Практика полета или тайный грех

      Расположенный между Сан-Франциско и Сан-Хосе в сердце Силиконовой Долины Стэнфордский Университет по праву признан одним из лучших образовательных учреждений в мире. Поселившийся в этих стенах со времен основания новаторский дух поощряет смелость во всех начинаниях, а новейшие методики обучения открывают безграничные возможности для роста. Стэнфордский университет является прекрасным трамплином для достижения той высоты, что позволяет принять любой жизненный вызов и занять достойное место в следующем поколении лидеров.©       — Мой доклад, — произносит Джейсон Прескотт, и Уильям лезет в сумку, чтобы достать из неё пухлую папку, на содержимое которой он потратил весь прошлый день.       — Мои деньги, — бросает он, протягивая результат своих трудов Джейсону.       — Пятьдесят, как договаривались, — Прескотт невозмутимо достает из портмоне сложенную вдвое купюру. Уильям выхватывает её и, оглядываясь для проформы, прячет в карман.       — Всё? — интересуется он, пользуясь моментом, чтобы пройтись жадным взглядом по спортивной, подтянутой фигуре Прескотта.       — Нет, конечно, — рассеянно просматривая папку, отзывается Джейсон. — На стоянке кампуса стоит моя машина, ты должен её помнить. Помоешь?       — Сотня, — наугад выстреливает Уильям, и сразу понимает, что прогадал — в глазах Прескотта мелькает ироничное веселье.       — Идет.       

***

      Если бы у Уильяма спросили, в какой роли он меньше всего ожидал оказаться, он бы ответил, что это роль мальчика на побегушках при самом потрясающем и популярном парне всея Стэнфорда Джейсоне Прескотте.       А все началось с глупого, затеянного в алкогольном угаре спора. Они все были пьяны. Вечеринка по случаю открытия нового учебного года, традиционно начавшаяся с приветственных речей в большом актовом зале, привычно выплеснулась на территорию кампуса, разбилась на шумные компании, растеклась по коттеджному комплексу, постепенно достигая того накала и градуса веселья, когда уже невозможно было понять, кто и каким образом к чьей компании присоединился. Студенты отмечали встречу с друзьями и сокурсниками, отрывались напоследок перед долгим учебным марафоном, а Уильям Тайлер, который совершенно справедливо полагал, что неплохо разбирается в английской литературе, сцепился в яростной дискуссии с богатеньким мажором с факультета экономики. С невероятно притягательным, выглядевшим как ожившая мечта, блондинистым красавчиком… Почему Уильяма вообще потянуло в самый разгар студенческого гульбища обсуждать творчество Байрона? Ах да, он хотел произвести впечатление. Джейсон Прескотт не был похож на человека, с которым сработают привычные уловки обольщения. Так что, дойдя до грани между отчаянием и помутнением рассудка, Уильям вдруг вспомнил любимый афоризм своей матери. Дескать, самое привлекательное в человеке — это интеллект. А в глазах этого парня Уильяму до смерти хотелось выглядеть привлекательным. Господи, как же он был пьян!..       Проснулся Уильям на следующий день с жутким похмельем и вакуумом на месте воспоминаний о том, чем кончился вечер. На тумбочке вместе с таблеткой аспирина и стаканом воды лежала записка с выходными данными энциклопедического издания и номером страницы.       «Ты проиграл спор», — гласил постскриптум в конце. — «И теперь должен служить мне до конца учебного года. Еще увидимся, раб мой, Тайлер».       Опрос свидетелей показал, что пари действительно имело место. И именно на таких условиях.       Уильям вначале приуныл, а потом разозлился.       — А не пошел бы ты?.. — любезно ответил он на вопрос, готов ли Уильям приступить к своим обязанностям. Прескотт и парочка его лощеных приятелей настигли Тайлера в студенческом кафетерии. Вот только у Уильяма не было никакого желания выставлять себя еще большим идиотом, чем он успел за эти сутки.       — Это как понимать? — моментально посерьезнев, переспросил Джейсон. — Ты проиграл спор и должен…       — Я ни черта тебе не должен, — отрезал Тайлер. — Мы так нажрались вчера, что я даже не помню, как соглашался на твои условия. Так что не рассчитывай, что я стану относиться к этому всерьез.       — Кажется, рыбка сорвалась с крючка, Джейсон, — рассмеялся один из парней, сопровождавших Прескотта. Впоследствии Уильям узнал, что его звали Дэвид Грант. Но в тот момент, ему было плевать, как там кого зовут. Было безумно обидно, что парень, который ему так понравился, собирался таким вот образом развлекаться за его счет.       Прескотт мог бы возразить, и Уильям был внутренне к этому готов, хотя и знал, что, если сам не согласится играть по чужим правилам, его никто не заставит. И тот, похоже, это понял. Не сказав ни слова, он развернулся и ушел.       Уильям тоскливо покосился ему вслед. О статном, светловолосом принце с экономического факультета можно было забыть. Вряд ли их пути еще хоть раз пересекутся.       

***

      Майское солнце нещадно пекло макушку. Уильям стащил футболку и повязал её на голове на манер банданы. Все равно свою прямую функцию футболка перестала выполнять еще двадцать минут назад, когда Уильям, случайно выпустив из рук шланг, облил сам себя с головы до ног.       Белый Aston Martin Прескотта был припаркован довольно удачно. Упирался выгнутым бампером прямо в кромку бордюра, за которым начинался огромный газон с растущими тут и там кустами и деревьями. Подключиться к системе орошения университетского паркового комплекса оказалось проще простого: главное разобраться, куда шланг прикрутить и за какой вентиль потянуть.       Лениво посвистывая, Уильям окатил автомобиль из шланга. Потом опустил руку в стоящее рядом, накрытое шапкой пены ведро с горячей водой и принялся за дело. Ветровое стекло, капот, бампер, крыша, крылья, диски… Мыть машину оказалось не сложно, тем более что не так и много на ней было грязи. Создавалось впечатление, что Прескотт подкинул ему эту работёнку исключительно затем, чтобы любоваться, как он её выполняет.       Джейсон появился незадолго до того, как Уильям окончательно взмок и вымок. Расположился на скамейке под деревом с докладом Уильяма в руках. Со стороны казалось, будто он надзирает за работой, а на деле… Уильям спиной чувствовал взгляд, которым Прескотт то и дело проходился по его телу, особенно в те моменты, когда Уильям наклонялся к ведру, и мокрые джинсы неизбежно и очень неприлично облепляли его узкий зад.       Это было даже смешно.       Впрочем, когда Тайлер стащил с себя мокрую футболку, (не без хулиганских побуждений, о да) градус внимания к его скромной персоне возрос в прогрессии. Казалось, взгляд Джейсона его преследует. Это и заводило, и удивляло отчасти. Уильям точно знал — ну не на что там так пялиться! А-то он себя в зеркале не видел? Длинный, нескладный, жилистый... В подростковом возрасте он был сложен вполне пропорционально, а затем резко пошел в рост, став высоким и худощавым. Плечи раздались, а вот мышечная масса так и не наросла. Должно быть, в олимпийской сборной по бегу на дальние дистанции он смотрелся бы вполне уместно, а вот на фоне качков из спортзала выглядел тощим, как жердь.       Недостатки комплекции отчасти компенсировались броской внешностью: у Уильяма было узкое скуластое лицо с тонким рельефным носом и прихотливо изгибающимися темными бровями, и искрящиеся черные глаза, в которых, по словам девушек, плясали черти. Слишком светлая кожа контрастировала с густой шевелюрой жестких темных волос, которые приходилось часто стричь, чтобы не превращались в львиную гриву, что не мешало, впрочем, его эпизодическим пассиям урчать от удовольствия, запуская пальцы ему в волосы. Как правило, все свои победы Уильям относил на счет личного обаяния, но никак не атлетического сложения. По крайней мере, он точно знал, что не настолько хорош, чтобы заинтересовать своим телом кого-то вроде Джейсона Прескотта.       Закончив с работой, Уильям коротко свистнул. Дождался, пока Джейсон действительно поднимет голову и посмотрит на него, и кивнул на машину. Принимай, мол.       Прескотт поднялся, отряхнул брюки и, убрав папку с докладом в кожаный портфель, неторопливо направился к стоянке. Чистый автомобиль посверкивал на солнышке капельками воды.       — Неплохо, — одобрил Джейсон, и привычно достал из кармана банкноту.       — Куда я, по-твоему, её дену? — рассмеялся Уильям, вытираясь скомканной футболкой. — Сухими остались только трусы. Можешь запихнуть туда для полноты картины. Пялился как на стриптизера у столба.       Одно удовольствие было наблюдать, как Джейсон краснеет. Точнее, покраснели только скулы, лицо же застыло, а губы сжались в тонкую ниточку. Уильям подумал, что за все это время так и не научился в обществе Прескотта верно дозировать градус рискованности своих шуток.       Джейсон окинул безлюдную стоянку быстрым взглядом, достал еще одну купюру и придвинулся вплотную к Уильяму. Тот и не понял, когда это тот успел подойти так близко, чтобы оттянуть пояс его джинсов вместе с резинкой боксеров и аккуратно заправить банкноты внутрь. И все это — глядя ему прямо в глаза.       — Премия за зрелищность, — хрипло прошептал Джейсон. А потом обогнул застывшего Уильяма и невозмутимо направился к пылающим на солнце красной черепицей домикам студенческого городка.       — Засранец! — выдохнул Уильям, таращась ему вслед. Потом достал из штанов деньги и смял бумажки в кулаке до хруста. Хотелось запустить ими Прескотту в затылок, чтобы хоть как-то отыграться за собственный бесполезный стояк.              

