Его душа

Курсив - воспоминания или мысли Я помню тот день, как никакой другой. Даже воспоминания о твоём первое уходе, о первом моём уничтожении тобой, о твоём спасибо, что застыло в воздухе, как аромат духов, – этот день был перечеркнут моей памятью, оставшись исковерканным изображением, звуком. Я помню другой день. Помню до таких подробностей, что смогу написать и описать не только своё состояние, но и твой внешний вид, твои слова и прикосновения, взгляды, движения пальцев, шаги в сторону или топтание на месте, твои усмешки. Я бы смогла нарисовать картину, даже целый комикс, показывая историю того дня. Я помню тебя в тот день. Я помню именно этот день. Почему? Возможно, раздавив меня второй раз, ты почувствовал сожаление? Возможно, я цепляюсь за прошлое, которое балластом тащит меня ко дну? Возможно, в тот момент на моей шее появился ошейник, а в твою руку попал поводок? Возможно, после всех игр в любовь, я поняла, что теряю. В конце концов, мы стали ближе друг к другу в течение этих месяцев договора. Я знала, что теряю тебя. Теряю эти драгоценные дни ненастоящего счастья, твои поцелуи, казавшиеся такими искренними. Мне нужен ты. Я помню, что ты говорил. И огонь, что сжег меня разлукой, превратил меня в горстку пепла, согрел меня надеждой. Я была нужна тебе, просто потому, что была рядом всегда. К этому выводу я пришла, когда ты уже покинул меня. Если ты отвыкнешь от меня, я потеряю тебя навсегда. Именно поэтому я поеду за тобой… Буду провожаема твоим неизменившимся взглядом, игнорируема и отталкиваема тобой, даже твоя новая девушка, новые друзья, которые будут меня ненавидеть и преследовать за смелый шаг, не изменят мои чувства. Если ты исчезнешь из моей жизни вновь, до того, как я привыкну к одиночеству, то я не смогу вновь встать на ноги. В третий раз, я не выдержу это, Саске. Сакура оторвала взгляд от чистого листа, не имея представления, что изобразить. Море? Солнце? Зиму или лето? Мысли блуждали вокруг единственной проблемы, задачи, которую решает каждый человек, хотя бы раз в своей жизни, тратя нервы, силы, истязая свою душу. Задачи с именем «любовь». Девушка повернулась, наклонила голову и выглянула из-за мольберта. Вот он. Единственная причина и следствие всех опасений и страданий. Громко звучит, не так ли? Но любовь делает одного человека центром вселенной другого, тут неважно согласие его или её на создание этого мира. - Кто не сдаст сегодня работу, получит незачет! Дейдара-семпай на мгновение отвлекся от созерцания своей новой скульптуры, чтобы проинформировать учеников. Те возвели глаза к небу – незачет у него подобен приговору после уроков. Харуно слышала, но почему-то не восприняла угрозу преподавателя. Она продолжала смотреть на Саске, изучая знакомые черты, как совершенно идеальные, прекрасные для этого мира. Учиха опустил кисть, словно задумавшись, посмотрел в сторону, а потом резко поднял голову и встретился глазами с Сакурой. Казалось, что шум вокруг исчез, окружающий мир стерся в одно цветное пятно. - Что случилось? – тихо, но внятно спросил Саске. Харуно пожала плечами, повернувшись к нему полностью и сцепив руки на коленях, чтобы не дрожать от холода в его голосе. - Я просто… - начала она, ударившись о стену непроницаемого взгляда, кое-как договорила, - просто смотрю. - Я не экспонат в музее, Сакура. - Конечно, нет. - Тогда повернись к своему холсту, - велел Учиха, прерывая контакт. Харуно почему-то улыбнулась: - Нет. Не повернусь, - уперлась она, - это не наказуемо законом – смотреть на людей. Саске исподлобья взглянул на девушку. - Ты уверена в этом? Сакура нервно сглотнула, убрав за ухо скатившиеся на лицо волосы. Учиха глубоко вздохнул и медленно произнес: - Что тебе от меня надо? Она поджала губы, сдерживая обиду. Такой вопрос для неё не корректный, ведь он прекрасно знает причину приезда. Зелёные глаз помутнели, обращаясь куда-то в прошлое. - Почему, Саске? Он повернул голову набок, прищурив глаза. Сакура продолжила: - Почему ты запретил тебя провожать? Звонок раскроил напряжение в классе: ученики вскочили со своих мест, таща свои работы к Дей-семпаю для