Лучший из миров

Стокгольм встретил Шайн вихрем снега и гололедицей. Она раньше никогда здесь не была и не подготовилась к резкой смене температуры после тёплого Верхнего мира, где неприятных организму изменений климата не бывало никогда. Осмотреть город, правда, времени не было - они со Швецией сразу сели в карету у дворцовых ворот. - Мы отправимся в форт Тромсё, - объяснил Швеция, - Там сейчас находится главное командование Северной Армии - как можно дальше на север, куда у дикарей меньше всего шансов добраться. Дорога была долгой, уместнее сказать - весьма и очень долгой, но Шайн было о чём подумать. Прежде всего мысли её занимал последний перед её выездом разговор с Грецией, произошедший сразу после завтрака, когда Шайн, собрав выданные ей невеликие пожитки, ждала прибытия Швеции. Греция подошёл к ней совсем неожиданно, задав вопрос: - Могу я поинтересоваться, о чём Вы думаете в столь важный для Вас час? Шайн вздрогнула, не будучи готова к тому, что с ней вообще заговорят, но всё же ответила: - Главным образом... о том, правильное ли Вы приняли решение в отношении меня. Я про то, что... достойна ли я такого доверия? Вы же понимаете... - У меня нет причин не доверять Четвёртому Рейху, когда дело касается участия в битве. Разве Вы собирались, или вообще готовы перейти на сторону нашего врага? Сомневаюсь. Ведь наш враг, как ни крути - полная противоположность Вам по своей сути и даже если бы Вы питали в душе стремление вновь захватить власть, чему я ни на минуту не верю, Вы бы всё равно сражались на стороне Армии Свободы. Ведь мы - оплот порядка, а без порядка империи не построишь. - Я не хочу быть правительницей, - сказала Шайн, - Я не принесу этому миру ничего, кроме боли и страданий, как не приносила раннее. Я лишь хочу в последний раз попробовать принести хотя бы крупицу пользы. Я надеялась... Скажите, Вы верите в то, что я говорила со своей матерью? Лифляндский Орден знает об этом, наверняка знаете и Вы. - Честно говоря, хоть мой друг, что помог мне вызволить Вас из беды и упоминал об этом... я не представляю, как бы это стало возможным. Шайн усмехнулась. - Тогда не буду объяснять Вам. Вы всё равно не поверите. Короче говоря, я надеюсь, что внеся вклад в восстановление того, что такими силами некогда подняла из руин хаоса моя мать, я смогу... хоть немного заслужить прощение. - Ваша мать... - ответил Греция, - У нас с ней были непростые отношения. Я был вторым по величине и значении из её вассалов после того, как Ваш старший брат вступил в этот чин и потому знал её получше остальных. Хоть я, как и, наверное, все в империи, ненавидел её и мечтал сместить, не мог, однако, не испытывать уважения к определённым чертам её характера. Из всех, кого я знал когда-либо Первый Рейх была наиболее преданна своей цели... и яростна, когда дело касалось возможной угрозе её стране. Или её детям. - И в этом я действительно её дочь, - яростно сказала Шайн, сжав кулак, - В этом я не буду от неё отставать - вот увидите. В этой войне я, в кои-то веки, не ударю в грязь лицом и покажу себя достойной памяти моей матери. - Дорогая моя, - усмехнулся Греция, - Я бы очень хотел в это верить, но... Знаете, я несказанно рад, что могу поговорить с Вами на равных, а, следовательно, высказать Вам всю правду в глаза. В Вас немало силы и гнева, которые, безусловно, сослужат нашему делу большую службу... Но истинное дитя и настоящий наследник Священной Римской Империи - Ваш брат, а не Вы. Я говорю о Вашем единственном на сегодняшний день брате. - Тройка? В смысле... Третий Рейх? - спросила Шайн, недоумённо подняв взгляд на собеседника. - О да, - кивнул тот, - Ваш брат унаследовал самое главное качество Вашей матери. отличающее её от всех остальных тиранов и, прежде всего - от Золотой Орды. Он умеет созидать. После Вашего падения он показал себя как гений реформ, даром, что эти реформы шли, в основном на пользу власти триархов - в том и была его главная цель. И сейчас он наиболее незаменим для нашего дела из всего, что когда-либо создавала Ваша мать. Этот разговор постоянно крутился в голове у Шайн всю дорогу. Тройка сейчас займётся организационными вопросами в Афинах - то, что Греция ему это доверил, показывает, что степень его уважения к умениям её брата действительно высока. Сказать по правде, те таланты, которыми блистал Тройка, Шайн никогда не воспринимала всерьёз, как нечто необходимое для правителя. И ей казалось, что и её мать тоже. Правда, Первая в своё время ставила дочери в вину отсутствие у неё навыков организации. Но если Тройка был так в этом хорош, то почему мать всё равно считала его ничтожеством? Шайн невольно вспомнился разговор между Тройкой и Первой, произошедшей в её присутствии. Она тогда была маленькой и, насколько помнится, неразлучной со старшим братом. Тройка тогда впервые и, на её памяти, в единственный раз за всё время решился открыто проявить неудовольствие действиями своей матери. Шайн ночью услышала крик брата и пришла в тронный зал. Тройка стоял на коленях и плакал, а Первая вытирала кровь с кинжала. Потом, когда мать убила Цербера, Тройка, оправдываясь рассказал, что она в тот день убила его черепашку. Теперь, вспоминая это, Шайн по-настоящему жалела брата. В тот день мать подошла к нему и, силой подняв к себе его лицо, посмотрела ему в глаза и сказала: "Не смей реветь. Слёзы - позор правителя. А такая ничтожная мелочь, как это существо должно быть для тебя лишь соринкой в глазу и не более. Я ожидала, что ты меня опозоришь, но даже не думай сделать это при ком-либо, иначе..." "Иначе что?!" вскричал тогда, полный гнева Тройка "Иначе, Вы меня убьёте? Я думаю, Вы давно мечтаете об этом, так зачем же ждать?" Помнится, Шайн тогда опешила, взглянув на лицо матери, перекошенное откровенным изумлением. Ведь её средний ребёнок впервые осмелился поднять на неё голос. "Никогда не смей..." "Кричать на Вас? Знаешь, мама, мне всё равно! Потому что теперь ты заткнёшься и будешь слушать меня! За всю мою жизнь ты дала мне меньше, чем ничего! Ненавидела, унижала, мучила, ни в грош не ставила, а за что? За что?? За то, что во мне нет тупой беспричинной агрессии Двойки? Или за то, что я меч держу чуть хуже, чем моя четырёхлетняя сестра? Глаза свои протёрла бы - увидела бы, как я из кожи вон лез всю мою жизнь, чтобы тебе понравиться! Но ты всё равно делала вид, что я не твой сын! И знаете что, о великая и несравненная Первый Рейх?" Тройка отвесил издевательский поклон "Вы ошибались. Возможно, впервые в жизни, но Вы ошиблись. Я - вылитый Вы, куда больше, чем мои брат и сестра. И когда Вы это поймёте - будет поздно. Потому что тогда я буду смотреть на Вас сверху вниз и не иначе!" Затем Тройка замолк, словно бы поражённый собственными словами и собственной храбростью. Шайн ждала, что мать раскричится, но та выслушала сына со странным, ледяным спокойствием. Когда же он закончил, она столь же невозмутимым голосом сказала: "Ты утверждаешь, что я всю жизнь открещивалась от родства с тобой? Что ж, пускай. Вот только мне уже с твоего трёхлетия стало ясно, кто ты такой и кем станешь. Что твою мягкотелость из тебя не выбить ничем. Я могла сбросить тебя со скалы, или принести в жертву Пантеону, тем самым навсегда заслужив признательность Истинных, но я этого не сделала. Хочешь знать, почему? Потому что ты мой. Ты - Рейх, часть правящей династии. Да, самый ничтожный, но, всё же, ты наш. А семья вещь нерушимая - семья, разделившаяся в себе, не устоит у власти. Потому я и терплю тебя, хоть мне и ненавистно отсутствие в тебе всего, что делает страну истинным правителем". Позже Первая приказала высечь Третьего, а затем продержать его без еды на одной воде неделю. "Если считает моё отношение к нему недостаточно материнским - стало быть, ему и семья не нужна" сказала она тогда. Третий был вынужден питаться крысами, которых ловил в камере, пока Шайн не начала впервые носить ему еду... Теперь, после всех прошедших лет слова Тройки о том, что он будет смотреть на мать свысока вспоминались ею под совсем иным углом. Теперь в ней пробудилась абсурдная, на первый взгляд мысль о том, что, возможно, Первая дала Третьему собственную колонию вопреки своим часто повторяемым словам о том, что он её недостоин не просто потому что закон старшинства обязывал её к этому. Ведь в её власти всегда была возможность менять любые законы. Возможно, она просто хотела удалить Тройку от себя, как хотела сделать и с Шайн, выдав её замуж за Племя Быстрой Реки. Что если... что если она и вправду боялась того, что Тройка действительно сможет сместить её с трона. Ведь, помнится, когда она говорила, что Шайн не умеет созидать, это звучало как "в отличие от твоего брата". Первая вполне могла усмотреть в своём среднем сыне мудрость и хитрость, способные навредить ей в будущем. "Эх, спроси бы я это у своей матери, если мы с ней ещё заговорим, что бы она ответила?" подумала Шайн. "А, впрочем, неплохо было бы и Тройке пообщаться с ней. Вот только он вряд ли захочет. Ему-то извиняться не за что, скорее уж наоборот...".

