Лучший из миров

"Скорее. Скорее! Главное - успеть. Успеть добежать, пока не прогремит взрыв". Япония бежала по извилистым переходам, совершенно не представляя, где правильное направление. Будь проклята Четвёртый Рейх! Будь проклят Тылль! Будь проклята её собственная мягкость, не позволившая ей бросить Четвёртый Рейх на произвол судьбы и бежать вместе со всеми! Чего ради она вообще стала помогать Четвёртой? Что бы с ней не произошло, она заслужила этого! А она теперь должна искать подземный ход в то время, как все солдаты уже далеко в пути. Ох, куда же бежать? Япония металась то вправо, то влево, силясь вспомнить, что говорил Тылль. Что вход на уровень ниже лаборатории. Но он не сказал, где именно! Идиот! Почему, скинув на неё Четвёртую, он не приставил к ней человека, чтоб тот провёл её к выходу. С минуты на минуту должно рвануть... Благодаря следам Япония смогла вычленить примерно нужное направление. В какой-то момент ей показалось, будто бы она слышит впереди гул и надежда вновь затрепетала в её душе. Япония понеслась вперёд, практически слыша шаги удаляющихся солдат. Даже блики света затрепетали, наверняка от факелов... БА-БАХ!!! Внезапный грохот оглушил её, а земля, зашатавшаяся в страшном порыве, сбила её с ног. На голову посыпалась волна щебня. Нет, нет!! Только не сейчас, не сейчас!! Надо двигаться дальше, надо... Волна обрушившегося потолка лишила Японию возможности думать. Последней её мыслью было: "Это конец".

***

Очнулась она, почувствовав струящуюся по лбу воду, а открыв глаза, поняла, что на её голове лежит мокрая повязка. Кстати о голове - она трещала прямо-таки страшно, всё тело ощущало будто бы какую-то качку. Осмотревшись по сторонам, при этом вращая только глазницами - поднять голову ей было тяжело, Япония увидела, что находится, судя по всему, в трюме корабля, а значит и качка была вызвана плаваньем. На чьём, интересно, корабле она могла быть? Уж точно не на корабле друга - все защитники покинули Цитадель и некому было бы забрать её. Япония попробовала пошевелиться - суставы отозвались режущей болью. Лучше продолжать лежать. Лежала она так довольно долгое, как ей показалось время, пока на лестнице не послышались шаги и дверь не отворилась. И тут Япония пожалела, что не умерла. Внутрь вошёл Племя Крепкого Камня. - А, проснулась наша гостья! - довольно отметил он, - Давно уж пора бы. Добро пожаловать к нам на борт, дорогуша. - Куда... вы меня везёте? - спросила Япония, выкашливая слова. - И это первые слова, которые ты мне говоришь? - наиграно удивился индеец, - Могла бы сперва и поблагодарить за то, что я тебе жизню спас. Если бы мои люди тебя не нашли - сгнить бы тебе уже под северной землицей, - Племя Крепкого Камня сел на краешек постели. Япония отодвинулась, - Да, ты стала приятным сюрпризом и, я бы даже сказал, утешительным призом для меня. Можешь радоваться - план Тылля удался - взрыв похоронил немало моих людей под обломками, но те, кто был снаружи и, как ты - на нижнем ярусе, те не так пострадали. Этого я и не предвидел. Да я и занят был драчкой с Четвёртым Рейхом. Та ещё сучка - во как бедро мне распанахала, - и индеец показал на повязку у себя на поясе, - Хотя стрела, к счастью, ничего важного не задела - только плечо. Она хоть жива сама - я её в ответ сам потрепал? - Она... - Япония недолго подумала, что бы сказать и наконец ответила: - Мелтва. Погибла под завалами. - Хм, ну, выходит, я победил. Жаль только мои люди этого не видели. И жаль я не видел, как она сдохла. Девчушка-то небось, думала перед смертью, что я окочурился, выпав из окна, вот только я за нижний выступ схватился и повис. Успел отбежать, когда взрыв грянул и моих людей похоронил. Но вот то, что мы тебя откопали - это для меня словно бальзам на душу! - Почему? Зачем я тебе? - Не мне, дорогуша, не мне. Лифляндский Орден одержим идеей связи с загробным миром, поэтому он будет просто в восторге заполучить тебя, настолько, что выполнит всё, что я ему предъявлю. - Я ничего не стану для него делать, - сказала, отвернувшись Япония. - Станешь, дорогуша, станешь. Он заставит. Он умеет заставить. Но я тебя до прибытия нашего в Лифляндию тормошить не буду - набирайся сил. Чтоб выдержать всё, чего бы он для тебя ни приготовил, - и с этими словами индеец ушёл. Япония с горечью вздохнула. В свете того, что ей вскоре придётся пережить, её и фактическая победа на севере не так радовала. Важно придумать, как избежать наихудшего. В любом случае, всё зависит от того, что Орден от неё потребует. Раз ему, почему-то так интересна идея разговора с умершими, то он наверняка заставит её организовать таковой для него. А как она это сделает? Распылитель на севере погиб, единственный оставшийся - в Токио... Корабль прибыл в порт в конце дня. Японию заковали и вывели на улицу - к этому оменту учёная чувствовала себя уже намного лучше, благо, хорошими врачами индеец запасся. Далее следовал конный путь в замок Лифляндского Ордена, который, как оказалось, был пока лишь в процессе строительства и не доведён ещё даже до половины. Подъехав к бывшему обиталищу лифляндских лесовиков, Япония, увидела, что большую часть леса вырубили и извели на деревянные укрепления и жилища для обширного племени Ордена. Скованная по рукам и ногам она, под конвоем проехала мимо множества конструкций и десятков, если не сотен дикарей, каждый из которых что-нибудь, да делал - чистил ли кольчугу, точил меч, нёс дичь на костёр, или готовил еду. Было видно, что все готовятся к чему-то грандиозному. Япония удивилась разнообразию лиц - здесь были и лифляндцы, и греки, и немцы, и бывшие ордынцы. И судя по всему, это были далеко не все из подчинения Лифляндского Ордена. Сам же Орден как раз стоял, окружённый немалой группой хорошо одетый солдат, когда Племя Крепкого Камня окликнул его. При взгляде на Японию холодные обычно глаза лифляндца раскрылись шире обычного. - Откуда она у тебя? - спросил Орден у индейца. - И никаких здравствуй, как дела? - усмехнулся тот, - Скажем так, взяли в плен. - Но где? И как? - Нашли в Цитадели. Совершенно случайно. Коль решишь уединиться - расскажу подробности. Орден кивнул и пошёл в бревенчатое здание, служившее теперь, судя по всему, его собственным пристанищем. Племя Крепкого Камня пошёл за ним, потащив вместе с собой и Японию. Оказавшись внутри, Орден перенёс всех в Верхний мир - в подземелье Римского замка. Индеец рассказал о том, как откопал пленницу из-под земли. Орден слушал внимательно, практически не моргнув. Наконец, он сказал: - Что ж... Это и впрямь хорошая новость. Оставь нас ненадолго - мы с ней пообщаемся лично. - Погоди-ка, дружище, - возразил индеец, - Я ведь не благотворительности ради её тебе привёз. Будь добр предоставить награду. - Вот как? - взгляд лифляндца вновь похолодел, - И чего бы тебе хотелось? - Скажем так, племя моё поредело вследствие последнего предприятия. Мне нужны люди. Сотни пока хватит. И оружие - по мечу на каждого. Остальное уж добуду сам. - Прости, дорогой, - покачал головой Орден, - Я своими людьми не торгую. Я честен с ними, в отличие от тебя. - Ты это о чём? - спросил индеец с явным вызовом. - Да о твоём походе на Ледяную Цитадель - вот о чём, - спокойно объяснил Лифляндский Орден, - Когда ты своему племени пообещал золотые горы в походе, а в итоге привёл их на смерть. "Ого, это становится интересным" подумалось Японии. Племя Крепкого