бардак

Легкий вечер окутал Питер прозрачной дымкой прохлады. Общий сбор после долгой недели съемок, труда и тревог, касающихся каждого из присутствующих. Немного выпивки, закусок, добрых разговоров. Все, как у настоящей семьи. Дима улыбается, глядя на довольные лица присутствующих, он доволен и собой. Волков дается ему с трудом, трудно постичь натуру того, кем на самом деле не являешься, но он справляется, вытягивает из себя все силы, что есть, все свое мастерство, все эмоции, а вернее полный их контроль. Взгляд падает на лицо Сережи, что громко смеётся от очередной шутки Коткова. Его смех, как раскат грома, яркий, громкий, заливистый. Хочется смеяться в ответ, на улыбку отвечать улыбкой. Сережа щурится, трет глаза, тихонько гыкает себе под нос, делает глоток с охлажденной банки пива и вновь щурится. Видимо, линзы причиняют ему дискомфорт, хотя такие мелочи замечает только Дима, ибо долго разглядывает его, долго ищет что-то новое, то чего не замечал раньше. Сережа замечает, ехидно подмигивает, вызывая на его губах усмешку. «Такой взрослый, а переживаешь, как подросток» Дима не отпускает себя от этой мысли, слишком часто крутится она в его голове. Возможно, что не напрасно. -Дим, ты чего нос повесил? — Тихон, словно тень, неожиданно появляется со спины и говорит слишком громко. Мужчина натягивает улыбку, повернувшись к другу лицом. -С чего ты взял? — Оправдываться, что все хорошо, что переживать не о чем, довольно надоело обоим. Тихон эти оправдания ест круглосуточно, на завтрак, обед и ужин, а Дима даже не старается менять свои универсальные реплики, чтобы заставить того считать это правдой. -Тебе самому-то не надоело с недовольной миной ходить? — Тихон хочет сделать серьёзный вид, но не может. Улыбка касается его губ и Дима понимает, что в его словах нет и малейшего укора. -Что поделать, роль у меня такая. — Чеботарев оборачивается в сторону рыжеволосого, но того уже и след простыл. Исчез быстро, незаметно, как всегда. -Ну ты помнишь, что мы уже не на площадке? — Тихон замечает растерянный взгляд друга, но не совсем понимает, кого тот так отчаянно ищет. — Потерял кого-то или просто глаза отводишь? -Да, Сережа опять пропал. — Дима не успевает сообразить, говорит на автомате, а когда понимает, что ляпнул явно лишнего, с испугом смотрит на Жизневского. Тот улыбается, вытирая усы ладонью. -С каких пор ты его нянька? Серега просто покурить вышел, не боись. — Дима кивает, убирает прядь с лица, понимает, что Тиша прав, что явно перегибает. Они не на площадке, где он играет его няньку в виде Волкова. Они в реальной жизни, где Сережа имеет самостоятельность. -Не знаю. Свыкся, что ли, что за ним глаз да глаз нужен. — Чеботарев вздыхает, шагая к ближайшему дивану. И впрямь, привычка или жизненная необходимость о ком-либо заботиться. Диме порой кажется, что сам по себе такой, человеколюбивый, а Сережа лишь подпитывает в нем это чувство. Сережа же противоположность его полная, взъерошенный жизнью воробей. Постоянно в движении, окружает себя хаотичной энергией, давит сексуальным напряжением, когда остается с Димой наедине, делает вид, что не замечает его, когда тот нуждается во внимании рыжеволосого. Сережа бешеный, Сережа быстрый. Переменчивый, как погода в Питере, грустный и печальный, как дождь, веселый и яркий, как солнышко. Диме нравилось. Нравилось в нем все. Горошко заходит танцующе, находит Коткова, болтает с ним, утаскивает того танцевать, параллельно попивая пиво. Дима сидит тихо, вновь наблюдает за ним. Тиша же следит за обоими, стараясь понять, что происходит и что он пропустил, а главное когда успел. -Ты объяснишь, что такого тебе сделал Горошко, что ты его глазами пожираешь? -Да не пожираю я его, — Дима старается перевести взгляд на друга, но не получается, — просто наблюдаю за ним. — Тиша усмехается, перекидывая взгляд то на друга, то на