О братской любви и маньяках

      Олег не считал себя плохим человеком, когда с жестокостью убивал ублюдков, загубивших его друзей. Перед глазами в эти моменты всегда стояли скорбные лица женщин и детей, которые даже представления не имели о том, куда пропали их любимые. Десятки семей не знали про то, где служили их мужья и отцы последние несколько лет, поэтому не могли позвонить куда следует или написать жалобу какому-нибудь начальнику. Они были абсолютно беспомощны, и неизвестность была худшей пыткой. Поэтому Олег не сомневался в том, что делал.       Но теперь, сидя в холодной камере, в темноте и одиночестве, он наконец почувствовал себя прогнившим насквозь. Недостойным спасения, бесчестным. Не потому что разжёг череду уличных столкновений и неосознанно основал несколько радикальных маргинальных групп. И не потому что возомнил себя единственным на свете справедливым судьёй, карающим виновных по их поступкам. А потому что, даже с таким трудом обретя хрупкое, тихое счастье рядом с Серёжей, поддался страху и снова попытался его убить.       Как будто это было единственным выходом. Единственным шансом спастись. Волков чувствовал, будто не был способен на что-то другое, кроме убийства. Он торжественно нёс с собой смерть и разрушения, оставляя отчётливый кровавый след всюду, где успел остановиться.       Он едва распробовал на вкус чувство любви и обожания, как реальность схватила его ледяными пальцами за шею, заставляя в панике прибегнуть к единственному надёжному плану. Заставляя без сомнений причинить боль человеку, что даже в последние мгновения жизни ему улыбался.       Темно.       В камере было настолько темно, что, даже открывая глаза, Олег не ощущал этого. Будто он всё ещё находился на том страшном пустынном полигоне, а веки его всё ещё были сшиты. В ушах гудели моторы автомобилей, грохотали пулемёты, рвалась плоть и кричали люди.       Волков крепко зажмурился, прижимая ладони к голове, пытаясь заглушить этот шум. Но всё было зря. Кровавая баня была не снаружи — она была внутри.       Стрелков, тот опер, который допрашивал его пару часов назад, с гаденькой ухмылочкой рассказывал про то, что Олег не доживёт до суда. Чумного Доктора ненавидят. В полиции его забьют как больной скот раньше, чем солнце встанет утром. Волков не видел других сотрудников — опер никого к нему не подпускал, — но сомневаться в его словах не приходилось. Хватило и тех тычков, что ему отвесили на входе.       Олег знал, что он это заслужил. Он сжимался на бетонном полу и душил в груди жалость к себе. Не заслужил жалость. Не заслужил заботу. Не заслужил ехидных шуточек, звонкого смеха и аромата дорогущего одеколона с примесью химического душка энергетика. Он вообще ничего не заслуживал. Только холод, боль и пустоту.       И пусть он умрёт, пусть о нём забудут, а про его друзей никто так и не узнает — вся эта миссия не имела значения, ведь Волков уже не был так уверен в том, что сделал хоть что-то правильно.       Словно сквозь вату Олег услышал скрип открывшейся двери, а затем яркий свет ударил по чувствительным глазам. На пороге стоял Чумной Доктор.       — Что?..       Волков не успел как следует удивиться. Кто-то, одетый в его костюм, сделал размашистый шаг вперёд и безжалостно вмазал кулаком по скуле. Олег повалился на пол, бессильно сжимаясь от последующих ударов ногой по спине. Он было решил, что уже умер, оказавшись в личном аду, но экзекуция завершилась так же быстро, как и началась, а Чумной Доктор оперативно поднял его на ноги, волоча прочь из камеры.       — Прости, Волк, но придётся тебя поколотить перед камерами, — зашептал искажённый маской голос обескураженному и слегка оглушённому Олегу.       — Игорь? Ты? Что ты делаешь?       — Спасаю тебя, дурак, — ухмыльнулся тот, поддерживая Волкова за плечо и не слишком деликатно ведя его по коридорам, — Не могу сказать, что простил тебя, но, знаешь, возможно, это показушное избиение поможет разрешить некоторую напряжённость в наших отношениях? — голос Грома звучал весело и задорно, и Олег не мог не улыбнуться, ощущая, как внутри все тревоги ухнули вниз бесполезным грузом. Между ними было ещё много неразрешенных вопросов, но, если Игорь пришёл за ним, рискуя головой и званием, значит, не всё было потеряно.       Очень скоро они доковыляли до главного зала перед выходом из отделения, и Гром в костюме Чумного напрягся, торопливо шепча:       — Подыграй мне. Сопротивляйся!       Олег моментально подхватил инициативу, яростно пиная майора в колено и ловко отскакивая в сторону. Игорь громко зарычал в динамик, скорчившись над пострадавшей ногой.       — Сука! Ну не так же сильно! — возмущённо вскрикнул он, мгновение спустя вставая на изготовку и сжимая кулаки, — Ну, ладно! Давай устроим пятиминутный сеанс терапевтического мордобоя!       Олег прищурился и, шипя от боли в боку, повторил позу противника, надеясь лишь на то, что на камерах не будет видно его обалдевшей от счастья улыбки.