Камня, казалось, сейчас рассвирепеет. - Это было моё племя, - ответил он, - и я не лгал моим людям относительно цели нашего похода. Я с самого начала сказал, что наша главная задача - разгромить Северную Армию, чтобы угроза с севера никогда больше не была серьёзной. Я честно предупредил, что многие, скорее всего, не вернутся и что в Цитадели нас не ждёт никаких богатств. И мои люди пошли за мной, потому что верили в меня. - Потому что считали, что затем двинутся завоёвывать Север, что не представляется возможным после того, как ты положил в этой злоебучей крепости больше половины собственных людей. С тобой они не нашли ничего, кроме бесславной смерти. По-твоему, в этом суть нашей революции - чтобы всякие проходимцы вроде тебя жертвовали вольным народом ради увековечения собственного имени? - Осторожнее, лифляндец, - предупредил индеец, - Не тебе говорить мне о честности. Я, возможно, и лишился многих, но, всё-таки обещание своё выполнил - Северная Армия пала. - Солдаты просто покинули Цитадель... - Увидев, что один на один им меня не одолеть. Во всяком случае, что при этом они потеряют ещё больше. А я уничтожил их авангард, захватил арсенал и теперь они, разбитые и обескровленные будут по арктическому холоду брести в Скандинавию и неизвестно, сколько их ещё перемрёт по дороге. Собрать новые силы для атаки с севера наши враги не смогут. - Вот только, идя на Цитадель, ты повёл за собой практически все племена бывшего Триумвирата. Смысла в твоей победе, если все освобождённые земли к северу от Рейна опустели? - Тех нет - придут новые, - пожал плечами индеец, - Тебе-то в этом что не нравится? Ты сам говорил о том, что земля теперь никому не принадлежит - что плохого в том, что её займут другие люди? И потом - ты разве у нас без греха? Вон сам уже хренову тучу племён под себя подмял - я слышал, что отсюда и до Кавказа у тебя чуть ли не в каждом замке управляющие сидят. Попахивает сплочением новой Орды, дружочек. Лифляндской Орды - название, кстати, неплохое. - Я лишь делаю освобождённым ордынцам предложение, - ответил Лифляндский Орден голосом, не скрывающим недовольства, - и никогда не принуждаю новоиспечённых вождей становиться моими эмиссарами против их воли. Они сами предпочитают держаться более сильных вождей, пока не окрепнут. - После чего ты, разумеется, великодушно удовлетворишь их чаяния избавления от пресса твоего эго, я прав? - Племя Крепкого Камня вновь оскалил свою вечную улыбку, - Скажи-ка, лучше, куда ты намерен вести своих людей. И посмотрим, кто из нас больший лицемер в плане выбора цели. - Это зависит от того, что нам скажет наша гостья - Лифляндский Орден повернулся к Японии, поглядел на неё, после чего вынул из кармана колокольчик и позвенел в него. В комнату тотчас вбежало трое солдат. - Прошу вас, друзья, подготовьте нашу гостью к содержательной беседе, - обратился к ним Орден. Японии на голову одели мешок. Она чувствовала, как её куда-то ведут, затем - как с неё снимают одежду, как привязывают её конечности к балкам. "Сопротивляться нет смысла" думалось ей "Будет только хуже". Наконец, мешок сняли. Япония огляделась и увидела себя привязанной к деревянному кресту. Солдаты стояли тут же, но по жесту вошедшего обок с индейцем Лифляндского Ордена, покинули комнату. - То приспособление. к которому ты привязана, - начал Орден, - Я называю развязывателем. Поскольку этот крест весьма успешно развязывает языки каждому, кому выпадает удача познакомиться с ним поближе, - Орден подошёл к рычагу, Племя Крепкого Камня опёрся о стену и стал наблюдать, - Сколь ни была продвинутым государством Священная Римская Империя, но даже её светлые умы не смогли придумать столь же действенного приспособления, как это, созданное умельцами Золотой Орды, - Орден повернул рычаг и Япония почувствовала, как её конечности выворачиваются. Ещё немного - и она услышит адский хруст, который заставит её поплатиться за всё и после этого всё равно наверняка не прекратится. Орден, однако, не стал доводить рычаг до предела. Вместо этого, он снова обратился к Японии: - Но такой аргумент я приберегаю на потом, чтобы дать собеседнику шанс обойтись без лишних увечий. Начинаю я обычно с малых доводов, - с этими словами он взял со стола нож, - Итак, уважаемая Новый Четвёртый Рейх, начнём нашу беседу. Мой вопрос будет о том, правда ли, что Вам удалось получить возможность говорить с умершими странами? - Плизнаться, я удивлена, что такой уважаемый военачальник как Вы, велит в такие басни, - с наигранной улыбкой ответила Япония. - Это, кстати, и мне странно, - отменил Племя Крепкого Камня. Лифляндский Орден кивнул и сказал: - Что ж... басня и впрямь странноватая. Вот только слишком уж серьёзная по сути своей, да и правдоподобная, если принимать во внимание Вашу профессию. А потому - приведу аргумент, что заставит Вас быть капельку честнее, - и Орден вонзил лезвие в большой палец Японии. Та стиснула зубы, но когда вождь начал поворачивать лезвие в ране, завопила: - Да, да!!! Это плавда, плавда!! Плошу, хватит!!! - Вот видите - так намного лучше, - улыбнулся Орден, - Вопрос второй - каким образом Вам удалось дать Старому Четвёртому Рейху поговорить с её матерью. И, чтобы Вы точно не завирались, напомню Вам о моём аргументативном преимуществе, - и Орден снова вогнал нож в палец, став понемногу срезать кожу. Боль адская. Япония кричала, что было сил: - Холошо, холошо, я буду честной, буду!!! А!!! - Вот и чудно. Итак, я слушаю. И Япония рассказала о распылителе. Сперва хотела было объяснить саму физику процесса, но Орден жестом остановил её, сказав: "Не надо, я всё равно не пойму. Расскажите о том, как происходит общение". И Япония поведала обо всём. Лифляндец слушал внимательно, периодически кивая - не менее внимательным был и индеец. Наконец, Орден спросил, что Япония делала в Цитадели, перед тем ещё немного срезав кожу. Несчастная поняла, что он будет так делать перед каждым вопросом, как бы она ни клялась быть честной. На этот вопрос она тоже ответила как есть. При упоминании облака, Лифляндский Орден захотел поподробнее услышать о его связи с загробным миром. "Чёрт, как же мне объяснить так, чтобы он понял?" спросила себя Япония. В общих чертах она рассказала о совпадении миганий в тумане облака и распылителя, потом - о своих предположениях касательно природы этого облака. О том, что его расширение - признак распада структуры мира. Племя Крепкого Камня, усмехаясь, качал головой, Орден же всё так же сосредоточенно слушал, не перебивая. Наконец, он задал последний вопрос - о том, что надо сделать, чтобы и он мог поговорить с умершими. - С кем это ты собираешься говорить? - спросил Племя Крепкого Камня. - Тут главное - не с кем, а о чём. Итак? - Нужен ласпылитель, - ответила Япония, - Без него я не могу сделать ничего. - Если в облаке те же мигания, почему нельзя просто отправиться к нему и прочитать, что было сказано? - Огни не говолят со всеми. Лишь с теми, с кем захотят. Остальные видят лишь бессвязные вспышки. Так было со мной - Пелвый Лейх плосила меня пливести её внуков, а со мной говолить не могла. Я думаю... Я думаю, умелшие могут, или хотят говолить лишь со своими лодными. - Вот как? - Орден задумался, - А раз так, то чем мне можешь помочь ты? - Я вела исследования с целью научиться начинать лазговол с умелшими пелвой, чтобы находить тех, кто мог бы мне ответить. Будь у меня