***

      Их вторая встреча запомнилась Уильяму куда лучше первой. Хотя бы потому, что это была во всех смыслах сногсшибательная встреча.       Уильям изнывал от нетерпения, сидя на одной из парт погруженного во тьму конференц-зала. Кейн запаздывал. Всего-то надо было: смотаться в круглосуточную аптеку и купить презервативы, запас которых у Уильяма так некстати иссяк. Ну и где можно было пропадать столько времени?!       Наконец в коридоре послышались быстрые уверенные шаги. Уильям предвкушающе улыбнулся, а когда дверь комнаты открылась, схватил вошедшего внутрь парня за отвороты пиджака и прижал к стене, целуя сразу жестко, почти грубо. Тот заслужил встряску. Слишком долго возился.       Уильям не ожидал, что у Кейна окажутся такие потрясающие губы. А тело литое, мощное, охренительное на ощупь. Но больше всего Уильяма поразил пиджак. Он это серьезно? Они же вроде собирались трахаться, а не идти на свидание.       В следующую секунду Кейн оттолкнул его и с разворота зарядил правой в челюсть с такой силой, что у Уильяма звездочки вспыхнули перед глазами. Он отлетел назад, рухнул спиной на пол и, кажется, проехался по нему не меньше полуметра. Как в кино, твою мать…       Комнату залил яркий свет. Уильям тут же зажмурился. А когда вновь рискнул приподнять голову, решил, что у него, должно быть, от боли двоится в глазах.       В дверях, сжимая в руке маленький аптечный пакетик, застыл его перепуганный сокурсник, а левее у стены бешено вращал глазами другой парень, подозрительно знакомый. Прескотт, кажется? Вид Джейсона наводил на мысль о потенциально возможном убийстве в состоянии аффекта. Окинув мизансцену взглядом, Кейн побледнел и рванул из комнаты, улепетывая по коридору со всех ног.       Уильям потрогал языком кровоточащую изнутри щеку и со стоном уронил голову обратно на пол. Прелестно. Просто класс.       — Какого хрена?!.. Тайлер?!       — Что, какого хрена? — проворчал Уильям. Перевалившись на бок, он неловко приподнялся на локте и ощупал стремительно опухающую челюсть. Как же больно, мать твою!.. Не сломана, и на том спасибо.       — Какого хрена это было!? — рявкнул Прескотт, окончательно выходя из себя.       Уильям взглянул на его искаженное гневом лицо и сам разозлился.       — Трахаться я тут собирался. И не с тобой, как ты, я надеюсь, понял.       — Трахаться? — нехорошо прищурившись, переспросил Прескотт, — В конференц-зале студенческого общежития?       Уильям вскользь удивился, что больше всего Джейсона возмутило именно это. А где брызги презрения насчет ебаных педиков?       — У нас тут не отель, знаешь ли. Номеров на час нет, — огрызнулся Уильям. — Так что все претензии к моему маньяку-соседу, которому присралось позаниматься на ночь глядя.       Опираясь ладонью о пол, он с трудом сел.       — Ты-то что тут забыл? Разве золотым мальчикам не положено спать дома?       На какой-то миг Уильяму показалось, что Прескотт ему снова врежет, но тот лишь втянул носом воздух и ответил предельно холодно.       — Я состою в правлении студенческого братства. Один из младших приболел, так что я вместо него делаю вечерний обход кампуса.       — Вкалываешь за подчиненных? Примерный какой. По-моему, ты единственный кому есть дело до этих обходов, — на автомате съязвил Уильям, и Джейсон, как ни странно, не нашелся с ответом. Морщась украдкой от боли, Тайлер поднялся. Голова слегка кружилась, челюсть ныла адски, но в целом он был в норме. Проходя мимо Джейсона, он вытащил из кармана ключи от комнаты и подкинул в воздух. Джейсон машинально поймал.       — Запри, когда будешь уходить и сдай связку дежурному. Раз уж ты у нас сегодня на страже порядка.       С этими словами Уильям вывалился в коридор.       — Тайлер…       Уильям обернулся.       — Если нужна медицинская помощь, я могу проводить...       — Да пошел ты… — усмехнулся Уильям. — Это что, для тебя в порядке вещей? Сначала вдарить, а потом тащить к врачу?       — Сам знаешь, за что огреб, — мрачно заметил Джейсон, — Так что претензии не принимаются.       — С каких пор поцелуй — это повод бить в морду? — фыркнул Уильям.       Прескотт запер дверь, обернулся и озадаченно нахмурился.       — Я мужчина, если ты не заметил.       — Вот именно что не девица. Если б мне за такое съездила по лицу девушка, было бы хоть понятно. Девичья честь, тонкая душевная организация, но ты-то!.. — Тайлер скривился и окинул Джейсона раздражённым взглядом, — Когда здоровяк вроде тебя строит из себя нервную девственницу со склонностью к неконтролируемым реакциям, это смешно.       Оставив Джейсона переваривать сказанное, Уильям развернулся и медленно направился по коридору к выходу. Голова наряду с челюстью продолжала болеть, он нехило приложился об пол затылком. Спустя пару секунд к ведущему дуэту присоединилась и спина. Видимо, падение не прошло для позвоночника даром. Блеск, одним словом.       Прескотт предсказуемо нагнал его, но вместо того, чтобы просто пройти мимо, пошел рядом.       — То есть, по-твоему, я ударил тебя безо всякого повода? — продолжил он заинтересовавший его разговор. Остывал Джейсон, похоже, так же быстро, как заводился, потому что вопрос прозвучал вполне миролюбиво.       — Вот именно, — криво ухмыльнулся Уильям, — Хотя для подобных тебе это и есть условная норма. Точно так же отреагировало бы восемьдесят процентов гетеросексуально ориентированных парней. Так что можешь гордиться отличными стадными рефлексами и тем, что являешься типичным представителем своего подвида.       Джейсон невольно усмехнулся:       — Не знал, что на свете есть ненормальные вроде тебя.       — Я-то как раз вполне нормален. В отличие от большинства людей.       Уильям остановился в холле, которым заканчивался коридор. С верхних этажей их коттеджного кондоминиума доносился приглушенный людской гул. Несмотря на комендантский час, студенческая братия традиционно успокаивалась поздно.       Прескотт взирал на него с удивлённой усмешкой, словно Уильям был неким чудом природы о семи головах. Впрочем, Тайлер был в курсе, что примерно такое впечатление он порой и производил на окружающих.       Уильям вновь перевел взгляд на губы Прескотта. Действительно, потрясающие. Самые вкусные и красивые губы из всех что он когда-либо целовал.       Он прекрасно понимал, что может нарваться на проявление тех самых типичных реакций, которые сам же и приписал Джейсону, но все-таки не удержался. Протянув руку, легко провел подушечкой большого пальца по кромке верхней губы. Прескотт дернулся, напрягся, смерив Уильяма предупреждающим взглядом. Тот только ухмыльнулся. Гулять — так гулять. Возможно, следующим пунктом программы будет сломанный нос, зато Уильям не сможет упрекнуть себя в том, что даже не попытался. Он качнулся вперед… Джейсон перехватил его в паре сантиметров от своего лица. Просто сжал руками плечи, не позволяя приблизиться.       — Не стоит, — с тихой угрозой в голосе произнес он, и Уильям усмехнулся.       — Просто растешь в моих глазах, Прескотт, — шутливо ответил он и шагнул назад. — Доброй ночи.       — И тебе, Тайлер.       Уильям поднимался по лестнице, чувствуя на своей спине чужой задумчивый взгляд, и улыбался. Ни сорвавшийся секс, ни собственная помятая шкура, ни последний отказ не могли испортить внезапно взмывшего вверх настроения. Потому что он ясно увидел: Джейсон пожалел, что не позволил поцеловать себя. Сразу, как только Уильям отстранился.       И это перевешивало все.              Уильям привык к тому, что его считают странным парнем. Хотя сам себя он таковым не считал. К примеру, он вовсе не находил странным свой выбор специализации. Социология — замечательная наука, разве нет? Судя по тому, как много на его потоке было студентов, то и считать так же должны были многие. Вот только выбранная специальность интересовала Уильяма сама по себе, как восхитительная область знаний. Он и не думал, как извлечь в дальнейшем из своего образования практическую пользу. И с некоторым огорчением слушал фантазии сокурсников о том, чтобы по окончанию учебы пристроиться в кильватер к какому-нибудь политику или крупному бизнесмену. И при этом удивлялся, отчего его полную материальную незаинтересованность многие находили инфантильной и безответственной. В конце концов, Диоген в свое время жил в бочке, вот только никому не приходило в голову называть великого философа инфантильным парнем.       Страсть всей своей жизни Тайлер обрел совершенно случайно. Словно в насмешку природа одарила его ровными способностями: школьные предметы давались ему одинаково легко, и при этом ни к одному из них он явных склонностей не имел. Сделать выбор помог случай. Как-то в старшей школе они с его приятелем Майком накурились до зеленых чертей, и того понесло.       — Сраное «общество», чувак, — это тупой договор между людьми, — глаголил Майк, пуская ртом колечки дыма в потолок, — Слушай сюда, брат. Это же нереально просто. Религии, государства, классовые эти… различия, законы, правила поведения, мораль и тому подобная ебаная муть — все придумано. Это программа, парень, такая уебищная психоматрица. А на самом деле, ложки не существует, Нео. Все в нашей голове. И ты либо соглашаешься с тем, как все, типа, устроено, либо нет. Ну, сам прикинь. Когда мы рождаемся, мы нихуя не знаем. Это потом нам забивают голову всякой херней. А на самом деле ничего нет. Пустота. Сраная пустота. Если стереть всем память, что мы поимеем? Чистое поле, где бродит хуева туча народу, который в душе не ебёт, чем президент круче бомжа, чем белый парень лучше черного, красного или желтого, и почему трахать баб — это, типа, правильно, а в мужиков — нет.       И хотя Уильям в тот момент был в той же кондиции что и Майк, слушал он, тем не менее, развесив уши. Хотя отдельные словечки из лексикона друга били по мозгам, как молот по наковальне.       Наутро Майк ничего не помнил, кроме того, что долго и с чувством нес какую-то ересь.       — Ты по укурке познал дзен, брат, — со смехом просветил его Уилл.       Майк отнесся к этому заявлению скептически. Словом, он так и не понял, чем развеселил Уильяма, когда сказал, что должен торопиться на подработку, иначе в случае опоздания начальник выебет его во все дыры, и ему придётся это терпеть. Трудовая дисциплина и субординация — это ж серьезное дело! Последним высказыванием Майк довел Уильяма до истерики. Вспоминая ночной монолог друга, Уильям ржал до слез.       В тот же день он купил толстую тетрадь и записал туда все, что запомнил из откровений Майка. Можно сказать, что с этого момента с областью профессионального интереса Уильям определился. Он исследовал мир с любопытством ребенка, зачитывался тематическими книжками, и ко времени поступления в университет сам себе напоминал натуралиста, изучающего повадки папуасов путем непосредственного внедрения в их племя. С одной стороны, он был осознанно асоциален, а с другой — без всякого дискомфорта играл по правилам. Это было даже интересно, а временами и забавно.       Определиться с ориентацией и принять её оказалось легче легкого. Точнее принимать что-либо и вовсе не пришлось. Уильям довольно быстро понял, что пол партнера ему абсолютно не важен, и отнесся к этому как любой другой физиологической особенности.       