***

Карета достигла цели на следующий день. Форт Тромсё был невелик - его главное достоинство было в удалении от любых других населённых пунктов. Именно здесь и должен был пройти военный совет Северной Армии перед грядущей битвой. Шайн, выходя из кареты, не могла не заметить напряжённо-любопытных взглядов солдат. Никто, однако, не говорил ни слова. По прибытии её встретила группа бывших вассалов, а ныне командующих - Норвегии, Финляндии и Курляндии. - Рады приветствовать Вас здесь, Четвёртый Рейх, - взял слово Норвегия и по его интонации было не сказать, что это не так. "Скандинавы и вправду хорошо умеют сдерживать свои чувства" подумала Шайн, ёжась от холода. Практически край земли - наверное, у тех, кто живёт здесь постоянно кровь течёт в жилах так медленно, что не поднимает уголков губ, или не опускает их. Такая мысль заставила Шайн улыбнуться. Чтобы улыбка не была истолкована неверно, она добавила: - Я тоже рада видеть всех вас, господа. Не нужно мне представляться - я и так всех вас знаю. - Именно так, - кивнул Норвегия, - А посему, без лишних обиняков предлагаю Вам пройти в импровизированный дворец командующих. Правда, дворец этот весьма условный, но в нём, всё же теплее, чем в обычных бараках. Не желаете ли горячего супа с дороги? - Не отказалась бы, - призналась Шайн. Дворец оказался двухэтажной бревенчатой постройкой, внутри которой в просторной яме горел огонь, а вокруг костра были расставлены столы. На втором этаже располагались жилые помещения. Шайн отвели в её комнату, дали поесть и, немного отдохнув, девушка спустилась на военный совет. Совет был невелик - кроме вышеназванных стран, Швеции и трёх младших командиров там никого больше не было. Шайн была девятой по счёту. Одно сидение, однако, оставалось незанятым. Заняв своё место, девушка приготовилась слушать, твёрдо решив не привлекать к себе лишнее внимание. Хотя её, казалось, и так никто не замечал. Совет начался. Норвегия выступил с речью, в которой заявил, что обсуждать подробности будущего сражения не имеет большого смысла, так как и положение сил, и их численность уже прояснены, а враг прибудет к стенам Цитадели со дня на день. Вместо этого он предложил рассмотреть план действий в случае победы, или поражения. - Если мы победим, Северной Армии всё равно придётся покинуть Цитадель, так как запасов не хватит на длительное пребывание в ней такого числа солдат. Армии следует сесть на корабли и отправиться на юг, желательно пробиться к реке Эльба, чтобы, спустившись вниз, высадиться в её устье и двинуться навстречу армии Юга в направлении Рима. - У нас нет достаточного количества кораблей, - покачал головой Швеция. - А пираты? - спросил Финляндия, - Я могу попробовать договориться с ними. Да, золота у нас немного и в данной ситуации оно им вряд ли пригодится, но, возможно, если мы предоставим им несколько новых бухт... - По утверждению наших разведчиков, - начала Курляндия, - на следующем совете капитанов будет вынесен на рассмотрение вопрос о том, чтобы покинуть Северные острова и отправиться на восток - в сторону Атлантиды. Пиратам в этом море ловить нечего - как в прямом, так и в переносном смысле. Мы можем попробовать купить корабли, договорившись с Атлантидой о том, чтобы он выплатил им долг собственным золотом... - Атлантида более не наш союзник, - заявил Норвегия, - Он уже объявил, что не будет воевать без открытой угрозы своей стране, или своей земле. А пиратов в своих водах он как раз может посчитать такой угрозой. В этот момент дверь распахнулась и в зал вошла страна-девушка с гербом, неизвестным Шайн. Золотой орёл на чёрном фоне. - Прошу прощение за опоздание, господа, - сказала она первым делом, - Путь был долгим и сложным... - Ничего страшного, мы всё понимаем, - кивнул Норвегия, продолжив говорить. Страна бросила на Шайн короткий взгляд и села на единственной свободное место, устремив весь взор на Норвегию. Совещание длилось около часа и Шайн слабо вникала в его содержание. Её куда больше беспокоило её участие в будущей битве - ей хотелось знать, под каким видом она будет в ней участвовать. Речь вскоре дошла и до неё. Совет сошёлся на мнении, что Шайн будет целесообразнее всего занять место в запасе и двинуться в бой лишь в случае прорыва внешней блокады крепости. Этого Шайн не могла допустить. Поднявшись с места, она громко заявила: - Господа. Командующие. Я говорю с вами всеми впервые не как ваша правительница, но как подчинённая, готовая исполнить любой ваш приказ неукоснительно. Но я прошу вас учесть и мой голос, принимая решение о моей судьбе. В прошлом я запятнала себя непростительными преступлениями против собственного народа, государства и против человечности, но ныне защита и сохранение порядка для меня единственная и наивысшая цель. Я не смогу смотреть со стороны, как погибают, отдавая свои жизни за благополучие своего народа храбрые солдаты, не имея возможности вместе с ними встретить врага лицом к лицу, как только он подойдёт к воротам крепости. Кроме того, Племя Крепкого Камня убил моего брата и отомстить ему - дело чести для меня. Поэтому я прошу вас поставить меня в авангард, чтобы я смогла вступить в бой в первых рядах. Сказав это, Шайн осталась стоять, терпеливо ожидая решения. Командующие переглянулись, после чего слово взял Швеция: - Решение поставить Вас в запас, Четвёртый Рейх продиктовано, что бы Вы ни думали, отнюдь не недоверием к Вам, а серьёзным расчётом. Не забывайте, что Вы были объявлены Верными очищенной, более того - приобщённой к сану Верных, которого с Вас, несмотря на гибель Вашей обители - никто не снимал. А значит, Вы являетесь довольно важным символом в нашей борьбе. Солдаты должны видеть Ваше присутствие на поле боя и ассоциировать её с помощью богов, но взять в руки оружие не входит в Ваш образ. И потом - очищенная означает, прежде всего, очищенная от тяги к насилию, то есть прибегающая к нему лишь в случае отсутствия выбора. - Значит, мне следует играть роль талисмана? - не сумела скрыть своего возмущения