Я - металлолом?

— А ваша машина? — вдруг подал голос я и посмотрел в зеркало заднего вида, находящееся в салоне. Выграновский поправил свою причёску одной рукой, а другой быстро набирал сообщение в телефоне. Его эмоции не были мне видны, но с уверенностью могу высказать то, что он волновался. Кстати, машину мне помогли протолкнуть обратно на дорогу и, проехав по тротуару, где находились люди. Я попутно говорил им: «Извините» в открытое окно. Сейчас я выезжал на проезжую часть. Неуверенными движениями, я встал в «очередь» машин, остановившихся на светофоре. Я посмотрел на тротуар с другой стороны дороги. В темноте можно было разглядеть Пимпочку. Матвиенко сидел с собакой на скамейке под фонарем, как старикашка, решивший выгулять собаку, но при этом с больными коленями и он остается сидеть на скамье. Послушный пеëс в это время ждëт его, ведь делать свои дела без хозяина он не пойдет, и остаётся дожидаться его, пока хозяин сможет встать и пойти по снежным переулкам дальше. А погода, по правде говоря, оставляет желать лучшего. Прошедший недавно дождь, как не свойственно зиме, покрыл и так давно лежащие куски снега, превращая их в темную кашу. — Мы не сможем. Всë таки решение Сереги имеется и мы поменять его не сможем, — Попов, сидевший рядом с водительским сиденьем, на котором располагался я, рассматривал всё перед собой и устраивался поудобнее.Честно, ебать меня это не должно, но как будет удобнее и комфортнее находится в маске в машине? Нет, это были не их фирменные маски, но уже просто чисто черные, которые они надели, как только вышли со стоянки. Пимпочка, оставшись наблюдать за моим выездом со стороны, и абсолютно точно зная, что эти двое будут делать, предпочел обойти стоянку, не ехать с нами и, следовательно, не надевать маску. — А если я смогу чем-то помочь? В починке? — Можешь, но тут уже вопросы к Матвиенко. Но честно, грабить банк и ехать на ней, пренебрегая собственной безопасностью. Не навсегда же её починишь, он пытался. — постарался закончить он, но человек сзади прервал его на полуслове. — Вернёмся ли мы с «загрёбенным»? А на свою жизнь тебе вообще абсолютно наплевать. Вот это правильная расстановка приоритетов. И вот не надо тут, Арс — Арс, как назвал его татуированный мужчина, лишь поднял руку, видимо в попытке отрицать сказанное, но с последней фразой так и не вмешался. — Лучше надень. Потом могут просмотреть камеры в городе, — и вновь протянув мне маску, как это было пару минут назад, сказал Попов. Слышно ухмыльнулся. Я также отрицательно помахал головой, смотря вперёд, не оборачиваясь на него. — Я не преступник. — «Я теперь таксист. Зато платят хорошо». Теперь ухмыхнулся я своим мыслям. Путь был свободен и я тронулся с места. — Хорошо, та фраза была полная хуйня. Выберет за тебя суд, который рассмотрит твоё дело, а вдруг «дойдет слушок на гору», то и власти. А ещё если ты после первого ограбления не дашь деру, — завернув на перекрестке, мужчина рядом удосужился пристегнуться. — Почему это? Меня только могут сейчас лишить моих несуществующих прав из-за номера, которого у меня нет. Ну и прав у меня нет. Машина не оформлена. Ладно, давай, — и я потянулся за маской пока не стало поздно. — Ты думаешь всё так просто? Да и если уйдёшь, я убью тебя, вот и все, — улыбнулся он, наблюдая за дорогой спереди, как и я. Только мне сейчас было не по себе. Шутка? — Шутка. Я надеюсь ты останешься на долго с нами, я правильно понимаю? — я выдохнул и глянул на Выграновского сзади, воспользовавшись помощью салонного зеркала заднего вида. Отрубился. Уже? Почувствовал, будто я с Поповым женатая пара, а это сзади мой ребенок. Деда-Матвиенко не хватает, скорее всего, он бы рассказал пару интересных историй из своей жизни, чем сейчас я слушаю непривычную для себя тишину на заднем плане. Один наушник в правом ухе продолжал