ласпылитель, я бы плодолжила опыты, но единственный оставшийся ласпылитель - в Токио, во Дволце Науки. - Вот и чудесно! - воскликнул Лифляндский Орден, - Вот я и выбрал цель моего следующего похода. Токио - почему бы и нет? Всегда мечтал побывать в этом чудесном городе. - Хочешь свою орду на Токио повести? - спросил Племя Крепкого Камня, - Интересно. И ты меня ещё упрекаешь в преследовании личных целей? Да ты сам готов своих людей повести на край света и там заставить рубиться, только чтоб с мертвяками поговорить. Не говоря уж о том, что ты в принципе веришь в эту дребедень. - Поговорить - моя личная цель, - ответил Орден, - А для моих людей это будет финалом Великого похода, что принесёт богатство и пополнение всему моему племени. Наш наилучший уклад жизни - война, вот они и получат шанс повоевать по дороге. Каждый чего-то да урвёт - и поход не будет бессмысленным ни для кого. Да и в Токио много кто сможет поживиться. Это не крепость в снегах на краю земли. И потом - я поведу в поход не только своё племя. Я рассчитываю на союз с другими, новообразовавшимися племенами. В первую очередь - с тобой, дорогой друг. - Со мной? - удивился индеец, - Интересно, чего ради мне переться через всю Азию? - Ты хотел людей, хотел оружия - вот и добудь их. А к ним - собственные замки, пастбища. Всё, что сумеешь добыть в бою - твоё, в этом высшая честность. Или, если хочешь, можешь со своей куцой бандой топтаться на территории бывшего Триумвирата, ожидая, пока придёт армия из Греции и разъебёт тебя - выбор за тобой. Племя Крепкого Камня задумался. Наконец, махнул рукой: - Ладно уж - почему бы и нет? Но имей ввиду - тебе я помогать не стану. Я пойду своей дорогой, Токио станет для нас лишь местом встречи. - Бесспорно, - кивнул Орден, - То же условие будет относиться и к остальным вождям, принявшим моё предложение о союзе. Повторюсь - я никого не заставляю принимать моё начало. В этом походе каждый будет иметь равное право на добычу. Как и после захвата Токио - каждый получит всё, что успеет захватить. - Этому не бывать! - выкрикнула Япония. Лифляндский Орден повернулся к ней и спросил: - Вы что-то сказали, юная леди? - Ты никогда не захватишь Токио, никогда! - прошипела Япония, - И даже если и так - ты не заставишь меня служить тебе! Лучше слазу убей! - Убить? Нет, зачем же? - пожал плечами Орден, - Я всего-навсего приведу мой самый весомый аргумент,- с этими словами он стал вновь поворачивать рычаг. Япония завопила, когда её суставы печально заскрипели и боль пронзила всё тело. Словно в тумане услышала она голос Племени Крепкого Камня: - Дружище, дружище, успокойся. Эдак ты её совсем подпортишь, да так, что она станет совсем никуда не годной, - Орден перестал крутить, Япония выдохнула, - С женщинами не стоит, да и нет смысла быть настолько грубым. Позволь-ка мне, - И индеец, взяв из рук Ордена нож, подошёл к Японии. Остановился, осмотрел её с ног до головы. - Должен сказать, дорогуша, - начал он, наконец, - что для учёной у тебя довольно приятное глазу тело, - Япония впервые вспомнила о том, что она без одежды, - Да, да, - продолжал индеец, - весьма, весьма впечатляет, - с этими словами он взял в руку одну из её грудей и легонько смял, - Обычно я представлял учёных толстыми и отвратными и считал это главной причиной выбора их профессии. Но вот ты - совсем другое дело. У тебя и груди внушительные, - индеец сжал рукой её сосок и опустил взгляд пониже, - и внизу всё в порядке, - другой рукой он потеребил её нижнюю поросль, - Да, мягкие - помягче, чем у меня. Жаль, что по долгу службы некоторые прелести тебе совсем не понадобятся. Например, эти, - Япония почувствовала холодное прикосновение лезвия к её нижним губам, - и вот эти, - индеец приставил лезвие к её соску, - Так, зачем же ждать? Могу избавить тебя от них прямо сейчас. Но, если мой друг Лифляндский Орден попросит меня не делать этого - глядишь, я и послушаюсь. Вот только ты должна его переубедить. Ну как? - Холошо, - прошептала Япония, для которой это было куда невыносимее любых сдираний кожи. - Как, как? - Холошо. Я сделаю всё, о чём меня поплосят. - Вот и славно, - напоследок индеец сжал одну из ягодиц Японии, добавив: - Тут тоже всё в порядке. Эх, как жаль, что такой цветник так никому и не достанется, - после чего, наконец-то отошёл. - План похода мы составим позже, - сказал Лифляндский Орден, - А пока... По звону колокольчика вернулись солдаты, сняли Японию с креста и, накинув на неё плащ, отвели в камеру, заперев там...

***

Четыре дня провела Япония в полном одиночестве. Повреждённый палец страшно болел - никто даже не удосужился перевязать его. Нелегко для неё было и проводить время, размышляя над нынешним своим положением, которое было не из лёгких. Что же ей делать? Возможно, в походе ей удастся сбежать? Но Орден наверняка предпримет все меры против этого. Вдобавок, если она и улизнёт, то далеко сбежать вряд ли сможет. И, всё же, неудачная попытка побега не окончится для неё гибелью - о нет. Лифляндцу она нужна живой - тот, скорее всего сдерёт с неё кожу... или хуже. Японии и думать не хотелось. Боги, ну почему это произошло? Если бы она только дала Четвёртому Рейху получить по заслугам... Обещания сделать для Ордена всё, чего он ни потребует, не спасут Токио от разграбления. Вождь упорно хочет "вознаградить" своих людей. И перспектива у города не радужная - его защищает лишь японская армия, которая, возможно, уже поредела из-за бунтов и голода. Атлантида, возможно, и поддержал бы её, если бы у него возникла потребность защитить дочку и внуков от возможного нападения дикарей, но он точно уже забрал их всех в Верхний мир и держит там за семью печатями. Нет, японцев никто не поддержит. А Лифляндский Орден вырастет во время похода в несколько раз - мелкие самопровозглашённые вожди точно захотят сильной руки и крупной наживы на востоке. Да и остальные племена вряд ли разбегутся - земли, через которые им надлежит пройти в пути богаты и дадут им много возможностей поживиться тем, что осталось от Золотой Орды. Разве что дети Орды ещё и станут на пути дикарей, если их собственные люди ещё не четвертовали их всех. Боги, почему всё так плохо? Почему?? И самое главное - облако. Её прогнозы показывали, что оно будет расти всё больше и стремительней. Вскоре оно поглотит всё Северное море, за ним - Азию, потом - Европу. И рано, или поздно, если ничего не делать, весь мир распадётся. Если бы можно было вдолбить это Лифляндскому Ордену, кто знает... Нет, он и слушать не захочет. И, тем не менее, этот вариант не следует списывать со счетов. Интересно, с кем он так рвётся поговорить? С умершими родичами? Да, Япония и позабыла, что он не всегда был страной. Возможно, если она сможет устроить этот разговор, они попросят Орден поддержать её в исследованиях. Но ведь к тому моменту от её столицы, от Храма Знаний, от всего, что она создала останутся лишь руины... И вскоре - в таких вот размышлениях незаметно, казалось бы, подступил день, когда Японию расковали и передали Ордену, который перенёс её вниз. Там он первым делом приковал её к себе цепью, что связывала их пояса. Цепь была длиной в несколько шагов и не мешала никому идти на небольшом расстоянии друг от друга, но, судя по всему, её не будут снимать никогда. Бесперспективняк. Всё племя, весь орден был готов к походу. Рог затрубил - и вот Лифляндский Орден сел на коня, посадив