Игры гормонов

×××

Подростки и гормоны. Это именно тот случай интереса, когда ночами спать не можешь, думая о чувствах, которые мог бы испытать. Это когда просыпаешься не вялый, а жутко возбужденный с мыслями о горячем сне. Джисон был милым мальчиком, с красивыми ножками и пухлыми щёчками. Он был такой наивный, что от предложения своего друга Минхо не скривился в отвращении, а засиял в интересе. Всё внутри перевернулось, когда он это почувствовал. Был выходной день, в школу, благо, идти не нужно, но Хан всё равно просыпается достаточно рано для такого дня. Он проклинает всё на свете, когда не может обратно уснуть. Вот почему в будние дни он дрыхнет до обеда, просыпая школу, а потом получая из-за этого от матушки? Закон подлости. Джисон со стонами встаёт и плетётся в ванную комнату. Мир жесток, его никто не любит — только эти мысли вьются вокруг его головы, когда он смотрит на себя, чистящего зубы. Ну это, конечно, всё в шутку. Сейчас он слишком зол из-за своего пробуждения. Но когда он вспоминает, что вечером придёт его друг с ночёвкой, то начинает сиять всеми цветами радуги (лол, не в том смысле). Хан уже представляет вечер и то, как они будут его проводить: фильмы, аниме и готовка с криками, а потом и криками на них от сонной мамы. Они будут играть в игры, читать смущающие, но смешные рассказы, и самое главное, обниматься во сне. С этими мыслями Джисон выбегает из ванной одеваться, чтобы заранее прикупить вкусняшек и продуктов. А на крики мамы: «Иди кушай! Куда как угорелый бежишь?», он лишь в ответ кричит: «Люблю тебя», и с успехом выходит из своего дома. Шлёпки громко стучат по бетону, а ему и не надо надевать что-то красивое, магазин вон за домом, а знакомых, почему-то, он уверен, что не встретит. Ага, конечно. Если уж вышел как бомж, готовься со встречей своего краша. — О, Джисон? Привет, — мило протягивает девушка. — М-Мина? Ты же живёшь на другом конце города, — чуть не пискнул Хан. Мина была выпускницей, и самой милой девушкой, которую Хан знал. Не сказать, что он влюблён. Просто Джисон её очень уважает. Девушка была балериной с ангельским голосом, которая раньше ходила в одну музыкальную школу вместе с ним. — А, я тут заехала к Момо и Сане. Ладненько, мне пора. Чёрт возьми, она видела Джисона такого! С жирной не расчёсанной головой и в растянутой одежде. Какой позор.