Шайн, - Разве не в практической пользе главный смысл моего участия в бою? И разве отомстив за брата, бывшего Верховного меча я не вселю в солдат ощущения победы правого дела. - Четвёртый Рейх, - улыбнулся Норвегия, - Будем с Вами откровенны. Никто, ни одна душа, держащая меч на нашей стороне не горюет по Вашему брату. Более того, его казнь - это единственный поступок, одобряемый всеми без исключения защитниками порядка. Солдаты сражаются не за восстановление Империи и возвращение старых угнетателей - они бьются за порядок и благосостояние собственных поселений, за жизнь и счастье своих семей - и месть за убийство ненавистного им тирана не воодушевит никого. Вы здесь не столько ради обеспечения стратегического преимущества, сколько ради поднятия духа в бойцах. И поэтому, как мы уже сказали, выпустить Вас на поле боя будет целесообразно лишь в случае прорыва обороны Цитадели - если враг хлынет в саму крепость. Пребывая в Цитадели Вы должны будете, прежде всего, говорить соответствующие слова и носить на лице соответствующее выражение, а оружие в руки возьмёте лишь тогда, когда Вам его дадут - и точка. Наверное, впервые за всё время Шайн по-настоящему пожалела, что лишилась трона. Ох, как было бы ей когда-то приятно приказать высечь посмевшего сказать ей подобные слова. Но она взяла себя в руки, отвесив краткий поклон и сев на своё место. Внезапно заговорила новоприбывшая страна: - По правде говоря... мне кажется, было бы верно оставить право использовать Четвёртый Рейх по назначению командующему Цитаделью - лорду Тыллю. В конце-концов, это его круг вопросов... - Лорд Тылль отвечает лишь за распределение ресурсов в рамках оговорённых норм, - отрезал Швеция, - Не ему решать, как использовать Четвёртый Рейх - её прибытие в Цитадель случай чрезвычайный. И решающее слово здесь за нашим советом. Шайн вся кипела. Неужели такую роль ей собирались отвести с самого начала? Но ведь Греция ясно сказал, что надеется, что Шайн заставит Племя Крепкого Камня ответить по заслугам. Ох, если бы он только был здесь и замолвил за неё слово! Совет закончился и Шайн первая встала из-за стола, чтобы покинуть место, где в отношении её было высказано столь несправедливое решение. Как же так можно! Она всеми силами стремится помочь правому делу, но всем на это наплевать! Из неё хотят сделать скоморошницу! Из неприятных размышлений её вывел голос позади: - Мне по-настоящему жаль, что всё так получилось. Обернувшись, Шайн увидела ту незнакомую страну с собрания. - Спасибо большое, - сказала она, - И... спасибо, что попытались заступиться. - Я лишь предложила вариант, показавшийся мне правильным, - с улыбкой пожала плечами девушка, - И, всё же, я уверена, что Тылль решился бы поставить Вас в авангард - он сам мне об этом говорил. Да и я наслышана о Вашем воинском умении. - Извините, я не знаю Вас, - призналась Шайн, - Вы тоже скандинавское княжество? - Несостоявшееся, - развела руками девушка, - Я - Лифляндия. - Как?? - удивилась Шайн, - Разве... - Да, понимаете - когда я родилась, было решено, что я войду во владение Лифляндией, когда она в будущем будет отвоёвана у Орды. Ваша мать таким образом хотела мотивировать моего отца на проявление излишней сноровки в военном деле. Но Лифляндия была завоёвана иным образом, последствия которого мы видим до сих пор. - Вот как... - сказала Шайн, - То есть... выходит, у Лифляндского Ордена на собственные земли нет никаких юридических прав? - Видимо да - одни практические, - обе девушки рассмеялись. - А кто Ваш отец? - спросила Шайн. - Норвегия. - Норвегия? Странно - он не упоминал, что у него есть дочь... - Нет, Вы не поняли. Он - мой воспитатель, а сама я дочь его предшественника от первого союза. Моя мать была бывшей Курляндией, отвоёванной у Орды. Правда, потом ордынцы вернули её земли и убили её саму. А когда её отвоевали вновь, назначили новую Курляндию. - Понятно, - ответила Шайн и тут её внезапно словно током пробило, - Как?? Но ведь бывший Норвегия - это... - Любовник Вашей матери, всё верно. - Так получается, мы... - у Шайн в голове застучала прилившая к вискам кровь. - Сёстры? Да, так и есть, - улыбка Норвегии стала ещё шире. - Не... Не может быть! - Шайн и вправду не могла поверить. В приливе внезапной радости она обняла Лифляндию, вовремя отстранившись от неё. - П...простите, - сказала она, - Я просто забылась... - Ничего страшного - я тоже очень рада! - Лифляндия и вправду была в наилучшем расположении духа, - и, по правде говоря, я уже давно хотела с Вами познакомиться лично, особенно во время Вашего владычества. Я думала... Я надеялась... А, впрочем, теперь уже не важно. Придёт время и мы ещё поговорим с Вами. - Конечно, конечно! - обрадовалась Шайн, - Нам столько предстоит обсудить... Договорить ей не дал подошедший сзади Швеция: - Экипаж готов к отправлению, миледи. - Как? - удивилась Шайн, - Так скоро? - К Цитадели со дня на день подойдёт враг, а путь туда и отсюда неблизок. Если хотите обогнать неприятеля, Вам нельзя терять ни минуты. Так что, прошу Вас занять место внутри. Делать нечего. Напоследок обнявшись со своей новоиспечённой сестрой, Шайн села в экипаж. Подумать только - у неё есть старшая сестра, о которой она никогда не слышала! Это просто чудо! Когда Шайн вернётся из Цитадели... если вернётся, вернее - Шайн старалась быть предельной реалисткой - она позаботится о том, чтобы у них были самые тёплые отношения. И, возможно, ей удастся узнать побольше об отце. Нечто кроме заезженного утверждения о том, что он был полным идиотом. В конце-концов, дочери у него далеко не тупые, а, значит, у него было немало и хороших сторон. Шайн стало, правда, слегка неловко, когда она поняла, что, если бы не её мать, у Лифляндии мог бы до сих пор быть отец. Неужели девушка правда не принимает это во внимание. "Я думала... Я надеялась...". На что же? Видимо, на то, что Шайн, будучи при власти примет её как родную сестру. К сожалению, тогдашний Четвёртый Рейх так бы не поступил. Зато нынешний не повторит ошибок прошлого.

