Его душа

Конец октября выдался относительно сухим, но холодный ветер напоминал о том, что лето давно кануло в прошлое. Листья лежали на земле, отчасти почерневшие и прогнившие. Серые с пестрыми вставками, но скучные пейзажи окружали учащихся Академии. Сакура нажала красную кнопку на сотовом телефоне, прекратив разговор с матерью, которая так и не смирилась с переводом в другое учебное заведение. Выслушивая тираду о том, как надо правильно питаться, спать и одеваться, Харуно чертила пальцем на подоконнике какие-то символы, не вдумываясь в содержание беседы. Она соглашалась с матерью во всём, хотя вряд ли бы исполнила все обещания. Это был замкнутый круг. Мир, в который она попала, при всех его удобствах должен называться её пыткой. Но кто создавал этот мирок с разрушенными мечтами, убивающей любовью, ошейником, удушьем от него и бессильем из-за слабости? Красочный мирок садиста. Сакура вздохнула, подняв голову, чтобы направится в общежитие. - Чёрт с два, что у тебя получится! – насмешливый тон женского голоса заставил девушку оглянуться на идущую пару. По коридору шли девушка с видом полной неприступности и усмехающийся парень, подкалывающий её на каждом шагу. - Да-да, как бы тебе потом долг мне не отдавать, Карин. - Акула ты недоразвитая! – фыркнула красноволосая, отмахиваясь от Суйгецу, который деловито распахнул перед ней дверь в класс. - А ты – Киса с острыми коготками, - ответил он, заходя за ней. Харуно с любопытством проследила за ними, заглянув, как оказалось, в музыкальный кабинет. Карин расположилась на одной из задних парт, без тени смущения положив ногу на ногу, сев прямо на стол. Ходзуки оказался за роялем. Сакура улыбнулась, ожидая представления. Казалось, что воздух пропитался какой-то магической пылью и заразил своей непредсказуемостью. Суйгецу разминал пальцы, делая вид, что сейчас будет играть целый концерт. Его зрительницу это быстро разозлило, и она прошипела: - Давай уже, бездарь! Ходзуки улыбнулся насмешливо, но соблазнительно, как вдруг посмотрев на любознательную Сакуру. Розоволосая вспыхнула, поджав губы, вспомнив о недавно инциденте. Ничто так не пугает нас, как неизвестность. Странные поступки вызывают у мечтательниц невольные фантазии, развитии отношений и счастливых концах. Как в кино. Но ведь не бывает… как на экране. Сценарий нашей жизни пишется… не гениальным автором, не редактируется режиссером, не подправляется на компьютере. Парень показательно поднял указательный палец и опустил его на белоснежную клавишу. Рояль издал пугающий звук, и Карин захохотала, спрыгивая с парты: - Я же сказала, что ты даже нот не знаешь. Суйгецу улыбнулся, дразня: - А ты испугалась, что я выиграю, ки-са. - Вот ещё, - фыркнула красноволосая, отбрасывая волосы, - Прекрати меня так называть! - направляясь вон из кабинета. Сакура посторонилась, а Карин чуть не подскочила, узнав незваного гостя. - Харуно, что ты забыла… тут? Неважно! С чувством собственного достоинства девушка удалилась из кабинета, не потрудившись попрощаться. Сакура робко извинилась, понимая, что прервала романтический момент, хотя почему-то глубоко внутри что-то скользкое и липкое ликовало. Что-то с именем ревность. Не та, что чувствуют к сопернице, а скорее ревность, как зависть к чему-то, что хотелось бы получить. Суйгецу покачал головой, не обращая внимания на извинения, а потом положил левую руку на клавиши, начиная тихо-тихо подбирать нужный тон. Харуно расширила глаза и усмехнулась. Музыка полилась неожиданно, но не пугала, а, наоборот, завораживала. Мелодия была тонкой, немного сладкой, создавала эффекта полета над землёй. Сакура оперлась рукой о стол, чтобы не упасть от волнения, создаваемого пианистом. Суйгецу же с улыбкой играл известное ему произведение, покачивая головой в такт музыке. Его руки бегали по клавишам, словно гладили их. Звуки плавали по воздуху, растворялись в нём, погружали в мир искусственной и неуловимой красоты. Сакура закрыла глаза, отдавшись ощущениям. Легко, словно перышком по коже, он довел до последней ноты, и тишина накрыла их оглушающим ощущением пустоты Она открыла глаза, стеклянным взглядом оглядев помещение, слёзы скатились прозрачным поражением её души. Устала. Притворяться, что не видит. Устала. Ощущать, что не чувствует. Рука потянулась к шее, с