Японию перед собой. Малгхорн, знаменосец Лифляндского Ордена, взяв в руки древко со знаменем, оседлал своего жеребца и оба мужчины обок двинулись в путь. За ними потянулись и другие дикари. Наконец, всё вокруг превратилось в лавину идущих в одном направлении людей - пешком, верхом, с пожитками, на колесницах с припасами. Япония молчала, что было, в общем, непринужденно - в какой-то момент учёная призналась себе, что вид идущего в поход воинства её впечатлил - до того она никогда не наблюдала этого кроме как издали, а тут оказалась в самой гуще. Ехали они долго. Когда лес кончился и их конь подошёл ко взгорью, Орден слез и приказал спешиться остальным, поведя коня и Японию на привязи. Поднявшись на вершину перевала, учёная оглянулась - её взору предстала картина сотен людей, перебирающихся через хребты. Выглядело это масштабно. Если бы только она умела рисовать, то навеки запечатлела бы этот момент. Хорошо бы прямо на этом месте их и накрыли бы дирижабли. К концу дня горы были преодолены и на следующее утро Лифляндский Орден ступил на колосистую степь Тартарии. Здесь всё было выжжено и опустошено - из живности им попадались по дороге разве что дикие животные. За этот день они дошли до Северного моря, а затем двинулись вдоль берега на юг. Предположения Японии подтвердились - Орден ни на минуту не отпускал её от себя - ел, спал, даже справлял нужду рядом с ней. Кроме того, длительный переход не мог не влиять на привыкшую к оседлости Японию плохим образом - от долгой езды у неё болели конечности, цепь натирала поясницу и не давала ровно сидеть в седле. Но вскоре учёная смогла вычленить из своего положения и определённые плюсы. Например то, что, будучи связана с Лифляндским Орденом, она оказывалась, так, или иначе, посвящена во все его планы. Когда вечером во время привала вождь созывал совет, Японии приходилось присутствовать на каждом из них и вскоре девушка приобщилась слушать внимательно всё сказанное. Орден обычно расстилал на земле огромную карту Азии, отмечая путь их сегодняшнего продвижения и вероятного продвижения других вождей, попутно обсуждая с советниками дальнейшие действия. Так Япония узнала, что они будут идти на юг, пока не дойдут до казахских равнин, там же будут по возможности двигаться по железной дороге, которую она сама в своё время спроектировала для Орды для передвижения войск и продовольствий. Знала, кто является их потенциальными противниками и что Орден намерен предпринять против них. Знала, что Племя Крепкого Камня с двадцатью людьми отбил замок Хазгар в Аравийской пустыне вместе со всеми засевшими там дикарями и объявил своей собственностью все колодцы в округе и что ради воды бедуины стали массово вступать в его племя, грезя о переходе в более влажные области. "Он знает, чем купить нужных ему людей" думала Япония, про себя надеясь никогда не встретиться с ним - она не забыла его слов касательно её внешности. Да, Орден в случае чего, не подпустит индейца к ней, но что будет, когда он решит, что учёная ему не нужна? Ордену докладывали и о продвижении Армии Свободы из Греции на север. Говорили, что готовится большой поход на Милан. Это удручало Ордена - он открытым текстом признавал, что, захватив Милан и Рим, "порядочные", как он их называл, станут слишком серьёзным противником. "Но к этому моменту мы уже добьёмся поставленной цели" добавлял он всегда, "и тогда нас никто не остановит". Что это за цель была - оставалось для Японии загадкой. Орден никогда не говорил при ней о том, с кем намеревается поговорить и почему после этого его никто не остановит. В один из дней перехода - они тогда как раз шли по южному берегу моря - войско Ордена наткнулось на бухту, в которой стояли корабли пиратов. Как донесли умчавшиеся вперёд разведчики, это была бухта капитана Козлонога, но там было полно и других кораблей - беженцев от странного облака, постепенно поглощавшего Северное море. "Вот и подумала Япония, с интересов ожидая вердикта Ордена. Тот сперва отправил посланцев в бухту с предложением заплатить выкуп и позволить ему пройти своей дорогой - из трёх посланцев вернулся один, держа в мешке головы двух других и передал, что капитан Козлоног оставил его в живых лишь за тем, чтобы через него сказать, что считает такое предложение оскорблением лично для себя и для всего пиратства и что он не пропустит войско Ордена и не даст ему ни кусочка хлеба и ни капли воды. Тогда Орден приказал двум своим советникам взять сколько требуется людей и ночью поджечь корабли. Это и было сделано - когда бухта запылала пламенем, Орден со своими людьми ударил авангардом и после непродолжительного боя, захватил бухту. Его солдаты получили пропитание и немало сокровищ, Козлоногу он лично снёс голову одним взмахом меча и уже на следующий день войско двинулось в дальнейший путь - на юг. После допроса некоторых капитанов, Орден ещё больше заинтересовался облаком, даже впервые за долгое время сам заговорил с Японией, спросив, что она об этом думает. Та, тщательно подбирая ответ, сказала: - Я думаю, что всё будет только хуже, если этому не восплепятствовать. Но это могу сделать лишь я. - Вот потому я и держу тебя при нас, - ответил Орден, - Но можешь ли ты действительно что-либо предпринять? - Да, могу. Но только... - Значит, тебе известна природа этого явления? - Я уже лассказывала... - Ты рассказывала что это, но если ты это знаешь, то должна знать также и откуда оно взялось. Не так ли? - Я... - Япония поняла, что отпираться бесполезно, - Опять пытать будете? - Не буду. Племя Крепкого Камня захочет тебя невредимой. В голове Японии вновь всплыли комментарии индейца относительно её тела. Нет, к нему в руки ей попасть точно не хочется. С другой стороны, какой смыл скрывать правду? И учёная рассказала про путешествие Четвёртого Рейха в другой мир. И что считает появление облака связанным с этим явлением. Орден слушал внимательно. Наконец, сказал: - Да, вот тебе и благословлённая. Так я и ожидал, что ваша триаршья клика в этом замешана. Могла и сначала сказать. - Зачем Вам это нужно? Почему Вы так лвётесь заглянуть за эту завесу? Чего Вам не хватает - с кем Вы собилаетесь лазговаливать? - Если то, что ты говорила мне хотя бы вполовину правда, этому миру вскоре понадобится спаситель. И я не упущу шанса стать им. - Что? - Япония не поняла, - Что Вы имеете ввиду? - Я имею ввиду, что хочу узнать у отживших своё стран, что сделать, чтобы спасти этот мир, - больше Орден ничего не сказал, оставив Японию в изумлении. Этот дикарь хочет стать спасителем мира. И для этого он собирается разрушить город, который стал, по сути, авангардом развития научной мысли в этом отсталом мире. Уму непостижимо! Япония вспомнила рассказы Четвёртого Рейха о другом мире. О том, чего нет здесь. О самодвижущихся экипажах, о металлических дирижаблях в форме птиц, о средстве передачи звука на расстоянии. Как было бы замечательно попасть в тот мир и, узнав, как всё это устроено, изобрести такое же в этом мире! Во многом это было тайной мечтой Японии, тайной целью её исследований Многомирья. Но теперь этот мир надо сперва спасти, а уж затем обустраивать. Интересно, есть ли в том мире такое же облако? И если да - то нашли ли их учёные средство как остановить его? И что бы они сказали о стараниях Японии, как оценили бы её труд. Надежды на то, что она когда-либо узнает ответы на эти вопросы всё меньше...

