда оставался рядом с нами. Со мной. С не умеющей заводить друзей чужестранкой. Я ощутила себя одиноко. Мне захотелось оказаться среди цветов Хены, в объятиях её слов или в детстве — в уюте наивности и простоты. Тень, упавшая на меня, могла означать только тучи. Замечательно, если хлынет дождь можно будет иметь огромную причину для удавки.  — Не помешаю? — вопреки ожиданиям это оказался всего лишь новенький.  Я отрицательно помотала головой, отрываясь от разглядывания развеселившегося Хосока.  — Ты в порядке? — слышать это от него становится чем-то вроде нормы. Закономерностью.  — Да вполне, — я пожала плечами, пытаясь скрыть в голосе грусть. Из занятий не находилось ничего увлекательного, поэтому я пощипывала искусственную травку газона, не став поднимать на Чона взгляд. — Ты выглядишь грустной, — с сомнением произнес Чонгук, он вытянул одну ногу, другую согнул и закинул на колено руку, а потом выразительно на меня посмотрел. — Это день такой, — решив, что отрицать очевидное бессмысленно, призналась я.  — Тогда нужно срочно его спасать. — Он безнадежен, — категорично заявила я.  — Дай ему шанс. Он реабилитируется, — голос Чонгука звучал бодро. — Твой стакан всегда наполовину полон, — подметила я, не скрывая иронии. Чонгук усмехнулся.  — Это плохо?  — Не знаю. Как кажется тебе?  — Мне кажется, что оптимист выигрывает в том, что не проживает трагедий, которых не существует.  Я хмыкнула, невольно задумываясь.  — А пессимист, хочешь сказать, проживает? — Конечно, на них давят и их печальные ожидания, и действительность, — здраво рассудил Чонгук.  — Значит, реалисты выигрывают у тех и других? — это был почти риторический вопрос, но новенький меня удивил. — Они ведь проживают только то, что происходит. — Нет, — Чонгук улыбнулся, — выигрывает оптимист. — Это еще почему? — скептично посмотрела я на него. — Потому что помимо действительности, он проживает кучу положительных эмоций.  — А как же разочарования от неоправданных ожиданий?  — Что-то на пессимистичном. Не понимаю, о чем ты говоришь.  — Если надеяться, что все будет хорошо, а по итогу все будет плохо, расстроится любой оптимист.  — Я думаю, что оптимист будет надеяться на хорошее, пока оно не произойдет.  — Долго ждать придется, — пробубнила я, поражаясь умению этого жука отбиваться от очевидных аргументов.  — О, леди, да ваш стакан всегда наполовину пуст, — вернул мне фразу Чонгук и внезапно положил передо мной маленькую баночку бананового молока. — Стоит дождаться нужного момента, и стакан точно заиграет красками.  — Где ты его взял? — искренне удивилась я, потому что в буфете его точно не было к тому моменту, как мы там оказались.  — Украл, — пожал плечами новенький. И непонятно было, то ли он правду говорил, то ли готовил поле для шутки.  — А ну, если украл. Спасибо, — я без зазрения совести взяла напиток в руки, плохо скрывая рвущуюся наружу радость. Она таким приятным потоком хлынула на меня, что это было сравнимо только с выглянувшим из-за туч солнцем.  — Как мало тебе нужно для счастья, — тихо прыснул Чонгук в сторону.  — Это очень много, — возмущенно помахала я упаковкой бананового молока перед его носом. — Ты просто не понимаешь.  — Ну да, конечно. Я открыла баночку, собираясь расправиться с содержимым как можно быстрее, но успела только едва поднести ее ближе ко рту, как нечто тяжелое свалилось мне на руки. Я ощутила боль и как молоко стекает по моей футболке, забирается мне под ворот. Отскочивший от меня футбольный мяч катился дальше, так же как стеклянная баночка у моих кроссовок. — Черт, — Чонгук развернулся корпусом ко мне. Я крепко сжала руку в кулак. — Сильно больно?  