рыжеволосого. -Серокоты серокотятся, — Жизневский смеётся, замечая, как Горошко танцует с Котковым медленный танец, — красивая пара, да? Дима злится. Не знает, от чего именно, от острых подколок со стороны Тихона или от увиденного. Что-то внутри него ноет, болит и вызывает чувство злости. Костяшки хрустят, когда мужчина сжимает ладонь в кулак. Непонятно от злости, то ли от скуки. Тиша улыбается, замечая напряжение, исходящее от Чеботарева, что окружил себя грозовыми тучами. -Ревнуешь что ли? — Тиша толкает его плечом, на что Дима только легонько усмехается. В глазах буквально пляшут черти. -Нет. К чему? -К кому. Раздраженный вздох сдает его. Тихон смеется, глядя на товарища. Дима пытается сосредоточиться на чем-то другом, но как назло рядом сидит уже подпитый Тихон и мусолит тему Горошко. -Допустим. — Дима признается, отпираться нет смысла. Его вздох рассказал все сам за себя. — Не меняет того факта, что мне просто интересно. -Интересно что? Ориентация Горошко? -Да че ты доебался-то до меня? — Дима взрывается, глядя на Тихона со злостью. Тиша отмахивается руками, понимая, что явно перегнул палку, ведь чтобы вывести из себя Диму, нужно буквально станцевать с бубном. -Понял. Отъебался. Пойду с Любой поговорю. И Тихон уходит. Дима чувствует неловкость от ситуации, но понимает, что тот на него не в обиде, а грубость его не задела. Слишком многое они прошли вместе, чтобы обижаться на элементарное раздражение.

***

На улице холодно, ветер леденит не только пальцы, но и душу, а косуха совсем не греет его тело. Сережа курит быстро, даже слишком. Потому иногда, чтобы продолжить разговор с кем-либо закуривает вторую, дабы не стоять просто так. Рома трясется рядом с ним, выйдя в пальто. -Вроде тепло было, — Котков не доволен погодой от слова совсем, — чего испортилась, непонятно. -Это Питер. — Кратко отвечает на возмущения парень, делая глубокий вдох дыма. -А ты чего такой недовольный? — Рома замечает, что Горошко потух во взгляде. — Случилось чего? -Та, не знаю я. — Сережа тянется к капюшону толстовки, но тот явно перепутался с курткой и не хотел вытаскиваться. На помощь приходит Рома, что помогает и поправляет ткань. — Вроде и не случилось нихера, а ощущение, что случилось. -Ты устал просто, — Котков вздыхает, потирая ладони, — ты же со смены буквально. Два часа на переодеться и ни часу сна. Поезжал бы домой. -Неохота. Там пусто. -Хочешь, с тобой поеду? Уложу тебя спать, чаем напою… Колыбельную спою. — Сережа вздрагивает от голоса, не ожидая его услышать. Дима подошел слишком тихо, а может он просто не услышал его за шумом города. -А тебе уже заняться нечем? — Горошко язвительно хмыкает, делая последнюю затяжку. Котков наблюдает молча, явно не понимая, что могло произойти между ними, что напряжение чувствовалось за километр. Дима подходит ближе, встает позади спины Горошко, недовольно цокает. -Оделся ты не по погоде. Замерз? -Нормально. — Трясущимися пальцами пытался достать вторую сигарету, но выходило так себе. — Будешь? — Справившись с несчастной пачкой, предлагает Чеботареву. Тот ловко вытаскивает одну и подносит к губам. Рома не хотел вмешиваться, потому лишь кратко кивнув и бросив: «ну вас, я замерз», быстро зашел в теплое здание. -Что-то случилось? — Подкурив сигарету от зажигалки Горошко, спросил мужчина. Рыжеволосый улыбался, глядя куда угодно, но не на него. -Все отлично. Устал просто. — Сережа нагло врет, прикрываясь усталостью. -Кого ты пытаешься обмануть? — Чеботарев старается не давить на парня, но терпеть не может, когда тот выкручивается от вопросов, как уж на сковородке. -Себя. — За враньем, моментально идет правда и честность. Дима удивляется его переменчивости, как в первый раз. — Ты чего вышел? Холодно же. — Сережа пытается сползти с темы, переведя её на что-то более простое и легкое, но Дима отступать не хочет. Хочет понять, что