оценки. Саори что-то крикнула насчет вечернего собрания, её брат потешался над картиной Винса. Суйгецу с видом знатока оценивал произведение Дзюго, говоря о красках и стиле написанного. Но ни Сакура, ни Саске не двинулись с места. Её глаза вновь молили его, унижались, пока не в силах совладать с собой. Такие раны оставляют шрамы, не проходят по щелчку пальцев, им нужно время, чтобы перестать болеть. Нана остановилась около застывшей пары, внимательно оценила ситуацию и не дала старосте окликнуть Сакуру, утаскивая её с собой. - Харуно, - раздраженный голос прозвучал за спиной девушки. Она повернула голову, большими глазами уставившись на учителя, что с недовольным выражением лица разглядывал пустой холст. - Вы умеете держать кисть или карандаш? - Да. - Тогда почему ничего не написали? У вас мысли вообще есть? - Да. - Что за ответы! – фыркнул Дейдара-семпай. - Останешься здесь до тех пор, пока чистый лист не превратится в соответствующее твоим мыслям изображение. Незачет! Сакура склонила голову, взяв в руку карандаш. Смешки освободившихся учеников остались висеть в воздухе. - Саске-кун, тоже незачет! Сидите, пока не закроете эти белые пятна! Харуно через плечо поглядела на него, когда Дей-сама скрылся в коридоре, плотно закрыв дверь. Дышать было тяжело, сердце медленно восстанавливало привычный ритм. Тишину разбавлял только шорох карандаша. Сакура взяла кисть, смешала два цвета и стала покрывать лист темным оттенком синего. Белые точки, несколько размашистых штрихов, два красных и пара желтых. - Ты улетал ночью, - проговорила она, пальцем коснувшись не высохшей картины. - Я смотрела тебе вслед… - Всё-таки не послушала меня, - послышалось сзади. Сакура повернулась, но не показала ему свои глаза. Саске отложил кисть, начал собирать разложенные инструменты. Он закончил работу. Когда мольберт был приставлен к стене, демонстрируя произведение Учихи, Саске с сумкой на плече направился к двери. Сакура не взглянула на его картину, даже не подняла головы, когда он шуршал кистями, бумагой и прочим художественным ассортиментом. На её полотне темнело ночное небо со странными красными и желтыми точками. Парень проходил мимо неё, как внезапно тонкая рука взметнулась вверх и схватила его за ладонь. - Почему, Саске, ты запретил? Учиха, на удивление, не вырвал руку, ожидая, когда Сакура поднимет голову и посмотрит ему в глаза: - Почему? – надломленный голос девушки слился с всхлипом, сопровождающем плач. Она вцепилась в пальцы Учихи, не желая, чтобы он уходил. Саске посмотрел на картину Харуно и без труда разглядел в черноте небес покидающий аэропорт самолет. Она стояла позади, чтобы не выдать своего присутствия, даже дышала через раз, скрываясь. Люди шастали туда-сюда, кто-то тащил багаж, ребенок бегал вокруг отца. Все торопились на свои рейсы, забрать вещи из камеры хранения, пройти регистрацию, а она стояла у стены, глядя на человека, сидевшего в зале ожидания. Ей был виден его затылок, плечи, но девушка без труда могла описать его лицо, выражение глаз, изгиб бровей, застывшую на губах ухмылку. Сколько ещё минут до его отъезда? В какой момент она должна появиться перед ним? «Почему я не могу подойди прямо сейчас? Так страшно. Вдруг он сейчас встанет и исчезнет в толпе, я потеряю его, как тогда». Ноги приросли к полу, а рука вцепилась в выступающую поверхность стены. «Нужно выйти из укрытия. Предстать перед ним сильной, проводить его, помахать рукой». Раз. Два шага. «А зачем?» Остановилась, прижав к себе сумку. «Испытать это чувство опустошения? Резануть себе по сердцу очередной холодностью? Зачем искать страдания? В чем причина моего стремления к тебе, когда ты отверг меня?» Короткий шаг назад. «Любовь, верно? Желание быть рядом. Чтобы ты обратил на МЕНЯ внимание, чтобы мы не использовали друг друга для каких-либо целей, а просто были вместе. Ты хочешь этого?» Рука скользнула в глубину сумки и вытащила сотовый телефон. Девушка зашла обратно за стену, слыша, как знакомая мелодия заиграла в зале ожидания. Полминуты насчитала она, пока он… раздумывал? Искал мобильный? - Сакура? – Харуно поперхнулась, не ожидав