Далекий от этических терзаний, партнеров Уильям делил по принципу "хочу — не хочу" и "даст — не даст". Образовывавшаяся при таком подходе система координат себя полностью оправдывала. Вот, к примеру, осмыслив первый похмельный опыт общения с Джейсоном Прескоттом, Уильям отнес его в категорию "хочу, но не даст", и после недели страданий все же сумел выкинуть светловолосого красавца с экономического факультета из головы. И может, тем бы все и кончилось. Может, позднее, посещая общие лекции, он даже не стал бы обращать на Джейсона внимание, однако вторая встреча резко сместила позицию Прескотта вправо по оси абсцисс. Сложившиеся таким образом два плюса заставили Уильяма пересмотреть собственные перспективы и впервые взглянуть на Джейсона Прескотта с осознанным интересом.       В каком-то смысле Уильяму повезло. Стэндфордский Университет — не то место, где постоянно сталкиваешься с кем-то в дверях. Огромная территория, множество коттеджных корпусов, широкий выбор учебных программ — все это могло стать серьезным препятствием для сближения с кем-то. Особенно если этот кто-то был недосягаем как звезда. Точнее, как Джейсон Прескотт. Однако положение оказалось не безнадежным. Со второго полугодия начинался объединенный курс лекций «Социология потребления» — единственный предмет, где дороги экономистов и социологов пересекались. Первые изучали этот курс в рамках знакомства с основами маркетинга, а вторые — как часть экономической социологии, обширного раздела, включавшего в себя дополнительно еще несколько предметов. Уильяма индексы и графики интересовали мало. Куда больше его внимание притягивал затылок Прескотта, который был отлично виден с возвышения, на котором сидел Уильям. Тот традиционно предпочитал задние ряды, подальше от кафедры. А вот Прескотт неизменно садился прямо перед носом преподавателя. Причиной тому был диктофон, который Джейсон каждый раз выкладывал на край стола. Собственных конспектов он не вел, ограничиваясь редкими пометками в толстом блокноте, а в остальном полагаясь на записи и память.       Уильям любовался светловолосой макушкой и, подперев кулаком щеку, водил ручкой в тетради, пытаясь по памяти набросать на полях профиль Прескотта. Тетрадь — та самая, на первых страницах которой красовался отредактированный пересказ откровений Майка — сопровождала Уильяма повсюду. Это была его рабочая тетрадь, куда он заносил понравившиеся ему цитаты из книг и лекций, чужие афоризмы и тезисы. Потрепанные страницы под истершейся твердой обложкой украшали рисунки и скетчи, а теперь в ней нашлось место и для портретов Джейсона. С началом второго полугодия у Уильяма появилась возможность наблюдать за ним три раза в неделю, и Уильям с удовольствием этим пользовался.       Ему многое нравилось в Джейсоне. Помимо того, что Прескотт был откровенно, по-мужски красив и обладал развитым мускулистым телом, он распространял вокруг себя неповторимую ауру спокойной уверенности, которая всегда импонировала Уильяму в людях. Ему нравился сдержанно демократичный стиль Джейсона: тот, как правило, носил строгие джинсы и пиджак поверх облегающей тело футболки. Хотя порой позволял себе эксперименты. К примеру, Тайлер чуть не залил слюной стол, когда Джейсон пришел на занятия в плотной рубашке армейского покроя с кожаными заплатками на локтях, потертых джинсах и тяжелых ботинках с рельефной подошвой. Половина университета одевалась примерно так же, но если в случае с прочими это не вызывало никаких эмоций, то вид Прескотта в тот день привел Уильяма в возбуждённый экстаз охотничьего пойнтера. Тайлер едва стойку не сделал, таращась на Джейсона, пока тот спускался вниз по аудиторному амфитеатру. Этот утилитарный стиль шел ему безумно, хотя было очевидно, что на нем дизайнерские вещи, очень дорогие, может даже сшитые на заказ. В глубине души Уильям не понимал, на кой черт Джейсону нужны эти игры в демократию, если он, так или иначе, сильно выделялся. Впрочем, не все ли ему, Уильяму равно? Джейсон выглядел потрясающе: манжеты были закатаны до середины предплечий, так что становились видны руки, запястья, широкие, пропорциональные кисти. А что он творил с мозгом Уильяма, когда откидывался назад, на спинку стула, пытаясь шире расставить ноги под вырастающим из подлокотника огрызком, который у них тут считался столом. Мозг при виде этого отключался на раз. Хотя Джейсону, на самом деле, было просто тесно. Прескотт был крупным. Мощным. И может невербальные свидетельства этого физического великолепия и приводили Уильяма в такой восторг.       Другим его фетишем стали аксессуары. Уильям просто не мог смотреть, как Джейсон, забывшись, перекатывает в пальцах ручку. Или бросает взгляд на часы. Прескотт, пожалуй, был единственным из всех знакомых Уильяма, кто носил часы. Массивные, надежные как он сам, — они обхватывали запястье, словно напульсник. И если вначале Уильям думал, что это не более чем элемент имиджа, то позже убедился, что он действительно ими пользуется. И ему невероятно шло.       Впрочем, это было не единственным, на что обращал внимание Уильям. Его занимало все, что касалось Джейсона. Привычки, нюансы поведения и интересы, с кем и как тот предпочитал общаться.       Он заметил, что круг общения Прескотта за эти несколько месяцев успел разрастись, однако имел четкие границы. На экономическом факультете Стэнфорда учились разные люди, однако отпрыски богатых семейств, к одной из которых без сомнения и принадлежал Прескотт, держались обособленно и составляли сильный контраст с остальными студентами, отличаясь своим внешним видом, манерой держаться и многочисленными атрибутами красивой жизни, которые они не стеснялись демонстрировать.       Джейсон Прескотт также выглядел как типичный представитель золотой молодежи. Он тоже не стеснялся своего высокого статуса — носил брендовые вещи, ездил на космически дорогих тачках — из тех, которые парни вроде Уильяма могли бы позволить себе разве что ограбив банк. При этом Прескотт как будто и не замечал собственной состоятельности. Если прочие представители его окружения явно ею бравировали, то для Прескотта вещи, которыми он пользовался, оставались лишь вещами, обладание которыми ничего для него не значило.       Такой вывод Уилл сделал, став свидетелем одного характерного эпизода. Один из студентов, который сидел во втором ряду сразу за Прескоттом в середине лекции сломал ручку, начал беспомощно озираться и громким шепотом спрашивать соседей, нет ли у кого-то другой на замену. Должно быть, чужие голоса и возня за спиной надоели Прескотту — тот с раздражением обернулся, выложил свой запасной паркер за несколько тысяч долларов на стол перед опешившим сокурсником, сказав тому заткнуться и не мешать слушать лекцию.       Подобные мелочи возбуждали любопытство Уильяма. Он пытался составить в своей голове цельный образ Прескотта и разобраться, что тот за человек. Однако картинка всё время рассыпалась, уж больно противоречивым являлось то, что он видел на лекциях, и то, что запомнил из личного общения. На людях Прескотт казался высокомерным и неприступным. Ни к кому из своей компании он не проявлял дружеского расположения, никого не касался, разве что для обмена рукопожатиями. Улыбался редко, мало говорил, так что любое его слово было словно на вес золота. Если Джейсон Прескотт вступал в общую беседу, чтобы вставить какое-то замечание, то остальные умолкали и поворачивались к нему, слушая со всем вниманием. В своей компании он был безусловным лидером, хотя усилий для этого как будто и не прилагал.       Прочие студенты считали Прескотта самоуверенным богатым наследником, который слишком много мнит о себе, что отчасти являлось правдой — с окружающими Прескотт держал себя надменно и отчужденно. Но для Уилла он заодно был и тем парнем, который предложил ему помочь добраться до медпункта, после того, как сам же ему врезал; который лично делал обход кампуса вместо заболевшего младшего, хотя вполне мог поручить это кому-то другому, либо просто забить; который как будто и правда заинтересовался рассуждениями Уильяма, и который — о, да — сожалел о том, что не позволил ему себя поцеловать.       Всё это вызывало в Уильяме стойкое желание сблизиться с ним, что являлось непростой задачей. За пределами своего круга Прескотт никого не замечал и ни с кем не общался, так что Уильям стал единственным, к кому он проявлял интерес. Условный, конечно. Они ни разу не заговаривали друг с другом, ни наедине, ни на людях. Однако Джейсон определенно выделял Уильяма из толпы. Не раз тот подмечал, как внешне равнодушный взгляд Прескотта скользит по группкам студенческой молодежи и вдруг останавливается на нем, словно охватывая разом лицо и фигуру, а потом бежит дальше. Уильям понимал, что Джейсон наблюдает за ним, так же как он сам. Это наполняло его предвкушением, однако никаких шагов для развития этой ситуации он не предпринимал. Уильям на собственном опыте знал, как дороги бывают иным людям их заблуждения и предрассудки. И потому даже не пытался пересечь границу чужого ареала, понимая, что своим вторжением может вызвать обратный эффект.       Впрочем, их незримому «общению» это не мешало. Взгляды становились все более пристальными и явными для обоих. Ответная усмешка Уильяма все более провоцирующей. Когда они сталкивались глазами, это напоминало дуэль. Уильям вздергивал бровь, словно спрашивая: «Я все вижу, и что дальше?» Впрочем, Прескотт не давал втянуть себя в схватку, всегда разрывал зрительный контакт первым, строго дозируя уделяемое Уильяму внимание. Он позволял себе смотреть на него не дольше четырех секунд и не чаще двух-трех раз в день. Однако долго так продолжаться не могло. Партия перешла в эндшпиль неожиданно, спустя месяц после начала их игры в гляделки.       Уильям торопился на их совместные лекции, быстро шел по коридору в потоке других студентов, а навстречу к двери аудитории широким шагом двигался Джейсон.       Уильям сразу вычислил момент, когда Прескотт его заметил. Тот вскинул голову, скользнул глазами по телу, оглядывая Уильяма целиком от носков кед до темных завитков вокруг ушей и встрёпанной макушки. Тайлер поймал его взгляд, словно брошенную петлю лассо. Захватил, удерживая… И Джейсон вдруг принял вызов. Глядя друг другу в глаза, они сближались как два идущих на таран автомобиля. И шумный коридор вдруг обезлюдел. Когда до двери обоим остался какой-то метр, Уильям вдруг быстро облизнул губы и улыбнулся, вызывающе и совершенно по-блядски. Он знал, как это выглядит и как это действует, даже если адресат не заинтересован. А в заинтересованности Джейсона он не сомневался.       Стоило отдать тому должное — он и бровью не повел, хотя взгляд стал острым и чиркнул по пухлым, влажным губам Уильяма. Спустя мгновение они синхронно повернулись и плечом к плечу вошли в аудиторию вместе с толпой других студентов. Подчеркнуто порознь, хотя Уильям кожей ощущал сгустившееся вокруг напряжение. Казалось, еще немного — и между ними начнут искрить дуговые разряды. Дальше все пошло по прежнему сценарию. Прескотт сидел на первом ряду, Уильям сверлил глазами его затылок. Внешне ничего не изменилось, однако Уильям совершенно не удивился, когда спустя пару дней Джейсон впервые с ним заговорил.              С трудом примостив тетрадь на узком подоконнике, Тайлер снимал на камеру телефона страницы чужого конспекта. Эти лекции он позорно проспал. Предыдущим вечером один из соседей по кампусу праздновал свой день рождения; импровизированная вечеринка, устроенная студентами по этому поводу, захватила весь этаж, продлилась до рассвета, и, как результат, — Уильям так и не смог соскрести свою нетрезвую тушку с кровати. Точнее, он даже не предпринял попыток сделать это. Уильяма хватило только на то, чтобы накрыть голову подушкой и пережить минутный сеанс садизма со стороны будильника. Когда Тайлер проснулся во второй раз, разбитый с похмелья и совершенно не транспортабельный, бежать куда-либо было уже поздно.       