×××

Вечером, минута в минуту как было договорено, пришёл Минхо с дьявольской улыбкой и пакетом вкусняшек, от которых, наверное, завтра у них всё лицо будет в прыщах. И вот, всё проходило именно так, как и мечтал Джисон. Смех, крики и веселье. Они без остановки ели чипсы, тем временем пытаясь приготовить клубничный пудинг. Минхо ещё долго болтал с джисоновой мамой о политических делах, пока Хан зевал в сторонке, не имея понятия о чём идёт речь. Они долго играли в видеоигры и названивали на неизвестные номера. И только уже под ночь, впервые вместо фильма ужасов, они решили посмотреть какую-то драму под предлогом, что давно не проливали слезинку на фильмы. Всё шло очень хорошо, они сидели на кровати, уперевшись в стенку спиной, а ноутбук положили на письменный столик перед ними. Парни сидели бок о бок, касаясь плечами. Впервые за долгое время они не шутили и не смеялись, довольно спокойно, без криков и комментариев смотря фильм. Пока романтическая линия в фильме не достигла грязных поцелуев, скрипящей кровати и тихих стонов. Там не было показано ничего такого, но факт, что эта пара была друзьями, решившая попробовать что-то большее на раз, не давала покоя Джисону. И именно в этот момент Минхо перевёл на него интересный взгляд, граничащий с остростью и возбуждением. Минхо тоже было интересно. — Не хотел бы ты попробовать- мм… — замялся Ли, — потрогать друг друга? Уже явное возбуждение блестело не только во взгляде старшего. Будоражащее дыхание прерывалось, пуская в лёгкие слишком мало кислорода, а руки, прикасающиеся к плечу другого парня, горели жарким пламенем. Было невероятно неловко, особенно когда Минхо смотрел на него так. — Мне интересно, какие чувства люди испытывают, когда их касается кто-то другой, — продолжил Хо, покусывая нижнюю сухую губу. — Мне тоже интересно. — То есть- — Да. Я… давай просто попробуем. Я часто думал о таком чувстве и как бы это было, поэтому это был бы хороший опыт, — голос дрожал, прерывался, а на фоне звенела грустная мелодия из фильма. — З-закрыть дверь? — Желательно да. И Джисон, только когда встаёт с кровати, чувствует насколько подкашиваются его тонкие ножки. А вот сделав шаг, теперь он мог понять, что не только ноги поддались на атмосферу и предложение чего-то такого. Он был девственником, но ему всё равно было очень стыдно из-за того, что за каких-то пару секунд его член начал набухать и вырастать в домашних шортах. Слишком неловко. Хан тянет футболку ниже, чтобы старший ничего не заметил, но на самом же деле сделал хуже, так как из-за этого движения Минхо сразу же перевёл взгляд вниз, ухмыляясь. — Хани, ты такой милый, — захихикал Ли, отчасти для того, чтобы скрыть нервозность. — Что мне делать? Хан встал перед кроватью, всё ещё держа футболку. Минхо мягко похлопал возле себя, сказав: — Садись как раньше. Младший послушно сел, пытаясь избегать чужой пронизывающий взгляд. — Не бойся так. Я такой же неопытный девственник как и ты, который возбуждается от слова «секс». С этими словами Минхо хватает тонкую кисть парня рядом с собой, кладя на свой пах и слыша судорожный быстрый вздох. Минхо был так сильно твёрд. А рука Джисона лежала прямо там на нём. Это было так необычно. Совсем по-другому, нежели с ним самим. Он трогает себя довольно часто, но это было совершенно не так. Твёрдость старшего была более большой, идеально помещающийся в руку Хана. Джисон хотел вырвать свою кисть с того места, закрыться в туалете и дрожать, думая о том, что он делает. Но, видимо не сегодня, и не тогда, когда внутри него разрастается храбрость, а рука на чужом члене перестаёт дрожать, наоборот, сильнее прижимается. Минхо мило пищит от этого. Хан берёт руку хёна, кладя и на себя, судорожно вздыхая после. Минхо не перестаёт покусывать губы и прижимать свою руку, боясь ею двигать. Эта ситуация была такой неловкой и новой. Два парня, держащиеся за твёрдость друг друга. Выглядит смешно, но их лица серьёзные, затуманенные необычными чувствами чужой руки на себе. И это так сильно возбуждало, как никогда прежде. — Можно я потрогаю тебя внутри, ну, я имею в виду, без одежды, — на этот раз набирается смелости Хан. Он пробирается пальчиками вверх и оттягивает одежду сразу после того, как видит кивающего Минхо в подтверждающем знаке, да так сильно, что его передние пряди волос попали на глаза, закрывая мокрую пелену на них от новых сильных чувств. Хан наконец дотрагивается до мокрого, немного склизкого, но такого горячего члена старшего, и его подбрасывает. Он был такой большой и гладкий, такой необычный в руке, в которую Хан обхватил. Минхо неожиданно громко простонал, подбросив бёдра вверх; младший, захихикал, после тоже будто повторяя, простонал, почувствовав, как рука старшего сильно сжала его эрекцию через ткань одежды. Минхо немного погладил его ладошкой, и младший уверен, что он прекрасно чувствовал, насколько Хан промок. И это чувство было настолько неописуемое. Джисон готов был кончить только от этих неумелых прикосновений через одежду, если обычно когда он это делал самостоятельно, даже спустя пять минут не подходил к разрядке. Это всё кардинально по другому. Младший вытащил эрекцию Минхо, устремляя туда взгляд. Он как на ощупь, так и на вид, был прекрасен. Раньше Хан никогда не думал о том, что они могут быть такими. Тёмно-красная перевозбуждённая головка, из кончика которой вытекал предэякулят. Джисон нервно сглотнул, сжимая кулачок сильнее, и опуская резким движением руку до самого основания. И Минхо снова простонал, но на этот раз его большой член так сильно дрогнул, отдаваясь вибрацией на руку младшего. Это было очень красиво. Реакция Минхо и его звуки, вылетающие изо рта. Вскоре старший тоже запустил руку под одежду Джисона, в таком же порядке доставая и смотря. И он так странно улыбнулся, облизнув губы, что Хан подумал, что его репутация подпорчена. У него было всё там не в таких размерах, и поэтому так смущало. — Мило, — пропел Минхо, гладя большим пальцем головку, слишком быстро доводя до сладкой боли от такого маленького, но такого чувственного действия. — Да пошёл ты, — Хан сжал Минхо ещё сильнее, поднимая и грубо опуская свою руку. И Минхо, кажется, теряется во всём, в чём только можно. Его голова опрокидывается, ноги начинают дрожать, а член сильнее истекать. Из горла вырывается такое красивое: «ах», из-за чего Джисон начинает чувствовать горящие бабочки внизу живота. — Хан-ни, боже… сделай ещё так. Минхо не забывал и про Джисона, в мучительно медленном темпе поглаживая его только головку, видимо чтобы помучать, тем временем как Хан прерывисто с рывками водил по стволу, удовлетворяясь больше видом старшего и тем, во что он превращается. — Тебе нравится, хён? — О-очень, — с сухим от стонов горлом пробормотал он. Вскоре Минхо перестал издеваться, опуская свой кулак и поднимая на хановом возбуждении. И только тогда Джисона пробивает током, а если кислорода раньше катастрофически не хватало, то теперь его вообще не было. Даже пальчики ног онемели от такого блаженства. Всё тело пробрало дрожью, а Минхо продолжил интенсивно водить рукой, даже не давая Хану передышку. Бёдра обоих парней хаотично подбрасывались, а сами они, уже потерянные в возбуждении, дрочили друг другу, наслаждаясь таким ярким чувством и громкими хлюпающими звуками, прерываемыми голосами из фильма. Голова Хана упала на плечо старшего, когда он подходил к концу. Они излились почти одновременно, громко дыша и замирая, когда пытались пережить самый бурный оргазм, который они испытывали. От прикосновений друг друга до сих пор всё жгло. Руки испачканы, но ни один из них не кривится в отвращении и не бежит смывать или вытирать семя. Хан до сих пор лежит на плече, отдышавшись, но так не желая покидать это тепло, это мягкое удобное тело. — И… Как тебе? — хриплым голосом спросил старший. — Это было совершенно по другому, чувственнее и сильнее, — сказал Джисон, совершенно случайно обдавая тёплым дыханием шею Ли, из-за чего тот сжимается, покрываясь мурашками, — а тебе как? Минхо выдержал паузу, отвечая: — Хочу ещё. И этим было всё сказано. Джисон усмехнулся, мягко касаясь губами гладкой шеи старшего, который снова покрылся мурашками. — Я тоже.