Дурной сон

Мы шли все глубже и глубже в лес по тропе, которая должна была вывести нас к моему дому, и чем дальше мы уходили, оставив позади единственное людное место, тем темнее и устрашающе он выглядел. Кроны деревьев смыкались над нашими головами, отчего становилось не по себе. Лес будто пытался нас поглотить, как всех тех пропавших детей. Кто-то будто дышал нам в спину, а из тьмы, казалось, за нами внимательно наблюдали тысячи глаз. Тучи закрыли луну — тьма сгустилась и окружила нас. С севера задул сильный порывистый ветер. Он то стихал, то возникал из ниоткуда, толкая нас вперёд, дальше, глубже в лес. Где-то далеко кто-то или что-то завыло с надрывом, отчего по всему телу пробежала дрожь. В голове зазвучал голос диктора: "Если слышите вой в далеке — он знает, где вы живёте. Если порог дома истоптан звериными следами, возле окна караулят птицы, прячьтесь – он уже идёт за вами!". Сердце ухнуло в груди и по телу сново поползли холодные липкие капли пота. Будто кто-то касался моей спины, играя, напрягая каждый нерв моего тела. Тем временем, Рома продолжал сохранял молчание. С каждой минутой мне становилось более жутко. Сказать об этом Роме было стыдно, а молчание лишь усиливало тревогу. В голове возникли мысли, которые таились и, честно говоря, мучали меня ещё с момента новости о пропаже Бабурина. Может, расспросить его про Семёна? Вдруг он заметил что-нибудь странное. Все таки они были друзьями, хоть и с натяжкой. — Когда ты последний раз видел Бабурина? — Думаешь, мне есть дело до этой свиньи? Не то, чтобы мне тоже было дело, но ведь это странно и пугающе, что он вот так исчез, и никто ничего не знает. — Вдруг кто-нибудь ещё пропадет... — Очевидно, Бабуриным всё не закончится. С того момента, как мы отпиздили его, он нам не попадался на глаза. Повисло странное молчание. Я не знал, что ответить и что спросить, хотя до этого был уверен, что знаю. — Надо быть осторожным и, очевидно, не шляться одному по лесу. Этому тупорылому вполне себе могло взбрести в голову прогулка по лесу. Бывали с ним инциденты. — Ты про что? — Был случай, когда он впал в истерику, свалил со школы. Мы с Бяшей нашли его в заброшенном лагере, с распухшим красным лицом, всего вымазанного своими же соплями. Мерзость. Как вспомню, в дрожь бросает. — Здесь есть заброшенный лагерь? Где? — В непросветной жопе. Туда есть короткий путь, недалеко от дома Бабурина, но вести тебя туда я не стану. — Почему? — Потому что сейчас пропадают люди, Антон. Сосредоточенное лицо Ромы наконец обратилось ко мне. В его глазах читалась какая-то родительская строгость. Я сразу же вспомнил взгляд, которым на меня смотрит мама — недоуменно осуждающий, отдающий сталью. Мне сразу стало не по себе. Будто нашкодивший котенок я опустил взгляд себе под ноги. В некотором смятении я шаркнул ногой и подбросил что-то твердое вверх вместе со снегом. С глухим звуком шишка отлетела к дереву и упала где-то рядом в кустах. — Вы не искали его в том парке? — Нет. — Почему? — Потому что его там нет. Будь он там, он бы вернулся домой. — Вдруг он там застрял? Может ему нужна помощь? — Если он там застрял, то уже подох от холода и голода. Да и не наше это дело, геройствовать. Его родители вместе со спасателями ведут поиски. — В этой глуши толком ни полиции, ни спасателей нет. Максимум один человек ходит по домам да расспрашивает о пропаже, как это делали, когда пропал... — ...