***

Однажды Орден, всё-таки достиг железнодорожной станции. Её не ограбили и не разрушили, хотя маловероятно, что дикарей здесь не было вовсе - скорее они просто решили, что тут им нечего взять. Даже вагончики были на месте. Недостаточно, чтоб перевезти всех людей, но достаточно, чтоб доставить общий груз до следующей станции. Орден уверил всех, что на станции Хива, где расположен бывший замок Хивинского каганата их будет ждать его военачальник. По приказу дикари нехотя свалили в общую кучу все свои пожитки, добавили к ним еду, оружие и немногочисленные медикаменты, распределили всё это по оставшимся в полном числе вагончикам и принялись пытаться отправить их в путь. Разумеется, никто понятия не имел, как это сделать. Орден попросил Японию помочь им. Та отдала несколько указаний, объяснив как можно более доступно, как что работает - паровой двигатель толкает каждый вагончик на определённое расстояние, при этом надо точно распределить сколько угля нагрузить, чтоб вагончик не остался на полпути и не проехал нужную станцию. И вот - вскоре отправленный в путь груз скрылся с глаз долой, в то время как войско отправилось вслед за ним. За день на их пути встретилось многое. Япония примерно представляла, где они и знала, что это были места, некогда кормившие чуть ли не всю Золотую Орду молоком и сыром, что появлялись благодаря труду пастухов и скотоводов. Она была тут однажды - когда при ней по её проекту прокладывали эту железную дорогу. Помнила, как ехала сюда из столицы Хивинского каганата с его почётным эскортом. То был день, памятный для неё - день, когда она впервые за долгие годы службы чувствовала, что делает что-то важное. Важное не только для одной лишь Орды. Помнится, табунщики встречали её по пути ликованием - шутка ли, ведь им пообещали, что тогда они смогут торговать своим молоком на большие расстояния, благодаря чему многие проявили самоотвержение в работе. Никто, правда, не предупредил, что молоко станут отбирать безвозмездно, а дорогу приспособят исключительно для нужд армии. Теперь же на пути вдоль рельс виднелись сожжённые дотла деревни и постои, обглоданные овечьи кости и гниющие трупы. Здесь были сражения. Неважно, кто с кем воевал - важно, что пострадали от этого, как всегда те, кому не было до этого дела. Япония даже взглянула один раз на Лифляндский Орден - ей стало интересно, какого вождю видеть всё это запустение, осознавая, что это плоды его трудов. Но тот, как всегда, не выказывал ни тени эмоции - казалось, даже не замечал открывшейся перед ним степной панорамы, впившись глазами далеко за горизонт, словно желая рассмотреть там цель своего путешествия. К концу следующего дня вдали показалась Хива, где, по словам Ордена, должен был заседать верный ему человек. Но посланные вперёд разведчики доложили, что город в руках самого Хивинского Каганата, который вернул себе столицу, казнив наместника Лифляндского Ордена. - Невозможно! - в гневе изрёк Орден, услышав об этом, - Откуда у него войско? У него, как и у других вассалов Орды не могло остаться верных людей. - Под началом Хивинского Каганата две с половиной тысячи пустынных наёмников, что называют себя Великими Копьеносцами. Они получили часть платы ещё от Золотой Орды и сочли за нужное поддержать её вассала, чтоб, отработав старое, получить оставшееся и приумножить его, - рассказал разведчик. - Оно и понятно - платит всегда поборник власти, а не её разрушитель, - подытожил Орден. - Нам это не страшно, - сказал Вампил, один из командиров Ордена, - У них две с лишним тысячи, у нас - десять. Мы победим в любом случае. - Ты не забыл, что главная цель нашего похода ещё не достигнута? - спросил Орден, - И что нам надо беречь все возможные силы, пока мы не достигнем Токио? - Я это помню, - сухо ответил Вампил, - Как и то, что ты обещал нам богатый улов в походе, а сам отправил все наши припасы и оружие в лапы к врагу. - Я не сказал, что мы не станем биться - лишь то, что постараемся обойтись без бессмысленного удара в лоб. У меня есть идея, как поступить иначе. Я сам поговорю с защитниками города. Так и не отковав Японии, Орден сел на коня и отправился в одиночку и без оружия к стенам города. Когда конь подъехал на достаточно близкое расстояние к воротам, под его коптом внезапно выросла стрела. - Я сьбивяю блохю со спини собаки на ястоянии многих миль, Лифляндец, - послышался сверху голос, - И сейчас я цеюсь тебе в голёву. Подняв глаза, Орден встретился взглядом с Хивинским Каганатом, который целился в него из натянутого лука. Говорил он на всеобщем неплохо, стараясь тщательно скрывать свой акцент, но выходило это не очень успешно. Рядом с ним стояло ещё с десяток людей, носящих различные одеяния, но все раскрашенные под шкуру тигра. Улыбнувшись, Орден снял шляпу и попахал ею в воздухе в знак приветствия. - Здравствуй, дорогой друг, - такими были его слова, преисполненные любезности, - Сегодня воистину великолепный день - почему бы тебе не прогуляться вместе со мной за стенами твоего города? - Убияйся вон, пйоклятый - и головойезов своих забиай - не то втоой ёт тебе сейчас сдеяю, - ответил Каганат. - Зачем же так грубо, дружище? - спросил Орден, - Я даже начинаю подозревать, что ты питаешь ко мне своего рода неприязнь. - Ты убил мою повейитейницу. - Не скрою, но разве ты так сильно её любил? - Посйе этого тут были восстания и солдаты пейебили пойовину моих табунщиков и сожйали чуть ли не весь скот. - Сожалею об этом, но меня здесь не было, когда произошло это прискорбное событие. - В своей йечи ты называл это спйаведйивостью, говойил, что так пйостой наод забиает своё по пйаву. Ты и Йим азгйабил, я об этом сйихал. - Любой, кто попирается поколениями будет зол на своих господ, получив свободу. И за излишние разрушения я не ответственен - я никогда не призывал восставших к произволу, лишь к отказу в жалости в борьбе с врагами. Я, чего греха таить, сам способен на всякое, но я не расточителен, когда дело касается применения насилия. Вот поэтому я и прибыл к тебе сейчас. Кажется, только теперь Хива заметил Японию. - Что она здесь дейяет? - спросил он. - На данный момент важно другое, дорогой Хива. У тебя наши вещи - те, что мы отправили в Хиву по железной дороге. Я был бы счастлив, если бы отдал нам их до того, как нам придётся прибегнуть к аргументу силы. - Чтобы твоё племя пйодолжило свой путь, по дойоге выжигая мои по пйаву земли? - засмеялся Хива, - Нет, не бывать этому. Пйоваивай, если не хочешь, чтоб твоя голова оказалась ядом с головой твоего вейного пса на пике. Япония бросила взгляд на голову предыдущего коменданта, что красовалась над воротами. Для второй там не хватит места, но ведь её можно установить и на шпиле ратуши... - Ну к чему нам эти ссоры, дружище? - продолжал Орден, - Тем более, что говорить о сражении бессмысленно - нас без малого впятеро больше, чем твоих наёмников - мы в любом случае одолеем вас. Но я не хочу зря лить кровь собственных людей, поэтому давай решим все наши противоречия в личном поединке. Ты и я - прямо здесь и сейчас. Оружие можно брать любое. Как тебе моё предложение? - И что - если я тебя убью, твои люди не станут штуймовать гойод?- спросил Хива, - Ты думаешь, я повейю тебе? - Без меня во главе моим людям не будет смысла брать город штурмом. Они могут перейти под твоё начало и войти в Хиву без кровопролития да и идти до самого Токио им не придётся. Зато если я смогу одолеть тебя... - Песчаные люди не переходят из рук в руки, словно скот, - возвестил один из людей в тигровом одеянии, при этом по его плащу было видно, что он, судя по всему из настоящей шкуры. "Их предводитель" догадалась Япония. - Как Вас зовут, любезный господин? - осведомился Орден. - Локк, - был сухой ответ. - Я так полагаю, что имею честь видеть командующего известного всему миру клана Песчаных Копьеносцев, - молчаливый кивок послужил ответом, - Так вот, досточтимый Локк, я вовсе не собирался сказать, что Вы и Ваши люди перейдут под моё начало в случае моей победы. Я не сторонник этих глупых принуждений. Я лишь хотел поставить условие, что в таком случае город станет Вашим и Вам достанутся все его богатства, а мы заберём лишь то, что принадлежит нам. Вам нет причин не верить мне - опять-таки, если бы я собирался брать город штурмом, я бы и так сделал это, но я хочу сохранить жизнь моим людям. Кроме того, я считаю, что если кто-либо защищает город, то ему надлежит получить в пользование все блага этого города, а не часть, отданную по чьей-то воле. - Не слушайте его! - закричал Хивинский