работать и я, не сильно открывая рот и качая головой, продолжал подпевать. — Не знаю сможем ли мы доехать до вас уже сегодня, — мужчина рядом заговорил по телефону, относя его от уха и проверяя время. — Про амбар сказал мне Выграновский. Вместе. А вы? Наша тачка не годна для всех нас, да и вы решились в самый последний момент, — он сбросил трубку и повернулся ко мне. — Прибавь, — тихо произнес Попов и показал на разбитый спидометр. Я послушно прибавил газу. Как только мы выехали за город, Арсений снял маску с лица: — Ты хоть раз смотрел гонки? — Молния Маквин считается? В этот момент моя рука слетела с руля, мужчина крутанул мой руль и мы вылетели на встречку. Мимолётное непонимание что случилось. Сердце забилось быстрее, показалось даже, что скоро умру. Также чувствовал себя, когда попал под машину в детстве. Отделался легко, но головой ударился сильно — скорее это привело меня к любви к машинам. Сейчас я их разлюблю, если мы столкнемся с, уже сигналившей нам напротив, машиной. Я тут же схватил руль и попытался вернуть машину обратно. Фары напротив нас засветились ещё ярче. Попов вернул свои руки, положив поверх моих рук и впечатав мои пальцы в эту ебанную круглую «баранку», вернул положение тачки на место. — Арсений, твою налево, — дремавший сзади Эд тут же проснулся, больно ударившись головой о дверь. — А нам направо, Антон. Твой батя сказал, что ты не раз разбивал машину и делал выкрутасы на дороге, — он посмотрел на меня с удивлением, но сразу убрал взгляд, засовывая руки в карман куртки и вытаскивая очередную конфету. Хоть бы подавился, — Я не вижу драйва. Какой драйв, мужик? Хотелось взять и припарковаться на обочине. Оставить вас двоих там. — Давай, еще один заворот, — скомандовал мужчина мне рядом. Я резко завернул, разбрасывая всю хлябь в воздух. — Задом сдавай на такой же скорости, — я просмотрел на спидометр и решил сбавить немного, мало ли. Я прибавлял скорость все больше и больше, заворачивал на лесные дороги все резче и резче. Попову только и оставалось держаться за потолочную ручку у двери. Я попытался вложить в эту езду всё, что мог, но мужчина рядом со мной лишь иногда закатывал глаза на мои попытки проехать между машин дальнобойщиков. Мы остановились на другом перекрестке и, чуть не влетев в сугроб, я завернул в этот раз направо. Машина продолжала ехать примерно девяносто-девяносто пять километров в час по прямой дороге. Проезжающих машин не осталось и наша группа «любителей быстрой езды» заехала в населенный пункт, который словно спускался вниз. Сделав красивую остановку, встряхнувшую всех в машине, я со спокойствием выдохнул. Ноги замерзли, вопреки тому, что нажимал педали. Кончики пальцев тоже. Я поднес руки к лицу и выдохнул, согревая руки. Попов вышел из тачки громко хлопнув дверью. — Куда мы приехали? — я бросил взгляд назад на Выграновского, поправляющего свою куртку. — Если нужно, возьми мою толстовку. В багажнике. — Мы приехали в соседний пункт, сейчас заберем ключи у Натальи от амбара. Когда он покинул машину, свет в салоне не включился. Я один раз попробовал нажать на плафон, требуя возращения света. Будет ли смысл оттого, что я почищу концевик или лезть в проводку? Отстегнувшись, я вынул ключи из замка зажигания и отправился за мужчинами. Выграновский пошёл вперед и решил, что сможет обойтись без толстовки. «Совсем все другое» — прикинул в мыслях я. Тихо, морозно, снег лежит. Даже на ёлках, окружавших поселение. Я скинул снег с колодца, который стоял близ чьего-то дома. Из окошка виден маловыразительный свет и кот на окне, подойдя ближе к нему, я дотронулся до стекла. Тот, поджав уши, решил скрыться. Обернувшись назад, я уже не заметил даже силуэты своих «напарников». — Кто есть здесь? — Мы все шли на расстоянии друг от друга, но едва четко услышав скрип калитки и голос, я поспешил в