же так обидело рыжеволосого, что тот так на него взъелся. -Холодно, не холодно… — Дима вздыхает, стряхивая пепел, — какая разница? Ты мне вот, что скажи. Что за войну ты устроил? -Какую? — Горошко усмехается, натягивая на руки рукава кофты, торчащие из-под рукавов косухи. -Ходишь рычишь на меня. Я тебя обидел чем-то, так и скажи, чего молчать-то. -Успокойся ты, — Сережа поворачивается к нему лицом, смотрит в глаза, — не обидел ты меня. Дима смотрит в ответ. Смотрит внимательно, пытается выловить в них хоть что-то важное, то что скрывается за холодом и апатией. Сережа не пускает, не показывает, прекрасно зная способности Чеботарева вылавливать во взгляде то, что скрыто от других. -Ты же врешь мне? Думаешь, что не вижу? -Видишь. — Сережа кивает, подходя ближе. — Что еще видишь? И смотрит. Не отводя серо-зеленых глаз, смотрит в самую душу его глаз. Сережа, может быть, и хотел бы избежать этого взгляда, да отступаться было некуда. Дима все равно бы не отпустил его без объяснений. -Ну, что молчишь? — Сережа чувствует, что пауза между ними затянулась, затянулась на минуту и молчать уже нет смысла. -Да, нихрена я там не вижу, кроме равнодушия. — Признается мужчина, делая последнюю затяжку, наполовину истлевшей, сигареты. -Хреново смотришь, — усмехается Горошко, выкинув окурок в мусорное ведро, — я-то думал, увидишь. -Хреново думал. — На язву язвой отвечает Чеботарев. — Домой поедешь? -Если за твой счет, то да. — Горошко трясется, пытаясь укутаться в тонкую косуху. Заметив дрожь, Чеботарев стягивает с себя толстое пальто. — Себе оставь, я не маленький. -Надел быстро. — И Горошко надевает, послушно укутываясь теплой вещью, пахнущей духами Димы. Аромат знакомый ему до жути, до боли в ребрах. Давно Горошко не вдыхал его полной грудью, давно не ощущал его полноценно, а не легкий шлейф. Усмехнувшись самому себе, слышит старую, но знакомую песню. Пока Чеботарев заказывает такси, тот тихо мурлыкает, ожидая реакции. -Самый ярый фана-а-ат, — Дима разворачивается в сторону рыжеволосого, параллельно печатая в телефоне, — я на все гото-о-ов. -Сережа, получишь по жопе. — Чеботарев усмехается, прекрасно понимая, что задумала довольная морда Горошко. -Дима лох, дима лох, дима ло-о-ох. — Сережа смеётся, понимая, что ему сейчас прилетит, потому ускоряет шаг в сторону двери. Дима реагирует быстро, хватает того за ворот собственного пальто, вбивает прямо в холодную стену. Сережа бьется затылком, недовольно хмурится, закусив нижнюю губу. Дима, как стена, над ним нависает, смотрит строго, словно тот нашкодил крупно, а не бросил пару шутливых строчек в его сторону. Сережа теряется, поднимая на того взгляд. -Ты че так грубо-то? — Тот тянется ладошкой к затылку, но Дима прижимает ладонь к стене. — Эй, отпусти. — Сережа теряется, чувствуя себя девчонкой, которую зажал в углу старшеклассник. Со стороны-то, оно так и выглядело. Дима большой, темный, как туча, и Сережа, маленький и хрупкий по сравнению с ним. -Я тебя предупреждал? — Дима хочет быть серьезным, но тревога в глазах напротив, что самая реальная, пугает его еще больше. — Ты чего зажался-то весь? Я же шучу. — Чеботарев начинает чувствовать неловкость. Горошко и впрямь напугался его, но тот тут же меняется в лице, почуяв облегчение. -Да кто тебя знает, изнасилуешь еще. — Вытащив руку из крепкой хватки, Сережа все-таки потирает ушибленный затылок. Дима усмехается. -Не бойся, здесь слишком людно. — Поправив рукава темного свитера, Дима ехидно улыбается, ловя на себе изумленный взгляд. -Чего блядь? -Того, пойдем, машина уже подъехала. -А ты со мной, что ли? — Сережа вновь смотрит на Диму, пытаясь понять, что именно происходит у того в черепной коробке, что за процессы там протекают. -Могу не ехать. -Да, ладно. Я же просто спросил. — Горошко отдает пальто хозяину, зная, что сейчас его встретит теплый салон автомобиля.