внезапного ответа. Дыхание участилось, она открывала и закрывало рот, не находя нужных слов. - Можно я приеду? – шепчет девушка, едва разделяя слова. - Что ты сказала? – не расслышал Саске. Тогда она набрала воздуха и быстро проговорила: - Можно я приеду и провожу тебя? Молчание. «Причина – люблю. Условие – даже если ты не любишь». - Нет, нельзя. - Почему? – охрипла Харуно от крушения надежды. - Мы уже попрощались. - Но я… - Ты опять будешь плакать, упрашивая меня остаться, кричать о своей любви и хватать меня за руки. - Нет, я не буду. - Не лги. Сакура замолчала, прикусив губу от досады. Она уже плакала, должно быть, он понял это по сменившейся интонации, по коротким вдохам и выдохам. - Успокойся, - вдруг попросил Учиха, едва слышно. - Это не конец твоей жизни. - Это конец наших отношений, так? – прошептала Харуно, желая разбить телефон о пол. Он не ответил, как послышалось объявление о посадке. - Мне пора, - спокойно произнёс парень. - Прощай, Сакура. - Нет, - вырвалось у девушки, когда гудки отбивали свой ритм в трубке. Выскочив из-за угла, Харуно судорожно рыскала глазами по толпе. Увидев его спину, она рванулась к нему, сталкиваясь с прохожими, роняя чьи-то сумки, спотыкаясь. «Причина – это любовь. Время – это навсегда». Сакура бежала и бежала, видя, как он удаляется, отдает билет проверяющему, исчезает в коридоре. Стоп! «Причина – это любовь. Место – это сердце». Она подошла к стеклянной стене, наблюдая, как самолет двигается, разворачивается, разгоняется и поднимается вверх, к черному небу. В этот день звезды рассыпались солью по темному небу. Сакура провожала самолет взглядом, сдерживая истерику всеми средствами: кусая губы, воткнув ногти в ладонь. «Причина – это любовь. Следствие – я поеду за тобой на край света, Саске». Прикоснувшись к горлу, девушка почувствовала, как что-то сдавило его. «Если ты уедешь, я отправлюсь за тобой, потому что люблю». Ошейник звякнул на шее неслышным желанием – за ним. Саске оторвал пальцы Сакуры, отходя от неё. Девушка дрожала. Мало. Прошло ещё мало времени, чтобы забыть и успокоится, чтобы раздавленной душе восстановится, чтобы уничтоженному сердцу воскреснуть. Время является единственным судьёй, единственным лекарем. - Почему? Учиха дошел до двери, поражаясь её упорству. Опустив руку на ручку, он почему-то не двинулся с места, словно усомнился. Сакура глубоко дышала, чтобы успокоится - Потому что это больно, - произнес Саске и, повременив, добавил, - для тебя. Харуно поднялась, сделала пару шагов, а потом бросилась к нему, не в силах сдержаться. Подобие крыльев выросло за спиной из-за одной фразы. Её руки обвили его, пальцы сжали ткань рубашки. Он даже не шелохнулся. - Почему ты забеспокоился обо мне сейчас? Сейчас, когда уже всё сгорело у меня внутри? Тишина. Учиха мягко вылез из объятий, повернувшись к ней лицом. Глаза молодых людей встретились: непонимание и спокойствие столкнулись в этом бессловесном бое. - Ты ещё жива, - подчеркнул Саске. - Прекрати спектакль. - Спектакль? – поразилась она, сглотнув ком. - Я давно уже не играю в той пьесе про искусственную любовь. Ты это прекрасно знаешь. Выдох. Это тяжело – сдерживать эмоции, скрытые под одной из масок. - И что? – резко бросил Учиха. - Это ничего не меняет. Усмехнувшись, Сакура поддакнула ему: - Верно. Ничего. «Ничто не изменит наши отношения?» Харуно приподнялась на цыпочки, не отрывая взгляда от его лица. Между ними оставались жалкие сантиметры, но чувствовалось, что пропасть меж их душами разверзалась всё шире и шире. Сакура опустила глаза, посмотрев на его губы, как вдруг притянула его лицо к себе и поцеловала. Давнее ощущение мимолетного счастья на мгновение открыло свои объятия девушке, когда он всё-таки не оттолкнул её сразу. Саске перехватил её руки, державшие его лицо, опуская их вниз, намеренно не отпустив их. - Это тоже ничего не изменит, верно? – прошептала она, грустно улыбаясь, но вырывая руки из хватки, и повернулась к нему спиной. Дверь открылась, впустив прохладный воздух из коридора, и захлопнулась от сквозняка. - Если бы ты остался, Саске, возможно, что-нибудь бы изменилось.