Стань моими крыльями.

Я стою, закинув назад голову. Стою и смотрю на великолепное лазурное небо, на лениво плывущие мимо меня облака. Чего я жду? Да я и сам не знаю. Наверное, какого-нибудь чуда. Ведь чудеса бывают, правда? Хочется верить... Я стою на небрежно сваленных в кучу сухих ветках. А небо сейчас такое красивое. Облака такие пушистые. Кажется, вот сейчас протяну руку, потрогаю их, ощущу их пух, утону в них, словно в роскошной кровати какой-нибудь знатной особы. Во всём этом великолепии лишь один минус - я привязан к столбу и скоро меня сожгут. Или беспрерывно кричащие "Сжечь его!" селяне тоже считаются? В последние моменты своей недолгой жизни я решил не думать о плохом. Я решил наслаждаться беспечным видом неба. Если бы моя смерть была заслужена, я бы не осмелился глядеть вверх. Я смотрел бы вниз и вымаливал прощение у Бога. Но всего этого нет, а всё потому, что моя смерть не справедлива. Тут в не стройных рядах прогремело громкое "Тишина!" Люди, стоящие на площади замолчали. Их лица были обращены к человеку, что поднялся на помост. Конечно, всем не терпелось посмотреть на мою смерть, но ведь надо же знать, за что меня казнят? - Авель Аниорис, за свои прегрешение перед законом и Богом, Вы приговариваетесь к смертной казни через сожжение на костре. У Вас есть последнее желание, Вы можете попросить себе священника для отпущения Ваших грехов. – прокричал глашатай, чтобы все присутствующие на площади знали, что вершится честный суд. - Если вы найдете отца, исповедующего мою веру, я покаюсь ему. – ответил я. На это глашатай только скривился. Он сделал паузу, давая знак народу, чтобы они снова начали кричать. А потом, как бы исполняя их волю, торжественно произнес: - Сожгите его. Я глубоко вздохнул, ведь, наверное, это мой последний мой спокойный вздох перед смертью. Я снова посмотрел вверх. Как бы мне хотелось сейчас взлететь! Взять и улететь высоко в небо! Парить наравне с ветром и облаками, не зная преград! Как сейчас я завидовал тем, у кого есть крылья... Как бы я хотел крылья! Крылья, как у него... Я слышал, как зашумел народ, когда поднесли факел к сухой траве. Мысленно я уже попрощался со всеми, кто был мне дорог. Еще один вздох. Наверное, это глупо. Ведь говорят же: «Перед смертью не надышишься». - Стойте! – вдруг пронеслось над площадью. Все затихли, озираясь, кто же осмелился останавливать казнь. Вдруг из толпы вынырнул одетый в черные одежды чужестранец. Народ стал шептаться. - Почему вы сжигается мальчишку, не дав ему попрощаться с его богами? Неужели в этом селении нет ни одного священнослужителя его веры? Народ загалдел, глашатай снова скривился. Не было в этом селении вообще никого, кто бы проповедовал со мной одну веру. Из-за этого-то меня тут никогда не любили. Здесь эльфийские боги были не в чести. - Нет здесь ни одного проповедника его эльфячей веры! – с пренебрежением ответил чужеземцу один из мужиков, стоящий ближе к нему. - И из-за чего вы решили его сжечь?-спросил странник - Так он этого… дракона здешнего прикармливал. Эта мразь нападает на наши стада, крадет наших жен и детей. А этот, – мужик указал в мою сторону, - решил с ним дружбу водить, да раны убийцы залечивать. Народ стал заходиться в праведном гневе. Послышались выкрики: «Сжечь его!» - Дракона говорите? – загадочно произнес странник. И тут он вскочил на помост, столкнув оттуда глашатая. Тот даже не успел понять, что случилось, как повалился на землю - Послушайте меня, люди! Я пришёл сюда, чтобы избавить вас от беды, что навалилась на вас! Я пришёл сюда, чтобы убить мерзкого дракона!