***

Экипаж проехал достаточно долго, пока не достиг огромного ледяного плато, в котором была пробита длинная ледяная тропинка ширины достаточной, чтобы по ней друг рядом с другом могли шагать по двое солдат. Карете тут, однако, было не проехать. Пришлось выйти и в сопровождении эскорта двигаться пешком по скользкому льду. Да ещё и холод был даже не собачий, а мамонтовый. Шайн вся продрогла до внутренностей костей. Солнца здесь не было практически совсем - вокруг стояли густые багровые сумерки. Единственное, что по-настоящему радовало глаз - так это северное сияние, переливавшееся самыми разнообразными цветами и освещавшее округу не хуже самого лучшего маяка. Шайн не могла не заглядеться, подняв на него глаза. Через некий промежуток времени, счёт которому Шайн давно утратила вдалеке, а затем - всё ближе и ближе показались белые стены Ледяной Цитадели. По левую руку от неё находился заледеневший фьорд, на берегу которого были заблаговременно расставлены оборонные орудия. Когда же путники, наконец, подошли к стенам, стражник на башне заметил их и отдал команду, по которой вниз было спущено подъёмное устройство - нечто вроде деревянной корзины, в которой Шайн и её сопровождающие поднялись наверх. Ступив на огромную, белую стену, Шайн еле не поскользнулась и не упала вниз. Да, сама Цитадель построена из камня, но многолетний нарост льда сделал её название небеспричинным. Кое-где во льду на стене были вбиты колышки, как опорные пункты. Хорошо натренированные солдаты могли скакать по таким колышкам, совершенно не боясь свалиться, чего нельзя было сказать о Шайн. Когда девушку спустили со стены, к ней направилась группа военных во главе с высоким бородатым мужчиной лет сорока. Он представился Шайн как Тылль - комендант Ледяной Цитадели и попросил пройти с ним внутрь. - Мы рады Вашему приезду, Четвёртый Рейх, - сказал он, - После отдыха Вам следует обратиться с воззванием к солдатам, уповая на то, что Вы очистились от былых грехов, а раз даже Вы смогли, то дело богов обречено на победу. Хотя, о чём это я? Вас же наверняка проинструктировали. - Да. Проинструктировали, - мрачно ответила Шайн подумав: "Интересно - если я прямо попрошу его поставить меня биться в авангард, он послушает?" - Я очень рад. Что ж, думаю, самое время показать Вам всё тут. Сперва пройдём в мой кабинет, нам нужно поговорить кое о чём. По дороге Вы увидите всё необходимое. Кстати говоря... - командующий замялся, - Я так и не успел сказать это никому из Ваших братьев... В общем, когда Племя Быстрой Реки доставили сюда, мы отвели ему наилучшие покой из доступных и когда он заболел, наш врач сделал всё возможное, чтоб спасти его. Я это к тому, чтобы Вы не думали, будто бы он погиб из-за нашей халатности - никто не мог предугадать такого. - Я понимаю, - ответила Шайн, - И ни я, ни кто-либо не винит Вас в произошедшем, поверьте, - Шайн поймала себя на мысли о том, что ей искренне жаль Племя Быстрой Реки, несмотря на то, что она некогда раннее желала ему подобной участи, - Кстати... А где Вы похоронили индейского принца? - Мы попытались воссоздать их обряд погребения, погрузив тело принца на лодку и пустив по морю, а вдогонку пустили горящую стрелу. Он бы хотел, чтоб его похоронили именно так. Тылль, меж тем, провёл девушку через весьма обширный внутренний двор. Мимо постоянно ходили с различной скоростью передвижения вооружённые люди самой разной расцветки доспехов. Чуть поодаль Шайн увидела большой учебный плац, где солдаты бились на деревянных мечах и дрались врукопашную под одобрительные возгласы боевых братьев. Дальше стояли давно разгруженные продовольственные обозы, на которые теперь грузили странного вида бочки. "Взрывчатка" догадалась Шайн. Ворота внутренней крепости были отворены - Шайн вошла через них вслед за Тыллем. Крепость встретила её множеством лестниц и переходов. Тылль жестом повелел Шайн следовать наверх. На самый верх карабкаться, к счастью, не пришлось - для этого были сооружены подъёмники на манер того, что поднял Шайн и её спутников на стену. Таким же образом она последовала вслед за Тыллем на самый верхний этаж, где находился кабинет командующего, куда Тылль и предложил войти Шайн. Первое, что она увидела, заставило её усомниться в собственном рассудке. Это была сидящая за столом и пьющая горячее вино Япония. - Что? - не смогла скрыть своего удивления Шайн, - Япония... Что ты тут делаешь? - Не ожидала, плавда? - слегка усмехнулась учёная, теперь совсем не походившая на учёную в полагающемся этикетом военном убранстве с изображением своего герба, - Да и я, плизнаться, была сконфужена, когда Тылль лассказал, что ты плибудешь. Я тут уже давненько - плавда, мало кто об этом знает. Садись. Шайн села, Тылль занял третий стул. Япония продолжила говорить: - Забавная истолия, не так ли? Суть в том, что после того, как твой лазговол с Пелвой удался, я отплавилась плямиком сюда. Здесь у меня запасной ласпылитель уже довольно долгое влемя стоит. Почему, сплосишь? Потому что не так далеко отсюда объект моих давних исследований, к котолому неделины имеют плямейшее, как я поняла, отношение. Я пло Чукотское облако. - Про что? - не поняла Шайн. - Это так называют в налоде облако, заклывшее остлов Чукотка сильнейшим туманом. Плямо-таки неплоглядным. И кто туда сунется - уже не возвлащается. Так лассказывают чукчи, ланьше ловившие там лыбу, а тепель не появляющиеся и за милю оттуда. И облако, между плочим, становится всё больше. Чукчи говолят, это гнев богов, а вот мне стало интелесно, как я о нём услыхала и лешила исследовать. Специально тайно на лодке плиплыла аж в Скандинавию и поселилась следи местных жителей. Они, на моё счастье не болтливы, если им немного тюленьего жила и спилта подалить. Пловела исследования и поняла, что это облако целиком состоит из хаотично пеледвигающихся неделинов. - Вот как... - Шайн стала понемногу понимать, к чему всё идёт. - Да, да. И, ласшиляясь оно поглощает всё больше плостланства. Пли чём - в геометлической плоглессии. Понимаешь? В смысле каждый лаз вдвое больше пледыдущего. Я тогда лешила постлоить ещё один ласпылитель, но где-то, где о нём никто не узнает - если бы узнали, что я занимаюсь исследованием этого облака, все бы стали им интелесоваться, восплинимать как углозу, началась бы ненужная паника - ну, сама понимаешь. И вот я заключила договол с Тыллем, - Тылль в ответ кивнул, - Он уже двадцать лет комендант Ледяной Цитадели. - Отправили туда, где никогда ничего делать не нужно, - с улыбкой подтвердил Тылль, - Кто ж знал, что Цитадель потом такой важной станет? - Колоче, договолились мы с ним, что я тут своих лаботников тайно поселю, котолые будут собилать здесь ласпылитель. Я буду всё так же тайно плиезжать, когда смогу и луководить исследованиями. А после того, как я в токийском ласпылителе впелвые вспышки увидела, мне здешние мои лаботники доложили, что в Чукотском облаке точно такие же вспышки наблюдаются. И я, само собой, после того, как твой лазговол с