Вова. Это не наше дело. Мы то точно его не найдем. Подумай головой: мы ещё дети, этим должны заниматься взрослые. — Лад ... Резкий звук впереди оборвал меня. Стая черных птиц взмыла в метрах пятидесяти от нас, и снег с деревьев сыпанул на тропу. В лесу стало темнее, чем в начале пути, и теперь идти было труднее, но периодически выходящая из облаков луна ненадолго освещала дорогу. Как назло сейчас она пряталась за тучами, и нам лишь оставалось надеяться, что никто внезапно на нас не набросится. Мы замедлили шаг и стали идти тише, прислушиваясь к каждому шороху. Стало так тихо, что я слышал собственное сердцебиение. Интересно, Роме тоже страшно сейчас? Его лицо труднее различать в такой темноте, но даже так видно, что он напряжён. Возможно, не так как я, но всё же. Почему-то от этой мысли стало легче. — Тише..., не шаркай ногами. Рома дёрнул меня за руку и бросил взгляд на мои ноги. Я от удивления даже не возразил ему. И так иду тихо как могу, куда ещё тише? Он не так сдержан, а значит тоже напуган происходящим. Не такое я и сыкло оказывается. Гора с плеч. Внезапно Рома остановился, и я наткнулся на его вытянутую в сторону руку, которой он пытался меня остановить. Что опять? — Я не шша... Он снова схватил меня за руку и в этот раз потянул вниз, успев другой рукой прикрыть мне рот, так что я не договорил то, что хотел сказать. Грубая и сухая. Я чувствал свои губы и горячее дыхание. Он не убрал руку и пытался что-то разглядеть впереди. Я сделал попытку убрать его руку с моего лица, но он ещё больше её сжал. Его ледяная рука подрагивала. То ли от холода, то ли от страха. Я перевел взгляд вперёд, держа своей рукой его руку, и уже не сильно надавливал на неё, чтобы убрать. — Там кто-то стоит... Голос очень тихо прозвучал рядом с моим ухом, которое тут же обдало теплом. — Я ничего не вижу. На мне будто туго затянутая повязка. Я должен был привыкнуть к тьме, но все, что я мог видеть, - это еле различимые силуэты елей, кустов и интуитивно нарисованную в голове дорогу. Знал, что она впереди, но слабо видел. Будто бездна под ногами, лишь белый цвет снега слегка помогал нащупать глазами её границы. Кажется что-то начало проясняться. Это что, ЧЕЛОВЕК? Холодный липкий страх пробежал табуном по коже. Я не заметил, как схватил Рому за локоть, и сжал так сильно, что тот от боли сквозь зубы издал тихий стон и схватился за то же место, что и я, пытаясь ослабить мою хватку. Мы продолжали вглядываться в силуэт и прислушиваться к окружению. Периодически нам казалось, что вокруг что-то пробегает, но это было ощущение, ведь звуки были неясные, больше похожие на шелест кустов от переодичных порывов ветра. Минуты казались вечностью, я чувствовал растерянность и тревогу. Силуэт впереди стоял ни разу не колохнувшись, что пугало сильнее. Это очень похоже на силуэт какого-то крупного человека. Своей догадкой мне захотелось поделиться с Ромой. — Слушай, тебе не кажется, что это крупный человек. Он очень похож на... —сердце пропустило удар и куда-то рухнуло, — ... на Бабб... — ...бурина! — дополнил резко повернувшийся ко мне Рома. Чувство по телу такое, будто я пробежал марафон — весь мокрый и сердце колотиться как бешеное. Силуэт впереди колыхнулся и послышался свист, как если бы проткнули резиновый мячик, а за ним низкий глубокий хрюк. — Что это? Ты это слышал? — Да. Мне кажется это кабан. — Нам пиздец, я ничего не вижу. Откуда в этих лесах кабан? — Может свинья у кого-то сбежала? — Ты себя то слышишь? Это смешно. У кого, блять, могла сбежать гребная свинья, и в такой то холод. — Откуда я знаю, ты сам слышал хрюк. — Пиздец. Рома замолчал и опустился на корточки, я последовал его примеру. Так мы сидели пару минут, пока Рома напряжённо обдумывал план, потирая костяшки и выгиная один за другим пальцы так, что на это было больно смотреть. — Слушай сюда... Рома поднял наконец голову и потянул меня за капюшон поближе к себе, промазав мимо плеча. Я припал на одно колено и оказался нос к носу с Ромой. — ... у нас не остаётся другого выбора, кроме как напасть первыми. — ЧТО? — Мы сейчас возьмёмся за руки и пробежим по обеим сторонам от него так, чтобы сбить его с ног. Обомлел - это даже не то слово, которым можно описать мое удивление этому безумному плану. Это же шутка? Он не всерьез. Он не может быть настолько чокнутым, чтобы предложить такое! Не дожидаясь ответа, Рома подорвался на ноги, схватив