Уильям только закончил фотографировать последнюю страничку конспектов Элис — у неё были отличные конспекты, порой казалось, что его подруга на лекциях превращается в самопишущий агрегат — как за его спиной раздалось короткое покашливание. Уильям обернулся и тут же расцвел в улыбке, такой широкой и искрящейся, что застигнутый ею врасплох Джейсон резко моргнул, словно его ослепило вспышкой. Впрочем, он тут же оправился, подобрался, вытянулся, расправляя плечи. Спустя мгновение перед Уильямом стоял хладнокровный человек, столь же бесстрастно-официальный, как застегнутый на все пуговицы пиджак делового костюма. Волны высокомерного безразличия струились вокруг него, будто Прескотт выдыхал его вместе с воздухом. Джейсон вздернул подбородок и, выпятив нижнюю губу, окинул Уильяма, его черную футболку и потертые джинсы с низкой посадкой, оценивающим взглядом и сухо поздоровался.       — Тайлер?       — Прескотт? — с растерянной усмешкой передразнил его Уильям. Он был озадачен. Как и ожидалось, Джейсон все-таки пошел на контакт, но вот начало выглядело как-то странно.       — Удачно, что мы встретились, — в том же тоне продолжил Джейсон. — Я как раз собирался поговорить с тобой. У меня есть к тебе деловое предложение.       — Прости, что? — приподняв брови, переспросил Уильям.       — Предложение. Деловое, — отчетливо повторил Джейсон, смерив Уильяма предупреждающим взглядом.       Улыбка Уильяма сделалась несколько натянутой от недоумения. Такого он точно не ожидал.       — О-кей. Озвучивай, — медленно произнес Уилл. Он понятия не имел, что за игру затеял Джейсон, и потому не представлял, как он сам должен реагировать.       Прескотт сухо кивнул, будто сам себе, и продолжил, каждым своим словом удивляя Уильяма все больше.       — Как ты знаешь, нам задали практическую работу по тому предмету, который мы вместе посещаем, — невозмутимо говорил Джейсон. — Требуется составить и провести маркетинговый опрос. Однако у меня нет времени, поэтому я ищу человека, который сделал бы эту работу за меня. За вознаграждение, естественно. Это могло бы тебя заинтересовать?       Повисла пауза. Тайлер молчал, вскинув брови, не зная, что ответить на подобное. Невольно оглядевшись, он заметил, что на них уже начали обращать внимание. Несколько студентов из группы экономистов, заходя в аудиторию, покосились в их сторону с удивлением и, обмениваясь комментариями, вошли в зал. Уильям не сомневался, что речь шла о Джейсоне. Видимо, беседующий с посторонним Прескотт сам по себе был явлением из ряда вон выходящим.       Уильям озадаченно усмехнулся.       — Знаешь, это самый странный заход, с которым я когда-либо сталкивался.       — Это не заход, — с раздражением поправил его Джейсон. — Я всего лишь предлагаю тебе подработку.       — Почему мне? — тут же фыркнул Уильям. — На твоем потоке нет толковых студентов?       В конце концов, если Джейсону и впрямь ничего, кроме практической работы, не нужно, то проще и логичней было бы обратиться к кому-то из своих. Иначе говоря, причем здесь Уильям?       — Ты ведь социологию изучаешь? Я посчитал, что стоит обратиться к человеку, который лучше знаком с предметом. К тому же это должен быть кто-то, кого я знаю лично. Вариант всего один.       Уильям с умным видом поджал губы и кивнул.       — Ладно. Засчитывается, — милостиво разрешил он.       Построения Джейсона легко было разрушить — для выполнения работы не требовалось других знаний, кроме тех, что давали на лекциях. Однако он передумал возражать. Был вопрос поинтересней.       — Ну, а мне-то какая с этого выгода? — поинтересовался Уильям. Прескотт воззрился на него с непониманием.       — Ты плохо слушал? Я же сказал, что намерен заплатить за работу.       Это прозвучало настолько нелепо, что Уильям фыркнул и насмешливо сощурился.       — А с чего ты решил, что я нуждаюсь в деньгах?       С финансами проблем у него и впрямь не было. Оплата за учебу поступала со счета, который родители Уильяма, весьма ответственные люди, открыли, едва тот появился на свет. Крышу над головой ему давал Университет, а в остальном, он уже давно находился в автономном плавании. Статьи, которые он писал для местных газет, публиковались охотно. Редакторам нравился бойкий, ироничный стиль Тайлера и его необычный взгляд на вещи. Так что если Прескотт всерьез рассчитывал, что Уильяма поведет от запаха наличности, стоит только помахать купюрой у него перед носом, то он ошибся.       Джейсон вновь смерил его напряженным взглядом. Уильяму даже показалось, что он выдаст сейчас какую-нибудь банальность, вроде «лишних денег не бывает», или скажет, что, судя по виду, Уильям не тянет на подпольного миллионера.       — Набиваешь себе цену, Тайлер? —понизив голос, неожиданно зло спросил Джейсон.— Я думал, ты проявишь большую заинтересованность. Или ты ждешь, что я начну тебя уговаривать?       Уильям аж оторопел. И окончательно запутался. На лице Прескотта ясно читалась досада пополам с разочарованием — словно он и впрямь ожидал, что Уильям придет в восторг от сделанного ему предложения, а тот не оправдал надежд. Вот только Тайлер не видел повода для восторга…       — А что, деньги — это единственный твой довод? — сухо спросил он. — Тогда мы вряд ли договоримся. Если ты рассчитывал на мою заинтересованность, то стоило предложить что-то, что меня заинтересует.       — Не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Уильям, — чопорно произнес Прескотт, и Уильям внезапно разозлился. Бесконечно раздражало то, что он до сих пор не мог точно определить, что стоит за этим абсурдным разговором.       — Причину!.. По которой я должен согласиться. Потому что если речь идет только о твоей практической работе, то я не вижу смысла взваливать на себя чужую головную боль.       Вновь повисло молчание. Джейсон буравил Уильяма взглядом, но прочитать что-либо по его лицу было невозможно. Тайлер вдруг подумал, что в их вторую памятную встречу тот был значительно живее и проще. А сейчас был неприступным и холодным, как горная гряда.       — Хорошо. Если у тебя есть предложения, я готов их выслушать.       Уильям чуть не застонал вслух. Вот же засранец. Упорно не желает вскрывать карты первым. Хотя к чему весь этот фарс? Их же никто не слышит.       Ну что ж, решил Уильям, остается надеяться, что он правильно расшифровывал сигналы, которыми они обменивались все это время.       — Свидание. Где-нибудь подальше отсюда, — прямо огласил свою цену Тайлер. — Ты и я, только вдвоем, сечешь?       Лицо Джейсона закаменело. Казалось, температура воздуха вокруг упала разом градусов на сорок. Вот-вот завоет вьюга, и окна начнут покрываться ледком.       — И куда именно я должен взять билеты? Что тебя интересует? Лондон, Мадрид, Париж? Или удовлетворишься чем-то поближе? Гавайи? Мексика?       У Уильяма едва челюсть не отвисла. Он уставился на Джейсона как на сумасшедшего.       — Ты вообще о чем? — растерянно усмехнулся он. — Я просто предложил съездить погулять, чтоб не вокруг кампуса. Проветрились бы, посидели где-нибудь, выпили, познакомились бы толком. Или тебе, чтобы сходить на свидание, обязательно надо лезть в самолет?       Джейсон, казалось, смутился. Нахмурился, странно глянул на Уильяма, словно такой ответ его, как минимум, озадачил. И Тайлер не понял, почему. Он же четко обозначил, чего именно хочет.       — Я не хожу на свидания, — после долгой паузы произнес, наконец, Прескотт, и Уильям удивленно вскинул брови. Нет? А к чему тогда был весь этот бред про Гавайи?       — Ладно, — медленно произнес он, соображая, как тут быть. — Можно и обойтись.       В конце концов, если Джейсон против эмоционального сближения, то сойдет и так… Уильям же в любом случае хотел до него добраться. Обойдемся без прелюдий.       — Тогда можно просто расслабиться вдвоем. Тут, не очень далеко, есть неплохой отель. Я сниму номер…       — Так, стоп! — остановил его Джейсон, вскинув ладони, — О чем ты?       Уильям удивленно моргнул. Они вообще на одном языке разговаривают?       — О сексе. Не хочешь особо напрягаться со мной, то можно и...       — Нет, — резко отмел этот вариант Джейсон.       Уильям шумно втянул в себя воздух. Он вновь начинал злиться.       — Слушай, тогда я не понимаю, на что ты рассчитывал, подкатывая ко мне. Ты против свиданий, секс со мной тебя тоже не интересует, тогда ради чего ты все это затеял?       — Потише, Уильям! Ты орешь на весь коридор, — процедил сквозь зубы Джейсон, придвигаясь ближе и загораживая Тайлера собой. Ему явно было не по себе, кадык прокатывался по шее, ноздри взволнованно раздувались. Он окинул Уильяма недовольным взглядом, вновь задерживаясь на его губах.       Уилл усмехнулся. Практическая работа ему нужна. Ага, как же.       — На самом деле я думал вот о чем, — наконец, произнес Джейсон, взяв прежний ровный тон, хотя было очевидно, что невозмутимость давалась ему нелегко.       — Это могло бы стать чем-то вроде тестового задания. Если я увижу, что ты хорошо справляешься, то можно было бы поговорить о постоянном сотрудничестве.       — То есть? — не понял Тайлер.       — Видишь ли… Одновременно с учебой я работаю в компании отца. И у меня часто не хватает времени на все эти рефераты, эссе, практические работы и остальную муть, которую здесь задают. Однако успеваемость не должна снижаться из-за моей занятости. Так что я пришел к выводу, что мне требуется помощник.       Уильям откинулся спиной на стену, скрестил руки на груди и хмыкнул.       — Я почти польщен тем, что тебя вдохновила моя кандидатура. Вот только я так и не услышал, почему мне это должно быть интересно.       — Помимо того, что я намерен платить тебе… — Джейсон на секунду замолк, а потом продолжил, уже медленнее, тщательно выбирая слова. — Мы будем регулярно видеться. Сможем открыто общаться. И еще, по всей видимости, нам придется обменяться телефонами, чтобы не было накладок.       Уильям восхищенно покрутил головой. Ну и замороченный же способ знакомства выбрал этот тип. Впрочем, заполучить в свою записную книжку личный номер Джейсона Прескотта — это, пожалуй, покруче, чем завалить в койку какую-нибудь принцессу из университетской группы поддержки.       — Мда. Это и впрямь самый нелепый заход в моей жизни, — сделал вывод Уильям.       Джейсон возмутился, сверкнул глазами, и Тайлер тут же с усмешкой вскинул ладони, сдавая назад.       — Ладно, понял. Это не заход, ты просто ищешь помощника.       — Вот именно.       — А тебя не смущает, что мы учимся на разных факультетах? — невольно улыбаясь, спросил Уильям, — С социологией я тебе, может, и помогу, но с остальными предметами вряд ли. Я же ни черта не смыслю в экономике.       — Это не настолько сложно, чтобы человек с мозгами не разобрался, — рассеянно пригладив ладонью волосы, ответил Джейсон.       — О! Это утверждение вкупе с твоим доверием ко мне тянет на приличный комплимент, — иронично заметил Тайлер.       Прескотт возвел очи горе и вновь скривился в недовольной гримасе.       — Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь?       — А тебе не кажется, что для человека, который печется о своей успеваемости, ты слишком легкомысленно подходишь к выбору помощника? — в тон ему ответил Уильям. — Затея шита белыми нитками, Джейсон. Кого б ты ни пытался надуть, любому будет ясно, что я не гожусь на роль твоего личного ездового ослика.       — Тогда придется тебе приложить усилия, чтобы справиться с этой ролью, — язвительно бросил Джейсон.       