Мне нужно было собраться с силами. Это было неожиданно. Неприятно. Наверное, так работает карма. Так сказать, сразу за два проступка отхватила: за случай в столовой и за удар мячом на поле. Я прикрыла глаза, а когда их открыла, то рядом уже стоял еще один человек. — Прости, случайно вышло, — Тэмин был в школьной форме, потому что травмы освобождали его от занятий по физкультуре. — Давно не играл, прицел сбился, — это моя карма сбила твой прицел, не прельщайся. Он встал ближе и протянул здоровую руку, чтобы помочь мне подняться.  — Понимаю, — сдержанно кивнула я, проигнорировав его помощь и, отведя руку за спину, медленно поднялась с травы и осмотрела сперва свою футболку, всю заляпанную сладостью, которую мне велениями судьбы не суждено выпить, а потом перевела беглый взгляд на вставшего рядом Чонгука. Его вроде не задело.  — Одолжить тебе футболку? — великодушно предложил Тэмин. Я посмотрел ему в глаза в надежде найти там хоть каплю сожаления, но ожидаемо ничего не нашла. Может, причина была в моем дерьмовом настроение, и я искала подвох даже в таких мелочах. Я ведь не специалист по чтению человеческих душ по глазам. Но чутье подсказывало, что Тэмин явно не сожалел. Может, радовался, что получилось подпортить однокласснице форму на глазах у друзей. Иногда это повышало статус в компании засранцев.  — Нет, спасибо, — я поджала губы, сухо поблагодарила его, понимая, что явно обойдусь.  — Помощь точно не нужна? — не унимался Тэмин, прищурив красивые глаза. Он прятал в них хитрость. — Может кого-нибудь позвать?  Доведет ведь до греха. — Кого, например? — я иронично выгнула брови, не понимая чего ему от меня надо. — Иисуса Христа? Он умел воду в вино, а не банановое молоко в классный принт, окей?  — Забавно, — Тэмин тихо рассмеялся. — Тяжело, наверное, жить кривоногим, —  я внутренне ахнула от неожиданности, когда услышала, как Чонгук сказал это улыбающемуся Тэмину.   Только что подошедший Хосок, кажется, тоже не был в восторге. — Эй, Чонгук, полегче, он же случайно. Новенькой саркастично хмыкнул, растянув губы в кривой усмешке, и уже бросил Хоупу: — Слепым, наверное, вообще мрак.  — Чонгук! — шепотом произнесла я предостерегающе. Не потому, что считала его неправым, а потому что на долю секунды мне захотелось уберечь его от наживания врагов и дальнейших неприятностей. Он посмотрел на меня, в его взгляде неприкрытой читалась забота. От неё мне что-то защемило за ребрами, сжало так, что почти стало больно до слез. Только не при Хосоке с Тэмином. Только не при них.  — Стакан точно заиграет красками, но не сегодня, — меня даже хватило на то, чтобы ободряюще ему улыбнуться, чтобы как-то его успокоить, прежде чем я ушла с поля.  Руку пощипывало от боли. Я раскрыла кулак, который до побеления костяшек сжимала до этого. Ладонь оказалась красной из-за ранки. Из-за неожиданного удара я так сильно сжала банку, что стекло треснуло. Надеюсь, что с поля его кто-нибудь уберет, чтобы никто не поранился.  Коридор хранил гордое молчание, лишь отдаленный голос учителя тонким шепотком пробегался по пространству, отскакивая от стен. Дверь медпункта оказалась закрытой. На секунду мне захотелось с силой влететь в её деревянную поверхность головой, чтобы она разлетелась на кусочки и прекратила этот бесконечный самоанализ. Но во мне заиграла жалость к себе, хватило лишь только на жалкий пинок кроссовком. Удар отскочил от стен, как мяч, отскочивший от моей руки. Может быть, медсестра отошла куда-нибудь по более срочному делу, не стоило так злиться. Только внутренняя печаль дожимала настроение, как соковыжималка апельсин, процеживала капля за каплей ядовитую смесь эмоций. Присев на скамейку, я стала ждать возвращения хранительницы пластыря и перекиси.  — Нашел. Я с надеждой подняла голову и не сдержала разочарования на лице. У меня будто строчка текста пробежалась в глазах. — Не меня ожидала увидеть, — Чонгук утвердительно хмыкнул. Выглядел он немного взъерошенным, что вселило в меня тревогу.  — Вы же не подрались? — встревоженно спросила я. — Надо было все же подраться, да? — лукаво усмехнулся он, присаживаясь рядом. — Ты специально пытаешься нажить себе проблем? — как же сложно было скрыть собственное беспокойство под недовольством. — Еще и из-за ерунды какой-то. Чонгук промолчал.  