меня крепко за руку, он резко рванул вперёд, потянув за собой, меня, не успевшего даже встать. Я споткнулся одной ногой о другую и подался по инерции вперёд. Нет, нет нет! Мы не сможем его сбить! Мы сейчас УМРЕМ! Я сразу вспомнил иконки, стоящие в углу комнаты моей мамы, которая не то, чтобы верующая, но все же держала их у себя. Господи, я готов в тебя поверить. Если ты существуешь, не дай нам умереть, пожалуйста! Я буду молиться тебе каждый день. Я сильно зажмурил глаза, чтобы не видеть чего-то ужасного и встретить смерть с закрытыми глазами. В парочке детективных фильмов трупы с открытыми глаза выглядели просто ужасно. В голове пронеслись воспоминания о нашем старом доме и уютном месте, в котором мы жили, как мы были счастливы с Олей. Точно, Олечка! Как же она будет спать по ночам, если я умру?! Я распахнул глаза и почувствовал как падаю вслед за Ромой в снег. По голове расплывается боль, и я оказываюсь лицом в снегу. Это конец? Ничего не происходит. Я слышу чье-то дыхание рядом со мной. Тело будто одеревенело, а мокрый снег забрался под куртку. Холодно и мерзко. Я не почувствовал ничего кроме удара по голове. Кажется, это было дерево. Мы пробежали мимо силуэта? Он не догоняет и не ищет нас? Подо мной что-то зашевелилось. — Слезь с моей руки..., - захрипел голос Ромы где-то слева от меня. Я приподнялся на локтях и отряхнул от снега лицо. Где же они? — Что ты ищешь? — Очки, они где-то здесь должны быть. Рома подключился к поискам, и мы вдвоем стали елозить руками по снегу в попытках хоть что-то нащупать. — Тебе не кажется странным то, что мы ни на кого не наткнулись? Ты что-то видел? — Нет, там никого не было. — Что? То есть нам привиделся силуэт? — Не знаю, может и так. — А как же звуки? Мы то их точно слышали. — Это могло быть что угодно, мы не можем быть уверены точно. Кажется, я что-то нащупал. Я достал из снега как мне казалось очки. Отряхнув от снега я стал разглядывать предмет в руках. Из-за облака выглянул край луны и предмет стал приобретать видимые очертания. Я стал прощупывать его. На нем какие то линии. Без очков мне не понять, что это, даже если оно будет хорошо освещено. Я протянул предмет Роме. — Я кажется что-то нашел, но не могу понять что это. — Это не очки. — Знаю, ты можешь разглядеть что это? — Кажется это какой-то осколок. От какой-то жуткой новогодней маски. — Маска? Ты уверен? — Да, и она не внушает желания держать её в руках. — Подожди, а маска кого или чего? Там изображено какое-то животное, да? — Да. Похоже на .... Блядь! Рома резко дернулся и осколок выпал из его рук куда-то обратно в снег. — Что? Что случилось? — Нам немедленно нужно отсюда валить. — Почему? Рома, не ответив на мой вопрос, схватил меня за руку и потянул на себе, чтобы поднять. — А как же очки? — У тебя есть запасные которые я тебе отдал, надень их. Я в растерянности не успел даже ничего сообразить, как Рома начал судорожно шарить по моим карманам. После быстрого осмотра карманов куртки, Рома быстро принялся потрошить карманы штанов. Он сунул ледяную руку в правый задний карман, где и лежали убитые в хлам очки. — Блять. — Что? — Они треснули, и бинт намок и порвался, их не надеть. Ладно, обойдёмся без них. Я тебя поведу. Держись за мою руку и не отпускай её. Рома взял меня под локоть, подставив руку так, чтобы я мог за неё зацепиться. Возражать я не стал. Искать бы нам пришлось долго. Рома крепко держал мою руку и периодически подтягивал меня вперёд, чтобы мы шли как можно скорее. Позади раздавались хрусты и шорохи, будто кто-то шел следом за нами, то почти настигая, то сбавляя темп. Будто играл с нами, специально выдерживая дистанцию. Ветер завывал и закручивал небольшие снежные вихри, деревья наклонялись к земле и порой задевали нас с Ромой, будто пытались схватить своими лапами, ветками будто когтищами, затащить вглубь, скормить мрачной черной бездне, ... или её королю...