Уильям фыркнул:       — Эй, полегче. Между прочим, я еще не согласился.       — То есть, как? — прищурился Прескотт. — Мы ведь уже обговорили условия.       — Да, но я пока не решил, стоит ли вознаграждение того, чтобы позволить тебе напялить на меня седло.       Уильям забрал у Прескотта папку с заданием и сунул подмышку.       — Это сделаю. А там посмотрим.       — Договорились, — Джейсон царственно кивнул, — Дай знать, когда определишься с ответом.       Развернувшись, он направился ко входу в аудиторию, и, глядя на его уверенную размашистую походку и широкие плечи, Уильям вдруг понял, что с ответом он уже определился. Если б он только знал, во что ввязывается.              ***       — Сучий потрох! Засранец! — Уильям тихо застонал и от души двинул кулаком по кафельной стенке. Зонтик душа мерно шелестел над головой, затягивая паром крошечную кабинку. По плечам били тугие струи; Уильям подставил лицо им навстречу, фыркнул, выплёвывая попавшую в рот воду. Закрутил краны и, отодвинув перегородку душевой, решительно полез наружу.       Ему нужно поговорить с Джейсоном. Расставить все точки над и, так сказать. Поведение Прескотта сводило с ума. Если три дня назад, после сверхэротичного сеанса помывки машины, Уильям надеялся, что дело, наконец, сдвинется с мертвой точки, то теперь стало ясно, что Джейсон вновь намерен пойти в откат.       Это вечное движение вперед-назад бесило несказанно. Казалось, они выписывают виражи на качелях. То есть по сути, никакого движения не было и в помине. Порой на Джейсона находило, он становился неосторожен, делал рискованные выпады и все сильнее провоцировал Уильяма. Но потом будто одергивал себя, резко увеличивал дистанцию, а то и вовсе начинал его игнорировать. Вот как сейчас. Увиливает от встречи которые сутки, несмотря на то, что Тайлер раза четыре пытался с ним связаться, чтобы отдать законченное эссе. Можно подумать, это Уильяму больше всех надо…       Хотя он понимал, что не честен сам с собой. Ему надо. И еще как. За эти три дня Уильям успел по кадрам разложить последнюю выходку Прескотта. Разобрать на мгновения тот момент, когда Джейсон пропихивал шелестящие бумажки под резинку его боксеров. Он вспоминал, как жесткие костяшки пальцев Джейсона, чуть надавливая, скользили по коже прямо рядом с пахом, и заводился от этого воспоминания на раз. Хотелось большего. Хотелось найти Прескотта, зажать его где-нибудь в углу и оттрахать так, чтобы раз и навсегда выбить из него это пуританское дерьмо. Уильям задолбался сдувать с него пылинки и ждать, пока Джейсон сам до чего-нибудь дозреет.       Обмотав бедра полотенцем, Уильям выбрался из душевой в раздевалку. Кое-как натянул на влажное тело белье, футболку и джинсы, и вышел в коридор. Шлепая босиком по теплому коврику, направился в свою комнату. Сейчас в ней никого не было. Его сосед, задрот-ботаник, сразу после лекций унесся в библиотеку, и оттого становилось вдвойне обидно. Плацдарм пустует, а он как идиот бережет себя для человека, который если и трахается, то исключительно в мозг. А это уже ни в какие ворота не лезет.       Уильям вошел в комнату как раз вовремя. Телефон издал мелодичный звук, сигнализируя о новом смс от Джейсона Прескотта.       — Ну наконец-то, — пробурчал Уильям и, схватив сотовый, шлепнулся с ним на кровать.       «Если работа готова, занеси в штаб-квартиру братства. Буду там через час».       Уильям перечитал сообщение и скривился. Прекрасно. Ни тебе «здравствуй», ни «прости, что не брал трубку», ни даже наивного «был занят». Не то чтобы Уильям на такое повелся, но так он хотя бы получил свидетельство того, что Прескотт знаком с понятием совесть.       — Через час, значит? Ну ладно.       Уильям придвинул к себе ноутбук и, создав новый документ, принялся быстро набирать текст.       Часа хватит, чтобы организовать кое-кому хорошую встряску. Это будет бомба! Джейсон определенно запомнит этот день.       Через сорок минут он скинул результат своих трудов на флешку, прихватил папку с эссе и торопливо покинул комнату. Заглянув в холл, где стоял большой автомат для печати, Уильям вывел на отдельный лист свой опус и помчался на встречу с Джейсоном. Он понятия не имел, во что может вылиться его затея, но любой итог был лучше, чем бесконечные приливы и отливы в их ненормальных отношениях.       Уильям просто устал от этих игр.              ***       А ведь начиналось все довольно весело. Он и впрямь воспринимал происходящее как игру. Они встречались у всех на виду, сохраняя подобающую моменту серьезность, и в глубине души Уильям находил бесконечно забавной ту шпионскую секретность, которой окружил их общение Прескотт. Подчас Джейсон давал ему совершенно дурацкие задания: принести с кафедры бумаги, найти в библиотеке нужные ему книги, сгонять в кафетерий за выпечкой, и каждую такую пробежку Джейсон щедро оплачивал. Конечно, превращение главного вольнодумца факультета социологии Уильяма Тайлера в слугу при короле экономистов Джейсоне Прескотте не могло остаться незамеченным. Странное поведение Уильяма вызывало массу вопросов у его друзей и знакомых. Уильям в ответ со смехом заявлял, что проводит исследование на тему «социокультурные заебы богатеньких пижонов». Как правило, объяснение прокатывало, и его оставляли в покое. Затея была как раз в странном вкусе Уильяма. А сам он и вовсе не задумывался над тем, какое впечатление производит. Прескотт теперь находился в прямом доступе, и пока он открыто сверкал бумажником, Уильям мог без суеты и паники подбивать под него клинья. Тем более что велся Джейсон охотно. Его и впрямь вело от улыбки Уильяма, его откровенных подначек и коротких прикосновений. Тайлер и сам хмелел в присутствии Джейсона, и предписанную ему роль играл почти автоматически. Он не понимал, как их каждодневный флирт остается незамеченным. Уильяму казалось, они вальсируют на краю обрыва, полыхают как два факела, распространяя на милю окрест флюиды сексуальной неудовлетворенности. Впрочем, явная влюбленность Уильяма по симптомам ничем не отличалась от приступов его фонтанирующей энергией чудаковатой филантропии. А заинтересованность Прескотта проявлялась в сущих мелочах, которые замечал только Уильям. Его завораживал хищный блеск, появлявшийся в глазах Прескотта, когда ему удавалось разбавить официоз очередной встречи парой сочных острот. Он с восторгом вслушивался в звуки собственного имени, которое Джейсон произносил особенно низко и протяжно. Краем разума Уильям осознавал, что подсаживается на их извращенное общение, как кот на валериану. Вот только желания сопротивляться взаимному притяжению не было и в помине, он не видел в этом смысла. Уильям тонул в своей влюбленности, воспринимая её так же естественно, как воздух, вдыхаемый легкими. Он сознательно растягивал удовольствие, предвкушая момент, когда их встречи перейдут на следующий этап.       И этот момент наступил, вот только все вышло не так, как представлял себе Уильям. Он рассчитывал, что их общение станет более интимным и узким. А Прескотт придал им общественную широту. Проще говоря, ввел Уильяма в свою компанию, чему Тайлер совершенно не обрадовался.       В тот день — примерно через месяц после заключения их странного соглашения — в перерыве между лекциями Уильям как обычно получил на телефон короткое сообщение. Джейсон отправлял его в дежурный рейд за кофе и пончиками и сообщал, где будет ждать. В этом не было ничего особенного, так что Уильям бегом добрался до кафетерия, взял там двойной эспрессо для Джейсона и латте для себя, и, зажав подмышкой коробку с горячей выпечкой, направился в парковую зону, где в тот момент и должен был находиться Джейсон. Вот только застал он там не только Прескотта, но и всю его свиту, с которой до этого ухитрялся не пересекаться. Впрочем, не встречались они лишь потому, что Джейсон к этому не стремился — их встречи проходили исключительно тет-а-тет. Поэтому Уильям был неприятно удивлен, когда, придя в парк, обнаружил там весь «золотой кружок» с экономического факультета с Джейсоном во главе. Тайлер медленно шел к скамейкам, и настроение его неуклонно стремилось к нулю. Он-то рассчитывал, что спокойно попьет кофе в обществе Джейсона, обсуждая с ним новое письменное задание, рожденное фантазий университетских методистов, а в результате оказался выставлен на всеобщее обозрение. Уильям двигался по дорожке под прицелом пренебрежительно-оценивающих взглядов и чувствовал себя экспонатом музея уродцев. К этому чувству он оказался не готов. И еще меньше он оказался готов к тому, что Джейсон взглянет на него с полным безразличием, словно на разносчика пиццы.       — Кофе. Пончики.       Все больше мрачнея, Уильям отдал заказ Прескотту. Тот вытащил из кармана бумажник и без тени эмоций расплатился. Тайлер чуть заторможено принял из его рук хрустящую пятидолларовую банкноту и впервые за этот месяц ощутил желание засунуть эти деньги в какое-нибудь из отверстий на теле Джейсона.       — Кстати, это Уильям, — скучающим тоном произнес Прескотт, поднимая на него глаза. Должно быть, выражение лица Тайлера ему не понравилось, потому что он нахмурился.       — Как же, помним. Твой забавный паж, — тут же отозвалась одна из девушек, холеная блондинка с лицом столь же надменным, как и её интонации. — Ты бы хоть приодел его, Джейсон, а то выглядит как нищий фрик.       Эта фраза вызвала каскад смешков, и Уильям подумал, что с него, наверное, хватит. Но раньше, чем он успел что-либо сказать в ответ, Джейсон произнес недоуменно, словно был удивлен, что кому-то пришло в голову обсуждать Уильяма.       — Странная идея, Вивьен. Мы ведь не на приеме в посольстве. Какая разница, во что он одет.       — А ничего, что я все еще здесь? — желчно поинтересовался Тайлер, которого предмет обсуждения, как и разговор о себе в третьем лице уязвил еще больше.       Видимо, никто не ожидал, что он вновь раскроет рот, потому что присутствующие уставились на него, как на ожившую парковую фигуру. Равнодушная мина на лице Джейсона сделалась подозрительно неподвижной, словно у него свело скулы при попытке удержать эту маску на месте.       — А я и не задерживаю тебя, Уильям. Иди, — кивнул он, и наклонился, чтобы отпить из своего стаканчика.       — Точно ничего не нужно? — ощущая, как клокочущая внутри злость переплавляется в разрушительный азарт, переспросил Тайлер, — Слюнявчик, там, повязать, помочь срыгнуть. Если что, обращайся, у меня еще есть пара минут.       От неожиданности Прескотт подавился кофе и закашлялся. Взгляд, которым он одарил Уильяма, мог убить на месте. Вот только Тайлер и сам был близок смертоубийству. А первым, с кого он жаждал начать, был Джейсон.       Ошеломленную тишину нарушил звучный смех. Сидящий справа от Прескотта улыбчивый темноволосый красавчик хлопнул Джейсона по колену и, содрогаясь всем телом от искреннего веселья, кивнул на Уильяма.       — А он мне нравится, — широко улыбаясь, сказал его неожиданный заступник, — Джейсон, бери его завтра с собой. Похоже, он отличный парень.       Судя по тому, как встрепенулись остальные, идея им явно пришлась не по вкусу. Не понравилась она и Джейсону, что мгновенно заставило Уильяма пересмотреть свои планы на выходные, а также на весь оставшийся срок обучения в университете заодно. Если уж все портить, то с размахом.       — Отличная мысль! — горячо поддержал весельчака Уильям, — Я с вами, ребята. Как раз свободен до понедельника.       Джейсон молча втянул в себя воздух и неожиданно твердо кивнул.       — Пускай. Я не возражаю.              