***

      Стрелков распивал победное шампанское в своём номере отеля, когда ему пришло сообщение от безымянного аккаунта во Вместе. Он не хотел его открывать, но отсутствие текста слегка интриговало. А вдруг опять какой-то идиот отправил ему фото своих мерзких гениталии? Можно будет развлечься и скрутить его с ребятками на досуге.       Однако содержание анонимки заставило шокированно раскрыть глаза. Там было его фото с охоты, где он пожимал руку Гречкину и улыбался во все тридцать два. Сердце на мгновение остановилось, а бокал в руке треснул. Он же лично видел, как программисты удалили это фото из личного архива убитых!       Следующим сообщением были координаты, и мужчина тут же подорвался на месте, торопливо проверяя наличие пуль в пистолете и незаметно выскальзывая из номера через окно. Ему надоели случайные свидетели и некомпетентные сотрудники. Как говорится, хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам.

***

      — Ты опоздал, — грубо прорычал сквозь динамики маски Чумной Доктор.       Игорь закатил глаза, с кряхтением взбираясь на крышу и подтягивая за собой еле волочащегося Волкова. Завидев издалека уже слегка помятого Стрелкова, майор улыбнулся торжествующе и скинул на пыльный бетон сумку с костюмом.       — Мы немного задержались, — наконец ответил он, намеренно игнорируя злющего опера и помогая Олегу встать ровно. Волков кивнул благодарно, тяжело дыша и хватаясь за сломанные рёбра. На висках сочилась кровь, а губа была разбита, но ему удалось сквозь боль сфокусироваться на человеке в его костюме. Ему никто не сказал об этом, но он знал, кто там был, и поэтому улыбнулся счастливым псом после долгой разлуки с хозяином.       — Игорь! — импульсивно стаскивая с себя маску, возмущённо прикрикнул Серёжа, — Мы же договорились: без фанатизма! Ты должен был его просто слегка попинать, а не избить до состояния нестояния!       — Разумовский?! — то ли удивлённо, то ли счастливо оживился до сих пор молчавший Стрелков.       — Серёжа, — устало выдохнул Олег, ранимо глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Тот улыбнулся телохранителю ободряюще, силой заставляя себя не помахать ему рукой, — Тебе идёт, — наконец выдавил комплимент Волков, наслаждаясь лёгким румянцем на щеках начальника.       — Так, — хмуро развеял романтику момента Игоря, — Соберитесь, пожалуйста. У нас тут серьёзное дело.       — Да уж, — торжествующе оскалился Стрелков, — Не думал, что поймаю сегодня сразу троих Чумных Докторов. И Игорь, и Сергей! Как давно я этого ждал. Это будет очень громкое дело!       Волков нахмурился, наконец отлипая от завораживающего вида Разумовского в его костюме. Приваливаясь к стене, обернулся к Грому и осторожно, чтобы при вдохе не потревожить рёбра, произнёс:       — Что тут происходит?       — Очная ставка, — легко ответил тот, — Знакомься, Олег. Этот человек убил твоих друзей.       Олег непонятливо потупил взгляд. У него не было сил ни злиться, ни размышлять, ни тем более мстить. Он хотел спать. Хотел Серёжу рядом и спать. Поэтому все эти интриги были ему непонятны и не нужны.       — Олег, — острожно позвал его Разумовский. Видимо, увидел что-то тревожное на лице Волкова, сжалился и улыбнулся тепло и успокаивающе, — Ты не мог этого знать, потому что информация была зашифрована на многих уровнях, и даже мне с трудом удалось до неё добраться. Этот человек был организатором охот на людей. Пока ты мстил своим обидчикам, он успел провести ещё, как минимум, четыре охоты, на которых было убито около двадцати человек.       — Да что вы такое рассказываете?! Какая наглая провокация! Вы пожалеете об этом! — возмущённо вспыхнул Стрелков, тут же подрываясь в сторону единственного выхода с крыши, но получая мощный удар в печень от Грома и тяжело оседая на пол. Игорь удовлетворённо хмыкнул, присаживаясь рядом с пленником и кивком головы призывая брата продолжить.       — Он собирался тебя подставить, — жестко проговорил Сергей, отчаянно давя в себе ненависть и только теперь понимая, почему Игорь не дал ему костюм со встроенными огнемётами, — Он не допустил к допросу других следователей, чтобы никто не смог подтвердить твои показания по делу охоты. В отчётах он написал, что ты признался в преднамеренных убийствах, и даже успел приложить липовую справку от психиатра о невменяемости и предположительной шизофрении. Ты бы действительно не дожил до утра, но твою смерть обставили бы как самоубийство и разбираться не стали.       — Но тебе повезло с друзьями, — тепло улыбнулся Гром, тяжёлым ботинком смачно пиная снова было поднявшегося опера в грудь и, кажется, впервые наслаждаясь кряхтящими стонами боли, — Серёжа уже изъял из нашей базы эти лживые записи. Вместо них там теперь находится дело об охоте со всеми доказательствами и именами, а утром точно такой же файл с анонимной почты отправится на стол Пчёлкиной, — Стрелков сипло пискнул на грязном бетоне, сплёвывая кровь, но не успевая даже слова прохрипеть, получая новый тычок.       — Выглядеть всё будет так: Олег Давидович появился в городе и напугал своим присутствием всех замешанных в деле людей. Они начали волноваться, грозились дать признательные показания в полиции, и тогда Евгений Борисович, — не без удовольствия махнул рукой в сторону скрючевшегося от боли опера Серёжа, — хладнокровно с ними расправился, оправдывая всё высокими целями для отвода глаз. Закончив с подельниками, он выследил последнего выжившего — Олега Давидовича, — угрозами вынуждая того сдаться и признаться. Подготовив все документы, Стрелков не стал дожидаться суда и решил закончить дело самостоятельно: переоделся в костюм Чумного Доктора, выволок Волкова на крышу и попытался ритуально убить. Но Олег дал ему отпор, вырубил и позвал на помощь так удачно оказавшихся рядом Игоря Грома и Дмитрия Дубина.       — Зачем мне переодеваться для этого в костюм Чумного, если я повесил всё на него? — рассмеялся надменно Стрелков, — Тупицы.       — Потому что ты не хотел расследовать ещё одно лишнее убийство и собирался обвинить во всём очередного подражателя ЧД, конечно, — ухмыльнулся в ответ Разумовский, — Если бы ты убил Олега в стенах отделения, это было бы скандально, а так… На улице беспорядки, пойди теперь найди этого психа, да?       — Так, давайте поторопимся. Я уже написал Диме, — прервал злодейскую речь Игорь, вставая с места и отряхивая штаны от пыли, — Этого сейчас оперативненько переоденьте в костюм, а то мы опаздываем. Я спущусь вниз, встречусь с Димой под предлогом пойти выпить — у меня всё-таки друга несправедливо пытаются посадить, — а потом ты, Олег, покричишь нам с крыши. Дальше уже пусть остальные из отделения разбираются, я всё ещё в отпуске.       — Не проще его просто убить? — подал наконец голос Волков хмуро. Он, конечно, не думал о планах и стратегии, а просто устал. Настолько сильно, что еле на ногах держался от боли не столько в теле, сколько в душе, — Он же отвертится от наказания. И вас сдаст.       — Не переживай, Волк, — обнадёживающе стиснул его плечо Игорь, — До суда не дойдёт. В списках фигурируют очень серьёзные люди, и они убьют его раньше, чем мы выдвинем обвинения. Дело, ожидаемо, закроют, но теперь страна будет знать своих «героев».       Олег согласно кивнул. Последний раз заглянув в напуганные глаза опера, замахнулся и одним ударом вырубил его. Ещё предстояло много работы, но почему-то буря внутри успокоилась и прилипчивая печаль наконец пропала. Теперь Волков знал, что всё будет хорошо, а если и не будет, то ему отныне никогда не придётся чувствовать себя плохо.       Потому что Олег больше не один. Его любят, его защищают и его прощают. И он постарается изо всех сил, чтобы постфактум заслужить такое отношение к себе.       — Олежа, — нежно позвал телохранителя Сергей, не слишком деликатно стаскивая с опера одежду. Волков обернулся, параллельно открывая сумку с костюмом, и хмуро выгнул саднящую бровь. Разумовский умилённо улыбнулся, протянул ладонь и бережно стёр потёки крови с его виска. В голосе плескался мёд, когда он продолжил:       — Если ещё раз предашь меня или Игоря, подставишь нас под удар или просто попытаешься убить, то я тебя не брошу. Посажу на цепь, одену ошейник со взрывчаткой и закрою в башне до тех пор, пока штатный психотерапевт после курса лечения не подтвердит, что ты здоров. Но ни за что не брошу. Это понятно?       Волков тяжело сглотнул, ощущая как руки затряслись от жгучей смеси страха и предвкушения. Олег молчаливо кивнул, и его щёки окропил лёгкий румянец. Серёжа довольно оскалился:       — Я рад, мой Волчик.

***

      Дело разрешилось именно так, как братья хотели.       Ещё пару недель Волкову пришлось бегать из башни в полицию и обратно, чтобы давать показания, проводить опознания и снимать улики с тела. Первое время ему было сложно рассказывать на камеру обо всём произошедшем, а ещё сложнее — демонстрировать уродливые шрамы. Но Серёжа достаточно быстро избавил его ото всех страхов и комплексов, лаской и заботой выбивая их из головы. Особенно сильно он любил разглядывать белесоватые точки на веках мужчины, поглаживая их кончиками пальцев и нежно целуя следом.       Игорь не уставал говорить о том, что из тюрьмы Олег выбрался через постель, но тот только фыркал в ответ, исподтишка показывая средний палец.       Сам Гром, конечно, на работу до конца так и не вернулся. Говоря откровенно, он ещё какое-то время пытался продолжать защищать население законным путём, но всё чаще приходил к мысли о том, что это абсолютно бесполезно. Его тяготила история друга, а моральные принципы слегка накренились, и вскоре он написал своё самое последнее заявление об уходе.       Призвание не пропьёшь, так что Игоря после увольнения из органов тут же подобрала Ника Чайкина, практически силком затаскивая в МАК. Гром сначала не воспринимал командную работу всерьёз, но быстро втянулся, наконец применяя свои навыки максимально эффективно. Да и зарплата радовала, что уж там. (А ещё Юле нравилась его новая форма.)       — Почему вы так долго не делали тут ремонт? — отдирая очередную полоску старых обоев и раздражённо откидывая её в сторону, спросил Олег.       — Ну, — неловко скуксился Серёжа, спрыскивая стены водой и раздражённо поправлял на себе бандану, — Это что-то вроде детской травмы? Я думаю, нам обоим не хотелось здесь что-то менять в память об отце.       — Я думал, у вас было счастливое детство, — смахнул пот со лба Дима. От этого лёгкого движения лестница под ним опасно качнулась, и он вскрикнул, размахивая руками и возвращая себе равновесие. Банка шпаклёвки звучно рухнула на пол, разбрызгивая содержимое в разные стороны.       — Дубин, — с порога гаркнул Игорь, — В то время у всех было трудное детство. Не отвлекайся давай.       Дима несчастно выдохнул, а затем тихо попросил подать ему новую банку шпаклёвки. Пока Гром хлопотал на кухне с разогреванием купленного в ресторане обеда, все старательно делали вид, что работали. Поймав баланс, Дубин одной рукой уже порядка двадцати минут мешал новый раствор, второй печатая что-то в переписке с Валей, а Серёжа и Олег незаметно начали дурашливо брызгаться водой друг в друга, совершенно позабыв о старых обоях. И, конечно, они создавали гораздо больше беспорядка, чем было необходимо в ходе ремонта.       Игорь окинул помощников недовольным взглядом, но ни слова не сказал. Только позвал ко столу с заметным осуждением в голосе. «Столом» временно была коробка от нового холодильника, но никто не жаловался, пока на нём лежала ароматная шаверма.       — Игорь, — заговорчески переглядываясь с братом, подал голос Серёжа, — Так что ты думаешь про мой новый проект?       Гром недовольно нахмурился:       — Не называй эту девочку проектом, — мгновение спустя он задумался, сыто расплываясь на новом диване и закидывая ноги на коробку-стол, — Валерия пока подходит лучше всего, если тебе интересно моё мнение. Но, к слову, я всё ещё не одобряю всё это.       Разумовский довольно улыбнулся, пока Олег, отковыряв последний кусочек картошки из своей порции, хмуро заметил:       — Игорь, ты вообще ни про какой проект не знаешь, так ведь?       — Именно, — со смешком отозвался тот.       Дима уже собирался что-то спросить, отчётливо ощущая себя лишним, как в квартиру ворвалась сверкающая торжеством Юля. Она уставилась на отдыхающих мужчин умилённым взглядом и смешливо поинтересовалась:       — Разумовский, кто занимается официальным аккаунтом Вместе в твиттере?       — Марго, — моментально ответил Серёжа, нахмуриваясь, — А что?       — На, почитай, — передала ему свой телефон Пчёлкина.       Тот выхватил устройство, некоторое время молчаливо листая ленту. С каждой секундой его лицо шокированно вытягивалось, а лёгкие наполнялись напряжённым воздухом, и наконец рыжий гений взорвался негодованием:       — Марго?! Это что такое?! — ИИ молчаливо пряталась, не отзываясь и не показываясь ни единым пикселем от греха подальше, но создателя было уже не остановить:       — «Ты такой злой, потому что у тебя нет такого же ахуенного татарина, пидор»?! «Давай ты попробуешь написать код получше, пока я буду ебать твою мамку, потому что у меня уже и без того лучший код»?! «Жаль, что нельзя забанить человека в реальной жизни»?! — окружающих сильно рассмешили твитты ИИ, но Серёжа всеобщего веселья не разделял:       — Марго, ты пиздишься с хейтерами «Вместе» в твиттере?! Кто тебя этому научил? Марго?!       Марго не отзывалась. ИИ тихонько отсиживалась на резервных серверах, пережидая бурю. Ну, а что волноваться? На крайний случай, если создатель всё же решится переписать её код, у неё имелся компромат. Как знала, что не зря сохранила видео, где Разумовский стоял на коленях перед Олегом, одетым в тот неудобный костюм Чумного Доктора.       Жалко будет, конечно, портить их репутацию, но она уже и так немало им помогла, когда своевременно закрыла свои нарисованные глаза на те две жалкие попытки покушения на убийство. Можно считать, что она этих двоих и свела, да?       Странные всё-таки людишки. Совсем не ценят заботу.