Тени (Римского-Корсакова, 45)

      Юнги поднимался в лифте на четвёртый этаж гостиницы. Он страшно устал после трёх изматывающих пересадок. Для него, в принципе, любой перелёт был сравним с пыткой. Но именно эта поездка нависала над ним, как пирамида над саркофагом, и не предвещала, по его личному внутреннему ощущению, ничего хорошего.       Номер находился в противоположном конце коридора, который сам по себе выглядел как толстая кишка (вид изнутри), он вилял и плутал, подчиняясь какому-то злонамеренному умыслу архитектора — напрочь забыть, куда ты шёл.       "408". Юнги остановился перед номером, взглянул на ключ, кивнул сам себе и открыл дверь. За то время, что он переступал порог и опускал чемодан, окидывая взглядом свой номер, он прошёл все круги эмоционального ада: к горлу подкатила тошнота вместе с желанием закричать от ужаса и тоски: «Мама! Мамочка, забери меня отсюда! Мама!» Он резко замотал головой, словно сбрасывая с себя непонятно что и откуда взявшееся, и подумал, успокаиваясь: «Я устал, мне нужно выспаться». Он закрыл дверь, скинул с себя обувь, верхнюю одежду и рухнул на кровать, мгновенно погружаясь в сон.       Тень пролетела над ним. Он вздрогнул и открыл глаза, затем посмотрел на часы — пять часов вечера. Получается, что он проспал около трёх часов, неплохо. Нужно достать ноутбук, завтра в десять он выступает с докладом на конференции, посвящённой развитию генетики в современных условиях. Только он взялся за чемодан, услышал стук в дверь. Не спеша подошёл к дверям и открыл.       — Привет! — сказал ему молодой человек, одетый в белые льняные брюки и чёрную шёлковую рубашку с претензией на гламурность, и прошёл в номер, бесцеремонно отпихивая Юнги в сторону.       — Какого чёрта? Ты откуда взялся? — Юнги чуть не захлебнулся от возмущения.       — Из Абу-Даби.       — Ты как меня нашёл?       — Позвонил родителям.       — Чимина, ты нормальный?       — Конечно, я же тво́й брат.       — Ты куда летел?       — Вообще-то, домой, но потом я осознал…       — Что тебе срочно нужно увидеться со старшим братом, — перебил его Юнги, — и плевать, что он в России, в Петербурге, где ты никогда не был, на конференции, а, значит, по работе, и у него нет ни одной свободной минуты для тебя.       Чимин медленно и верно надувал губы и, не дожидаясь окончания воспитательной речи, обнял брата и, переходя на ультразвук, запищал:       — Она меня бросила-а-а-а!       — Ну, конечно, опять бабы. А ты пробовал свой свисток не пихать во все дырки подряд?       Чимин в ответ глубоко вздохнул.       — Вот тебе повезло сейчас родиться, - увещевал Юнги, - в другое время убили бы уже.       — За что? — простонал младший брат и обиженно посмотрел на Юнги.       — За порчу генофонда.       — Я же предохраняюсь.       — Ну хоть в чём-то не дурак.       Юнги оторвал от себя брата и снова потянулся за ноутбуком. Чимин начал распаковывать свой чемодан.       — Подожди, — Юнги уставился на брата. — Ты где остановился?       — У тебя.       — Не понял.       — Я тоже не понимаю: такой огромный город, а свободных номеров нет. Ты же завтра улетаешь? Одну ночь всего потерпишь. А где я буду спать?       — Вон там, — Юнги ткнул пальцем в кушетку, которая стояла за спиной Чимина.       — Ага, — задумчиво произнёс Чимин. — А у тебя двуспальная кровать?       — А у тебя односпальная кушетка — всё по-честному.       — А если мне не понравится?       — На полу ляжешь, можешь в коридоре расположиться, там кулер, лифт, даже пешком по лестнице не придётся спускаться.       Чимин промолчал. Юнги погрузился в работу, изредка он отключался, и до него доносилась болтовня брата.       — Вот, а с Симоной мы познакомились на распродаже в Милане, договорились встретиться в Абу-Даби. Я прилетел раньше и прямо в аэропорту наткнулся на Хэльгу, а она замуж собралась за какого-то шейха! Ну у нас там было давно, где-то полгода назад. И она как заревёт: «Чима, я люблю тебя, давай на прощание встретимся у тебя в номере». Как ей отказать?       