темноту. Опять всё стихло. Только снег хрустит под моими ногами, которыми я, быстро перебирая, пытаюсь скрыться с места, да и наушник, напевающий мне очередную песню. — Не торопись, псы загавкают, — прошептал рядом голос, это Эд поймал меня за руку. Я заметил что мы зашли в «центр» деревушки. Здесь красиво горел один фонарь, стоявший в самом центре. От него, сверху, шли провода, на которых тоже лежал блистающий снег. Не такая уж и деревушка. — Кто такая Наталья? — я вырвался из рук мужчины и продолжал идти впёред. Дорога спускалась все ниже и ниже, заборы домиков изменялись по высоте и цветам, которые я пытался разглядеть в темноте, как и будто несуществующие номера домов. — Наталья, хорошая женщина как по мне. Второсортная мать Попова, — снова кратко выдал Выграновский и закурил, шедши рядом. Я удивился, что он решил так сказать о близком человеке своего приятеля. — Он её так называет. Татуированный мужчина кинул взгляд на дом, а сам отшёл, нехотя заходить во внутрь. Передо мной отворилась дверь и я, смутясь, посмотрел, на Попова у которого на лице был отпечаток ладони. — Я не хочу ездить к тебе в тюрьму. Мне эти деньги не всрались! — послышалось позади него. Арс смотрел на меня еще несколько секунд, но впустил меня. — Это Антон, — представил он меня и сам встал позади, обхватывая мои плечи руками. Нервно проводя сверху-вниз. А я улыбнулся, слушая в наушнике размеренно спокойную песню, оказывается, позже улыбка сойдет с моего лица. — Ты ребенку жизнь угробить решил? — она разгневанно кинула чугунную сковородку. Я пошатнулся от громкого звука, спрятав голову руками, а мужчина продолжал гнуть свою линию. — У нас все будет тип-топ уверяю. Просто нам нужен ночлег и ключи от амбара с домом, — разводя руки, закончил Попов и вышел из дома как кружка полетела в него. Я остался в углу от входа. Женщина присела на стул вытерла свои слёзы. Дом сперва показался устрашающим из-за первого впечатления о хозяйке, но пока я сидел в углу рассмотрел его получше. Стены, обклеенные обшарпанными и темными обоями, в некоторых местах отвисали. А вот мебели почти не было. Старая кухня, почти пустела без банок и еды, будто тут никогда никто и не жил. Я поднял голову вверх и увидел неотделанную двухскатную крышу, увеличивая эту комнату в высоте. — Деньги нужны? — Наталья, поднялась и открыла рядом стоящий чемодан. — Арсюша украл это и привёз мне. Не соглашайся на их авантюру. Возьми. — она буквально вручила мне этот чемодан. — Почему вы так злитесь на Попова? — я не стал брать в руку чемодан и, аккуратно поднявшись с тумбы, начал собирать вещи, которые не попали по нам несколько минут назад. Из-за сковороды, четко прилетевшей в стену, виднелась четкая царапина. — Он попадет в тюрьму рано или поздно, эти постоянные грабежи не приведут к хорошему, — тихо произнесла Наталья. Я передал ей в руки сковородку и, чудом не разбившуюся, кружку. — А как тебя зовут? — Мы можем забрать хотя бы ключи от амбара? — глянув за окошко, я заметил разговаривающих мужчин. Попов видно что-то рассказывал, иногда стукая в грудь Эду. — К нему приезжали. — повторила она и, кинув ключи, звонко стукнувшие об друг друга и мне по руке, отвернулась. — Кто? — но Наталья решила проигнорировать меня, как и я ее. — Меня зовут Антон, — я улыбнулся, повторив в голове, и поспешил на морозную улицу. Двое споривших обратили на меня своё внимание, как только я позвенел ключами. — Насколько много нового узнал обо мне? — и опасательно как-то посматривал на меня, скорее ему было что скрывать. — Скорее всего, узнал насколько я вляпался в это все. Мы отвезем тот самый чемодан? — Его уже никто не ищет, — Выграновский хлопнул меня по плечу и направился наверх, к машине. Попов взглянул на меня, а потом на уходящего Эда. Улыбнулся. — Все пойдет путем, — в темноте послышался звук фантика, который