Теперь мы вдвоем смотрели на эту дверь. Как в дурке. Сидим, значит, я и моя шиза.  — Дай посмотрю, — он потянулся к моей руке. — Не надо, — вяло попыталась я отбиться, но, честно, сил не осталось. Выжималка работала на ура.  — Тацуне, не упрямься, — Чонгук внезапно настоял и разжал мой кулак, рассматривая порез вдоль ладони, и почти бесшумно выдал, — вот козлина.  — Он случайно.  — Мхм, — непонятно промычал Чонгук и внезапно достал пластырь. Буквально из ниоткуда. Не получилось скрыть удивления. — Ты маг или экстрасенс? — Ты забыла? — Он заулыбался. — Я джедай. — Только вот джедаи не умеют накалдовывать пластыри… О черт, но они видят будущее, — я просто не смогла сдержать восторга с того, как переплелся наш каламбур. — Если бы я умел видеть будущее, ты бы здесь не сидела, — он наклеил пластырь и собрал весь мусор себе в карман. — Это мило, — честно заметила я, стараясь не смотреть особо на новенького, и искренне произнесла, — спасибо. — Прижавший ранку пластырь тихонько помогал останавливаться стекавшей крови. На физру я теперь уже не попаду, потому что это была последняя футболка. Хотя может с таким принтом и пойти? Больше чем унизилась я, кажется, не унижусь уже никогда. Учитывая вектор развития моего упаднического настроения, наверное, все шло к лучшему. По крайней мере эта мысль звучала утешительно. Но затем я вспомнила про наш поход к Чеен и поняла, что домой уйти я все равно не смогу.   — Не вернешься на занятие?  — Думаю, что нет… Хотя… насколько стремно это выглядит? — я оглядела свою черную футболку с теперь уже подсыхающими беловато-желтыми пятнашками.  — Выглядит, как современное искусство: непонятно и претенциозно.  Я от души рассмеялась.  — Непонятно и претенциозно, — тихо пробубнила я.  Черт, мне нравилось чувство юмора Чонгука и то, как он умел разогнать шутку.   — У меня есть чистая футболка. Она, конечно, — он пожал плечами, прищуриваясь и оглядывая меня, — будет тебе великовата. Но на раз должна сойти. Я примолкла, раздумывая над тем, что мне делать. — Тэмин близкий друг Хосока? — внезапно задал вопрос Чонгук. — Да, не сказать, чтоб прям близкий, да и не то чтобы друг, — замямлила я растерянно, — он просто тоже на ваше плавание ходит. И они там что-то вроде вечных соперников. А чего вдруг спрашиваешь?  — Приглядываюсь. — К Хосоку?  Чонгук иронично на меня посмотрел.  — К Тэмину? — исправилась я и заметила: — Он что-то вроде тебя. Думаю, что у вас есть шанс подружиться. — Что-то вроде меня? — с неким презрением и с расстановкой повторил Чонгук и резко развернулся ко мне. Он был очень недоволен. — Я по-твоему похож на него? — новенького, кажется, не на шутку возмутило это сравнение. — А что тебя удивляет? — развеселилась я. — Он очень умный парень, талант на таланте. Не очень дружелюбный. Но учителя его любят, — лицо Чонгука с каждым словом приобретало все больше скепсиса.  — Надеюсь, ты присмотришься и поймешь, что мы разные, — высказался Чонгук и твердо заявил, — подружиться мы вряд ли сможем.   — Один поступок не характеризует человека, — разгадав ход мыслей парня, отметила я, — и он точно случайно. Чонгук встал передо мной и пристально на меня посмотрел сверху вниз. — Ты посоветовала мне держать ухо востро — помнишь?  — Ну, — не понимая к чему он клонит, отозвалась я. — Придержись и ты своего совета. Не все люди вокруг тебя хорошие. А даже если хорошие, у каждого свой мотив. — Окей, — всё еще с некоторым подозрением, но с отсутствующим желанием разбираться ответила я.  — Так что на счет футболки? Пора на урок, — он протянул мне ладонь. — Хорошо, юный Скайуокер, пусть будет, по-твоему, — и я за неё ухватилась.

