При свете фонаря

— Тох, тебя до дома проводить? — Рома задаёт этот вопрос каждый раз, когда идёт с Антоном вместе домой. Возможно, он считал это свои долгом, проводить четырёхглазого до его убежища, а то мало ли опять убежит куда-то и взрослые будут ходить по лесу, крича: "Антон! Антон! Где ты? Антон!". Он боялся этого больше всего на свете. Однажды он чуть не потерял Бяшу. А потом потеряет Антона.       Его волнение за "друга" переходило в нечто большее. В то, что он презирал раньше всем сердцем. В то, что другие считают ненормальным. И он тоже так считает. Глупо влюбиться в друга, да? Очень. Но это произошло. — Да не.. А хотя ладно. Давай. — Тоша улыбался своей доброй улыбкой. Он знал об том, что Пятифан волнуется за него, после случая с Семёном. Да и ему будет лучше, если он согласиться. В компании с другом веселее и интереснее.       Они шли. Шли по пустой улице после их прогулки. Они часто гуляли. Начиная днём, а потом до поздней ночи, за что Петрову потом прилетало от его матери. Но это того стоило.       Так они дошли до центра посёлка, где были фонари. Рома остановился, а Антон не сразу этого заметив прошёл чуть дальше. — Ром, ты чего? — Очкарик обернулся и с удивлением посмотрел на Пятифана. Что-то в груди хулигана кольнуло. Или сейчас, или никогда. — А.. Я.. — Впервые, Рома замялся. Слова не выстраивались в предложение, а в горле застрял ком. На щеках появился незаметный румянец. Антон подошёл к нему ближе. Сердце бухало и готово было выпрыгнуть из груди, со словами: "я весь твой! Я люблю тебя!". Но это выглядело бы слишком странно. — Слушай, Тох, — Небольшая пауза, после чего Рома продолжил. — мне тебе сказать надо кое-что.       Ромка переминался с ноги на ногу. Стеснение и смущение. Впревые он это испытывает. Бабочки летали в животе. — Ты красный какой-то. Не заболел? — Антошка приложил свою ладонь на лоб хулигана и отпустил. — Да нет вроде бы, холодный.. Что случилось то?       От действий Тоши Рома ещё сильнее покрылся румянцем. Противный ком в горле всё ещё сидел где-то в горле, блокируя словам выходить наружу. Но вдруг он вспомнил. Он вспомнил все моменты, связаные с Антоном. Как будто жизнь перед глазами пролетела. Вот они купаются на речке. А вот они ночуют друг у друга и играют в бой подушками. А это Антон уснул на плече у Ромы при просмотре какого-то фильма. Может, он всё таки любит меня? — Тош. — наконец-то он выдавил из себя хотя бы его имя. — Не буду тянуть. Я люблю тебя.       Антон встал в ступор. Что он только что сказал? Да ну, это же шутка какая-то! Скорее всего, он поспорил с Бяшей на что-то. — Ха-ха, смешная шутка. — Тоха посмеялся. — Я не шучу.       Боль. Ужасная боль разносилась по всему телу, ударяя током прямо по сердцу. Он воспринял это как шутку. Как спор. Слёзы готовы были пойти ручьём из глаз, но Рома держался. Он сильный, он справится. — Ром, я.. Я даже не знаю, что сказать.. — Четырёхглазый залился краской и отвёл взгляд. Над ним летали мотыльки, будто он какой-то фонарик.       Видя реакцию друга, Рома подошёл к нему. Хотя, друзья ли они? Тот взял его лицо в свою ладонь. Смазливое личико Антошки было бледным. Удивлённые глаза уставились на Ромку. Он немного наклонил свою голову, перевода руки на другие позиции, такие как шея и талия. Робко, но всё же быстро хулиган прикусил губу очкарика, после чего полностью накрыл своими губами чужие, проникая языком внутрь. Антон начал брыкаться и пытаться выбраться из лап Ромы, но все попытки были тчетны. Разница в их физической силе была большая.       Но в какой-то момент Антон.. Ответил? Да не может быть. Он перестал извиваться и обвил шею Ромки, зарываясь пальцами в его густые, тёмные волосы. Тоша сплетал их языки, танцуя известный только им танец. Тоже самое делал и Рома.       Хулиган прижал того к тому самому фонарному столбу, нехотя отрываясь от бедных губ Антошки и руками проникая под футболку. Рома перешёл с мокрой дорожкой до бледной шеи Антона. — Нет! Рома, прекрати! Я не люблю тебя! И не хочу этого! Перестань, пожалуйста! — Из глаз блондина полились слёзы, а сам он вновь начал пытаться выбраться.       Что? Шатен оторвался от его шеи и взглянул ему в глаза. Полные страха и слёз глаза, которые кричали о том, что бы его отпустили. — Блять.. Но ведь..- — Рома, прошу.. Умоляю.. — Жалобным и трусливым голосом шептал очкарик. Запуганый и дрожащий. Словно зайчик.       Боль вновь прокатилась новой волной по телу Ромки. Но его хватка оставалась прежней. Ответил, но не любит. Пожалел? Не знает. И тут хулиган вспомнил про свой нож бабочку в кармане. В голову полезли ужаснейшие идеи, с которыми шатен, от отчаяния, согласился.       Он достал его. Открывая и поднеся к горлу Антона, он чуть надавил. Блонди замолчал. Вся жизнь пролетела у него перед глазами. Понимая, что делать нечего, он с ужасом посмотрел на своего мучителя, переставая двигаться. Улыбка. Нежная улыбка красовалась на лице Ромы. — Если ты не хочешь быть со мной, то никто не будет. — Нет! Пожалуста! Не надо! — Новая волна страха и слёз подступила к горлу. Хотелось кричать на всю улицу. Если бы не резкая боль.       Кровь брызнула из его шеи. Страх и ужас остался на его лице. Антон упал на пол, держась за горло. Вслед за ним, на колени сел Рома, ложа его голову себе на колени. А он всё ещё улыбался. — Теперь понимаешь, как мне было больно, когда ты мне отказал? — Рома погладил бледную щеку Антона, чуть запачкав её в крови. Вот только, очкарик больше не узнает и не услышит об этом. — Ну ничего. Теперь мы всегда будем вместе. Обещаю.       Шатен наклонился и чмокнул того в лоб. Холодно. И теперь всегда будет холодно. Антон больше никогда не подарит ему свою улыбку, никогда больше не обнимет, не позовёт на помощь, не сделает вздох. Что же я натворил.