***

Домой приехали уже за полночь. Сережа отрубился прямо в машине, уперевшись острым подбородком в плечо Димы. Чеботарев не хотел его будить вовсе, но понимал, что сам до квартиры его не дотащит, ибо не один этаж пришлось бы пройти. Сережа, как совенок, щурился на свету и не хотел вылезать из машины, зная, как холодно снаружи. С горем пополам все же выбрался, первым пошел к подъезду, ведя Чеботарева за собой. Диме уже приходилось ночевать у Сережи, но то было несколько недель назад, когда оба столкнулись в баре и напились до чертей в глазах. В этот же раз хоть и были немного пьяны, но соображали отлично. Как только дверная скважина щелкнула, Сережа первым прошел в квартиру. Комната веяла прохладой, но все же была комфортной для присутствия. Заметив раздувающуюся штору на кухне, рыжеволосый недовольно фыркнул. -Ебать мою память, — разувшись, мигом пошел закрывать окно, — тут и так под одеялом сплю, еще окно открытым оставил. -Я не удивлен. — Дима следом прошел за ним и оперся об столешницу. — Твоя память оставляет желать лучшего. -Да, Дим, твоего мнения никто не спрашивал. Спасибо. — Сережа, сердитый после пробуждения, стянул с себя косуху, бросив вещь на диван. -Можешь прогнать меня, как только захочешь. — Чеботарев блеснул улыбкой, наблюдая за раздевающимся Горошко. Тот поморщил нос и закинул волосы назад. -Меня интересует почему ты вообще приехал? -Тебе же пусто в квартире. — Дима прошел навстречу к Сереже, растирая холодные ладони. Стоя по пояс одетый, он покрылся мурашками. Рыжие локоны перебились между собой, глаза блестели в полумраке комнаты. -И ты решил воспользоваться ситуацией? Прошлого раза не хватило? — Сережа не хотел напоминать чем кончился такой приезд, но черт дернул его за язык. Дима свел брови, зажмурив глаза. — Снова сбежишь утром, как вор? -Ты поэтому обижен? -Да я блядь в бешенстве. — Сережа усмехнулся, с шумом швырнув толстовку на диван. — Ты трахнул меня и сбежал, не удосужившись хотя бы объясниться. -Сереж, — Дима старался не задевать того лишний раз, но тот все же вскипел, — я хотел поговорить с тобой, но ты избегал меня! Мне что, насильно тебя сажать и привязывать к стулу, чтобы ты не сбежал? — Сережа вернулся из спальни с подушкой и одеялом, также швырнув их на диван. -Спать будешь здесь. — Сережа вновь отвернулся от мужчины, уходя обратно в спальню. -Давай хоть сейчас ты не будешь уходить от разговора. — Дима схватил его за нагие плечи, развернув к себе лицом. -А что ты хочешь от меня услышать? — Сережа злился, но не знал на кого больше. — Ты хотел, чтобы я подошел к тебе и сказал, что я не хотел и так вышло? -Я хочу, чтобы ты дал мне понять, что ты чувствуешь! — Дима хотел прижать его к себе, но Горошко оттолкнул его. -Доброй ночи, Олег. — Рыжеволосый хотел уйти, но Дима вновь не позволил тому это сделать. -Ты забыл, что мы не на площадке. -Это ты забыл. Ведешь себя, как Волков, иди блядь спи. Телохранитель херов. — Сережа хотел вырваться, но Дима крепче сжал его кисть. — Да че ты прицепился-то? -Сережа, послушай меня! Хватит дергаться! Вижу я, что ты злишься и что я тебя обидел, вижу! Знаю, что сбежал от тебя, как трус. Но я здесь с тобой, потому что ты важен мне, понимаешь? Потому что мне не все равно на тебя. Потому что я не смог перестать