***

На физкультуре я старалась вести себя так, будто ничего особо не произошло. Тэмин смылся домой или по своим делам, потому что был освобожден от физических нагрузок. Хосок был на месте и буравил взглядом нас с Чонгуком, когда мы вместе вернулись к началу урока. Что было в этом взгляде? Злость, недовольство, непонимание, осуждение. Я не знаю точно, но ощущалось это как угодно. Как угодно, но не как поддержка, которая мне была от него нужна. Я буквально заставила себя не смотреть в его сторону, пропустить все взгляды, летевшие в меня, как-будто я стеклянный куб, ничего не ощущающий сосуд. Все смотрели на нас странно. Учитывая еще что на мне была футболка Чонгука… Просто страшно было представлять, что могло взрасти в юных умах моих одноклассников и одноклассниц.  Физкультура знатно мне помогла. Сгладила сразу два момента: во-первых, помогла мне остыть. От нагрузок я кайфовала, и сладостная тяжесть в мышцах дарила приятные ощущения. А во-вторых, подарила время, чтобы подумать и отойти от произошедших событий. Всё же после мы договорились забежать к Чеен, хотя сейчас это уже казалось ужасно глупой идеей, которая ничего кроме разочарования и боли мне не принесет, а Хосоку, видимо, еще и доставит дискомфорт. Поэтому стоило занятию завершиться, как я предложила Чонгуку сходить к Чеен вместе с нами. Пусть лучше между нами встанет кто-то, иначе я позорно накричу на Джея, а потом позорно разрыдаюсь со словами, что хочу вернуться в Японию — туда, где я была лишена всех этих проблем. К тому же Чеен обрадуется. Ей все еще нравился Чонгук. И я все еще собиралась помочь им сойтись, даже несмотря на тот факт, что в голове у новенького происходило черти что. — Она будет рада тебя видеть, — честно призналась я, не пытаясь юлить или придумать какую-то глупость. — Поддержи Чеен, пожалуйста.  Чонгук странно на меня посмотрел. — Ты этого хочешь? — Чего? — не поняла я, о чем именно он спрашивает.  — Чтобы я ее поддержал, ты этого хочешь?  — Да, конечно. Это поднимет ей настроение, — без задней мысли сказала я.  Ожидавший меня Хосок никак не высказался по поводу того, что Чонгук пойдет с нами. Мы почти не говорили. Шли молча до тех пор, пока я не решила, что веду себя неправильно. Глупо обижаться на то, что Хосок не бросился меня защищать из-за случайности, на то, что не пришел на помощь после, на то, что просто не сказал мне хотя бы одно маленькое слово. Он и так делал для меня многое, хотя я, кажется, и того, как друг не заслуживала. Не плакать. Не грустить. Позорно не разрыдаться. Я посчитала от десяти до одного. — Купим Чеен немного зеленых яблок, она любит эту кислятинку, —попыталась я заговорить на отвлеченную тему.  — Я забегу, — вызвался добровольцем Чонгук. И никто не возразил. Мы, конечно, могли и все вместе вломиться в магазин, но делать этого не стали. Когда Чонгук ушел за яблоками, а мы с Хосоком остались наедине я и двух минут тишины не выдержала. До того нервы мои были натянуты.  — Ты злишься на меня? — жалко спросила я, стыдливо опустив глаза. Хотя я и не понимала в чем виновата, но где-то на периферии понимала, что меня наказывают молчанием за что-то конкретное, а не абстрактное.  — Нет, — коротко и резко буркнул Хосок, а потом нейтрально постарался спросить, — зачем ты позвала Чонгука?   — Чеен обрадуется, если мы придем все вместе, — честно ответила я, еще больше чувствуя свою неправоту. Меня утягивало в водоворот негативных эмоций и чувств.  — Это она тебе сказала? — скептично произнес Джей и раздраженно, как показалось мне, выдал: — Хватит додумывать за всех. Кроме тебя этому Чонгуку никто не рад. Я поджала губы от досады. Почему он так со мной разговаривает? Я в чем-то провинилась? Была груба, неосторожна в словах? Может, я выдумала, что у нас были хорошие отношения и что мы считались лучшими друзьями? Бывают же такие диагнозы, когда человек видит то, чего не существует. Интересно, а бывают диагнозы, когда человек чувствует то, чего не существует?  Или просто он меня за что-то возненавидел? Так просто.  — Ты…— губы мои мелко задрожали, я хотела задать вопрос, который меня волновал, но из магазина вышел Чонгук. Мне стоило огромных усилий, чтобы взять себя в руки. — Ну, идемте, — пробормотала я себе, и дальнейший путь для меня прошел как в тумане. Если бы меня попросили хоть что-нибудь рассказать о том участке дороги, то это было бы рассказ из слова «ничего».  С порога нас встретила Чеен в теплом свитере и в домашних штанах в клетку. Из домашних никого не было, у Чеен раньше тоже было намного более плотное расписание, но с годами она оставила из интересов только живопись. Она была рада. Её вымотанный вид не мог скрыть штиля на душе. Чеен хоть и болела телом, что выдавали покрасневшие глаза, охрипший голос и заложенный нос, но внутри у неё как-будто цвело поле из ромашек. Меня это немного успокоило, и я в принципе старалась не смотреть лишний раз на Хосока, чтобы не бередить новую рану на сердце. Чеен быстро утянула нас на кухню, где поставила чайник, чтобы угостить нас чаем.  В основном говорил Чонгук, он вел себя как всегда дружелюбно и очень много внимания уделял подруге. Чеен с каждым сказанным парнем словом все сильнее разговаривалась. Меня в тот момент словно там не было, поэтому я даже рассказать при необходимости суть их разговора не смогла бы. Хосок тоже о чем-то говорил с Чеен и пытался её развлечь. — Кстати, Тэмин уже вернулся, да? Он выложил на странице фотографию.  Всё нутро встрепенулось, стоило услышать имя одноклассника.  — Да, вернулся, — подтвердил Хосок, — но пока с гипсом.  — Представляю, как все его обсуждали, — хихикнула Чеен. И впрямь угадать реакцию класса было очень просто. — Тацу, расскажи.  — Я? — мои глаза чуть не вылетели из орбит. Я мельком вспомнила, как прошло мое утро и встреча с Тэмином. Захотелось не то, что не рассказывать об этом, а забыть навсегда. Но Чеен ждала и мне нужно было чем-то заполнить растягивающуюся пустоту, чтобы не вызвать подозрений. — Да, обсуждали. Просто шептались. Ты же знаешь Сонхи и её компашку, — я придумывала на ходу, как бы в общих чертах быстрее передать картину возвращения этого полубога.  — О даа, — с сарказмом протянула Чеен, — не удивлюсь, что эта бесноватая просто втрескалась в него.  — Кто? Сонхи? — со скепсисом уточнил Хосок. — Ага, — кивнула Чеен, закидывая пакетики в чашки. — У нее ж через слово на устах его имя.  — Не замечал, — с сомнением произнес друг. — Она же всех без разбору цепляет.  — С каких пор я — это все, — не смогла удержаться я. Потому что, черт возьми, это была правда. Сонхи не цепляла никого кроме меня, а к симпатичным парням она не цеплялась — нет, а подкатывала.   — Сделай мне с молоком, — внезапно откликнулся с легкой улыбкой Чонгук, глядя как Чеен орудует кипятком. — А, без проблем.  — Фу, да, ты извращенец, Чонгук, — моментально скривился Хосок.  — А я люблю иногда выпить чай с молоком, — со смешком заметила Чеен, доставая бутылку из холодильника.  — Тусовка отбитых, — пошутил Джей и добавил, — не знал, что ты подписана на Тэмина.  — Я подписана на всех одноклассников, — гордо вздернув подбородок, произнесла Чеен. Конечно, она хорошо общалась почти со всеми. Хотя самый популярный аккаунт был у нашего Хосока. — Ну, кроме Чонгука, потому что он новенький, — она протянула ему телефон, — вбей свой ник, я подпишусь. Чонгук послушно взял телефон и стал что-то там печатать.   Думается мне, что у такого парня, как Чонгук точно классная инста, полная хороших фотографий. Мне не было любопытно посмотреть, что там у него за фотографии, но проверить свою теорию хотелось. По-любому ведь жутко популярный. Интересно, какой у него ник? Что-то вроде джедайгук? Или гукскайуокер? Я не смогла сдержать короткий смешок дурацкой шутке, но постаралась незаметно скрыть его за чашкой, делая глоток чая.  — Ого, да ты популярный, — второй смешок скрыть у меня не получилось.  — Чего ты хихикаешь? — поинтересовалась с улыбкой Чеен. — Да так, — уклончиво ответила я, — шутку вспомнила.  — Расскажи, вместе посмеемся, — хмыкнул Хосок.  — Обойдешься, больше трех услышат — уже не смешно, — отбилась я.  — Просто люблю делать классные фотки. И многим они нравятся, —кивнул Чонгук, не став отпираться и хлебнул свою молочную жидкость. Выглядел напиток довольно странно. Не помню, что бы когда-нибудь такое пробовала. Помню, как Хена рассказывала, что обожала чай с молоком в детстве, какими-то там особыми травками посыпанный. Тогда меня это отвратило. В голову пришла мысль, что никто кроме Хены такое пить не будет. А потом появилась Чеен, а теперь вот и новенький. Окружена, но не сломлена. Я снова улыбнулась.  — Они и впрямь красивые, — произнесла Чеен, продолжая смотреть в экран телефона и листая ленту Чонгука. — Покажи, — сидевший рядом с подругой Хосок потянулся ближе к ней и заглянул в подставленный экран. — И впрямь неплохо, особенно те, что с природой.  Я оторвалась от разглядывания чужой кружки и подняла взгляд на Чонгука, у которого в глазах читался немой вопрос, мол «что такое?». — Просто задумалась, неужели вкусно, — сказала я вслух.  Чонгук коротко улыбнулся и придвинул чашку ближе, тихо предлагая:  — Хочешь попробовать? — я взяла чашку и без задней мысли сделала глоток, совсем ничего не почувствовав. — Что скажешь? — Чонгук заинтересованно склонил голову в бок, смотря на меня. Я, абсолютно не стесняясь, сделала еще один глоток только побольше, наконец ощутив какую-то бархатность на языке.  — Если ты хотела с молоком, могла сказать, — громко хмыкнула Чеен, — Чонгука сейчас без чая оставишь.  Я перевела взгляд на подругу и уловила в её глазах недовольство.  — Да я просто попробовать, — от чего-то виновато попыталась оправдаться я и споро подвинула чашку новенькому, — необычно.  — Мне не жалко, пей, — спокойно ответил Чонгук и, сделав глоток, поставил чашку ближе ко мне, я постаралась это проигнорировать. — Кстати, про инсту, — новенький вытащил из пиджака телефон и протянул его мне, — поделись аккаунтом? На Хосока я уже подписан.  Ха, еще чего.  — У меня нет инсты, — постаралась убедительно соврать я и принялась пить свой черный чай, который странно ощущался после молочного. Хосок и Чеен уже привыкли к таким моим заскокам. Страничку я вела, но она была для узкого круга, буквально в человек тридцать.  — Так бывает? — опешил Чонгук, машинально отложив телефон на полку.   — Оказывается, — безразлично пожала я плечами.  Мы еще немного посидели, разговаривая о незначительных вещах. А потом я встала, шутливо произнеся, что хозяйка ждет раба сегодня, имея ввиду Хену и её маленький цветочный салон. Парней никто не подгонял, но они как один потянулись следом за мной. Мы уже вышли из подъезда, когда Чонгук чертыхнулся. — Забыл телефон.  — Давай бегом, подождем, — сказала я, не очень желая оставаться с Хосоком наедине. Вот ведь как повернулась жизнь. Никогда не подумала бы, что мой луч надежды будет приносить мне боль. Я не хотела терять лучшего друга, не хотела становиться ему ни врагом, ни просто чужой. Но наше отдаление словно совсем не зависело от меня.  Даже двух минут не прошло, как Хосок начал нервно потопывать ногой.  — Что-то он долго, — пробормотал друг под нос, уже почти на бегу бросая, — пойду проверю.  — Эй, — я опомниться не успела, как побежала за ним. — Хоуп! Да что с тобой такое! — недоуменно воскликнула я в сердцах, совершенно не поспевая за его темпом.  И нагнала я его, когда он уже открывал дверь. Спустя время, хотелось узнать, что там у Хосока было на лице. За себя могу сказать, что, ну, растерялась.  Чеен, встав на носочки, прижалась к губам Чонгука своими буквально на доли секунд. Но как она на него смотрела, даже когда перестала обнимать за шею, только на него одного ведь смотрела, ничего и никого не замечая.  Ощущение было, что звук открытой двери до всех добежал позже.  Я стояла тенью Хосока и через его плечо словила на себе полный растерянности и удивления взгляд Чонгука.