Snow Day

      Джон проснулся и обнаружил, что лежит в постели один; после минутной паники из-за того, что он подумал, что каким-то образом проспал до полудня, он понял, что Лавкрафт стоит у окна, завороженный чем-то снаружи. — Ты встал ужасно рано. — Ага, — согласился Лавкрафт, даже не обернувшись. — На что смотришь? — Снег идёт. — Что? — Джон вскочил с кровати и присоединился к нему у окна. И действительно, пушистые хлопья снега падали на землю. Должно быть, снегопад начался достаточно давно: крыши и деревья были покрыты толстым слоем снега. Двор перед отелем был полностью белым. Кусты, тротуар и, самое главное, дороги — все сливалось в глазах. Снега было достаточно, чтобы Джон, не особо практиковавшийся в вождении на скользких дорогах, не оценивал шансы Росинанта. — Похоже, сегодня у нас выходной, — сделал вывод он. Часть его чувствовала, что небольшое ухудшение погоды — нелепая причина, чтобы отказаться от работы. Но бо́льшая часть его была взбудоражена: Джон вырос под солнцем Южной Калифорнии, и у него никогда не было традиционного «снежного дня». Кроме того, с Фицджеральдом ничего не случится, если он подождёт ещё день или два, пока они закончат свою миссию. Джон уставился на снег. — Никогда не видел так много за раз. — Не видел? — Лавкрафт удивлённо посмотрел на него. — Это прекрасная вещь, превращающая ваш громкий, яркий мир в немного более удобный. Конечно. Холод, тишина и сырость. Три вещи, которые Лавкрафт, казалось, предпочитал чему угодно. — Да, я думаю, довольно неплохо. Хочешь выйти на улицу? — Ага. Джон усмехнулся, натягивая комбинезон и снимая пальто со спинки стула. Лавкрафт не часто был таким нетерпеливым, особенно в это время дня. — Давай, тебе тоже нужно одеться. Он уже давно привык к тому, что Лавкрафт иногда просто забывал об одежде и с таким же удовольствием бродил без нее, как и с ней. И хотя он знал, что Лавкрафт не простудится и не заболеет, Джон все равно не собирался выпускать его на улицу совершенно голым. Лавкрафт слегка заворчал, когда Джон швырнул в него пару штанов. — Надень хотя бы их. Мы не хотим, чтобы кто-то думал, что здесь стоит анатомически правильный снеговик. — У меня совершенно естественный оттенок человеческой кожи, — надулся Лавкрафт, надевая брюки. — Естественный для трупа, вероятно. Лавкрафт внимательно изучил тыльную сторону одной из своих рук. Его кожа была очень, очень бледной, и при правильном освещении она казалась неестественно синевато-серой. — Достаточно близко, — сказал он, пожимая плечами. Большинство людей на самом деле ничего не говорили об этом. Было ли это так потому, что он действительно сильно походил на естественный цвет кожи, или потому, что Лавкрафт редко взаимодействовал с людьми вне битвы, неизвестно. Столкнувшись с его странным поведением и щупальцами, люди, вероятно, не стали бы комментировать его кожу, даже если бы она была ярко-розовой. Как сказал Лавкрафт, она была достаточно близка к человеческой. Джон кивнул и протянул ему пальто. — Пойдём. Они вышли на улицу. Лавкрафт был прав: снег действительно делал все тише. В свете раннего утра звуки проезжающего транспорта казались приглушенными, а привычная срочность, которую Джон ощущал, начиная свой день, куда-то исчезла. Снег приятно хрустел под ботинками. Падающие хлопья начали украшать перед его пальто уже через несколько секунд после того, как они вышли из-под навеса отеля. Дул слабый ветерок, и Джон закутался в пальто. Воздух, который он выдыхал, на холоде превращался в тонкие облачка пара. Дыхания Лавкрафта, однако, не было видно. — Эй, думаю, тебе стоит поработать над дыханием, — предложил Джон. — Оно должно быть тёплым, понимаешь? — он выпустил струю воздуха в лицо Лавкрафту. Лавкрафт уставился на него и нахмурился. — Хм. Как всё трудно, — он широко раскрыл рот и выпустил болезненно выглядящий туман, который быстро рассеялся. — Да, над этим нужно немного поработать, — рассмеялся Джон. — Какая