думать о тебе! Потому что пожалел сто раз, что тогда сбежал. Я здесь, потому что скучал по тебе. Сережа успокоился, замерев. В сердце неприятно кольнула обида. Хотелось и простить, хотелось и выгнать его к чертям на рога, хотелось обнять и прижаться крепко, хотелось перестать играть равнодушие. -Ты даже представить себе не можешь какой бардак внутри меня творился, — Дима улыбнулся, глядя на испуганное лицо Сережи, — особенно, когда видел тебя с кем-то. -Неужели? — Горошко усмехнулся, расслабив собственные мышцы, что находились в напряжении. -Ужели. — На усмешку, Дима ответил усмешкой. -Меня бесило, что ты делал вид, что ничего не произошло. -Я правда не хотел затягивать тебя в эти качели. -Затянул же. -Затянул. Сережа улыбнулся, подойдя к Диме и обняв того крепко. Чеботарев обнимает в ответ, прижимая парня крепче и теснее. Пальцы касаются обнаженной спины, тонко рисуют линии, спускаясь вдоль лопаток. Дима чувствует его мурашки, чувствует продолжительный выдох у себя на шее. Он скучал по этим прикосновениям, после того расставания на него было больно смотреть. Хотелось его касаться. Хотелось его чувствовать, как сейчас. Также тесно и также близко чувствовать его тело. Сережа поднимает подбородок, глядя на губы, но не целует первым, ждет от Димы первого шага. Хочет получить поцелуй извинений, хочет просто получить его. Дима наклоняется, нежно касаясь его щеки и ведя по ней большим пальцем вниз, огибая кость точеного подбородка. Притянув к себе, целует. Целует не так, как в прошлый раз, целует нежно и трепетно. Мягко гладит его шею, невесомо подминает под себя его губы и скользит по ним языком, не спеша ворваться им в рот. Сережа поддается, слишком желанными оказываются поцелуи, слишком манящими касания. Его буквально выворачивает от внутреннего волнения, внизу живота уже запорхали бабочки. Дима ведет его к той столешнице, игнорируя предложение уйти в спальню. Сережа не противится, отступаясь мелкими шагами назад. Дима вжимает его в поверхность нижних шкафчиков, грубо хватает за волосы, оттягивая голову назад, оголяя изящную шею, белоснежную, нетронутую. Мужчина касается аккуратно, начиная с медленных поцелуев, заканчивая осторожными и неболезненными укусами, что не оставят следов. Следы им не нужны. Сережа закусывает губы от напряжения и тесноты в штанах. Дима для него, как предел разумным мыслям. Рядом с ним разум отключается вообще, не исполняя своих функций. -Постой, — тихо шепчет в самые губы, впуская холодные ладони ему под свитер, — какова вероятность, что на утро я проснусь не один? -Сто процентов. — Тихо отвечает, вновь целуя Сережу в уголки тонких губ. Дима цепляет его за бедра, подсаживает на поверхность и слишком плотно прижимается, выбивая из него неловкий стон. -Аккуратнее, — Сережа паникует, ощущая неловкость от доминантного взгляда Димы, — или ты хочешь разобрать мою кухню? -Я думаю твоя кухня мне еще пригодится. — Дима улыбается, снимая с себя темный свитер. -Для чего? — Сережа изучает его глазами, внимательно осматривает каждый сантиметр кожи. Касается груди пальцами, тянется за новым поцелуем, но не успевает его получить, как чувствует теплую ладонь на собственном бедре. Дима крепко сжимает его бедро, скользя второй ладонью по шее. Слишком возбуждающе. -Готовить