мателью удался, сюда отплавилась. А потом война началась и путь назад мне стал отлезан. Но я бы, в плинципе, могла бы велнуться - челез Стокгольм в Велхний мил - и оттуда челез свой домишко - вниз, в Токио, но повель... я нужна здесь. - Почему? - спросила Шайн. - Потому что тут стали плоисходить невелоятные вещи, - рассказывала Япония с нескрываемым восторгом, - Ты себе даже не пледставляешь! В здешнем ласпылителе частицы плосто с ума сошли - и их мигания целиком синхлонны с миганиями Облака! Тепель я сама могу читать всё, только не опледелять, кто говолит. Все напелебой лассказывают об опасности, идущей от Облака. Я не понимаю, но хочу узнать! Это может быть куда важнее, чем все войны и восстания - это может касаться всего мила! - Понятно... - Шайн хотела задать один вопрос и, наконец, решилась: - Скажи... а это облако, оно... связанно со мной? - Как видно. Оно появилось, как я поняла плимелно слазу же после твоего пелвого путешествия... - Охуенно! Нет, ну, блядь, охуенно - иначе не скажешь! - Шайн не могла прийти в себя, - Теперь я, блядь, ещё и причина глобальной хуйни! Есть хоть какое-то бедствие в этом злоебучем мире, к которому я никак не причастна, хоть одно??? - Ну... По плавде говоля, в этой напасти виновата технически, сколее, я - ведь, как-никак, это я тебя ласпылила. Вот только связи между этим облаком и пелвым твоим путешествием я пока не вполне усмотлела... Никакой, кломе хлонологической. Но чтобы я могла плодолжить исследования, Цитадель должна выстоять, а нет - мне плидётся уничтожить ласпылитель, чтобы он никому не достался. Но, лаз ты всё лавно здесь - я подключу тебя к плоявителю и, возможно, ты ещё лаз поговолишь с мателью, заодно сплосишь, в чём дело. Это приободрило Шайн. Но она была обязана спросить: - Скажите, - обратилась она к Тыллю, - Мне обязательно находиться в запасе, или я могу, всё-таки отправиться в авангард? - Увы, - развёл тот руками, - Я бы с радостью предоставил Вам возможность драться в первых рядах, но это не в моей власти. Если мы победим и командование узнает об этом, меня ждёт суровый выговор. - А если проиграем? - Ну, никто из нас ведь не хочет этого, верно? - Верно, - Шайн материлась в душе. Ну нет - она так этого не стерпит. Если будет нужно - она сбежит. И пусть кто-либо попробует её сдержать, - В таком случае, Вы, вероятно, прикажете мне приступить к моим обязанностям? - Да и сопровожу Вас к месту исполнения оных, - сказал Тылль, вставая из-за стола, - Я написал Ваши слова, основываясь о представлении большинства солдат о Вас, - Тылль протянул Шайн сложенный вдвое лист бумаги, - Поверьте, Ваше пребывание здесь... принесёт много пользы на духовном поприще. Вам следует, кстати говоря, переодеться в облачение Верных. Наш капеллан предоставит Вам его. Пойдёмте, - и Тылль распахнул дверь. Попрощавшись с Японией, Шайн вышла за ним, впервые, наверное, пожалев о своём приобщении к Верным. Капеллан дал Шайн одежду - и она вместе с Тыллем выступила перед толпой специально собранных для этого солдат. Нет особого смысла приводить здесь в полном объёме её речь, кроме того, авторам просто лень. Суть его была в том, что Пантеон приветствует храбрых защитников правопорядка, давая им силы ради приближения победы правого дела. Солдаты встретили эти слова овациями. Шайн улыбалась, махала рукой, затем, спустившись, по очереди подходила к выборочным людям и говорила, насколько они незаменимы для победы. Когда же всё это кончилось, Тылль попросил Шайн спуститься с ним в подвал. - Вы были великолепны, - сказал он, - Можете быть уверенны - теперь эти солдаты будут биться во много раз лучше. - Как и я могла бы, - с горечью заметила Шайн. - Прошу, не расстраивайтесь, - попытался утешить её Тылль, - По правде говоря, мы все надеемся, что битва вообще не затронет Цитадель и ограничится внешней стеной. Часть войска врага причалит к фьорду - там у нас достаточно оборонных построек, чтобы сдержать корабли. Часть подойдёт по льду, но им придётся преодолеть стену, на которой у нас множество лучников и арбалетчиков, не говоря уж о котлах со смолой и прочими оборонными прелестями. Если повезёт - нам не понадобитесь не только Вы, но и большинство находящихся в Цитадели солдат. Наконец, дошли вниз. Комендант повернул потайную ручку, открыл дверь, за которой была другая. Когда же Тылль открыл и её, Шайн вошла внутрь и очутилась в просторной комнате, оборудованной как лаборатория и наполненной сновавшими то туда, то сюда, учёными. Среди них всех выделялась Япония, склонившаяся над тем, что, суд по всему, и было новым распылителем. Увидев Шайн, она радостно поманила её рукой к себе. Шайн подчинилась, а Тылль ушёл. - Смотли, - сказала Япония, указывая на игры света в газовом облачке, - Они плосто невелоятно бушуют. Я хотела, чтобы ты поплобовала их ласшифловать и понять, кто говолит. В этот момент дверь открылась и Тылль вернулся, теперь уже запыханный. - Враг подошёл к стене, - возвестил он, - Битва началась. Четвёртый Рейх, прошу за мной. Шайн вышла и поднялась по лестнице. Снаружи бегали толпы солдат, то и дело раздавались крики: "К оружию!". Тылль подозвал к себе двух гвардейцев и приказал им отвести Шайн в её покои, заперев её там. - Нет! - вскричала Шайн, - Я обязана присоединиться к битве! - Вы обязаны делать то, что Вам скажут! - рассердился Тылль, крикнув солдатам: - Выполняйте! - после чего, одев шлем, вытащил меч и слился с общей толпой вооружённых людей, на ходу выкрикивая приказы. - Прошу Вас пройти с нами, - сказал один из конвоиров, беря Шайн за руку. Та высвободилась и покорно проследовала наверх. На верхнем этаже солдаты задержались напротив одной из дверей. Пока один из конвоиров искал ключ, Шайн осмотрелась и, убедившись, что никого рядом нет, сказала: - Простите, ребята, - после чего, схватив одного, ударила его головой другого в грудь. Оба солдата повалились на землю без чувств. Тогда Шайн сняла с одного шлем, достаточно закрывавший лицо и одела его, не забыв захватить и меч. Сделав это, девушка понеслась вниз по лестнице наружу. На улице ей стало немного сложно соорентироваться среди множества солдат, бегущих в разные стороны - Шайн всё искала глазами Тылля, от которого решила не отставать - и вскоре нашла, устремляющегося в сопровождении большой вооружённой группы к стене. Шайн присоединилась к ним. На нескольких подъёмниках отряд был доставлен на самый верх стены, где соединился с уже находящимися на ней солдатами. - ГАРУ, ГАРУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ! - рассёк воздух оглушающий вой сигнального рога. Шайн глянула вниз. Её взору предстала пристань фьорда, вокруг которой скопилось множество кораблей, на их мачтах трепетали знамёна с эмблемой Племени Крепкого Камня. "Интересно, где же он сам?" подумалось Шайн. Корабли не торопились причаливать - на этот случай в пристани были натянуты цепи, в которых запутались бы любые суда. Матросы, поспрыгивав в ледяную воду, плыли к берегу своим ходом. - Эх, жаль орудия их там