Юнги вернулся к докладу.       — … и прямо в это самое время стук в дверь, а на мне даже носков нет…       Юнги опять оторвался от доклада, оглядел номер: «Что я здесь делаю?»       — …а Мария, она — из Лиссабона, я там как раз работал, меня туда фрау Блюмен пригласила, она немка, а её внучка Эльза — теннисистка…       Юнги, слушая периодами речь брата, не мог отделаться от мысли об абсолютной логической последовательности в любовных похождениях Чимина.       — Стой! Последняя кто?       — Симона, — неуверенно протянул Чимин.       — Брюнетка, блондинка?       — Итальянка. Брюнетка, конечно.       — Перед ней кто был? Масть.       — Масть, — фыркнул Чимин, — они что лошади тебе?       — Ну ты-то точно жеребец.       — Перед ней, — не обращая внимания на брата, вспоминал Чимин, — блондинка, а потом брюнетка, а за ней блондинка, и снова брюнетка…       — Рыжие были?       — Нет.       — А чтобы две брюнетки подряд или две блондинки?       — Н-е-е-е-т.       — А сколько их вообще было?       — У тебя столько уже не будет.       — Чимина, ты рискуешь закончить как герой анекдота, который скончался.       — А что мне делать, если я их люблю?       — Меняй ориентацию. Лысый мужик — лучший для тебя вариант.       Чимин схватил подушку и кинул в Юнги, который уже упал на кровать, скорчившись от смеха.       — Вот ты и признался в своих предпочтениях, я всё родителям расскажу! Эх, не дождутся они внуков!       — Да и от тебя толку мало.       — Зато у меня все ходы записаны, чужого не предъявят.       Чимин сбросил с себя одежду и отправился в душ. В это же самое время в дверь постучали. Юнги неприятно кольнуло под ложечкой, но он открыл.       — Добрый вечер! Меня зовут Ким Тэхён, я ваш переводчик.       Юнги оценивающе окинул гостя взглядом, не торопясь отступил назад, пропуская его внутрь.       — Я хотел уточнить по поводу Вашего доклада, — продолжил переводчик. — Вы будете вносить коррективы, дополнения? Если возникнут вопросы, я могу оставить Вам свой Email.       Человек, представившийся переводчиком, на такового походил весьма отдалённо, в его манерах и подаче себя самого не было ни тени намёка на услужливость, словно в его обязанности входило не помогать человеку рангом выше, а снизойти до него, стараясь при этом не задеть его достоинство, хотя, по большому счету, ему всё равно, какое впечатление произведёт он своим поведением. Да ещё эти запонки, что за архаизм, и какие вычурные, им бы больше подошло слово старомодные, похоже, что отливали их ещё в прошлом веке: червонное золото, бриллианты. И владельца этого антиквариата нисколько не смущала неуместность данных украшений, казалось, что он нарочно выставил их напоказ. Да и костюм — стоимостью в три зарплаты одного рядового переводчика. «Странный тип».       — Юнги, — Чимин распахнул дверь, — у тебя бритва есть?       Старший брат и переводчик одновременно повернули головы в сторону Чимина.       — О-о-о-у, — Чимин прикрылся дверью, заметив постороннего.       — Ким Тэхён — переводчик, — сказал Юнги, глядя в сторону Чимина. — Чимин — мой брат, — обратился Юнги к гостю.       — Переводчик? Вы знаете город? Мы ещё не ужинали, да и не обедали, — Чимин, не заморачиваясь задавал вопросы, путая значения слов переводчик и гид.       — Я понял, — ответил Техён. — Если хотите, я могу вас отвезти в корейский ресторан.       — Мы так хотим — да-да-да! — почти крикнул Чимин.       — Тогда я жду вас внизу.       Когда Юнги закрыл дверь, Чимин произнёс, приподняв бровь:       — Какие нынче переводчик пошли! Их что прямо с конкурса красоты отбирают, чтобы нас грешных в комплексы вгонять? Ну вот если бы ты его́ побрил, я бы задумался.       — Об армии?       — И я тебя люблю, братик.       