Каганат, - Он злостный обманщик, он вас надует! Пустите ему стйелу в глаз, кто-нибудь! Локк медленно повернулся к Хиве, некоторое время молча смотрел на него и, наконец, изрёк: - Дерись с ним. - Что?? - воскликнул Хива, полный изумления. - Ты защитник города, вот и защищай его. Командующему негоже прятаться за спину солдат, когда другой командующий готов скрестить с ним клинки лично. В поисках защиты Каганат взглянул на других наёмников, но те лишь кивали в ответ своему командиру. Осознав, то делать нечего, комендант спустился со стены. - Я азъюбью тебя попоям как масло, - прошипел он, вытаскивая из ножен огромный двуручный меч. Орден слез с коня и, достав ключ, открыл замок цепи, отковав от себя Японию. У той сразу же радостно забилось сердце, но Орден, словно бы прочитав её мысли, сказал: - Бежать даже и не думай. Это только кажется, что мы тут одни - на самом деле за нами по пятам всю дорогу следовали всадники. Если побежишь - один из них тебе стрелу вдогонку пустит. Убить не убьёт, но вот бегать ты потом уж точно не сможешь, - сказав это, он достал свой меч и принял боевую стойку. "Давай, Хива, убей его" думала Япония. Хива с рёвом побежал вперёд. Вот-вот должен был раздасться звон стали. Внезапно Хивинский Каганат упал, сражённый непонятно откуда прилетевшей стрелой. Подняв голову, Япония увидела, что стрелу пустил так и стоявший на стене Локк. - Нет! - вскрикнула она, не удержавшись, - Нет, нет!! Локк, меж тем, махнул рукой и ворота города открылись настежь. Минута - и предводитель наёмников предстал перед Лифляндским Орденом. - Он мне никогда не нравился, - сказал Локк, указывая на тело Хивинского Каганата, - Всё время кормил нас обещаниями по поводу платы. А если верить Вам, то город теперь, вроде как наш - со всем ещё оставшимся в нём добром. Вам же мы взамен отдадим вещи Вашего ордена. - Благодарю, друг мой, - с поклонов ответил Орден, - И я рад, что мы нашли общий язык. Но я хотел бы предложить вам ещё кое-что. Скажите, не сочтя за дерзость мой вопрос... насколько в свете... последних событий стала для вас прибыльной жизнь наёмников. - По правде говоря, не очень - и здесь скрывать совершенно нечего. Не осталось практически никого, кто мог бы нас нанять. Этот недомерок скорее проявление нашего отчаяния. Мы уж было думали податься в Грецию к Армии Свободы. Поход на Рим сулит немалый куш. - Не могу с Вами не согласиться. И, всё же - зачем быть чьими-то слугами, если можно жить и искать себе пропитания совершенно самостоятельно? - Пытаетесь заманить меня в свою веру, да? - усмехнулся Локк, - Дескать, чтоб мы стали вольным племенем? Нет, мы не сможем так существовать долгое время. Нам нужен тот, кто будет платить нам в обмен на наши копья, а если станем дикарями, нас быстро разобьют в этой грызне более сильные вожди. Вас здесь не было и Вы не видели, что за ад творился на территории всей Орды. Особенно - здесь, в степи. Каждый самый мелкий военачальничек объявлял себя вождём и поднимал людей на резню и поджоги. Потом эти вожди дрались меж собой, также проливая немало крови. Край, и без того не безоблачный теперь и вовсе пришёл в запустение. Нет, здесь нам ловить нечего. - Я и не предлагаю оставаться здесь - лишь отправиться вместе со мной в земли куда более богатые и цветущие - в Токио. Заметьте - именно вместе со мной, а не вслед за мной. Я трактую вас как самостоятельное племя и предлагаю пойти туда собственным маршрутом, просто для похода на сам город мы должны будем собраться все вместе и общими силами одолеет врага. А там уж каждый получит всё, что сможет сам добыть. С моей стороны - никакого принуждения, никакого доминирования в разделе добычи, лишь предложение равного союза в финальном бою. Как Вам такое, а? Ваш клан сможет добыть столько богатств, сколько не снились ему и за десять лет работы наёмниками. - Если Ваши люди не заберут эти богатства раньше, - заметил Локк. - Поверьте - в Токио добра хватит на всех. Кроме того, я лично заинтересован кое в чём совсем другом. Ещё пара минут переговоров - и Локк согласился повести весь свой клан на Токио, в конце пути приняв участие в нападении на город. На этой дружественной ноте они с Орденом и расстались. Япония была просто вне себя от того, как легко разбились её надежды на избавление от своего мучителя. *** Погнав груз по железной дороге дальше, орден двинулся за ним, при чём теперь скорость вагончиков сильно сбавили. Локк предупредил, что на полпути в Бухару железная дорога перерезана и разобрана каким-то небольшим племенем, обретавшимся в том районе. Орден пообещал разделаться с ним, что и выполнил, достигнув окончания рельс. Здесь уж он не пытался никого переманить к себе - просто приказал казнить пленных и, пополнив запасы, двинулся дальше. Вскоре прибыли донесения о продвижении других вождей. Вождь Кепасса (бывший глава городской стражи Мюнхена) застрял в противостоянии с песчаными людьми в Казахской пустыне, что осадили занятый им замок. Лифляндский Орден, узнав об этом решил послать сообщение Племени Крепкого Камня с просьбой помочь временному союзнику, что было бы кстати, так как индеец намного обогнал всех и сейчас грабил храмы на тибетском взгорье. По словам Ордена, лишний раз поучаствовать в настоящем сражении ему бы не помешало. Остальные вожди были на своём месте - для большинства из них путь прошёл без непредвиденных столкновений. Вождь Клемансо (бывший советник губернатора Аквитании), что взялся преодолеть весь путь по Северному морю несколько раз встречал на пути пиратские суда, но те не вступали в столкновения, так как были заняты миграцией на восток - поближе к месту потенциальной прибыли и подальше от всё расширяющегося облака, поглотившего уже несколько островов. Япония, услыхав об этом, только вздохнула. В какой-то из дней, когда Орден стоял неподалёку от Тибета, он наконец впервые за долгое время вновь с ней заговорил: - Небось, желала моей смерти, когда я шёл на бой с Хивой, не так ли? Япония решила не скрывать своих чувств: - Да, - злостно ответила она, - Я надеялась, что ты умлёшь в стлашных муках! - Зря ты так не любишь меня, - пожал плечами Орден, - Да, я слегка подпортил твой пальчик, но поверь - в сложившейся ситуации я хочу только помочь. - Неужели? - засмеялась Япония, - Помочь, уничтожив центл и источник плосвещения в этом блошенном на плоизвол судьбы всеми богами, несчастном милке? - Не бойся, как я уже говорил Хиве, я не расточителен, когда дело касается применения силы. Мне нет никаких причин уничтожать Храм Знаний и результаты всех твоих трудов и если я прикажу, мои солдаты не тронут его. Вполне хватит и того, если город заплатит достаточный выкуп. - Достаточный по твоим мелкам? - Достаточный по мерке каждого вождя. Каждый сам решит, что для него достаточно. - Ты ведь понимаешь, что Токио не сможет удовлетволить каждого из этих головолезов. - Тут уж не будет моей вины. - Зачем тебе это?? - Япония не могла скрыть душащих её слёз, - Неужели ты не понимаешь, что не сможешь помочь этому милу ничем? Что ты поплосту не тот человек? Неужели ты не видишь стлашных плодов своих действий? По всему милу стлашная лазлуха, люди убивают длуг длуга, сотни, быть может, уже тысячи легли в землю! И лади чего? Для кого и как жизнь стала лучше? И чем обелнётся твоё плесловутое спасение для мила, как не его полным уничтожением? Ты же всё исполтишь - и непоплавимо! - Не я виновен в мировом хаосе, понятно? - вскричал Лифляндский Орден, - Не я!! А вы, страны! Тебя и таких как ты ужасает этот минутный террор, этот всплеск народной ненависти, когда люди кончают друг с другом открыто и сразу. Но никто, никто из вас не замечал медленного, вялотекущего издевательства над собственными народами, на которые вы их обрекали в прошлом тысячелетия напролёт! Люди жили в муках, нищете и разрухе всегда с тех пор, как вы появились! Хоть я и стал страной, но я не забыл, какого это - быть человеком, маленьким, бессильным перед могущественными странами, которые, на самом деле, ничем от него не отличаются! Да, да! Нам с раннего детства вдалбливали в головы мысль о превосходстве стран, но на деле вы такие же никчёмные черви как и мы, ничуть и ничем не лучше и не сильнее нас! Вспомни - когда Племя Крепкого Камня откочерыжил голову Второму Рейху разве мир упал на колени, крича от скорби? А когда я лично убил Золотую Орду разве кто-либо возмутился, кроме её детей? Никому-то вы не нужны и никогда не были нужны! Мы, лесовики, всегда это понимали и жили без вашей глупой власти, потому нас всегда и пытались уничтожить