- торжественно произнёс он и замолк, давая понять народу, что же он хочет сделать. - Да куда тебе?! Лучшие наши охотники на дракона этого мерзкого ходили, ни один не вернулся! – закричала какая-то женщина из толпы. - Моё имя Игай, я пришёл с севера. Я состою в ордене охотников на драконов. От моей руки пал не один дракон! Люди снова стали шептаться. А потом из толпы понеслись выкрики: «Спаси нас, Игай! Убей дракона!» Охотник стоял, торжественно улыбаясь. - Только для охоты моей мне нужна приманка. И кто может сыграть ее лучше, чем мальчик, которому дракон доверяет? Гомон стал усиливаться. Послышались выкрики: «Забирай мальчишку, только убей того кровопийцу!» Скоро я стоял на земле, отвязанный от столба. Мне той же веревкой перекрутили руки, а конец ее отдали охотнику. Я начинал бояться этого чужака. Хоть он и спас меня, все же он хотел убить дракона. Улыбнувшись, охотник принял веревку, и потянул меня за собой. Подведя меня к своей лошади, он сначала запрыгнул сам, а потом поднял меня за шкирку, как маленького котенка, и усадил перед собой. Лошадь тронулась вперед, идя прочь из селения. Нас сопровождали радостные возгласы сельчан. Мы ехали молча. Охотник просто думал о чем-то своем, а я боялся говорить. Потом он прервал наше молчание: - Меня зовут Игай. Я знал его имя, ведь он представился ещё тогда, на площади. Наверное, он просто хотел узнать мое. - Авель. – ответил я, переборов свой страх перед этим человеком. - Будем знакомы, Авель. Мы помолчали еще немного. - Так ты и вправду эльф? Просто я до этого момента не видел ни одного живого эльфа...– снова заговорил охотник. - Нет, мне далеко до эльфов. Хотя во мне и течет их кровь. Моя бабушка была эльфийкой, а дедушка человеком. Мои уши хоть и заострены, но совсем чуть-чуть. - А что-нибудь от эльфов тебе еще досталось? - Меня не бояться животные, а хищники на меня не бросаются… - Так вот как ты подружился с драконом. - Вы и вправду хотите его убить? – со страхом в голосе спросил я. - Разумеется! – непонимающе ответил охотник. Мое сердце куда-то рухнуло. Лучше бы я умер, горел на костре, чем был бы приманкой для моего дракона! Больше я не заговорил с охотником, хотя он и пытался завести беседу. Этот дракон совсем не такой, каким его описали сельчане, я не верю в их слова. Когда мы остановились на ночлег, охотник не стал развязывать мне путы, только их немного ослабил, привязав меня словно лошадь к дереву. Он разжег костер и постелил свой плащ на землю. Он сделал мне насколько намеков, а потом и прямым текстом сказал ложиться рядом с ним. Вот что-что, а спать рядом с этим убийцей мне совсем как-то не хотелось. Демонстративно отвернувшись от него, я лег под деревом на голой земле. Холодно мне не было, все же лето на дворе. Я стал смотреть в ночное небо, оно казалось таким близким, но в тоже время таким далеким. Я сам не заметил, как заснул. А снился мне мой дракон, то как мы в первый раз встретились. Я шел, пробираясь по чаще леса. Сюда меня завела нужда достать гонелист, отвар из которого помогал от кашля. Одна проблема, он рос уж очень глубоко в лесу. И вот когда я был уже почти на месте, то услышал дикий, не похожий на звериный, рев. Я выбежал на поляну и обомлел. На траве лежал прекрасный зелёный дракон. Первый раз в своей жизни я видел столь великолепное существо. О них мне бабушка рассказывала в детстве. Я долго рассматривал этого восхитительного дракона, пока не заметил страшное. Перепонка его крыла была разорвана, причём не мало, а из длинной чешуйчатой шеи торчали стрелы. Я был испуган. Тут же бросился к дракону на выручку. Но тот, увидев меня, заметно напрягся. Мне не хотелось сердить это существо. Ведь я не знаю о них ничего, не знаю и того, что они могут сделать. Я остановился в шагах эдак в восьми от него и осторожно, медленно начал говорить. - Я не враг тебе. Я помогу. – сказал я, пытаясь успокоить его. Но дракон все же смотрел на меня с опаской. Тогда я вытащил свой кинжал, что всегда висел у меня на поясе. Дракон внимательно на меня посмотрел и зарычал. Не громко, но угрожающе. . А я отшвырнул кинжал от себя в сторону, показывая, что не хочу причинять ему вреда. Но дракон смотрел на меня с таким же недоверием. Я снял с плеча свой небольшой походный мешок и кинул его на землю. Скоро рядом с ним оказалась железная сережка, которую подарила мне бабушка, а так же железный браслет. Этого было не достаточно. Тогда я стянул с себя рубашку, показывая, что больше на мне оружия точно нет. И только когда я обнажился по пояс, взгляд дракона переменился. Он, казалось, смотрел на меня с насмешкой. А это был уже хороший знак. Бабушка рассказывала, что драконы существа разумные, только