***

      Огромная яхта Прескотта покачивалась на темной воде. Густой туман накрыл бухту, стирая линию горизонта и погружая все вокруг в серебристую дымку. Огни причалов размытыми пятнами висели над сгинувшей в пепельной мгле береговой линией. За ней, пронизывая воздух мутной золотой короной, сияла иллюминация ночного мегаполиса.       Запахнув куртку, Уильям стоял у перил верхней палубы, впитывая глазами раскинувшийся за пределами судна сюрреалистический пейзаж. Из-за густого тумана, вечного спутника калифорнийских зим, яхта так и не вышла из гавани. Однако впечатлений и без того хватало с избытком. Сумеречный мир вокруг плыл и менялся, небо слилось с землей, а от любых ориентиров остались только смутные очертания.       За спиной послышались шаги. Уильям обернулся и увидел Джейсона — держась одной рукой за металлические стропы перил, он поднимался по ступенькам. Взошел на палубу, неторопливо прошелся по ней и остановился рядом, опустив ладони на широкий деревянный бортик. Дыхание срывалось с губ облачками пара. Джейсон окинул взглядом открывавшийся с палубы вид и достал из кармана сигареты.       — Наигрался, Уильям? Надоело издеваться над моими гостями?       Вопрос прозвучал на удивление мирно, хотя, если Уильям хоть что-то понимал, Прескотт должен был злиться, как минимум. Так что его спокойствие казалось странным.       — Веселиться в одиночку быстро надоедает, — настороженно ответил Уильям, вытаскивая сигарету из предложенной пачки. — Какая радость от эпатажа, если никто не способен оценить шоу?       — Отчего же, я оценил, — Джейсон поднес зажигалку к кончику сигареты Уильяма, а потом прикурил сам. Выпустил струю дыма во влажный, промозглый воздух и продолжил: — Правда, не ожидал, что ты ограничишься моральным ущербом, думал, после этого вечера мне придется обращаться в страховую компанию.       Наклонив голову, Джейсон взглянул на него с ироничным прищуром, и Уильям тут же помимо воли разулыбался, а потом фыркнул.       — У меня и так было с чем работать. Ни разу не видел людей, настолько озабоченных впечатлением, которое они производят на остальных. Твои приятели всегда так выпендриваются друг перед другом?       — Это называется «держать марку», Уильям, — с наигранной серьезностью пояснил Джейсон. — Все представители моего круга постигают это умение рано или поздно, в той или иной мере.       Уильям хмыкнул, с интересом рассматривая Джейсона. Ну что ж, если тому угодно делать вид, что все в порядке, Тайлер не станет мешать. Он тоже может позволить себе какое-то время разговаривать так, будто ничего не случилось.       — Ты бы знал, как по-дурацки это выглядит со стороны. В такой компании веселей быть стюардом, чем гостем.       — Жалеешь, что я не засунул тебя в белый пиджак и не заставил разносить напитки?       Уильям повернулся, облокачиваясь о бортик. Прищурился, заинтригованный странными нотками в голосе Джейсона. Прескотт курил, опираясь локтями о перила, но, когда он вновь взглянул на Уильяма, тот уловил в его глазах уже знакомый ему огонек.       — Эээмм… У меня галлюцинации, или тебя действительно прет от этой идеи? — вскинув брови, удивленно спросил Тайлер, чувствуя, как губы сами собой расплываются в игривой улыбке.       Черт…       — Тебе бы пошел белый пиджак, Уильям, — от того как Прескотт произнес эту невинную фразу, у Уильяма тут же потяжелело в паху.       Ох, черт!..       Скользнув ближе, Тайлер склонился к его уху.       — Спорим, ты был бы не прочь, если б я обслужил тебя как следует, — вкрадчиво произнес он, слыша, как его собственный голос начинает вибрировать, наливаясь низкой хрипотцой.       Вот засада, стоит только оказаться так близко от Джейсона, и его опять несет.       Прескотт коротко втянул в себя воздух.       — Соблазнительно звучит.       Еще бы!.. Уильям даже зажмурился, невольно представив себе эту сцену. Он приносит напитки в личную каюту Джейсона. Потом расстилает постель, а затем…       Мысль о том, чем могло бы закончиться подобное приключение, тут же вызвала у тела однозначную реакцию. И сразу же захотелось спуститься вниз и воплотить эти фантазии в жизнь. Однако сознание того, что на борту судна в данный момент находится больше десятка посторонних, мгновенно охладило его пыл. Заставило вспомнить, что по легенде Уильям и так работает на Джейсона, а то, как Прескотт накануне преподал их взаимоотношения, сразу же лишило затею прежней привлекательности. Сердце вновь кольнуло обидой, которая весь день, словно демон, подталкивала Уильяма к различным эскападам. Тайлер испытывал мрачное удовольствие, шокируя и задевая собравшихся в кают-компании самодовольных мажоров своими шутками, комментариями и поведением.       Никто, кроме поддержавшего его в парке весельчака Дэвида Гранта, не избежал в тот вечер знакомства с мстительным остроумием Уильяма. Вначале ему пытались отвечать, но это было все равно что вести словесную дуэль с Дьяволом. Присутствующим было что терять — боязнь утратить лицо перед остальными делала их легкой добычей, и утонченно-ядовитые остроты Уильяма язвили их защиту, прожигая шипящие дыры в чужом самолюбии. Тайлер же не ставил блоков, он пропускал удары и пьяно ржал, высмеивая любую попытку достать себя. А потом наказывал, проезжаясь по собеседнику с изяществом парового катка. Вскоре стало понятно, что единственный способ избавиться от внимания Уильяма — это полностью игнорировать любые его действия. Чем присутствующие и занялись с утроенным рвением. Уильям еще какое-то время развлекался, наблюдая, как дергаются и пыжатся его жертвы, изо всех сил пытаясь не выпасть из модуса глухонемых статуй. А потом ему стало скучно. Накатила усталость. Он решил, что с дружков Джейсона достаточно — тем более что желание цеплять Уильяма у них точно отвалилось намертво. А значит, забава теряла смысл. И все же он не удержался и позволил себе маленькую личную месть, на бис. Пошатываясь, он поднялся с кресла и, деликатно рыгнув в кулачок, направился к выходу, пробормотав, что ему, наверное, хватит. По пути он задел ногой кончик туфли той самой холеной блондинки, покачнулся и неловким жестом сбил со стола полный бокал, окатив пуншем шикарное серебристое платье девушки. Беспроигрышная классика.       Вивьен вскрикнула. Часть присутствующих вскочила со своих мест. Уильям в ужасе зажал ладонью рот.       — Упс, прости, крошка. Должно быть, я споткнулся о твои впечатляющие ноги. Все хотел спросить, где ты их нарастила? Не бывает же на свете таких длинных ног.       Конец фразы потонул в оглушительной пощечине. Красотка взвилась на свои разрекламированные нижние конечности и от души съездила Уильяму по лицу. Тот даже порадовался. Наконец-то у кого-то тут хватило пороху ему врезать. Сам-то он давно бы уже двинул себе по морде.       — Эй, ты что, обиделась? — держась за щеку, ошарашенно спросил Уильям, — Это же был комплимент. Или ты из-за платья? Ну, хочешь, сгоняю в супермаркет и куплю другое. Например, из ситца. Я слышал, скромность украшает.       Последний пассаж пришлось практически выкрикивать ей вслед. Гремя каблуками, красотка вылетела из кают-компании. Следом вывалился Уильям. Он чувствовал себя полностью отмщенным.       Но сейчас в разговоре с Джейсоном давешняя обида неожиданно проснулась, всколыхнула оставшийся на дне души горький осадок, напомнив, что, несмотря на оставленные за спиной дымящиеся развалины и горы трупов, свою основную проблему, с Джейсоном, он так и не решил.       — Ты поэтому вчера так обошелся со мной? — глухо спросил Уильям, — Захотелось покрасоваться перед дружками?       Джейсон явно не ожидал столь резкого перехода от флирта к выяснению отношений. Нахмурившись, он с недоумением воззрился на Уильяма.       — О чем ты?       — Да я смотрю, тебя заводят игры в доминирование. Ну, так что, не устоял перед искушением нагнуть меня публично? Тебе это в кайф, Джейсон?       На лице Прескотта за секунду пронеслось с десяток выражений — по одному на каждую фразу, которую он хотел сказать в ответ. Явная растерянность, обида и гнев сменились маской угрюмого раздражения.       — Это так ты думаешь обо мне, Уильям? — спросил он, опасно понизив голос.       — А я вообще не знаю, что о тебе думать! — резко ответил Тайлер. — Не припомню, чтобы в нашем «соглашении» был пункт о том, что ты можешь помыкать мной на глазах у своих богатеньких приятелей. Я, знаешь ли, с пониманием отношусь к чужим заебам, но мне казалось, у тебя хватит мозгов помнить, что я не являюсь твоей игрушкой!       — Ты все не так понял! — выставив ладонь, перебил его Прескотт. Было видно, скольких усилий ему стоило сохранять самообладание. Челюсть то и дело напрягалась, словно он рефлекторно сжимал и разжимал зубы.       — Я просто не мог больше прятать тебя. Это выглядело неестественно.       — Что?.. — выдохнул Уильям.       — Я объясню, — Джейсон глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и продолжил с напряженным спокойствием в голосе:       — Посуди сам. Если наши отношения носят лишь деловой характер, значит, у меня нет причин уклоняться от встреч с тобой в присутствии других людей. И я не избегал этого — исключение составляли только те, кто меня окружает. И чем дальше, тем больше это становилось заметно. Мне начали задавать вопросы. Пришлось исправить свое упущение, чтобы поддержать видимость личной незаинтересованности.       Уильям наморщил лоб, пытаясь продраться сквозь сложный стиль объяснений Джейсона.       — То есть, неважно, где и в чьём присутствии встречаться, раз тебе на меня плевать? — перевел он.       — Если упрощенно, то да.       Уильяму тут же захотелось высказать все, что он думает по поводу этих тупых игр в конспирацию, но он вовремя притормозил. Лучше так, чем никак вообще.       — А меня ты предупредить не мог? — вместо этого раздосадованно бросил он.       — А ты согласился бы подыграть мне? — с любопытством спросил Прескотт.       Уильям открыл было рот для новой отповеди, но задумался. Сложный вопрос. С одной стороны, Прескотт и так гонял его по разным поручениям на виду у всего университета. А с другой — он сомневался, что даже ради Джейсона согласился бы изображать для его дружков услужливого мальчика-пажа. По-настоящему вживаться в эту роль, а уж тем более терпеть насмешки со стороны этих самодовольных ублюдков?.. Увольте.       — Не знаю. Не уверен, — честно ответил Уильям.       — Вот и я был не уверен. Поэтому решил, что проще рискнуть и поставить тебя перед фактом.       — Не скажу, что ты угадал с решением. Я был близок к тому, чтобы бросить все к чертовой матери.       — И что тебе помешало так сделать? — поинтересовался Прескотт. Уильяму вдруг пришло в голову, что это их первый с момента заключения соглашения серьезный конфликт, и сейчас Джейсон будто прощупывал его, пытаясь понять, насколько близок Уильям к той черте, за которую заходить не стоит.       — Решил, что недостаточно просто послать тебя. Захотелось поставить более эффективную точку.       Прескотт чуть нахмурился, потер ладонью лицо и вздохнул:       — Ну и как, поставил? Уже пора вести тебя на берег?       Джейсон произнес эту фразу легко, так что Уильям невольно вздрогнул. Он смотрел, как Прескотт невозмутимо докуривает сигарету, и не верил, что тот может так спокойно относиться их гипотетическому «расставанию».       — А что ты сделаешь, если я скажу «да»? Поможешь донести чемоданы?       — Найму носильщика.       Уильям застыл, меняясь в лице. Под сердцем тут же стало холодно. Он ведь это назло говорит, верно? Не может быть, чтобы ему правда было все равно.       Прескотт щелчком пальцев отправил окурок в залив и просто пожал плечами:       — Альтернативным вариантом было бы запереть тебя где-нибудь — до тех пор, пока не остынешь и не передумаешь. Тебе что больше по душе?       — Второе, — быстро ответил Уильям, раньше, чем успел подумать.       Джейсон улыбнулся, широко и удовлетворённо, и Уильям вновь завелся, но теперь уже по другому поводу. Он бездарно выдал себя, дав понять Джейсону, насколько важны для него эти ненормальные отношения. Да, его бросало из крайности в крайность, он мог язвить и злиться, но даже мысли не мог допустить, что в какой-то момент все может закончиться. И Джейсон это понял! И наверняка решил, что теперь может вертеть им, как хочет. Вот же дерьмо!       Уильяму тотчас захотелось сказать какую-нибудь гадость, лишь бы стереть с лица Прескотта эту невыносимо самодовольную ухмылку.       — Не радуйся слишком уж сильно, — буркнул Уильям. — Еще одна такая выходка, и тебе никакой подвал не поможет.       Джейсон в ответ раскатисто расхохотался, вскинув подбородок, а потом вдруг дернул Уильяма к себе и, зажав его голову подмышкой, принялся мусолить кулаком его макушку.       — Вот, что с тобой делать, Уильям? — приговаривал он при этом.— Выпороть бы, чтоб не нарывался, а то ведь совсем тормозов нет. Что взбредет в голову, то и болтаешь.       — Ауч! Пусти! Больно! — завопил Тайлер. Нелепо лягая ногой воздух, он ухватился обеими руками за предплечье Джейсона, пытаясь хоть немного разжать хватку, но не тут-то было. Казалось, мышцы рук Прескотта сделаны из стали — никакой возможности вырваться.       Наконец, тот закончил с воспитательной экзекуцией и отпустил его. Уильям вывернулся из-под разжавшейся руки, встряхнулся, как помятый в драке кот, и гневно сверкнул глазами.       — Да что на тебя нашло?! — выпалил он, резко оправляя куртку.       — Давно хотел так сделать, — улыбаясь, пожал плечами Джейсон. — Ты как кислород. Вдохнешь пару раз, и тянет творить всякие безумные вещи.       Уильям завис на мгновение, глядя в насмешливые, наполненные незнакомым сиянием глаза Джейсона. Тот выглядел невероятно довольным, словно узнал нечто, согревшее его изнутри. Тайлер вдруг подумал, что готов палиться хоть каждый день, если Джейсон потом будет так смотреть на него, а тот вдруг протянул руку и легко пригладил встрепанные пряди на его макушке. Жест вышел таким естественным и ласковым, что Уильям сглотнул и нервно облизнул губы. Взгляд Джейсона сам собой переместился на них, сделался мечтательным. Прескотт вздохнул, качнулся в сторону Уильяма, и того замкнуло. Да нельзя ж так!.. Он без раздумий рванул вперед. Обнял ладонями лицо Джейсона и поцеловал — рухнул в поцелуй как в пропасть. И Прескотт ответил — тут же, словно ждал, давно был готов к этому.       Они целовались жадно, медленно и глубоко. Сквозь биение крови в ушах он слышал, как Джейсон шумно дышит, задерживая воздух в легких, а потом резко выпуская и сразу втягивая его через нос. Джейсон крепче притянул Уильяма к себе, скользнул рукой под куртку. Повернувшись, прижал его к перилам. Зарылся другой рукой в волосы, приминая широкой ладонью непослушные вихры. Уильям плыл и плавился. Он парил между небом и землей, утратив ориентацию в перевернутом, опрокинувшемся пространстве, где единственной опорой был Джейсон — его дыхание и руки, горячие, сильные, совершенно невероятные.       Он долго не мог отпустить Джейсона. Даже когда поцелуй завершился и сам собой перетек в неторопливые поглаживания. Уильям терся губами и носом о колющуюся вечерней щетиной щеку Джейсона, обводил пальцами линию скул и подбородка, изучал и трогал его лицо словно слепой. Прескотт стоял, закрыв глаза, все так же стиснув Уильяма в объятиях. Время застыло — казалось, во всей вселенной нет силы, способной запустить его течение вновь. Этот момент просто не мог закончиться…       Но тут с нижней палубы послышались голоса, и в невнятной веренице слов четко, словно удар корабельного колокола, прозвучало имя Джейсона. Тот сразу очнулся. Вздрогнул, отстранился, делая шаг назад и выпуская Уильяма.       — Мне пора, — он мельком взглянул на наручные часы. — Я отсутствую слишком долго. Это становится заметно.       — Шли всех к черту, — выдохнул Уильям и потянулся за ним, все еще не веря, что Прескотт сейчас действительно уйдет.       — Я пригласил их. И не могу просто послать, — произнес Джейсон и, словно извиняясь, коснулся его руки чуть выше локтя. А потом быстрым шагом двинулся к лестнице. Уильям остался один. Он моргнул, оглядывая опустевшую палубу. Если бы не горящие губы, жар во всем теле и частящее, вздрагивающее от сладкой боли сердце, то можно было бы подумать, что Джейсон — их разговор и поцелуй — ему просто привиделись.              Со временем это чувство только окрепло. Быть может, дело было в том, что у них больше не было возможности остаться вот так, наедине. Когда они встречались в университете, Джейсон держал четкую дистанцию, и Уильяму поневоле приходилось под него подстраиваться. От предложений найти какой-нибудь укромный уголок, чтобы хотя бы подрочить друг другу, Джейсон отказывался — дескать, это так же пошло, как трахать секретаршу на рабочем столе. В ответ Уильям бурчал, что вокруг университета нет колючей проволоки, а мир за его пределами — не радиоактивная пустыня. И раз уж Прескотт против романов на производстве, то они давно могли бы выбраться куда-нибудь. На это Джейсон повторял, что не ходит на свидания, у него нет времени. И отчасти это было правдой, поскольку почти каждый день после лекций он уезжал в офис к отцу.       Джейсон вроде и не избегал Уильяма. Наоборот, порой его откровенно клинило. Когда им удавалось встретиться вдали от посторонних глаз, он позволял себе поблажки: подходил слишком близко, смотрел и касался откровенно, велся на провокации и говорил такие вещи, которые никогда не произнес бы в чьем-то присутствии. Но этого было мало! Их отношения не только не продвигались, Уильяму даже ни разу не удалось вновь поцеловать Джейсона, не говоря о чем-то большем.       Ему казалось, он скоро спятит. Окончательно дойдет до ручки. Уильям себя знал — если это случится, с благоразумием можно будет попрощаться.              