Пока Чимин освежался и выбирал, в чём ехать, Юнги решил проверить личность переводчика. Личность оказалась весьма титулована и с таким внушительным послужным списком, что Юнги ничего не оставалось, как махнуть рукой и плыть по течению. Все люди странные. Нормальность в наше время — понятие расплывчатое. Он с Чимином тоже, в своём роде, не от мира сего. Одна эта выходка с поездкой чего стоит: взять и сорваться с ровного места, бросив дела, ради получасового доклада, да что за наваждение, как он повёлся на это, во сне, что ли, был? Про Чимина вообще говорить нечего: так соскучился по брату, что прилетел с другого конца света? Зачем? И ведь нашёл без координат по наитию, по велению сердца. Дичь какая-то!       Через пятнадцать минут братья спустились вниз. Техён стоял возле чёрного "Бентли" и оживлённо разговаривал с молодым человеком, одетым в такой же костюм, как и он сам. «Тематическая вечеринка?» — подумал Юнги. Подойдя ближе, он заметил, что рукава незнакомца украшены такими же запонками. «Тема вечера: двойняшки выросли, привычка носить одинаковое осталась», — Юнги прикусил губу, сознание свирепствовало, предлагая новые слоганы: «В память о дедушках-близнецах», «Антиквар ушёл (помянем), а запонки остались». Тэхён повернулся к нему и сказал, не меняя равнодушного выражения лица:       — Н-да, смешно, — как будто услышал его мысли. — А это мой коллега Чон Чонгук.       Тот кивнул в ответ и сел за руль. Рядом с ним вальяжно развалился Тэхён. Чимин уселся за Чонгуком, Юнги потерял всякий интерес к происходящему, достал свой рабочий блокнот и начал писать, не обращая ни на кого внимания. «Началось!» — подумал Чимин. Если Юнги пришла идея в голову — хоть из пушек стреляй.       — А нам долго ехать? — спросил Чимин.       — Нет, — ответил Тэхён, не поворачивая головы, и тут же начал заигрывать с Чонгуком: запускать пальцы в волосы, гладить, дёргать, щипать, словно проверяя реакцию и силу воли испытуемого. Тот не реагировал, даже не увёртывался, только изредка улыбался и хихикал. Чимину вначале было не по себе от происходящего, он старался не смотреть, но действие затягивало, и он, не следя за своей мимикой, медленно открывал рот, с головой погружаясь в насильно рекламируемую вакханалию. Когда Тэхён залез языком в ухо водителя, Чимин не выдержал:       — Парни, вы встречаетесь?       Его вопрос проигнорировали, по крайней мере, это выглядело именно так. Тэхён наклонился вперёд, поправляя штанину и спросил у Чонгука:       — Что он сказал?       — Он спросил: спим мы вместе или нет?       Тэхён вытаращил глаза, опять же не обращая никакого внимания на Чимина:       — Чтобы я́ пустил тебя́ на свою кровать?! На мои любимые перины, в мой подушечный рай?       — Он имел в виду секс.       Тэхён вздохнул.       — Что? — запоздало и лениво отреагировал он, упрямо продолжая не понимать изначального смысла вопроса.       — Совокупление.       — А, это! Обмен жидкостями. Ну да, было когда-то давно. Хорошо было, кстати. Я тогда титул барона получил, начал к любовнице короля приставать.       Чонгук улыбнулся:       — А мне за это голову отрубили.       Они переглянулись, и не сговариваясь, разразились диким смехом, похожим на лай гиен.       Чимин вздрогнул и икнул, слушать дальше эту безумную парочку он не хотел. Периодически оглядываясь на брата, Чимин пытался найти хоть какую-то поддержку, но Юнги отсутствовал, блудил среди формул в мире будущего. Чонгук посмотрел в зеркало и заметил полуобморочное состояние пассажира.       — Мы вернулись из Венеции, — сказал он, опережая вопрос, который крутился у Чимина на языке. — Участвовали в карнавале.       — А-а-а, — ответил Чимин и не поверил. — А я уж подумал: «Ну мы и подсели».       — Правильно подумал, — ответил Тэхён, — а теперь выходите.       Автомобиль остановился. Чимин дёрнул брата за руку:       — Юнги, выходи.       — Уже приехали?       — Выходи, пожалуйста, быстрее, — уже практически шептал Чимин, желая только одного — уйти подальше от этого паноптикума.       Переводчики вместе с братьями покинули автомобиль, но остались стоять на месте.       — Вот ресторан, вот набережная — доберётесь? — Тэхён с каждой минутой становился всё более дерзким.       — Да, — кивнул Чимин, не отпуская Юнги.       — Может, вас обратно отвезти?       — Нет-нет! Мы сами! — Чимин не хотел больше никакого общения с чудиками.       — Адрес гостиницы помните? Римского-Корсакова, 45. Я заеду за вами в восемь утра.       — Спасибо, мы пойдём, — Чимин перебирал ногами, спотыкаясь о брата, потому что не мог оторвать взгляда от дикой парочки, опасаясь нападения со спины.       — Подождите! — крикнул Тэхён. — Забыл — зеркала не трогайте.       — Какие зеркала? — пискнул Чимин — от страха у него сел голос.       — Моё дело — передать, а не объяснять.       Братья добрались до дверей ресторана, Чимин всё также смотрел на переводчиков, если их так можно было назвать, и тут Тэхён напоследок пошутил:       — Бу! — тихо сказал он. Чимин споткнулся о порог и начал падать, цепляясь за брата.       — Пошли, — обратился Тэхён к Чонгуку.       Они стремительно удалялись, оставляя в душевном смятении любителя окраса породы далматин, и "Бентли", хозяин которого уже полчаса торчал в полиции с заявлением об угоне автомобиля.       Мнимые коллеги-переводчики прогулочным шагом двигались по набережной.       — Ты зачем этот балаган устроил? — спросил Чонгук. — Тебе сказали сопровождать, а не глаза мозолить.       — А я сопроводил. Он уже за столом живой и невредимый, говядину рубит вместе с братом.       Тэхён неожиданно встал как вкопанный, схватился за гранитный столб ограждения и завыл:       — О-ё-ё-й! Нога!       Чонгук не шелохнулся.       — Я ногу подвернул, ступить больно! Возьми меня на ручки, — Тэхён бросил на Чонгука щенячий взгляд.       — Нога болит? Ну, как вариант, можно её оторвать. Нет ноги — нет проблем.       — Тьфу ты, зануда! — Тэхён выпрямился и пошёл как ни в чём не бывало.       — Сам зануда, — беззлобно ответил Чонгук. — И, вообще, я не обязан тебя лапать.       — Гуки, мне скучно!       Чонгук обошёл Тэхёна, делая вид, что прогуливается в одиночестве.       — Ну, Гуки! — Тэхён продолжал ныть, выпячивая губы, пока ему на глаза не попалась парочка, которая, держась за руки, продефилировала мимо. — Гуки! — Тэхён сменил тон.       — Ну что ещё? — не выдержал Чонгук и повернулся.       — Я придумал! — Тэхён указал пальцем на пару. - Чуйка! - и расплылся в хищной улыбке.       "Чувства", - поправил про себя Чонгук и вздохнул, вот нисколько его на забавляла перспектива проникать в чужие тела, ради сиюминутного удовольствия, можно было, конечно, поспорить, потянуть время, но, зная Тэхёна, он выбрал здравый смысл:       — Ну, выбирай.       Они облокотились о перила спуска и стали ждать.       — Вон, смотри, — Чонгук бесцеремонно ткнул пальцем: на тротуаре, нисколько не смущаясь, целовалась пара подростков.       — Нет, она шатенка. И глупая.       — Ты же всё равно себя не увидишь и кроссворды разгадывать не будешь.       — Не хочу! У неё пупок проколот — б-р-р!       — Какие мы нежные.       Они ещё долго спорили и выбирали, пока Тэхён не крикнул:       — Вот она! Смотри, как на меня похожа!       На горизонте появилась высокая смуглая кареглазая брюнетка. Её правильные черты лица обрамляла курчавая копна волос. Очевидно, иностранка, впервые в этой стране, в глазах море любопытства и улыбка.       — Нет, не похожа, — сказал Чонгук.       — Чего ты споришь?       — Не похожа. Лаура, ты всегда была самая красивая, а это что?       Тэхён в ответ на слова подельника хищно улыбнулся.       — Я решил — она.       — А мне, выходит, вот это тело? — Чонгук разочарованно рассматривал блондина, который сопровождал незнакомку. — Он даже ростом её ниже.       Тэхён равнодушно окинул взглядом блондина: мелкий, пухлый, рыхлый — ну и что? Кто о нём вспомнит завтра?       — Ой, подумаешь! Ну вот тебе в качестве компенсации — она девственница. Устраивает?       — Не жалко её?       Тэхён фыркнул:       — Всё равно погибнет через два дня. Пойдёт в полицию заявлять об изнасиловании и её планы на будущее случайно совпадут с маршрутом КАМАЗа.       — Да мне повезло, что я не успел на тебе жениться, Лаура.       — А ты как будто собирался! Виктор, не беси! Пошли!       Пара молодых людей шла по набережной, не подозревая о том, что их преследуют две тени. Спустя секунды блондин остановился:       — А-а-а, — вскрикнул подопытный, — и давно он так терпит?       Иностранка с недовольным видом ответила голосом Тэхёна:       — Стояк? А знаешь, что самое противное — он ей нравится. А знаешь, что ещё: меняемся.       — Нет.       — Меняемся! — произнёс Тэхён с угрозой в голосе. — О-о-о! — снова вскрикнул блондин.       — Сам хотел ощущений! — поддела брюнетка уже голосом Чонгука. — Куда пойдём? В гостиницу? Деньги есть?       — Деньги?       — В карманах посмотри.       Тэхён хлопнул по карману куртки.       — Вроде, есть.       — Идём, дорогой! — манерно произнёс Чонгук и взял блондина под руку.       — Не командуй! Я́ в этой паре мужик.       — Посмотрим.       Чимин глядел, не отрываясь, на брата:       — Слушай, а давай не будем возвращаться.       — Домой?       — В гостиницу.       — Чимина, мне надоели твои закидоны. Ешь и не гунди.       Чимин закинул без всякого желания кусок говядины в рот и начал жевать.       — М-м-м, вкусно, — сказал он, продолжая жевать. — А ты уверен, что они переводчики?       — Я уверен, что завтра буду лететь в самолёте домой.       — Мне бы твой энтузиазм.       — А ты думай о приятном: о том, что тебе двадцать три, ты не женат, у тебя нет детей и всё спереди.       — Ты чего мне завидуешь? — Чимина задел назидательный тон брата, он даже на время забыл о своей тревоге по поводу двух наглецов из "Бентли".       — Конечно, завидую. Скучная у меня жизнь: работа, работа и работа, даже нагрешить некогда и не с кем.       — Может, мне ещё извиниться за то, что я такой обаятельный?       — А, обаятельный — это так сейчас называется, — Юнги усмехнулся без всякой злости. Чимин заёрзал на стуле. Видно было, как он подбирает слова, чтобы дать убийственный ответ и останавливает сам себя.       — Не всем дано быть такими верными, как ты, — наконец-то выдал он.       У Юнги похолодел взгляд.       — Я имел в виду, — тут же попытался исправиться Чимин, — что… Столько лет прошло… — он окончательно запутался в своих мыслях. — Я дурак, извини. Я бы так не смог.       Юнги задумался и тихо сказал:       — Твоё счастье, а я не могу как ты. Каждому своё. Наелся? Пора ехать.       Такси петляло среди набережных, проспектов, архитектурной изысканности исторического центра. Чимин на время забыл о своих страхах, наблюдая из окна автомобиля за вечерним городским пейзажем. Впрочем, его брат был занят тем же, пока его не отвлёк сигнал — уведомление электронной почты. Писал его старый друг Намджун. Они учились вместе в университете: Юнги с головой ушёл тогда в генетику, а Намджун обещал стать ведущим специалистом в психологии, но что-то пошло не так. Намджун пропал в эзотерике: нырнул эрудиции ради в омут лженаук и не вернулся. А самое главное, он не жалел о своём выборе ни одного дня, также как его клиенты. Юнги иногда подтрунивал над ним, но Намджун в ответ давал такие дельные советы, что вся ирония сходила на нет.       Юнги открыл файл. «Можешь мне не верить, не для этого пишу. У меня просьба, отнесись к этому серьёзно, ты же не знаешь, сколько я проживу». «Вот ведь шантажист», — подумал Юнги. «Пожалуйста, не трогай сегодня зеркала. Ни под каким видом! P.S. Если останешься жив — напиши».       Юнги неслышно засмеялся. Обычный плоский врачебный юморок, но приятно.       — Кто это тебе пишет? — Чимин приподнял бровь, словно пытался в чём-то уличить.       — Намджун.       — Передай Дамблдору привет.       — Встретишь — сам передашь.       — У меня метла сломалась — не скоро свидимся. Чего пишет?       — Дичь какую-то про зеркала.       — Зеркала? Какие зеркала? И переводчик про них говорил.       Юнги в ответ пожал плечами.       Два корейца, не пойми каким образом оказавшиеся в культурной столице не своей родины, стояли на четвёртом этаже гостиницы перед дверями номера и не спешили его открывать.       — Как тебе город? — спросил Юнги.       — Ну, судя по тому, что я видел, а я не видел ничего, хороший город, большой, наверное, здания такие…       — Большие…       — Да-а-а-а…       — Еда понравилась? — Юнги тянул время, Чимин ему подыгрывал:       — Вкусно, почти как дома.       — Нам нужно встать в шесть.       — Я попробую, — выдавил из себя Чимин.       Они переглянулись, в их взглядах мелькнула тоска:       — Ладно, пошли, — вздохнул Юнги.       — Ты первый.       Юнги открыл дверь: чуда не произошло, ужасного — тоже. Чимин, озираясь и крадучись следовал за братом. Уже стемнело, Юнги потянулся к выключателю возле двери, Чимин повернул голову в ту же сторону…       — А-а-а-а, — закричал Чимин, обхватив брата.       — Что?! Чимина, хватит орать!       Зажёгся свет. Чимин увидел своё отражение в зеркале:       — Господи! Зеркало, чтоб тебя! А я думал…       Рядом с дверью висело зеркало в человеческий рост, точно такое же украшало соседнюю стену. Чимин выхватил из своего чемодана шарф и завесил им зеркальную поверхность.       — Так лучше.       Без предисловий оперативно собравшись, братья легли спать. Посреди ночи Юнги проснулся, ему было тревожно, мысли не давали покоя, но самое интересное, что своё состояние он не мог назвать кроме как сон наяву. Он бодрствовал сознанием, но был абсолютно бездвижен физически. Его взгляд скользил по потолку и стенам, не заостряя внимания ни на чём, до тех пор, пока он не увидел, как из зеркала, которое Чимин не удостоил своим вниманием, кто-то вылезает. Юнги пробил холодный пот, но пошевелиться он не мог. В то же время неизвестный путешественник спрыгнул на стол, находящийся прямо под зеркалом, а затем на пол. Юнги услышал топот маленьких ножек. Сначала некто, как показалось Юнги, направился в сторону двери, а затем вернулся и начал бешено топотать вокруг кровати, что ему мешало запрыгнуть на кровать — рост, направление ветра или другое явление природы — непонятно. Разозлившись, а это уже было слышно по сопению и усилившемуся топоту, незваный гость рванул в сторону кушетки. Через несколько секунд Чимин с воплем подскочил на месте и включил светильник. Оба брата смотрели друг на друга, открыв рот от ужаса. Кроме них в номере больше никого не было.       — Можно, я к тебе лягу? — пропищал Чимин.       — Ага, — Юнги наконец-то смог двигаться. Чимин в мгновение ока очутился у брата под боком. Как только он услышал дыхание брата — тут же уснул. Юнги тоже успокоился. Он уже убедил себя в том, что ему всё померещилось, а Чимин впечатлительный с детства, сколько раз он забирался посреди ночи к Юнги в кровать, притащив с собой все свои игрушки, потому фто стлаффно, и иглуфкам — тозе! Юнги даже улыбнулся, вспоминая, каким смешным был его брат в детстве, и во что это выросло. Видели бы его сейчас все его пассии. А сколько их было интересно? А сколько будет, не дай бог? Хоть пояс верности надевай. На Чимина. О чём он только думает? Думает…       Незаметно под ворохом вопросов, задаваемых себе самому, Юнги провалился в дрёму, а затем — и в глубокий сон. Пространство заполнилось дыханием двух взрослых мужчин, не подозревающих о том, что из-под кушетки за ними наблюдают два озлобленных глаза…       — С вас четыре тысячи двести рублей, — отчеканил администратор и посмотрел на блондина. Блондин в ответ молча смотрел на администратора. Пытаясь прервать игру в гляделки, брюнетка ткнула своего молодого человека в бок:       — Дорогой, плати!       — Я не хочу, — спокойно ответил Тэхён.       — Чего ты не хочешь — уточни.       — Платить.       Брюнетка, улыбаясь, уставилась на своего спутника:       — Жмот! — произнесла она голосом Чонгука и снова улыбнулась.       — Сам такой же, — беззлобно ответил блондин. Администратор напрягся:       — Вы номер берёте?       Тэхён нехотя вытащил кредитку:       — Берём.       Странная парочка зашла в лифт.       — Ты как будто мне́ одолжение делаешь, — начал Чонгук. — Кто всё это придумал?       — Самый гениальный ум среди теней. Чего уставился — не нравлюсь?       Чонгук не ответил, оставаясь на том же месте и продолжая смотреть на Тэхёна. Тэхён в ответ испепелял его своим взглядом. Воздух, в буквальном смысле, закипал. Тени безмолвствовали. Двери лифта открылись. Тэхён вышел первым, но Чонгук успел схватить его за задницу.       — Убери руки! — прошипел Тэхён.       — А смысл? Мы что здесь в ладушки будем играть.       Они зашли в номер и сразу без предисловий, как солдаты, начали раздеваться. Тэхён уселся верхом на Чонгука, тот вдруг начал хихикать всё громче и громче:       — Ты всё равно сидишь как баба, — проговорил он, давясь от смеха.       Тэхён рассвирепел:       — Ах так! — он со всей силы ударил Чонгука по лицу — на нежной девичьей коже проступила кровь.       — Ты с ума сошёл! — Чонгук схватился за щёку.       Тэхён, не обращая внимания на стоны, раздвинул ноги брюнетки и с остервенением запихнул свой фаллический символ превосходства, всё яростнее продолжая поступательные движения. Чонгук взвыл:       — Прекрати! Мне больно!       Тэхён не слушал, в какой-то момент он вытянулся как струна и обессиленно упал на Чонгука.       — Какая же ты скотина, — прошептал Чонгук.       — Меняемся, — ответил Тэхён.       Блондин с интересом смотрел на брюнетку.       — Ты мне отомстить хотел? — спросил Чонгук. Тэхён промолчал. Тогда Чонгук взял в свои ладони груди брюнетки:       — У тебя такие же были.       Тэхён сверкнул глазами.       — Больше? — Чонгук с опаской посмотрел на Тэхёна. — Красивее? — он продолжал искать правильное определение. — А! — Чонгук закрыл глаза и начал повторять словно заученный текст: — Таких как у тебя ни у кого не было, нет и никогда не будет, — произнёс он и выдохнул. Тэхён расслабился, потеряв интерес к происходящему.       — Лаура, — позвал Чонгук. — Ты скажешь, на что злишься, или я опять должен угадать?       — Помнишь, ты мне кольцо подарил из олова?       — У меня на большее денег не хватило.       — Когда отец хоронил меня, он приказал его выбросить. У меня ничего не осталось от тебя.       — Надо было тебя украсть тогда. Ты бы поехала со мной?       — Куда угодно… — Тэхён прижался губами к ладони Чонгука, тот почувствовал как по лицу любимой бегут слёзы.       Лаура. Она была единственной дочерью одного из самых богатых купцов Мадрида. Первая красавица. Ей только-только исполнилось четырнадцать лет. Свою мать Лаура не знала, она умерла во время родов, поэтому отец дрожал над своим чадом: лучшие наряды, лучшие учителя, любая прихоть единственной дочери осуществлялась мгновенно. Видимо, у ребёнка были сильные ангелы-хранители, на характере Лауры безумная отцовская любовь не сказалась. Она была умна, скромна, набожна, любила учиться, а её внешность открывала перед ней любые двери и сердца. Одно но, отец мечтал о титуле. Поэтому сразу после своего четырнадцатилетия Лаура была представлена своему новоиспечённому жениху — барону Мендесу, которому на тот момент исполнилось тридцать пять лет, четыре из которых он пребывал в статусе вдовца.       Дон Карлос и не подозревал, что его единственная дочь уже нашла свою судьбу. Его звали Виктор. Обычный деревенский парень шестнадцати лет, который работал в поместье её отца конюхом. Они сошлись, благодаря своему возрасту, яркому солнцу, бешеному темпераменту и одиночеству. Виктор был сиротой. Лауру всю жизнь окружали взрослые люди, начиная с отца, заканчивая дворником. Она увидела ровесника и потянулась к нему. Дружба мгновенно переросла в любовь. Когда отец сообщил ей, что уже назначен день её свадьбы, она, не раздумывая, помчалась к Виктору. Деваться им было некуда, бежать — бессмысленно. Лаура приняла решение провести свою первую брачную ночь с тем, кого любит. Отец застал их утром, спящими в объятиях друг друга. Он в порыве ярости набросился на Виктора с кинжалом и перерезал ему горло, Лаура, пытаясь защитить любимого, закрыла его собой и получила удар в сердце. Они умерли в одночасье.       