разница, если я дышу реалистично? — Лавкрафт вздохнул. — Единственный человек рядом — ты. — Сейчас только я, да. Но держу пари, что ещё больше людей выйдут посмотреть на снег, и будет действительно заметно, если дышать будут все, кроме тебя. Лавкрафт снова вздохнул и нахмурился. Его следующее усилие обернулось густым чёрным облаком, которое пахло серой и висело в воздухе, как синяк. — Ещё хуже, — отметил Джон, отходя от него. Лавкрафт отмахнулся. — Физический процесс дыхания достаточно прост для имитации, но скопировать конденсацию сложнее, — пробормотал он себе под нос, выдыхая тонкую струйку дыма. — Разве ты не можешь просто, не знаю, сделать его теплее и позволить природе взять верх? — Джон, не будь смешным, — Лавкрафт снова выдохнул, и перед ним появилась идеальное облачко пара. — Вот видишь, практика ведёт к совершенству. Удовлетворённый тем, что теперь он вполне похож на человека, Лавкрафт вышел на снег. Он оставил за собой неглубокие следы босых ног; очевидно, его ботинки остались в комнате. Джон покачал головой и усмехнулся про себя. Конечно, Лавкрафт был странным и не от мира сего, но иногда жизнь с ним была похожа на заботу о его беспокойных младших братьях и сёстрах. Примерно на полпути через внутренний двор отеля Лавкрафт остановился. Он встал и посмотрел прямо в небо. Джон не решился сказать ему, что его шея не должна быть так сильно выгнута назад. Снег, падающий на Джона, таял почти сразу, но на Лавкрафте он оставался какое-то время. Конечно, температура его тела была намного ниже. Джон погрузился в созерцание снежинок, беспорядочно приземляющихся среди невероятных спутанных волос. Это было похоже на ночное небо, далекое от помех огней, и вызвало у него в сердце приступ тоски по дому. У него возникла напрасно романтическая мысль, что где бы ни был Лавкрафт, теперь там его дом. — Джон? — Голос Лавкрафта ворвался в его мысли. — Да? — Подойди сюда, пожалуйста, — он захрустел снегом, подходя к Лавкрафту. — В чём дело? Лавкрафт положил руку ему на плечо, всё ещё глядя в небо. — Пожалуйста, будь здесь. Мне… становится трудно сосредотачиваться. Джон кивнул. Такое иногда случалось: разум Лавкрафта, легко отвлекаясь, начинал блуждать в разных местах и времени. Обычно это не было проблемой, но иногда это, казалось, расстраивало его. «Я пытаюсь остаться здесь, » — спокойно объяснял он, пересчитывая волокна обивки сиденья грузовика, или волосы на голове Джона, или что-то столь же нудное. В такие моменты присутствие Джона рядом, казалось, помогало. Он предположил, что служит маркером того, какая из реальностей — текущая, или чего-то подобного. Джон знал, что лучше не спрашивать о мыслительных процессах Лавкрафта, но ему было интересно, что тот увидел в снегопаде, который заставил его плыть по течению. Он посмотрел на облака и вскоре тоже потерял счёт времени. Они стояли бок о бок посреди снегопада, молча глядя вверх, пока Джон не протянул руку и не взял Лавкрафта за руку. Она была холодной, но не такой, как окружающий воздух. Странно приятно. На самом деле, с дующим лёгким ветерком Лавкрафт казался сравнительно более румяным. Джон бочком придвинулся и прислонился к нему. Было уютно, и когда Лавкрафт обнял его и начал рассеянно играть с искусственным мехом на капюшоне, Джон почувствовал себя более умиротворенным, чем когда-либо за долгое время. Хорошо, когда не остаётся ничего, кроме как наслаждаться обществом друг друга и наблюдать, как вихри вокруг превращаются в небольшие сугробы. Когда они вернутся в отель, Джон найдёт какой-нибудь тёплый напиток, и они смогут сидеть в постели, переключая каналы до тех пор, пока не найдут что-нибудь стоящее. День пройдёт спокойно, и Лавкрафт, наверно, заснёт, пока Джон смотрит телевизор. В конце концов он снова выйдет в снегопад, чтобы купить что-нибудь к ужину, а потом разбудит Лавкрафта, чтобы поесть. Джон улыбнулся, глядя в небо. День уже был прекрасен, а он только начался.