***

      Листок с «бомбой» для Джейсона словно жег ладонь. Уильям шел по дорожкам, предвкушая скорую встречу с Прескоттом. Он был взвинчен до предела и полон решимости довести начатое до конца.       Штаб-квартира братства, в котором верховодил Прескотт, располагалась через пару условных кварталов, на которые была поделена территория кампуса. Это был отдельный трехэтажный коттедж, со всем необходимым для комфортного проживания. Под главный офис, где ждал его Джейсон, было отведено большое помещение, напоминавшее комнату для брифингов. Длинный овальный стол в окружении стульев, стеллаж с архивами братства у стены, раздвижной экран в пару к небольшому проектору, пара диванов и кофеварка на столике у окна. Какие вопросы обсуждали в этой комнате члены так называемого «правления», Уильям не знал, и знать не хотел. Однако Джейсон к деятельности студенческого совета относился весьма серьезно, что было нелепо, по мнению Уильяма, есть учесть, что самих студентов Прескотт в упор не замечал.       Уильям без стука вошел в комнату, и сразу наткнулся взглядом на Джейсона. Вольготно расположившись в стоящем у окна кресле, тот пил кофе. Уильям застыл на пороге, прошелся жадным взглядом по его расслабленной фигуре, отмечая каждую деталь: как потрясающе на нем смотрится стильная пепельная рубашка, как ладно обтягивают ноги насыщенно синие джинсы. Джейсон вскинул голову, и его лицо вмиг преобразилось, губы тронула улыбка, и глаза потеплели. Уильям сглотнул, его измученное сердце забилось где-то у горла. Таким искренним и открытым Джейсон бывал только когда они изредка оставались наедине. В остальное время он носил маску надменного равнодушия, которая для всех прочих и являлась его настоящим лицом.       — Принес? Давай сюда, — Джейсон поставил чашку на столик и требовательно протянул руку в сторону Уильяма. Тот пересек комнату и вложил в его ладонь папку с эссе. Откинувшись в кресле, Прескотт раскрыл её и углубился в чтение.       Уильям присел на край стола напротив, разглядывая Джейсона, хотя за время знакомства успел выучить черты его лица наизусть. И все равно каждый раз смотрел как завороженный. Его притягивала эта морщинка, появляющаяся между бровей, когда Прескотт внимательно просматривал страницы. Хотелось коснуться её пальцами, а потом провести по рельефной линии надбровных дуг. Ему нравилось смотреть, как сосредоточенно сжимаются эти идеальные, просто, мать их, созданные для поцелуев губы…       — Оригинал здесь, — Прескотт почти не глядя поймал флешку и опустил её в нагрудный карман рубашки.       — И это тоже тебе, — Уильям положил поверх раскрытой страницы распечатанный отдельно листок и закончил с напряженным весельем в голосе: — Прочти сейчас. Хочу услышать, что ты об этом думаешь.       Джейсон недоуменно взглянул на него, приподнял страничку двумя пальцами и забегал глазами по строчкам. Но уже на второй споткнулся, напрягся, вытаращился на листок, словно внезапно понял, что держит в руках ядовитую змею. Уильям с болезненным азартом адреналинового торчка наблюдал, как бледнеют щеки Джейсона, в то время как кожа шеи наоборот наливалась краской, как бывало всегда, когда Прескотт приходил в ярость.       — Это что за хрень, Уильям?! — сквозь зубы прошипел Джейсон, поднимая на Тайлера совершенно бешеный взгляд.       — А ты не понял? — сверкая в ответ глазами, оскалился в улыбке Тайлер. — Ты же экономист. Это прейскурант.       С усилием выдернув лист из сжавшейся руки Джейсона, Уильям любовно расправил его и зачел содержимое вслух.       — Поцелуи по доллару. Петтинг, так и быть, бесплатно. Отсосу за двадцатку. Если хочешь, чтобы я глотал, — на десять больше. Римминг…       Прескотт быстро вырвал листок из руки Уильяма, не позволив огласить вслух весь список того, что Тайлер хотел и мог сделать с Джейсоном. Сжал ладонь, тщательно перемалывая побелевшими пальцами шуршащий лист.       — Это что, шутка такая? — процедил Прескотт севшим от злости голосом.       — А с чего ты решил, будто я пошутил? — прищурившись, спросил Уильям.       Все еще комкая страницу в руке, Джейсон откинулся в кресле, меряя его взглядом, и Тайлер, несмотря на медленно закипающую внутри злость, не мог не залюбоваться им вновь. Ноздри Джейсона дрожали от гнева, по щекам прокатывались желваки, так сильно он сжимал зубы.       — Вообще-то цены на такие услуги назначают шлюхи, — отчетливо, словно выплевывая каждое слово, произнес Джейсон. — Так ты хочешь, чтобы я к тебе относился?       Уильям подался вперед, вцепившись руками в край стола.       — Я хочу, чтобы ты, наконец, вынул голову из задницы и перестал вести себя как трус!       — Что?!       — Ты расслышал! — тут же оборвал его Уильям. — Знаешь, я уже смирился с тем, что моя жизнь превратилась в ебаный спектакль! На самом деле мне посрать, чем ты прикрываешься перед остальными. Но, на мой взгляд, ролевые игры хороши в постели, а не когда это продолжается семь дней в неделю, пять сраных месяцев подряд! Я задолбался дрочить на твой светлый образ, пока ты преодолеваешь свои высокие внутренние барьеры. И раз уж ты не можешь встречаться со мной без посредника в виде своего кошелька — окей, я и тут пойду навстречу! Вот тебе расценки для рывка вперед. Я выставлю счет, а ты его оплатишь. Все, как ты любишь, Джейсон!       — Хватит! — рявкнул Прескотт. Вскочив с кресла, он прошелся по комнате, растирая ладонью шею.       — Да что с тобой, Уильям? Ведешь себя как нимфоманка.       — Ну, с формулировкой ты погорячился, — раздраженно ответил Тайлер, — но в целом прав. Я по природе своей еблив как кролик. Вот только никогда не считал это недостатком.       Джейсон резко выдохнул и повернулся к нему лицом.       — Уильям…       — Я хочу тебя, — отрезал Тайлер. — И ты знал это с самого начала. Так в чем дело, Джейсон? Ты не евнух и не слепой. Видел, с кем связался, и знал, что мне будет недостаточно милого щебетания в парке у фонтана. И тебе этого, кстати, тоже недостаточно. Так какого хрена ты продолжаешь меня динамить?!       Прескотт с каменным лицом выслушал эту тираду, потом, пройдя мимо Уильяма, взял с кресла папку с эссе и засунул в портфель.       — Высказался? Рад за тебя, — не глядя на него больше, холодно произнес он и двинулся к выходу. — Сейчас не время и не место обсуждать эту тему. Позже поговорим.       Уильям, открыв рот, уставился ему вслед.       — Ты что, сбегаешь? — возмутился он, — Точно, трус!       Джейсон резко остановился, словно наткнулся на стену. Стремительно обернулся, и прежде чем Уильям успел дернуться, Прескотт оказался рядом и, взяв его за грудки, с силой встряхнул:       — Еще раз скажешь что-то подобное, и я тебя и впрямь выебу! Только тебе это не понравится! — прошипел он сквозь зубы. Уильяму стало не по себе от его взгляда, но он ничего не мог поделать ни с собственной злостью, ни с гормонами, которые даже от этих отнюдь не нежных прикосновений, устраивали в низу живота пляски с фейерверками.       — О, так вперед! — едко подзадорил его Уильям. — Заодно докажешь, что я был не прав!       На какой-то миг ему показалось, что он перестарался. Во взгляде Джейсона зажглось что-то звериное. Уильям вдруг понял, что тот действительно сейчас разложит его на столе и отымеет — как есть, без защиты и смазки. Но эта мысль, вместо того чтобы напугать, взвинтила градус возбуждения до предела. Уильям чуть не застонал, представив, как это могло бы быть. От этих шести футов разгоряченного тестостерона в лице нависающего над ним Джейсона срывало крышу. Уильям размяк, расслабился, потек в его руках, чувствуя себя готовой на всё блядью. Он и впрямь был готов на все. Ладони опустились на бедра Джейсона, притягивая его ближе. Уильям резко вжался в него, пьяным движением потерся пахом о бугор под ширинкой, мгновенно понимая, что там, дааа — Да! — твердо и много! Зажмурив глаза, Джейсон шумно выдохнул, согнулся, вжимаясь лбом в плечо Уильяма. А потом резко отпрянул, отталкивая его от себя, так что Тайлер чуть не рухнул на пол, попутно приложившись задницей о столешницу.       — Идиот! — хрипло рявкнул Джейсон. Заметался по комнате, как тигр по клетке — взъерошенный, возбужденный и злой. Уильям кое-как выпрямился, пытаясь собрать в кучу поехавшие мысли. Попытался что-то сказать, но не успел. Прескотт остановился и, тяжело дыша, ткнул пальцем ему в грудь.       — Значит так. На сегодня разговор окончен! Поговорим, когда ты прочистишь мозги и придешь в себя!       Схватив портфель, Прескотт стремительно вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Уильям глухо застонал, осел на столе и со всей силы грохнул по нему кулаком.       — Твою мать…       Он уже не знал, что ему делать. Казалось, перепробовал все, в том числе и прямой штурм, который только что так бесславно разбился о стены крепости под именем Джейсон. Тайлер не понимал, почему тот так долго раскачивается. Вначале думал, что Прескотту тяжело смириться с тем, что он запал на парня. Но пяти месяцев вполне достаточно, чтобы пережить любые ломки ориентации. Особенно если человек хочет… Тем более, если хочет так сильно как Джейсон.       Уильям всегда считал любовь неотделимой от желания. Он уже давно дал понять Джейсону, насколько неравнодушен к нему, и сходил с ума оттого, что тот, принимая его чувства, продолжал игнорировать их неотъемлемую, производную часть. Тайлер мог понять нежелание встречаться открыто, но секс!.. Это что же, «социокультурные заебы» Джейсона сильней инстинктов?       Уильям вернулся в кампус расстроенный и глубоко неудовлетворенный. Его сосед-ботан уже готовился ложиться спать. Уильям понимал, что вряд ли сумеет последовать его примеру, но все же сходил в душ, попутно сбросив напряжение в тесноте казённой кабинки, а потом повалился на кровать.       Дежурная дрочка проблему не решила. Возбуждение не желало отступать, тяжелым маревом скапливаясь в паху, заставляя Уильяма вертеться на влажной, пропахшей потом койке. Ему нужен был полноценный секс. С Джейсоном. Воспоминания лезли в голову, отвлекая образами, ощущениями, запахами. Уильям перевернулся на живот, вдавливаясь бесстыже распиравшим трусы стояком в простыни, и глухо выматерился в подушку. Приподнял голову, вглядываясь в темноту. Его сосед похрапывал во сне, отвернувшись к стенке. Послав все к черту, Уильям залез ладонью под резинку боксеров и, плотно обхватив себя, принялся двигать рукой, без труда вызывая в памяти сегодняшний вечер. Горячее тело Джейсона, к которому хоть и на пару секунд, но все же удалось прижаться, однозначная эрекция под плотным слоем ткани… Пары минут хватило, чтобы довести себя до разрядки. Представив, как расстегивает на Джейсоне джинсы, Уильям с приглушенным всхлипом кончил. Полежал немного, потом сходил вымыл руки, оттер простыни от капель спермы и, отворив окно, чтобы прогнать из комнаты терпкий запах секса, снова упал на кровать. Сон не шел, хоть застрелись. Мелькающий перед глазами навязчивый образ Прескотта, разозленного выходкой Уильяма, убивал любые шансы на нормальный отдых. Хуже того, Уильям с ужасом понял, что снова заводится. По третьему разу. Это был полный и безоговорочный пиздец.       Проворочавшись на постели еще с полчаса, Тайлер окончательно разозлился, плюнул на все и включил свет. Разворошил шкаф и, натянув любимые вызывающие джинсы и обтягивающую майку, отправился в клуб.              

***

      — На самом деле, я моногамен. Хоть это и сложно для понимания, — говорил Уильям, пытаясь донести до сознания друзей тонкости собственной философии.       За окнами лил февральский дождь, а они втроем с Мэтью и Элис сидели в маленьком уютном кафе, расположенном за пределами университета. Его университетские друзья находились в самом разгаре букетно-конфетного периода, были безоблачно счастливы и считали своим долгом втянуть в нечто подобное и Уильяма. По крайней мере разговор начался с того, что неплохо бы и ему кого-нибудь найти вместо того чтобы трахаться с кем попало направо и налево.       — Ты? — шутливо вскинул брови Мэтью. — Просвети нас, Уилл, скольких ты поимел за этот месяц?       — Эй, выбирай выражения, — Элис с укоризной шлепнула своего парня по руке. Уильям хмыкнул.       — Не в том же дело! Когда я нахожу кого-то, особенного, то секса хочется только с ней или с ним, а все остальные теряют привлекательность. Никто больше не нужен, понимаете? И это, на мой взгляд, совершенно естественно.       — Уилл, я не помню, чтобы ты встречался с кем-то дольше месяца. А потом ты снова ударяешься в столь милое твоему сердцу блядство.       — Мэтт, — Элис прикрыла глаза ладонью, но тот только усмехнулся.       — А что? Как еще это назвать?       — Это называется половой либерализм, — забавляясь не меньше друга, ответил Уильям. — Можешь считать меня демократом от секса.       — Ты не демократ, а демагог! — рассмеялся Мэтью. — Блядство — это блядство, хоть как ты его называй.       — А роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, — лениво улыбаясь, процитировал Уильям. Спорить, в действительности, не хотелось. Он только что пришел с одной из встреч с Джейсоном и пребывал в пасторально-блаженном настроении. От новизны ощущений захватывало дух. Он чувствовал, что все, что с ним происходит — невероятно здорово. Волнующе. По-настоящему.       — На самом деле я уже завязал, — мечтательно произнес Уильям, съезжая по мягкому диванчику.       Друзья переглянулись.       — Серьезно? Ты нашел кого-то, Уильям? — осторожно спросила Элис. Уилл улыбнулся еще шире. Улыбка рвалась наружу вместе с сердцем — казалось, щеки скоро треснут, как и грудная клетка. Он влюблен, черт побери, он действительно влюблен.       — Это же замечательно! — оживилась Элис. — Познакомишь?       — Не знаю. Может быть. Пока все слишком неопределенно, — вздохнул Уильям, понимая, при том стиле отношений, которые существуют между ним и Джейсоном, до знакомства с друзьями едва ли дойдет.       — Ну что ж, посмотрим, надолго ли тебя хватит, — подразнил его Мэтью.       — О, я более чем серьезен, — в тон ему отозвался Уильям. — Моногамия в острой форме — четкий показатель.              