неслышным звоном отстёгивая поводок. Ошейник душил, но теперь хозяин не потащит за собой. - Би – коуз… Ай лаф … - протянул пианист, поднимаясь на ноги и засовывая руки в карманы брюк. Харуно переспросила: - Что ты… - Because I love you… - четко выговорил название произведения Суйгецу, вплотную подходя к девушке. Он протянул руку, пальцем поймав женскую слабость и смахивая со щёки одноклассницы, - это название. - Непередаваемо, - она обняла себя, - и больно. Суйгецу кивнул её рассуждениям, поворачиваясь лицом к окнам и боком к ней. - Любить – это болеть и заражать. - Быть любимым – разве это больно? – прошептала Сакура, зарывшись рукой в свои волосы. Голова раскалывалась от множества вопросов, попыток забыть и вернуть… - Смотря какой человек, я думаю, - умудрено протянул Ходзуки, - Некоторым это приятно до абсурда, другим… как игла, проникающая в сердце, постепенно убивающая твою защиту и проникая глубже и глубже, пока не покажет истинную причину страданий. - И почему страдает нелюбящий? – смотря в пол, спросила Харуно. Суйгецу повернул голову, грустно улыбнулся и наклонился к девушке. Она подняла глаза, ожидая ответа. Тишина пугающе затянулась. Парень протянул руку и аккуратно откинул волосы Сакуры, открывая одно ухо. Та вздрогнула, сдержавшись от шага назад. Ходзуки склонился к ней, прошептав, словно по секрету: - Слабость. Девушка издала нечто похожее на «Э» и застыла на месте. Суйгецу, довольный эффектом, прошёл мимо неё, уходя прочь. - Почему ты поцеловал меня? – неожиданно спросила Сакура, не оборачиваясь. Ходзуки ухмыльнулся, словно ожидая этого вопроса, и с театральным вздохом ответил: - Слабость… Она вздрогнула, повернувшись, но его уже и след простыл. *** Короткий стук. Сакура заглянула в комнату подруг, ожидая обезоруживающе улыбающуюся Саори и умиротворенную Нану, но вместо этого увидела сцену, подобную кадрам из драмы. Асакура сидела на кровати, смотря в одну точку, её брат притаился рядом, сжимая её в объятиях, но не тревожа её покой. Матсури водила ручкой по бумаге, сжимая стержень до такой степени, что он пищал и просил пощады. - Что… случилось? Мёртвая тишина, и шелест бумаг пробрал до кончиков пальцев своей неожиданностью. Саори не ответила и не отреагировала, а Мики робко поднял взгляд на Сакуру, но промолчал. Комната, некогда дышащая весельем и позитивом, словно перекрасилась в цвета грусти и печали. Нависла угрожающая грозовая туча, которая не испугает молниями и громом, а скорее вызовет скорбь по потерянным сухим дням. Нана подняла голову, бросив взгляд на соседку, а потом встала из-за стола, направившись к Харуно. Подхватив последнюю под руку, она вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Президент прятала глаза, но Сакура без труда увидела следы плача. Для девушки это стало легким шоком – Нана, сильная Нана, способная вести за собой людей, превратилась в слепого и маленького котенка. Они подошли к окну. Матсури стала колотить ногтем по поверхности подоконника, кусая губы от сдерживания эмоций. Харуно положила руку на её плечо, пытаясь как-то ободрить и понять сущность происходящего. - Я думала, что этот день будет солнечным. Небо, - Нана подняла голову, перестав наигрывать пальцем, и всмотрелась в сереющие тучи, - безумно голубым. Солнце всегда улыбалось, когда наступал этот день. Сакура на мгновение прекратила дышать, разглядев следы слёз на лице подруги. Она отгородилась от окружающего мира пеленой, сжалась подобно цветку от холода, прикрылась рванной бронёй, упала и не может встать. И не даёт помочь ей подняться. - Двадцать девятое октября. Это число… - Матсури уронила лицо в ладони, вздрогнув, - это убивает. Я ненавижу его! Розоволосая дернулась от презрения, захлестнувшее последнее предложение. - Нана, - прошептала девушка, шагнув к ней, и обвив свои руки вокруг хрупкой подруги, дрожавшей от вырвавшихся чувств, - я с тобой. Что ещё можно сказать? Расспрашивать, искать ответы, ковыряться в её душе? Нет, это неправильно, - решила Сакура, - слишком рано. - Всё пройдет, - тихо говорила Харуно, как вдруг Матсури напряглась, отталкиваясь от объятий. - Я вновь… это неправильно. Саори сейчас намного тяжелее, - Нана пыталась убедить себя в этом, - а Мики абсолютно подавлен. Чёрт! Девушка с размаху ударила ладонью по подоконнику. - Почему? – она