тебе завтраки, — Дима усмехается, — трахать тебя за лишние вопросы. — Стянув его со столешницы, резко развернул к себе спиной. Сережа выгибается, прижимаясь к Диме ближе. -Я вроде не задавал лишних вопросов… — Сережа хихикает, хотя чувствует напряжение во всем теле. Он совсем отвык от ласки в эти несколько недель, потому просто не мог успокоить внутреннего себя. Дима не торопится его раздевать, делает это медленно, брюки стягивает аккуратно, дабы не спугнуть его своим напором. Перед глазами до сих пор стояло то испуганное выражение лица. Агрессивно доминантить не сегодня, сегодня нужно быть осторожным и нежным, нужно вымаливать прощение. Целуя его в плечи, расстегивает собственный ремень. Секунды ожидания для рыжеволосого длятся вечность. Губы уже похожи на минное поле, ведь каждый укус сопровождался сдиранием высохшей кожи. Дима не готовился к тому, что у него с Сережей что-то будет, потому ни презервативов, ни смазки в карманах нет. На вопрос о наличии таких же вещей, Сережа отрицательно качает головой. Оба понимают, что придется либо осторожничать, либо врываться довольно грубо. Дима не спрашивает, Сережа не просит. Смазав лишь слюной, входит слишком резко. Сережа вздрагивает, про себя материт Диму, как только можно, но ни звука вслух не издает. Терпит сквозь зубы. Дима замирает, не спешит двигаться ни вперед ни назад. -Мне остановиться? — Около уха самого проносятся слова, но Сережа отрицательно кивает головой. Раз начали, нужно и закончить. Толчок за толчком, медленно, не глубоко, то что нужно обоим. Сережа пытается не шуметь, потому лишь тихо и прерывисто вздыхает себе под нос. Дима прижимает его кисти к столешнице, обретая полную власть. Возможно потом Сережа отыграется, но не сегодня. Сережа выгибается, чувствуя крепкий узел внизу живота, чувствуя укусы за плечи, не сильные, а приятные и доводящие до гурьбы мурашек. -Жестче, — хрипит тихо, чувствуя пик наслаждения, — пожалуйста. Дима хватает его за волосы, притягивая навстречу себе. -Мне хорошо с тобой, — горячий шепот, манящая кожа, — мне с тобой очень хорошо. Дима сходит с ума, если то сон, то пусть он не кончается. Он не хочет проснуться один у себя в постели и не ощутить его тепло. Первым кончает Сережа, изливаясь прямо на пол. Дима вслед за ним, но тот успевает среагировать и кончает на спину, под: -Ну блядь, Дим. Сережа недовольно-довольный, стоит и ждет, пока тот найдет в его логове салфетки. -Нашел? — Дима шагает с пачкой в руках и довольно улыбается. -Нашел.

***

С приятной дрожью в ногах, Сережа готов прямо сейчас уснуть, но все еще крепко обнимает мужчину, отвечая на его редкие вопросы. -И что мне делать с тобой? — Неожиданно спрашивает Дима, целуя парня в рыжую макушку. -Любить и лелеять, пылинки сдувать. — Сережа улыбается, прижимаясь сильнее. Страх проснуться одному до сих пор не отпускал его, сидя где-то в глубине души. -Вот и я о том же, — Дима улыбается, зевая, — доброй ночи, Сереж. -И тебе, Олег. — Поцеловав того в грудь, ждет ехидно реакции. -Еще раз спутаешь имя и я тебе точно жопу надеру. — Дима усмехается, глядя на мужчину одним глазом. -Ладно ты, Олег, не переживай. -Сережа, — Дима улыбается, целуя того в мягкие губы, — люблю тебя. -И я тебя. — Уже сквозь сон, отвечает Сережа. -Сильно? -Очень.