смял мужчина, отправляя в рот всё ту же карамельную конфету. «Тип-топ», «Все путём» — и я, должно быть, засомневался. И мы снова пошли раздельно, каждый думая о своём. Например сейчас, меня волновали ключи и эта женщина, инспирировавшая перестать грабить Арса. И это всё было смято, не по настоящему, казалось, что меня обманывают и всё это театральное выступление, в котором я теперь участвую. Я оглянулся на этот дом, крышу которого красиво покрывал снег, хотел добежать туда и забрать чемодан. Но я лишь зевнул, накинул капюшон толстовки на голову и почувствовал, что хочу домой к отцу. Это «хочу» меня утянуло в думающие дебри, в которые так зачастую попадаю я. «Перестать метаться из стороны в сторону» — отозвался в своих же мыслях я, подойдя к этому одинокому фонарю по центру деревушки и в этот момент заскрипел какой-то датчик, что я пошатнулся от страха. С моих губ неожиданно слетели несколько матов и моя рука отпустила ключи, до того момента, как я осознал, что рядом Попов. Он нагнулся за вещью, выпущенной мною из рук. — Благодарю, — усмехнулся он, — Думал ты меня заметил, но игнорируешь. — я потянулся к нему за ключами, но они будто исчезли из его рук и появилась игральная карта. — Что вы ещё умеете делать с картами? — Я как ребенок заинтересовался в игрушке. Попов начал передавать мне несколько вещей, чтобы было удобнее. Курилка, шоколадка. У него в руках остались карты, искусно перемещая их в одну руку, то в другую, он заставил меня остановиться, чтобы понаблюдать за ним. — Меня это успокаивает. Карты словно вода, должны перетекать у тебя в руках, но главное не струится сквозь твои руки, а это уже значит, не должны падать, — мужчина безэмоционально, буквально, без проблем перемещал их. Профессионал? Он продолжил тасовать карты и закончил простым, но не менее потрясающим веером из карт. — Если ты решишь заняться этим же, я тебя научу. Моя бровь поднялась вопросительно вверх, но тот лишь хлопнул мне по плечу, сложил карты и ушёл. — Открывай багажник, — по возвращению меня к машине, резко выдал Выграновский, который по видимому стоял и мёрз. Я, подойдя к автомобильной двери, разблокировал машину и багажник. Замёрзший, моментально нашёл мой старый балахон и надел. — Останемся в машине до утра? — запрыгнув на задние сиденья, отметил Эд. — На плохо откидывающимся сидении? — хотел упрекнуть я, но увидел в лобовое поспешно идущего Попова. — На заправку, — сказал он, как только открыл дверь, — Поднимаемся. «Up the road» — отметил наушник. И я поехал, несмотря на свою вдруг нахлынувшую усталость, клонящую в сон. Глаза медленно закрывались, и даже песня стала отходить на второй план и звучала тихо-тихо, как колыбельная, а не как музыка, под которую с большой скоростью на машине едешь по трассе. Но руль я держал, крепко, рассматривая глазами темноту, в которую ярко светили фары тачки. — Тебе что купить? — бросив беглый взгляд, спросил мужчина рядом, когда мы уже подъезжали. — Купить? — акцентировал на этом внимание я. — Мы по мелочам не грабим, это заправка для дальнобойщиков и не более, там наши знакомые, — Выграновский выдохнул горячим воздухом, температура стояла такая, что при дыхании, даже внутри тачки, стал заметен пар изо рта. — Он не в состоянии есть. Я так думаю, — и Арс кивнул. Они покинули машину, направляясь к ярко мигающей вывеске со словом «OPEN». Песня так успокаивает. Я проследил взглядом за мужчинами, они вместе чему-то улыбнулись и автоматическая дверь перед ними открылась. — Вроде едет, мам, — задумался я, — Видишь, как гоняем. Да, все будет хорошо, я не буду так долго задерживаться с ними и с этой незаконностью, — улыбнулся. Иногда кажется, я будто оправдываюсь, но перед кем? Матери уже давно нет. И я поставил на ручник машину, облокотившись лбом о руль, позабыв о том, что ручник зимой — плохая идея.