повернулась спиной к Сакуре, - Почему он погиб? - Кто? – сорвалось с губ Харуно, прежде чем она успела подумать о последствиях подобного вопроса. Нана резко выпрямилась и оглянулась на одноклассницу: - Соши… - пожимая губы, выдавила лидер Студсовета, - Асакура Соши умер в прошлом году. Старший брат близнецов… его больше нет. Сакура не могла узнать в этом запуганном существе ту девушку, что гоняла Суйгецу за шутки, ту, что одним словом могла заткнуть сплетниц, ту, которую выбрали главой совета. Хрупкая, сломанная кукла с печальными глазами – вот какой сейчас предстала Нана. Невольно Сакура протянула руки, чтобы попытаться успокоить её, но та покачала головой: - Сегодня … день его рождения. - Это он предпочёл тебе другую? – осторожно спросила розоволосая, сглатывая комок в горле. Нана резко подняла глаза на Сакуру, отвечая: - Любовь не любит эгоисток. - Это не так! – воспротивилась Харуно, - просто он… не разглядел в тебе истинно ранимое сердце, твою любовь, не принял её… Он просто дурак. - Замолчи. – Опасно прошептала Нана, - Ты не имеешь права обвинять его. Никто не виноват в том, что не может заставить своё сердце любить! Никто! - Неправда... Тогда зачем давал когда-то надежды на то, что может быть… когда-нибудь... Он будет с тобой! Зачем целовал и обнимал, если не любил!? Почему эти преступления по отношению к моему сердцу… не могут быть повешены на него? Он винов… Хлопок разносся по коридору. Сакура прижала руку к покрасневшей щеке, расширив глаза и тяжело дыша от неверия в произошедшее. Матсури медленно опустила руку, холодный взгляд презрения направленный на одноклассницу показывал, что президент взяла себя в руки. - Эгоистка, - бросила Нана, - Ты не умеешь любить, как любит его она. Ты окончательно погрязла в своей персоне, - она сжала руку в кулак и закончила, - Какая разницы, что чувствуешь ты, когда страдает он? Когда ты это поймешь, Сакура?! Нана развернулась, не дождавшись реакции со стороны собеседницы, и удалилась в свою комнату. Харуно отшатнулась назад, чуть не упав навзничь. Когда это началось? Кажется, что это чувство всегда было в груди, боролось по значимости с жаждой и голодом, перекрывало остальные ощущения, сажало в клетку гордость и связывало чувство собственного достоинства. На самом деле, это была начальная школа. Мальчик с черными волосами стал соседом по парте, и она не смогла оторвать от него взгляда. Все девочки мечтали сидеть с ним, а ему было глубоко плевать на шум вокруг него. В тот момент лучшая подруга стала соперницей. Каким образом влюбленность переросла в любовь? Проклятый эксперимент. В те дни он стал ближе, приоткрыл свою душу двум товарищам. Она увидела человека, который был способен её защитить от всего. Оберегать. Почему отрицание пришло в сердце? Его уход расколол зеркало реальности, и осколки надежд не смогли собраться вместе. Она посмотрела на своё отражение – к несчастью, не закрыв глаза на искаженное изображение. Она испугалась, что не сможет больше жить. Страх закрыл сердце. И он вернулся. Зачем она дала любви раскрыть клетку и выпустить её сердце? Каждый хочет счастья. Даже тот, кто сейчас шагнет в пропасть, чтобы прекратить чувствовать, желает счастья – счастья свободы. Тот, кто отрицает необходимость улыбок, втайне плачет у себя в комнате, думая о счастье. Ответ прост – она хотела верить. Она дала любви закрыть глаза на истинный смысл его фраз. Она выдёргивала нужные ей слова, чтобы продолжать верить. Эгоизм – это не просто желание устроить свою жизнь, не взирая на боль других. Это безумная уверенность, что всё вокруг происходит для тебя. Эгоизм – это страсть к победам, это привязывание к себе, это собственническая болезнь человека. Когда она заболела этим? Когда перестала думать о нём, как о важном человеке, поставив целью – стать его единственной? Сакура медленно побрела по коридору. Каблуки не стучали об пол благодаря мягким коврам, не нарушали её мыслей. Остановившись у своей двери, она опустила ручку вниз и прошла внутрь. Носочек туфли задел глянцевое изображение у её ног. Розоволосая наклонилась и увидела снимок. Милая девушка с двумя косичками поправляла очки, в тот момент, когда фотограф для смеха или искусства обратил её внимание на себя. Невинное и испуганное выражение лица модели, её молящие