Cave

30 сентября, 2025

Стрелки часов показывают 20:43; по крыше барабанит дождь, заполняя всё помещение своим ритмичным звуком, словно метроном. В центре комнаты стоит чёрный, как ночь за окном, рояль, клавиши которого плавно перебирает хрупкий на вид омега с каштановыми волосами. Его брови изгибаются в порыве чувств, позволяя нескольким морщинкам украшать его лицо. Свою душу и сердце он вкладывает в музыку, что создаёт последние дни по вечерам без перерывов, пока улицы города освещаются молниями, рассекающими небо подобно мечу самурая. Внутри омеги взрываются бомбы, горят леса, рушатся здания, заставляя балансировать между сном и реальностью. Всё вокруг застывает, когда тот играет. Если убрать эту терапию из его жизни, он сгрызёт себя так, что внутри швы не просто кровоточить будут, а их нужно будет зашивать снова. А на это времени у него нет, потому что есть тот, кому он хочет отдать всего себя и без остатка; под его рубашкой скапливается влага, преодолевшая путь через всё лицо и шею. Там болит невыносимо. Его игру прерывает тихий стук, дверь открывается и на пороге появляется омега в шёлковом халате цвета моря, омывающего берега восточного побережья. В его руках сидит рассматривающий всё вокруг малыш. — Юнги, сколько я не старался, он не хочет спать без тебя, — обиженно произносит Кенсу и опускает ребёнка. Как только ножки малыша касаются пола, он бежит из всех своих сил к папе, который сразу же сажает его к себе на коленки. — Я пошёл готовиться ко сну, разбирайтесь со всем сами. Мне нужен отдых. Подол халата разлетается, когда Кенсу резко разворачивается и, задрав подбородок, покидает комнату, сильно топая своими тонкими ногами. — Гука, зачем ты так со своим дедушкой, — вздыхает Юнги, обнимая своего ребёнка. Внезапно раздаётся мощный гром за окном, и малыш в руках папы начинает зарываться в шею, сжимаясь и закрывая ладошками уши. Гуку совсем недавно исполнилось два года, и это не первая гроза в его жизни, но каждый раз этот звук заставляет его прятаться в объятьях папы, находя в них самое безопасное место. — Не бойся, малыш. Природа хочет, чтобы ты послушал её музыку, — шепчет Юнги, нежно перебирая тёмные волосы сына. Говорит правду ему, а лжет себе, — Смотри, это такая же музыка, — уже громче продолжает, нажимая на клавиши в только ему знакомой последовательности. Гук постепенно выбирается из объятий и начинает следить за пальцами, проникаясь в волшебные для него звуки. Юнги взгляда не отрывал от сына, как только они с Кенсу переступили порог. Его мальчик с тёмными, как самые настоящие бусинки, глазами смотрит с огромной детской любовью на мир. Он лучшее, что у него есть. Без него его сердце бы не билось, а жизнь бы смысла не имела. Ребёнок тянется своими крохотными пальчиками к клавишам с желанием потыкать также красиво, как и его папа. Нажимает, слышит звуки и смотрит на реакцию папы своими большими сверкающими глазками. Оба находятся во власти музыки. Юнги улыбается, одобряюще кивая головой. После этого жеста Гук начинает нажимать на все клавиши подряд, смеясь и периодически хлопая ладошами от радости. Сердце Юнги каждый раз останавливается, когда он видит эту улыбку из 17 молочных зубов. Внутри него чувства, как спичка, разжигаются. Обещает себе, что сделает всё, что в его силах, чтобы ничто не смогло эти искры в глазах потушить. Ни сегодня, ни завтра, ни через тысячу лет. — Пора в кроватку, малыш, — целует Гука в щёку, но не останавливается. Следующие в очереди носик, лобик и глазик. Это традиция, которая нравится Юнги и не нравится Гуку. «Ну, я же большой, па» — этим всё и сказано. Встаёт с Гуком на руках и спускается на два этажа ниже; зайдя в комнату, Юнги включает ночник и идёт к кровати. Белые стены комнаты, разрисованные в некоторых местах цветами, которые Юнги любит больше всего, — пионами, успокаивают сердце. Они никогда не были особенными в его жизни, но одно событие их сделало таковыми. Юнги с малышом падают на мягкую кровать, улыбаясь каждый своему. Гук тянет свои губки в трубочку, трёт глаза и произносит тихо, словно их подслушивают: — Пап, не глусти, у тебя же есть я, — с буквой «р» у него небольшие проблемы. — Люблю тебя, — ещё крепче обнимает и целует в макушку, — пора спать, закрывай глазки. Гук удобно устраивается в объятиях папы и, схватив того за палец, отправляется видеть сны, где у него нескончаемый леденец и сладкое на завтрак вместо каши. «Пора домой», — проносится в голове Юнги прежде, чем его сознание проваливается в сон.