чужими руками. Мой отец однажды поверил Орде и пошёл со своим племенем на войну под её началом, а потом погиб. Погиб ради удовлетворения амбиций сумасшедшей тиранши, ни в грош не ставящей человеческую жизнь. И таковы все страны. Ваша тирания ожесточила ваших же подданных, не знавших никогда лучшей жизни, поэтому, стремясь достичь её, они не гнушаются никакими способами. Вы виновны в том, что после освобождения настал хаос - я этого никогда не хотел. Я хотел лишь одного - чтобы все могли жить вольными племенами, как мы. Ты спрашивала, с кем я хотел поговорить - и я отвечу. Я хотел поговорить с умершими людьми, а не странами, с теми, кому после смерти открылась истина, в том числе и о том, как сделать этот мир лучше. Я хотел постичь её и применить на деле. Но потом узнал из твоих же уст об угрозе нашему миру и понял, что если мне удастся предотвратить её, люди во всём мире взглянут на меня, как на пророка и прислушаются ко всему, что я скажу. И тогда я смогу, познав истину, донести её до людей, дать людям понять, как им следует жить. И все поступят именно так, потому что слова эти будут из моих уст. И я не позволю спасти мир какой-то стране, вроде тебя, которая сделает это лишь для того, чтобы всё стало как раньше. Сказав это, Орден отвернулся и впёрся взглядом в карты и бумаги. Япония долго не произносила ни слова, обдумывая всё услышанное теперь, взвешивая каждое слово. Наконец, она решилась нарушить молчание: - Имей ввиду... я никогда не обесценивала жизнь ни одного своего подданного. Я всегда желала им лишь добла и сталалась вделать всё возможное для плосвещения моего налода, для того, чтоб мои люди пелестали быть скотом, котолым их сделала Золотая Олда. И я действительно желала этому милу пелемен к лучшему, но их не достичь так, как это делаешь ты. Лусшее не достигается кловью и смелтью. - Скоро и в них отпадёт нужда, - тихо ответил Орден, - Совсем скоро... На следующий день курс был изменён на Манчжурию. Тогда же прибыло и донесение о положении других вождей - Племя Крепкого Камня и Кепасса, преодолев кольцо песчаных людей и пополнив свои племена за счёт многих из них, вместе двигались к Манчжурии, как условной точке встречи - туда же, встретившись им на пути двигались и двое других вождей. Клемансо уже высадился в Манчжурии, встретив неожиданное сопротивление в форте Ли Цзынь, который ему и было положено занять и удерживать, так как там должны были собраться все вожди. От Клемансо пришли самые неутешительные для Ордена новости. Оказалось, что после убийства Орды Манчжурия объявила независимость и предъявила законную власть на находящиеся на её территории полки. Сама страна почти вообще не знала восстаний, так как успела умело организовать пропаганду, объявив, что независимость станет преодолением ордынской отсталости и путём в светлое будущее, ради защиты которого следует воевать с дикарями. Сведения о зверствах самопровозглашённых вождей на других территориях тоже сыграло свою роль в вызывании у манчжуров чувства отвращения к дикарям и желания организовать им сопротивление. Более того - как оказалось, Немезида, дочь Атлантиды, отказалась покинуть Токио, сказав, что лучше погибнет при защите науки от варваров, чем трусливо сбежит - и её отцу пришлось послать в город войска, дабы защитить от вторжения. Для этой же цели им был заключён союз с Манчжурией о совместных действиях против Лифляндского Ордена. Короче говоря, теперь на пути в Токио у дикарей стояли войска манчжуров и атлантов при поддержке японской армии. Всё было далеко не так безоблачно, как казалось сперва. Япония была этому несказанно рада, но старалась скрывать свои чувства. Впрочем, Орден и так всё прекрасно понимал. - Главное - достичь форта до того, как к нему подойдут силы манчжуров, - сказал он, - И дождаться других вождей. Нам необходимо собраться в один кулак и нанести удар первыми. Когда же Орден наконец вошёл в крепость, Клемансо встретил его с нескрываемым облегчением. При высадке он потерял большую часть людей и, хоть форт он и отбил, ряды его сильно поредели и ослабели. Орден, осмотрев защитников форта, убедился в этом, осмотр содержимого кладовых удручил его ещё больше. - Запасов на всех не хватит, - заключил он, - Даже с нашими собственными. Значит, долго нам здесь не задержаться. Что дал допрос пленных манчжуров? Как оказалось, большая часть пленных так, или иначе, покончила с собой - по своему обычаю. Те же, кто не успел, или не имел духа сделать это, рассказали, что Манчжурия не собирается нападать, а группирует свои войска, ожидая прихода дикарей. Орден остался доволен этим. - В любом случае, нам теперь понадобится совершенно новый план, - сказал он, - Как только остальные прибудут, мы им займёмся. Остальные прибыли на следующий день, при чём все разом. Увидев приближающуюся армию издали и всех пятерых вождей во главе, Япония решила, что, возможно, рановато обрадовалась - у её врагов всё ещё хватает живой силы. Племя Крепкого Камня, первым въехав в ворота, слез с коня и обратился к Ордену: - Да, славная была прогулочка. Должен сказать, ты не врал - она принесла мне и моим людям немалый куш. Орден осмотрел прибывших. - Вы тут все до одного, - сказал он, - Это хорошо. Нам надо многое обсудить. - Да знаем мы всё, - сказал, махнув рукой, Кепасса, - Что манчжуры выставили против нас армию, что атланты им помогают. Всё знаем. Все, кто встречался нам по пути, только этим нам и грозил - пока не лишался языка. - Это лишь значит, что нужно переменить стратегию, - сказал, выходя из тени, Локк, - Да, я тоже здесь. И, если Вы не заметили, Лифляндский Орден, я привёл с собой вдвое больше людей, чем у меня было до этого. - Да, я вижу, - кивнул Орден, - И все до одного - песочники. Где Вы их столько набрали, если не секрет? - У себя дома. Я прошёл через Казахскую пустыню и не поверху, как некоторые, - при этом Локк взглянул на Кепассу, - а через самые раскалённые её глубины. Там я нашёл много кланов, давно мечтавших выбраться из недр жаровни и предложил им пойти со мной. - Мы все свои племена тоже нехило пополнили, - сказал Племя Крепкого Камня, - И притом без капли крови. На просторах Орды хватает тех, кто за кусок хлеба готов рвать глотки и выпускать кишки. Все они сейчас здесь и все ждут начала войны. - Я весьма рад такому пополнению, - сказал Орден, - Но должен сказать, что мы останемся в форте ненадолго. У нас не хватит продуктов, чтоб прокормить всех, да и, честно говоря, места, чтоб банально разместить каждого. - Мои люди привыкли спать под звёздным небом, даже не разбивая шатров, - ответил Локк, - Прохлада здешних мест для них будет источником живительной силы. - Как только отдохнёте - прошу всех на совет, - закончил Орден, - Я планирую выступить уже завтра - мешкать нельзя ни в коем разе. Скорее всего, первый бой ждёт нас уже завтра - осталось только условиться, где и с кем. - В таком случае, я думаю, будет не лишним устроить пир для наших солдат, - предложил Племя Крепкого Камня, - Как это всегда делали мы, индейские племена перед войной. Я планирую соблюсти эту традицию перед, возможно, самым большим столкновением в моей жизни. Всё, или ничего - ну разве не захватывает, - при этом он ухмыльнулся, взглянув на Японию. Та с отвращением отвернулась. Когда же он сдохнет, этот индеец? - Я не против, - пожал плечами Кепасса, - В принципе, умно. Это как бы покажет нашим людям, что мы с ними одна семья. Мы ведь хотим, чтоб они не только убивали, но и умирали за нас, так пусть думают, что мы этого достойны. - Я бы и рад поднять боевой дух таким образом, - сказал Орден, - но у нас просто-напросто нет еды, чтоб организовать пир. Чем нам накормить людей? - О, за это не беспокойся, - ответил Племя Крепкого Камня, - По дороге мои люди из каждой деревни, каждого манчжурского военного обоза и каждого самого мелкого поселения брали понемножку и наскребли специально для будущего пира. Я лично следил, чтоб никто из моих солдат ничего не брал из положенных запасов. Поверь, добра хватит на всех. И еды, и выпивки. Устроим нашим мальчикам праздник. Правда, жаль только, девочек маловато, - при этом он вновь взглянул на Японию с ухмылкой. "Так вот, зачем ему этот пир!" подумала она, "Он хочет, когда все напьются, отковать меня и... Нет, и думать не хочется". Но это было весьма вероятным. Ей захотелось даже попросить Ордена следить за ней тщательнее и сама мысль о том, что она вынуждена искать у него защиты, не могла не улыбнуть учёную. - Ну что ж, тогда так и сделаем, - решил Орден, - Пойдёмте же внутрь.