зелёные глаза вызывали такую жалость, что Сакуру невольно оглянулась на своё отражение, но тут заметила, что у шкафа сидит Колетт. В окружении десятков фотографий соседка согнулась пополам, спрятавшись в блестящих волосах. Роже дрожала, как в лихорадке, обнимая себя. Сакура сделала шаг к ней, но тут одумалась. Разве Колетт примет помощь от неё? - Почему? – раздался тихий вопрос, - Почему ты не отпускаешь его? Харуно сощурила глаза, смяв фотографию в руке. - Разве ты не понимаешь, как это больно, терять близких? – шептала Роже, не поднимая головы. Её руки упали на пол, пальцы вцепились в пол, стараясь закопаться в нем, как в песке. - Почему ты используешь каждый жест, каждое слово, каждую мелочь, чтобы показать ему, как он ужасно поступает с тобой? Сакура затаила дыхание. - Разве ты не понимаешь, как ему больно быть любимым тобой? Резко подняв голову, Колетт посмотрела на соседку. Харуно ахнула, отойдя на шаг. Зелёные глаза, искренне просящие, умоляющие, сияющие цветом молодой хвои. В них нет гордости, власти, уверенности, надежды или мечты. Одна мольба. - Сакура, отпусти его. Я прошу тебя! Девушка подползла к соседке, касаясь её обуви кончиками пальцев, склонилась в прошении какой-то милостыни. Харуно сглотнула, но сдержала желание поднять её. - Пойми, ты никогда не осознаешь ту боль, что пережил он! Он никогда её не покажет тебе! – надрывалась Колетт. - Что за… - Сакура отошла от неё, - Бред? Что ты задумала? Роже подняла голову, закрыла рот руками и сдержала крик, горько заплакав, словно придавленная тяжелой ношей. - Колетт, - позвала соседка, неохотно опустившись рядом со страдающей. - Ты не поймёшь! – качала головой Роже, - Ты родилась в счастливой семье! Тебя поддерживали всю твою жизнь! А он… он… остался один, совсем ребенком! Одиночество невыносимо! Его бросили родители, брат… Сакура отвернулась от этой сцены, стараясь взять себя в руки. Внутри всё кипело и возгоралось, слово лава в проснувшемся вулкане. - А ты, понимаешь, Колетт? Почему ты думаешь, что не пойму я? - Моя мама умерла почти год назад, - тихо прошептала девушка, - отца я не помню вообще. Отчим свел свою маму в могилу… и… и… ты думаешь, я не понимаю его чувства? - Это… это… - Сакура не сдержавшись внутренне пожалела эту сильную и красивую, но такую подавленную девушку. - Ты знаешь, что значит жить без любви, потеряв её? Не так, словно она уехала в другой город, страну или бросила тебя… А когда твой соперник – смерть? Колетт встала на ноги, медленно поправляя одежду, расправляя плечи: - Люди уходят. Любовь не спасет их. Тогда зачем любить? Харуно смотрела на неё снизу вверх, пытаясь понять. - Зачем ты приехала? – взлохматив свои волосы, Роже посмотрела Сакуре в глаза, - Ваша игра в любовь закончилась. Ты поверила в сказку, и приехала мучить принца, после того, как он разбудил тебя поцелуем? Кто ты такая, чтобы вмешиваться в его решения? Кто ты такая, чтобы являться и кричать о своих чувствах, словно заявляя право на наследство? - А ты – кто? – не выдержала обвинений Харуно, резко вставая. - Я – та, кого он допустил к себе. Позволил и разрешил быть рядом. Когда придет время, я уйду и потребую ничего в ответ. - Не верю. - Конечно, - усмехнулась Роже, поднимая часть снимков с пола, - застенчивый и плаксивый ребенок, что ты видишь перед собой сейчас, не похож на королеву академии. Для тебя это непонятно, так как ты ставишь своё счастье на первое место. - Нет, - начала обходить соседку Харуно, - ты… - Ты просто не хочешь принять свою не лучшую сторону. Сакура, ты когда-нибудь спрашивала его – Ты любишь меня? Ты хочешь, чтобы я была с тобой? - Да… - чуть не подавилась наглостью девушка, отходя к двери. Стены этой комнаты давили, уничтожали и не давали дышать. Простое не принять. Очевидное не объяснить. Аксиому не доказать. - Да? – грустно улыбнулась Колетт, - Вопросы: Я тебе нужна? Почему ты меня мучаешь? Разве имеют тот же смысл? - Я люблю его больше жизни, - уцепилась за единственную мысль, что осталась в голове, девушка. Роже выпрямилась, вздохнула и с той же улыбкой произнесла: - А я просто люблю его. Сакура расширила глаза, нащупав дверную ручку, и в следующую секунду выскочила в коридор, не выдерживая атмосферу комнаты. Тяжело, верно? Сознавать, как не идеально самое прекрасное чувство на земле.