не достанут! - сказал один солдат. - Как это они не замерзают? - спросил второй. - Никогда про жилеты с прослойкой из тюленьего жира не слыхал? - ответил первый. Между тем, моряки выплыли на берег, побежав по люду в сторону стены. Как только они достаточно приблизились, грянул гром оборонных мортир. Ядра врезались во всё прибывающую толпу, сбивая людей, но никто из наступающих и не думал останавливаться, или бежать назад. Нападавшие всё прибывали. Некоторые прорвались через защитные ряды и уже несли лестницы. - Лучники! - вскричал Тылль. По команде в наступавших полетели стрелы, затем ещё и ещё. Снизу открыли ответный огонь, кое-кто из стоявших на стене упал. Однако стена ответила градом камней и утыканных гвоздями досок, ещё и завёрнутых в горящие тряпки. Две лестницы уже были установлены, дикари начали карабкаться по ним. Стрелы и прочие снаряды сбрасывали их вниз. Внезапно находящиеся на кораблях катапульты открыли огонь по стене. Несколько солдат были сбиты вниз двумя выпущенными зарядами. - Всем оставаться на местах! - кричал Тылль, - Не отступать! Скоро это прекратится! Продолжайте отстреливаться! Лучники подчинились приказу. После нескольких бесплодных попыток установить новые лестницы взамен упавших, дикари были вынуждены отступить. Сверху прозвучал победный клич. - Ну, как мы их, а? - спросил солдат своего соседа. Тот не успел ответить, так как его взгляд, как и взгляд Шайн и всех прочих солдат, стоявших на стене был в этот момент прикован к кораблям, на палубах которых стремительно увеличивались некие круглые купола. - Дирижабли! - вскрикнула, догадавшись, Шайн, - Это дирижабли! И впрямь - небольшие дирижабли поднимались с палуб - к каждому снизу было прикреплено по какому-то ящику. "Бомбы" пронеслось в голове у Шайн. Прозвучал голос Тылля: "Воздушная атака! Сбивайте их! Метьте в дирижабли!". Лучники открыли огонь по дирижаблям, но после огня по нападавшим снизу, стрел стало значительно меньше. "Он всё продумал" поняла Шайн "Он всё так и замышлял! Тот штурм внизу был лишь отвлекающим манёвром! Теперь у нас слишком мало стрел, чтобы сбить все дирижабли... Боги, спасите нас!" Несколько дирижаблей упало, взорвавшись внизу, но два уже перелетело за стену, а между тем их всё прибывало. Взрывы были чудовищной силы - от тех, что прогремели внизу, пострадали сами дикари, но в бегство это их не обратило. Наступавшие встретили прибытие помощи с воздуха победоносным криком. - Не сбивать дирижабли! - крикнул Тылль лучникам на территории замка, - Иначе они взорвут наших же! Внезапно один из сбитых дирижаблей приземлился у основания стены. Прогремевший взрыв пробил в камне брешь - достаточную, чтобы в неё могло пройти до трёх человек. К бреши немедленно метнулись солдаты, готовые встретить пришельцев градом копий, но дикари не торопились забегать внутрь. Бомбы, меж тем, продолжали падать уже на стороне Цитацели, с грохотом разрываясь, раскидывая в стороны солдат и поднимая тучи пыли. По команде солдаты стали прижиматься ближе к стене, либо укрываться внутри крепости. Посмотрев вниз, Шайн увидела, что дикари устанавливают под воротами новые лестницы. Мысленно она выругалась. Теперь солдаты на стене отвлечены борьбой с воздушной атакой и не смогут одновременно отбивать атаки снизу. Проталкиваясь сквозь толпу, девушка стала понемногу подбираться к Тыллю. Остальные солдаты недовольно вскрикивали, когда их распихивали, но дорогу уступали. Схватив Тылля за плечо, Шайн закричала: - Командующий, прикажите открыть ворота! - Что?? - удивлённо обернулся Тылль и, увидев Шайн, снимающую шлем, возмущённо спросил: - Что Вы здесь делаете? Я же приказал запереть Вас! - Нет времени объяснять! Прошу Вас, прикажите открыть ворота и впустить дикарей! Мы не сможем одновременно отбивать атаки снизу и сверху, а, если их впустить, мы сможем разбить их один на один! Кроме того, они сами окажутся под воздушным огнём! - Вы спятили! Немедленно покиньте стену! - Прошу Вас, командующий Тылль, внемлите моему совету! Я знаю, о чём говорю - я была в подобной ситуации и похожее решение позволило мне спасти немало солдатских жизней! У Вас нет иного выбора! Тылль с полминуты молчал, глядя то вниз, то вверх, наконец, махнул рукой и вскрикнул, обращаясь к стоявшим внизу: - Внимание! Всем построиться для рукопашного боя! Мы открываем ворота! Шайн облегчённо вздохнула. Солдаты внизу стали строиться полукругом, вперёд вышли лучники, за ними копейщики, а потом и меченосцы. Стоявшие на крыше стали спускаться вниз. Наконец, когда стена почти опустела, по жесту Тылля ворота со скрипом поднялись. Шайн вовремя пробилась в один из первых рядов, когда толпа дикарей с рёвом ринулась внутрь. Залп стрел заставил упасть самых резвых, затем полетели копья, а затем и алебардчики устремились вперёд, насаживая на острия наступавших. Издав боевой крич, в бой вступили меченосцы. Шайн, вынув свой меч, присоединилась к ним. Словно две волны невероятного шторма столкнулись два войска, разразив воздух грохотом стали и крика, полного боли. Бой закипел. Десятки мужчин сошлись в противоборстве, пустив в ход остро отточенные лезвия. Шайн с ходу пронзила насквозь одного дикаря, затем разрубила практически до пояса другого, третьего, а потом окончательно потеряла голову и счёт в окружавшем её водовороте безумия. Из-за всё ещё продолжавшихся взрывов вокруг стоял непроглядный туман из пыли и щебня, уши закладывало от рёва и звона стали. Шайн уже и забыла, каково это - быть посреди настоящего боя. Не оглядываясь, она рубила направо и налево то и дело выскакивающих из тумана дикарей, отбрасывала их в стороны, била могучими ударами покрытого кольчугой кулака. "Я ничего не вижу" крутилось постоянно в её голове - и это была правда. Больше всего она сейчас боялась нечаянно зарубить своего же. Сзади на неё набросился дикарь, попытавшийся пронзить ей шею кинжалом - Шайн сбросила его и пронзила мечом. Но в этот самый момент другой дикарь неожиданным ударом шипастого молота выбил у неё меч из рук. Меч улетел в облако тумана. Откуда ни возьмись появился третий дикарь с длинным томагавком. Оба нападавших ринулись к Шайн, сбив её с ног - тот, что был с молотом, ударил девушку в правое плечо. Вскрикнув от страшной боли и почувствовав хруст костей, Шайн покатилась по земле, попав под ноги новому дикарю, сражавшемуся с защитником Цитадели. Схватив дикаря за ноги, Шайн повалила его на землю и солдат добил противника. Попытавшись встать, она вновь оказалась на земле - теперь уже от сильного удара в живот топором плашмя. Стоило девушке повалиться на землю, как обладатель топора уже приближался к ней, рядом с ним шагал хозяин молота. Откатившись в сторону, Шайн, всё таки вскочила на ноги, при этом задетое плечо болезненно хрустнуло, снова пронзившись острой болью. Шайн лихорадочно озиралась в поисках оружия, но нигде не лежало ни меча, ни чего-либо похожего на него. Увернувшись от удара молота, она схватила уже опускавшийся топор за рукоять и с силой дёрнула