***

В то время, как снаружи устанавливали столы и яства, внутри форта проходил военный совет. Каждый из вождей рассказал всё, что узнал о положении манчжурских войск во время похода. Япония слушала невнимательно - ей было, по правде говоря, всё равно. Всё, на что она надеялась, что силы дикарей очень ослабнут, когда они подойдут к побережью, чтоб высадиться в Токио и что те верные ей силы, что обороняют город, смогут их разбить. Если вкратце, то на совете приняли решение разделиться при наступлении и с боями пройти каждому племени собственный путь, собравшись вместе у озера Хасан, чтобы потом переправиться через море. Когда же все присутствующие выразили согласие с проложенным курсом, Племя Крепкого Камня сказал: - Ладно уж, порешили. Сейчас должен начаться пир - давайте выйдем и присоединимся к ребятам, - от его взгляда, брошенного на неё, у Японии всё похолодело внутри. - Почему бы и нет, друзья? - сказал Орден, - Скажем несколько речей, освежим в памяти наших людей, за что им предстоит биться. Встав, все вожди вышли во двор, где солдаты уже заняли свои места и только ждали дозволения приступить к еде. Япония дёрнула Ордена за рукав, прошептав: - Я думаю... что Племя Клепкого Камня... он хочет... - Не волнуйся, тебя он не получит, - пообещал Орден, - Я не стану тебя отковывать и пить тоже не буду. Это вселило в душу Японии некоторую надежду, если индеец ничего другого не придумал. Когда вожди заняли свои почётные места, солдаты встретили их радостным рёвом. Несколько раз поклонившись, Лифляндский Орден поднял чашу с вином и начал свою речь: - Друзья. Бойцы. Герои. Сейчас, когда все мы перед лицом единого врага сплотились в единый, несокрушимый монолит, я хочу поднять этот бокал за то, чтобы мы завтра стали свидетелями рождения подлинно нового мира. Для этого нам следует лишь уничтожить наших врагов, что собирают силы в надежде сокрушить силы свободного мира. Мы с вами все совершенно разные. Мы из разных стран, религий и представлений о жизни, но мы совершили подвиг в тот момент, когда объединились против силы, что хочет раздавить нас пятой тирании. Мы не дадим нашим врагам отнять у нас с таким трудом добытые нами вольности. Мы станем потоком, что сносит любые камни, пытающиеся свернуть его бег в другое русло. Мы победим и мы будем жить. Новый мир будет жить! После того, как восторженный рёв сотен глоток стих, начался сам пир. На столе были самые разнообразные блюда, которые вояки, судя по всему, не видели уже давно - потому так и набрасывались. Япония тоже получила тарелку с жареной птицей и овощами. Всё было весьма недурно, на её вкус. Она чувствовала, что для солдат этот пир и впрямь был словно последним - каждый старался наесться как можно больше. Украдкой взглянув на Ордена, она с облегчением заметила что тот наливал себе только воду. Значит, если что - он и вправду останется в здравом уме. Во время пира каждый из вождей говорил ободряющую речь, явно стараясь превзойти в ораторском искусстве Лифляндский Орден. По мнению Японии, им это не шибко удавалось. Когда солдаты закончили есть, руку поднял Племя Крепкого Камня, также намеревающийся сказать слово. - Друзья, - начал он, вставая с бокалом вина в руке, - Мне нечего добавить к сказанному сегодня моими коллегами, кроме нового заострения внимания на том факте, что мы все, такие разные и непохожие друг на друга, сумели сплотиться против единой угрозы. Действительно - в эти сложные для всего мира дни кто только не протягивал кому руку помощи. Взять хотя бы меня и моего дорогого друга Лифляндского Ордена, - индеец учтиво поднял бокал в сторону Ордена, ответившего ему явно деланной улыбкой, - Некоторые ставили мне в укор, что я не стал мстить ему за смерть брата, дескать, приказ Второго Рейха исполняли его люди, значит, на нём ответственность не меньше, чем на самом бывшем триархе. "Он купил тебя тем, что позволил совершить суд над непосредственными исполнителями" говорили они. А я отвечал: "Нет, друзья, раз вы так говорите, то вы не знаете Племени Крепкого Камня. Хоть у нас с Лифляндским Орденом и была вражда, но важнее то, в чём мы с ним похожи, что оба мы хотим одного и того же и готовы друг друга в этом поддержать". И это действительно так. Мы оба ненавидим старый строй, оба презираем лицемерие стран и оба готовы на всё ради того, чтоб сломить его. И самое главное, что объединяло нас задолго до появления общей цели - никто из нас не любит незаконченных дел. Мы всегда доводим начатое до конца, будь то война, выгодное вложение... или месть. Как и сейчас. Пока индеец говорил, Япония краем глаза заметила, что один из людей Ордена, схватившись за живот, со стоном упал под стол. "Объелся" подумала она. Но внезапно то же самое сделал и другой, за ним третий - и вот за всеми столами все воины Лифляндского Ордена, крича и корчась от боли, падали со своих мест. Обернувшись, Япония заметила, что и все военачальники Ордена лежат и сам Орден тоже согнулся в три погибели. Племя Крепкого Камня, поймав на себе его взгляд, поднял чашу и с улыбкой произнёс: - За моего брата. В этот момент дикари из других племён повскакивали со своих мест и, выхватив ножи, стали резать лифляндцев. Вопли боли и брызги крови наполнили воздух. Другие вожди принялись убивать военачальников Ордена. Племя Крепкого Камня подошёл к Ордену, взял того за волосы и ударил в челюсть так, что тот отлетел, повалив на землю и Японию. Индеец стал рыться в карманах Ордена, отыскал ключ и расковал Японию. Та рефлекторно бросилась бежать, но её тут же поймал кто-то из людей индейца. - Что... ты наделал? - прохрипел Лифляндский Орден. - Да так, ничего особенного, - пожал плечами Племя Крепкого Камня, - Просто мои повара, что занимались готовкой, добавили ядовитых ягод в еду каждого из твоих солдат. И в твою тоже. И, кстати, вино пили только твои люди, все остальные - обычный виноградный сок, чтоб оставаться трезвыми. - По... чему? - Я же сказал - не люблю оставлять дела незаконченными. Ты - последний в моём списке тех, кому я должен был отомстить. Я так долго тянул, дружище, потому что ради того, чтоб отомстить тебе по-настоящему, убить тебя мало. Нужно было заставить тебя смотреть, как то, что ты избрал делом своей жизни, твоя цель, твоё детище - как всё это погибает на твоих глазах. Не правда ли - прекрасное зрелище? - и индеец показал на горы трупов заколотых и зарубленных лифляндцев, которых продолжали убивать, отыскивая прячущихся под столами, - Но вот тебя, дружище, я убивать не стану. Ты мне ещё живой понадобишься. К тому же мне хочется, чтоб ты жил, помня об этом дне до самой смерти. О том дне, когда Лифляндский Орден был уничтожен тем, кого считал своими самыми близкими друзьями и приспешниками, - Племя Крепкого Камня достал из-за пояса топорик, - Не бойся, от ягод ты не умрёшь. Зато я могу избавить тебя от некоторых частей твоего тела, которые тебе уже точно не пригодятся. Ты ведь правша, насколько я помню. Ладно, - и, взмахнув топориком, индеец опустил его на запястье Ордена. Тот завопил, когда кисть отделилась от его руки, - Да, и, я думаю, оба глаза тебе тоже ни к чему. Ты ведь нерасточителен, вот и не пользуйся двумя, когда и одного хватит, - и индеец проткнул лезвием топорика глаз Ордена. Тот с криками забился в судорогах. Племя Крепкого Камня улыбнулся, встал, подошёл к Японии и сказал ей: - Пойдём. Отвезу тебя кое-куда, - по его знаку к нему присоединились несколько человек, другие открыли ворота форта. Взяв верёвку, индеец привязал себя к Японии и взяв копьё направил остриё ей в спину. - Шагай к гавани - там сядем в лодку и поплывём. Не пытайся бежать, да тебе и не придётся. Я отвезу тебя домой. - Домой? - Япония не могла поверить, что она не ослышалась. - Да, в Токио. Но тайно, в лодке, чтоб меня не заметили и не пришили раньше времени, - с этими словами Племя Крепкого Камня потянул её за собой и вскоре оба были вдали от жутких звуков продолжавшейся резни...