Чтобы отвести от себя подозрения, Дон Карлос сообщил, что Виктор — злоумышленник, воспользовавшись добрым отношением к себе, изнасиловал его дочь и убил, за что и был наказан. И кто осудит отца?       А Лаура и Виктор продолжали встречаться в других воплощениях, проживая новые судьбы, но с одним итогом: насильственной смертью после единственной проведённой вместе ночи.       Так они и попали в свиту Лорда. Две тени-скиталицы.       — Ещё пять минут и встаём, — сказал Тэхён и прижал к себе Чонгука.       — Лаура, а я тебе никогда предложение не делал, — с удивлением произнёс Чонгук.       — Потому что ты дурачок. Нам бы никто не дал пожениться.       Чонгук опять сжал груди брюнетки:       — Твои лучше, и пахла ты вкусно.       — Всё! Хватит по мне сопли размазывать! За гением нужно ехать.       Они вернулись к своим образам и смотрели на пару, которая пребывала в сонном забытьи, не подозревая, какой сюрприз готовит им пробуждение. Тэхён резко повернул голову в сторону зеркала, оттуда показался чей-то мелкокалиберный зад.       — Джин, ну как? Ну ты же профи! — воскликнул он.       Лохматое существо с огромными не по росту кулаками, размахивая ими же от возмущения, начало сотрясать воздух нечленораздельной руганью, перемежая звуки плевками.       — Что значит — не смог? Джин, а кто, если не ты? Зеркала закрыли? Младший брат? За что уважать людей, скажи мне? — Тэхён повернулся к Чонгуку, который в это время беззвучно трясся от смеха, зажимая рот кулаком. — Я же предупредил! Сейчас всыплю ему по первое… Джин, тихо! Мы за ними поехали. Ты с нами?       Зеркальный бродяга замотал головой.       — Ну ты раньше нас там будешь, проучи его хорошенько.       Джин кивнул и снова залез в зеркало. Парочка псевдопереводчиков спустилась вниз и, проходя мимо ресепшена, Тэхён замурлыкал:       — Кто-то спит на посту, а кто-то не любит отдавать свои деньги за плохой сервис и просто так.       Он запрыгнул за стойку, где дремал администратор, открыл кассу:       — Тебе понравилось в номере? — обратился Тэхён к Чонгуку. — Нет. Темно, скучно, из развлечений — один секс, даже телевизор некогда посмотреть. А эти зеркальные гости! Лежишь ты такой, никого не трогаешь, и вдруг тебе на голову падает Джин. Не важно, что вы знакомы. Где элементарные меры безопасности: дыба, испанский сапожок, гильотина? Как должен защитить себя рядовой заселенец, подселенец, как это называется?       — Заключённый?       — Н-да… Требую компенсации! — Тэхён пересчитал выручку, смял её и небрежно засунул в карман брюк. — Нужна машина.       — "Газель" подойдёт?       — А чё сразу не верблюд?       — Тогда только "Тесла".       — Он же умер.       Чонгук промолчал и вышел, Тэхён растворился в воздухе.       Братья давно уже поднялись. Утреннее солнце развеяло мысли, преследовавшие с ночи. Они оба стояли лицом к дверям, готовые к выходу и вдруг услышали за спиной странный звук. Именно у них за спиной находилось окно. Тяжёлая гардина украшала его. Она была сдвинута в самый угол комнаты, а конец закинут за кресло, стоящее там же в углу. Никто не трогал её с того момента, как Юнги переступил порог номера. Когда братья повернулись, гардина закрывала собой всю площадь окна:       — А-а-а, — не выдержал Чимин, — Господи, да когда это кончится?       Он первым схватился за ручку и чуть не вышиб дверь. В коридоре стояли Тэхён и Чонгук:       — Даже будить не пришлось, — равнодушно сказал Тэхён. — Поехали.       Они уселись в Теслу в таком же порядке как и накануне.       — А во сколько у меня доклад? — уточнил Юнги.       — Какой доклад? — таким же равнодушным тоном как и всегда спросил Тэхён.       — Мой доклад.       Тэхён проигнорировал генетика.       — Мы все умрём, — шептал Чимин, не ожидая ничего хорошего и смирившись со своей судьбой.       — Конечно, ты умрёшь, — ответил ему Тэхён, — но не сегодня.       Машина выехала из города, за окнами начал мелькать лес.       — Куда вы нас везёте? — возмутился Юнги.       — К Лорду.