к себе, но покалеченная правая рука не слушалась. Тогда Шайн удалила противника по ноге, падая вместе с ним. Однако тот быстро оказался сверху, прижав девушку к земле и занеся над ней топор. Осознав, что иного выхода нет, Шайн вцепилась дикарю зубами в глотку, вырвав кусок мяса. Нападавший обмяк, Шайн спихнула его с себя, так же набросившись на человека с молотом. Разорвав горло и ему, она схватила топор левой рукой и ринулась в бой, сразу же вбив лезвие в лицо очередному нападавшему. "Хорошо, всё-таки, что мать учила меня пользоваться обеими руками" подумалось девушке. Ещё двое дикарей были повержены её размашистыми ударами. Между тем, взрывы прекратились и туман стал понемногу рассеиваться. Шайн видела всё лучше и теперь её глазам открылось, что дикари прорвали и рассеяли оборонный купол ценой многих жертв. Но зато теперь они мчались к крепости, преследуемые солдатами. Те же, что были внутри, однако, не спешили строить оборону - на пути дикарей их не было вовсе. Шайн бросилась оббегать крепость, чтобы узнать, в чём дело и столкнулась с солдатом, что бежал в ту же сторону. - В чём дело? - спросила она, - Где защитники крепости? - Как где? Обороняются. Я как раз к ним на подмогу и бегу! - Но ведь дикари совсем с другой стороны! - И с той, и с этой! Пока все отбивали атаку с юга, вторая армия подошла и атаковала северную стену. Им удалось спуститься и открыть северные ворота изнутри. Теперь с севера наступает куда больше врагов! Шайн побежала вперёд со всей скоростью. С северной стороны армия дикарей схлестнулась с защитниками крепости. "Племя Крепкого Камня должен быть вреди них" подумалось девушке. С диким криком она врезалась в толпу дикарей, разорвав первому горло и разрубив пополам второго. От её ударов трупы падали направо и налево - Шайн вся словно бы превратилась в водоворот ужаса, из-за чего нападавшие на миг отхлынули от неё. Но метко брошенное копьё чуть было не лишило Шайн второй руки - благо, девушка успела отскочить. Орудовать одной-единственной рукой в такой сумятице было крайне неудобно. К тому же, годы сражения мечом посредством правой дали о себе знать. И, всё же Шайн смогла завалить ещё как минимум шестерых, прежде чем остальные защитники пробили к ней дорогу. Вокруг закипела бойня. Казалось, будто бы две лавины сошлись в неистовом танце смерти. Теперь Шайн было не продохнуть не от пыли и тумана, а, в первую очередь от образовавшейся вокруг неё давки, в которой она металась, нанося удары направо и налево. Понемногу она настолько вошла в раж, что еле успевала обращать внимание на нападения сзади и с обеих сторон от неё. Повреждённую правую руку девушка кое-как смогла приспособить, подняв с земли чей-то щит, хотя орудовала им крайне неуклюже. Как вдруг зов рога ни с того, ни с сего заставил всех защитников Цитадели повернуть обратно и направиться внутрь крепости. Дикари с рёвом устремились в погоню за отступающим противником. "Что происходит?" не поняла Шайн "Ведь перевес пока на нашей стороне. Почему мы отступаем?". Защитники спешили в укрытие, совершенно не мешая врагам забегать в крепость. Шайн стояла, не в силах решить, что ей делать дальше - бежать ли со всеми внутрь, или же продолжать драться снаружи. А дикари проносились мимо неё, не обращая на девушку ни малейшего внимания. Внезапно Шайн заметила в одном из окон первого этажа, среди только что прорвавшихся в крепость врагов голову, которая могла принадлежать лишь одному - Племени Крепкого Камня. Но принадлежать ненадолго! Прорываясь среди толпу своих и чужих, девушка устремилась в крепость. Внутри враги атаковали отступающих сзади - те при содействии лучников давали отпор. Теперь эпицентр битвы перенёсся во внутреннюю часть крепости - при этом, те, кто дрался с дикарями, казалось, пытались не столько помешать их продвижению, сколько выиграть время для отступления остальным. Со спины Шайн заколола одного дикаря, затем скинула с лестницы другого. Те, что бежали наверх, обернулись и оборотили против неё свои клинки. Шайн пришлось драться, балансируя на ступенях и только меткие стрелы защитников спасли её. Расталкивая остальных дикарей Шайн мчалась к самому важному для неё, который бежал всё выше и выше. Вот ещё двое упали вниз, ещё один заколот, у одного свёрнута шея. Племя Крепкого Камня совсем близко. Вот и третий этаж. Куда же он так спешит? Наконец, когда между ними не осталось уже никого, индеец остановился. - Ну наконец-то! - воскликнул он, - Сколько можно мудохаться? Я тебя уже искал повсюду, Четвёртый Рейх! Шайн несколько опешила. - Ты искал меня? - спросила она. - А ты как думала? Разве я отказал бы себе в удовольствии сразить Четвёртого Рейха на глазах моих верных людей? Да ещё в такой поэтической обстановке! Шайн обернулась. Их с индейцем окружали поднявшиеся вслед за ними наверх дикари. А стояли все присутствующие на третьем этаже - высота внушительная, когда внизу лишь камень и лёд. Шайн поняла, что дала загнать себя в ловушку. - И что же? Убьёшь меня исподтишка, как последний трус, или сразишься со мной, как мужчина? - с вызовом спросила она. - Стал бы я искать тебя лишь затем, чтоб убить как загнанную дичь? Нет, дорогая, мы будем драться и этот поединок увековечат в истории - свидетели об этом позаботятся. одобрительный гул дикарей подтвердил эти слова. Племя Крепкого Камня вынул из-за пояса два металлических топорика. Шайн усмехнулась: - Не боишься драться этим против этого? - спросила она, поднимая свой меч. - О нет, поверь мне - для меня это самое проверенное оружие против ваших железок. Итак, не желаешь ли начать? - Ты ответишь за то, что сделал, - прошипела Шайн, начиная наматывать круги вокруг соперника. - Ты про то, что я снял головку с твоего братика? - улыбнулся индеец своей привычной, словно смеющейся надо всем в этом мире улыбкой, которую Шайн так хотелось стереть с его лица навсегда, - Ой, только вот не надо говорить, что это было плохо. Кроме тебя во всём мире нет никого, кто не был бы мне за это благодарен. - Он был моим братом! - С которым у тебя были, если верить общеизвестному, не самые тёплые отношения. Неужели ты так была к нему привязана? - Я могла помириться с ним! Он мог стать на правильный путь, а ты не дал ему этого! - Может, хватит уже этой бессмысленной болтовни, а? - Удар топорика чуть было не застал Шайн врасплох, но она успела уклониться и, отскочив назад, сделала выпад. Левый топорик отбил лезвие в сторону, правый просвистел над самым её ухом. Дикари радостно завопили. Шайн сделала попытку удара сверху - и в этот раз лезвие было остановлено в воздухе одним из топориков, в то время, как другой чуть было не рассёк ей живот. "Чёрт, а он и вправду хорош" вынуждена была мысленно признать Шайн. Один за другим она наносила удары и ни один не достиг цели - индеец был ещё и очень ловок, в мгновение ока оказываясь у неё за спиной. Щит еле успевал отражать бесконечные удары его топориков. Один раз девушке вроде бы удалось пошатнуть противника, но не сбить с ног - тот мастерски держал равновесие. Вдобавок, Шайн порядком устала во время предыдущих битв и это сильно дало о себе знать, как и пережитые ею многочисленные побои. Племя Крепкого Камня, напротив - держался так, будто бы только сейчас взял в руки оружие. Его топорик со скрежетом сбил с головы Шайн шлем и ей чудом удалось поднять клинок так быстро, чтобы не дать второму приземлиться прямо ей на макушку. - Что ж, твоя мать многому обучила тебя, должен признать, - сказал индеец с лёгким насмешливым поклоном, одновременно нанося новый удар. Шайн отбила его щитом, сделав ещё один стремительный выпад, которым наверняка должна была бы пронзить врага насквозь, но тот к её неописуемому удивлению зажал лезвие у себя под мышкой, заключив: - Многому, да, видно, не всему. В чём же дело?, - Племя Крепкого Камня дёрнул лезвие на себя вместе с Шайн, чуть было не зарубив её, но девушка вовремя отпустила меч, упав на пол, - Боялась, что её доченька будет слишком сильной? Ну, в этом её страхи оправдались, спору нет, но лишь в сравнении с ней, а не со мной, - Шайн откатилась, не дав противнику опустить на неё топорик и вскочила на ноги, чуть не упав вновь. Первым делом она кинулась к мечу, который уже поднял один из дикарей. - Нет! - выкрикнул Племя Крепкого Камня, - Она будет биться со мной, пока я сам её не убью. Верни ей меч! - Дикарь нехотя подчинился. Внезапно на лестнице послышалась возня и снизу вбежал ещё один дикарь, возвестив, что защитники поднимаются сюда со второго этажа. - Ну так помешайте им! - вскричал индеец, - А мы тут пока сами закончим. Что-то мне подсказывает, что уже недолго. Не скрывая своего разочарования, дикари устремились вниз, а Племя Крепкого Камня нанёс очередной удар. Шайн, уворачиваясь, тихонько пискнула - не от боли, а от ясно проступавшего отчаяния. Ещё один взмах меча, затем ещё один. Чтобы подогреть в себе ненависть, девушка то и дело воскрешала в памяти образ того, как её противник опускает меч на голову её брата, как тот полубезумно хохотал, не в силах осознать свою скорую кончину - и вновь бросалась на врага с удвоенной яростью. Наконец, ей удалось ранить его, проведя лезвием по ребру. Индеец согнулся и Шайн триумфально выдохнула. - Да... Неплохо... - признал, выпрямляясь, Племя Крепкого Камня, - Да вот только ты кое о чём забыла... - И о чём же? - спросила Шайн с насмешкой. - О том, чем такие маленькие и лёгкие топорики лучше больших и тяжёлых. Шайн успела уклонить голову, когда один топорик пролетел мимо её лица, но не смогла ничего предпринять против второго, пронзившего её живот. - Их можно метать. Племя Крепкого Камня вынул один из топориков из стены и нагнулся над Шайн, готовясь разбить ей голову. "Вот и всё" подумала девушка "Вот и конец". Индеец дёрнул её за волосы и повернул лицом к себе. - Ты будешь видеть моё лицо, когда я убью тебя, - сказал он. Шайн решила ни в коем случае не отворачиваться и приготовилась к последнему удару, что положит всему конец. "Хоть бы побыстрее" подумалось ей. Племя Крепкого Камня занёс топорик, как вдруг пошатнулся, отступив назад, поражённый ниоткуда прилетевшей и застрявшей в его плече стрелой. Вторую стрелу индеец успел отбить в полёте топориком, но не смог устоять и, провалившись в окно, исчез. Приложив усилия к тому, чтоб обернуться, Шайн увидела подбегающего к ней Тылля с луком в руках, следом за ним поднимались другие солдаты. Тылль перевернул Шайн на спину, осмотрев рану. Лица солдат выражали ужас, кое-кто присвистнул. - Кто-либо, помогите мне отнести её вниз, остальные - бегите в тоннель, - скомандовал Тылль, поднимая Шайн, ещё двое солдат помогли ему. Шайн ничего не видела и не чувствовала, кроме адской, режущей боли, усиливавшейся, стоило солдатам качнуть её тело чуть в сторону. Они спускались, спускались... Затем был гул проносящихся мимо людей и голос Тылля в общей кутерьме: - Новый Четвёртый Рейх, слава богам, Вы ещё не ушли со всеми! Старый Рейх, как видите в беде... - Вы с ума сошли?? - послышался голос Японии, - Что я могу для неё сделать? - Вы - единственная, кто хоть как-то способен ей помочь. Дороги в тоннель она не переживёт - взгляните на её рану. - Но и мне пола бежать! Моё оболудование эвакуиловано... И вообще - Вы говолили, что обвал будет плоизведён лишь в самом клайнем случае! - Я думаю, шанс похоронить почти всю дикарскую армию разом случай достаточно крайний! Если Вы ей не поможете, то не поможет никто! - Но я же не влач!! - Вы - учёная, так что постарайтесь хотя бы обеспечить ей возможность продержаться до форта Самтер. А нет - так оставьте её лежать здесь, но я за неё больше отвечать не могу - мне пора выводить людей! - и Тылль убежал прочь. Выругавшись, Япония потащила Шайн в одиночку в опустошённую лабораторию. - Идиот! - ворчала она по дороге, - Это он издал пликаз впустить дикалей внутль, а затем услоить общий обвал клепости, пока алмия будет эвакуилована подземным ходом в фолт Самтел на Севелном полюсе. Это было намеченно как самая-самая клайняя необходимость! Идиотина, говолит, нам их числом не одолеть без больших желтв! А лазве то, что я все мои исследования, все наиважнейшие вещи вынуждена похолонить под завалинами - это лазве не желтва? Ох! Не понимает он ничего, - продолжала она, уже уложив Шайн на стол и с отвращением рассматривая рану, - Не понимает, насколько это важно! Когда облако поглотит всё полушалие, тогда, может, влубится! Ой, кошмал! Так, топол вытащить, думаю, можно... - и Япония дёрнула за топорище, вызвав у Шайн новый вскрик, заглушённый до тихого стона. - Нет, так дело не пойдёт, - покачала головой учёная, - Я тебя лечить не могу и с собой тебя взять не могу, и... Лазве что... - Япония обернулась, задумалась, - Хм, а почему бы и нет?... Если иначе никак... - Что... - прохрипела Шайн, - Что ты... хочешь сделать? - Единственное, что плиходит в голову, - ответила Япония, укладывая Шайн куда-то. Лишь когда сверху появился стеклянный купол, девушка всё поняла. - Нет! - вскрикнула она прорезавшимся голосом, - Нет, нет!! - Лежи смилно и всё плойдёт быстло. - Нет, плошу, нет - только не это!!! - Ничего длугого я сделать не могу! Может, тебе там помогут, а может ты вообще собелёшься целой - я не знаю! Скажи спасибо и за это, за то, что я тебя вообще тут не блосила. Так, начинаю... Далее Шайн ослепила вспышка яркого света и всё тело сковало привычное чувство распада. Только теперь боли не было. Скорее, облегчение, освобождение от целости и от страданий...

***

- Шайн, Шайн. Она не видела, не слышала, лишь ощущала. Ощущала присутствие. И самую суть. Она была здесь. Присутствовала. И доносила мысль. - Мама - Шайн. Вникай мне. Пока можешь воспринимать. Ты в опасности. Наш мир в опасности. Другой мир в опасности. Ты должна найти отживших нашего мира. Они знают. Знают про облако. - Но где их искать, мама? - Тот мир откроет тебе... Единение. Ощущение. Осознание себя. Свет. Почему? Где? Кто я? Четвёртый Рейх. Шайн

***

- Скажи, Рейх, а где живут отжившие свой век страны?