чужим не доверяют. Я сделал осторожный шаг в сторону раненного дракона. Было видно, что он снова напрягся, но теперь рычать не стал. Так, осторожно делая маленькие шаги, я приблизился к своей цели. Осторожно протянув руку, очень медленно и аккуратно, я прикоснулся к его чешуе. Дракон не шевельнулся. Немного расслабившись, я пошел осматривать его раны. Стрелы глубоко ушли наконечниками между пластинами чешуи. Будет трудно их достать, особенно из-за того, что дракону наверняка будет очень больно. А с крылом вообще беда, наверное, зашивать придется. Где он вообще столько стрел умудрился собрать? Успокаивающе погладив дракона, я отбежал от него к краю полянки, где заприметил жевейник. Сорвав его широкие листы, я снова вернулся к дракону. Конечно, только этого растения мало, да и лучше из него отвар сварить. Но делать было нечего, времени нет. Вдруг стрелы отравлены. Хотя почему вдруг? Зная злой нрав жителей своей деревни, я был уверен, что стрелы отравлены. Потерев два листа друг о друга, чтобы выступил сок, я прижал их к ране. Дракону это уже не понравилось, значит, яд, скорее всего, есть. - Потерпи, неженка. Оно немного по щипает… А вот сейчас будет больно. И не дожидаясь реакции дракона, я потянул на себя стрелу. Дракон взревел и попытался как-то извернуться, чтобы уйти от моих врачебных рук. Мне почти удалось извлечь стрелу, но из-за того, что дракон дернулся, наконечник встал между пластинами так, что вытащить его представлялось едва возможным. - Стой! – закричал я на дракона, - Ты что не понимаешь, я пытаюсь помочь! Дракон замер. Я провел рукой по прохладной чешуе. Если бы можно было сдвинуть пластины, то, наверное, стрелы бы вытаскивались легче. И только я успел это подумать, как чешуя под моей рукой стала теплеть. Она приобрела нежный зеленый цвет, а пластинки стали немного мягче. Казалось, что дракон просто снял свой непробиваемый панцирь. Он доверился мне. Я снова его погладил и стал аккуратно извлекать наконечник из его кожи. Когда я приложил жевейник к его ране, она не запенилась, это означало, что яда нет. Я успокоился. Когда я вытаскивал остальные стрелы, дракон не дергался как в первый раз. Только иногда на меня шипел, выказывая свое недовольство. За это я называл его неженкой или принцессой. Это так глупо, правда? Мужественный дракон терпел, пока я вытаскивал стрелы. А когда последняя стрела оказалась на земле, мне показалось, что он заурчал, словно кот. Это было невозможно мило. Я, не удержавшись, стал оглаживать его шею, тогда дракон перевалился на другой бок, чтобы дать больший доступ для моих рук. Но как бы я не хотел и дальше наслаждаться его благодарностью, мне оставалось еще несколько дел. Погладив дракона в последний раз, подхватив свой мешок, я направился обратно в лес, оставив в заложниках у дракона свою рубашку и нож. Вернулся на поляну я где-то через полчаса, обнаружил дракона, который играл с моей рубашкой. Ну как играл, он подкидывал ее, а потом пытался удержать ее своим дыханием над землей. Как по-моему то рубашка была пожевана, а ее края подпалены. Наверное, дракон иногда заигрывался. Увидев меня, дракон лапой поймал рубашку и положил на то самое место, где я её оставлял и принимая вид "я вообще не понимаю, про что вы". Я положил собранный мною хворост на землю. Мне нужно было развести костер, чтобы приготовить снадобья для его ран. Я стал возиться с выбиванием искры, но как-то дело не задалось. Обычно с двух ударов искра, а сейчас что-то не выходит. Дракон наблюдал за моими действиями, а потом просто выдохнул. Едва я отскочил от будущего костра, как на хворост был объят нехилой струёй огня. Я подошел к нему и положил на его теплую морду свою руку. Как хорошо, что именно я нашел его, а не какие-нибудь охотники. Мне в эту минуту стало так легко на душе, из-за того что я смог ему помочь. И тут у меня в голове отчетливо прозвучало одно единственное слово: «Рохас». Я удивленно раскрыл глаза, смотря на своего дракона. - Рохас. – повторил я. Открыв глаза, я понял, что лежу на земле. Костер уже давно потух. Приподнявшись на локтях, я увидел, как небо озарилось первыми лучами солнца.