***

      Оказалось, что все прежние построения можно смело спускать в унитаз. Суровая реальность в виде озверевшего от тактильного голода организма упрямо доказывала, что в отсутствии единственной и неповторимой рыбы будешь трахать даже раков.       Ночь Уильям провел с оттягом. Приглянувшийся ему крепко сбитый блондин быстро повелся на фирменное обаяние Тайлера, и уже после двух стопок текилы они поехали к нему домой. Парень плотоядно косился на обтянутую черным денимом узкую задницу Уильяма, но тот несколькими расчетливыми прикосновениями и парой сказанных на ухо фраз расставил акценты, как ему хотелось. Парень завелся, и слова не сказал. Впрочем, так бывало почти всегда.       Уильям заездил его до полуобморока, отрываясь за свои неудачи с Джейсоном. Угомонился только под утро. Проспал до полудня в чужой постели и проснулся от оглушительного аромата кофе и блинчиков, приехавших на подносе прямо к прикроватному столику. Уильям даже растрогался, почувствовав, насколько отвык за эти месяцы от нормального отношения.       Вот угораздило же его так двинуться на Джейсоне Прескотте, а?       И, тем не менее, ему стало легче. Тело налилось приятной истомой, казалось расслабленным, пустым и звонким. Да и в голове посветлело. Включив мобильник по дороге в университетский городок, Уильям обнаружил три пропущенных вызова и два смс. Прескотт хотел его видеть. Уильям хмыкнул. Ну что же, Джейсон может спать спокойно. В ближайшее время покушаться на его честь и трепать нервы им обоим Тайлер не будет. Минус один камень преткновения.       Уильям перезвонил Джейсону, выслушал вместо приветствия несколько нелестных комментариев насчет своего исчезновения и заверил, что к последней паре он непременно явится на встречу.       Стоило заметить стоящего у окна напротив входа в аудиторию Прескотта, и его потянуло к нему как магнитом. Хорошо хоть нижний мозг вел себя прилично, мирно дремал в трусах, отдыхая после бурной ночи.       Уильям подплыл к Джейсону вразвалочку, с удовольствием разглядывая его сквозь призму вновь обретённого благостного настроения. Он действительно был счастлив его видеть! А всего-то и требовалось, чтобы вернуть былую радость встреч — нормально потрахаться.       Джейсон поприветствовал его дежурным кивком и тут же начал грузить подробностями грядущей предсессионной гонки. Уильям стоял, покачиваясь с пятки на носок, и бездумно улыбался Джейсону и всему миру заодно. Он почти не вникал в смысл слов, а просто кайфовал, слушая как звучит его голос.       Заметив состояние Уильяма, Джейсон осекся. Прищурился.       — Что с тобой? — подозрительно спросил он. — Ты что-то принял?       Уильям моргнул, сбитый с толку этим странным вопросом.       — Нет. С чего ты взял? — удивленно спросил он. Он уже давно ничем не баловался. На кой ему дурь? Как говорится, своей хватает.       Джейсон нахмурился, внимательно осмотрел его и вдруг изменился в лице. Губы тут же сжались в тонкую линию и побелели.       — А ну-ка, за мной, — прошипел он, испепеляя его взглядом. Стремительно повернувшись, Джейсон широким шагом направился в конец коридора. Уильям вытаращился ему в спину, а потом торопливо припустил следом, недоумевая, какая муха его укусила.       Джейсон чуть ли не силой втолкнул его в туалет. Стиснув плечо, протащил по узкому предбаннику и, вырулив на полном ходу за угол, в широкий прямоугольный аппендикс с ровными рядами кабинок и писсуаров, грубо развернул к зеркалу.       — Посмотри на себя.       Уильям посмотрел. Смерил взглядом собственное отражение и ухмыльнулся.       Хорош-ш. На лице довольство сытого удава. Румянец в полщеки. Глаза блестят. Губы, и без того яркие и пухлые, алеют маковым цветом. Ну, если вспомнить, что он проделывал этими губами, чтобы как-то компенсировать случайному любовнику собственное потребительское отношение, то все становится ясно.       Хоть куда видок. Просто реклама здоровой сексуальной жизни, впору ходить и насвистывать: «I feel good!»       — Хорошо повеселился ночью, Уильям? — елейным тоном поинтересовался Джейсон из-за его плеча.       — Не завидуй, — хмыкнул тот. — Если ты у нас принял обет безбрачия, это не значит, что остальные должны сделать так же.       Он даже не понял, что произошло. Его швырнуло назад, приложило спиной и затылком о дверь туалетной кабинки, так что Уильям едва устоял на ногах. Он невольно вскрикнул, выпучил глаза и с трудом поймал в фокус изображение Джейсона, который приближался к нему как живое воплощение Немезиды. Судя по лицу, он был в ярости. Зол как никогда.       — Какая же ты все-таки блядь, Уильям! — севшим голосом процедил Прескотт. Впечатал ладони по обе стороны от головы Тайлера, наклоняясь ниже, касаясь его лица отрывистым дыханием.       — А я ведь вчера тебе поверил. Ты был так убедителен. А потом пошел и дал натянуть себя первому попавшемуся уроду. Значит, без разницы с кем — лишь бы трахаться?       Его голос был полон презрения, но бешеный блеск глаз выдавал Джейсона с головой.       Уильям тут же и сам разъярился. Святоша чертов! Скоро будет полгода как Уильям на просушке, из-за того, что ни на кого другого и смотреть не хотел. Ждал его, давил инстинкты, глотал голодную слюну, а теперь он еще и блядь! Зашибись!       Джейсон в роли Отелло — это было бы приятно, если б не выглядело так смешно!       — Вот только не надо читать мне мораль! — сипло вызверился Уильям. Выпрямился, подаваясь вперед и толкая Джейсона ладонью в грудь. — Ты не вправе ничего от меня требовать! Хотел, чтобы я был только с тобой, вот и спал бы со мной сам! Или, может, станешь заливать, что этой ночью собирался отдаться мне под фанфары? Что-то слабо верится, Джейсон!       Звук открывшейся входной двери застал их врасплох. Оба застыли, вслушиваясь в шаги по коридору. Джейсон очнулся первым, дернул Уильяма к себе, рывком открыл кабинку и толкнул его обратно, зашвырнув внутрь как тряпичную куклу. Уильям рефлекторно раскинул руки, цепляясь ладонями за гладкие стенки, но все равно не удержался и рухнул задом на опущенную крышку унитаза. Замер, вытаращился на хлопнувшую перед носом дверь, чувствуя себя чем-то средним между спешно выброшенным в окно порно-журналом и запертым в шкафу любовником.       Что за?!..       — Джейсон? — послышался снаружи ленивый, низкий голос, в котором сквозило удивление. — Что ты здесь делаешь? Лекция уже началась, наши все в аудитории.       — Как раз собирался туда, — с надменной прохладцей в голосе ответил Прескотт. Снаружи послышался шум воды. Джейсон мыл руки. Конспиратор хренов.       — Погоди. Я как раз хотел поговорить с тобой. Без лишних ушей. И раз ты тут…       Уильям вдруг узнал этот вальяжный тон. Нолан Макферсон! Один из хлыщей, постоянно отиравшихся в компании Прескотта. Насколько Тайлер успел разобраться в принятой в их среде системе отношений, (которые напрямую зависели от размера банковских счетов и степени влиятельности каждого отдельного индивида), Макферсон находился значительно ниже Прескотта на социальной лестнице. Но, тем не менее, старательно топорщил перья, изображая птицу высокого полета. Хотя в действительности был тем еще бакланом.       — В чем дело?       — Это насчет завтрашней вечеринки у Гранта.       — Насколько я помню, все в силе.       — Кроме одного — нам нужен другой бармен.       Повисло молчание. Тайлер вдруг вспомнил, что на завтрашнем гульбище в городском пентхаусе весельчака Дэвида Гранта быть барменом должен был он, Уильям.       — Сейчас неподходящее время для этого разговора, — голос Джейсона лязгнул металлом. Судя по звукам шагов, он направился к выходу.       — Слушай, задержись. Это надо решить сейчас, чтобы мы успели до завтра найти другого человека. Твой парень всех уже достал. Разве обязательно везде таскать его с собой?..       Уильям так оторопел, что не сразу понял, что в устах Макферсона «твой парень» значит не больше, чем французское «гарсон». Он прямо услышал щелчок пальцев и небрежное: «Хэй, парень, неси-ка счет!»       — Нолан! — в рыке Джейсона сквозило явное предупреждение. — Я же сказал, все позже!       — Давай просто раз и навсегда закроем тему, Джейсон. Я понимаю, у тебя пари, но до конца года осталось всего две недели. Ребята согласны досрочно зачесть твою победу, если ты избавишь их от общества этого нахального говнеца. Думаю, ты и сам не против поскорее с этим расквитаться.       Повисла новая пауза, во время которой Уильям беззвучно хватал раскрытым ртом воздух, сползая вниз по сидению унитаза.       Уши горели, шея пылала, в груди стая кошек драла сердце на мясной фарш. Внутри разрасталось ощущение надвигающейся катастрофы. Поскорее расквитаться?!.. Пари?!..       Джейсон, видимо, тоже понял, что сказано достаточно. Он больше никуда не торопился.       — И сколько же народу подписалось под этой петицией? — произнес он с тяжелой злостью в голосе.       — Достаточно, чтобы принять её большинством голосов. Да что с тобой, ты как будто расстроен?       Вжикнула молния, брякнула пряжка ремня, затем послышалось мерное журчание. Разобравшись с общественными нуждами, Макферсон принялся справлять собственную.       — Просто бросаться людьми — не мой стиль, — мрачно ответил Джейсон.       — Так в чем дело? Выпиши ему премиальные. Твой выигрыш покроет любые расходы.       Уильям подумал, что сейчас самое время для эффектного появления. Вывалиться бы наружу, скалясь в улыбке, и гаркнуть: «Здорова, парни! Так ап чем разговор?»       Но он остался на месте. Вплавившаяся за эти месяцы в подкорку привычка прикрывать Джейсона не позволила подвести его даже теперь.       — Можешь передать, что я согласен.       — Вот и славно. Рад, что мы все выяснили.       Макферсон застегнулся, вымыл руки и, наконец, ушел, напоследок порекомендовав Джейсону не задерживаться.       И снова стало тихо. Уильям поднялся с толчка и пинком ноги распахнул хлипкую дверцу. Потом с не меньшим грохотом её захлопнул. Привалился к ней плечом и, скрестив руки на груди, выжидающе уставился на Джейсона.       — Какой богатый на сюрпризы день, — голос Уилла сочился ядовитым сарказмом. — Столько нового узнаешь о людях.       — Уильям…       — Пари, Джейсон?! — не выдержал тот, — Как это, нахрен, понимать?!       — Просто послушай…       — И о чем был спор? Удастся ли развести доверчивого лошка… На что, кстати? Что заводит тебя до такой степени, чтобы опуститься до подобного?!       — Помолчи хотя бы пару секунд, — вставил Джейсон, делая шаг в его сторону. — Если ты дашь мне сказать хоть слово, я все объясню.       Уильям чуть не задохнулся от возмущения. Жгучая волна противоречивых эмоций поднималась внутри, разъедая разум, как кислота. Он не понимал до конца, что происходит, но суть уловил. Джейсон его использовал — как-то, не совсем ясно как, но использовал. И Уильям был не уверен, что хочет знать подробности. Казалось, ответ перемолотит в пыль все, чем он жил и дышал все это время. Боль будет нестерпимой. Он был не уверен, что сможет с ней справиться.       — Так и на что ты спорил? — тяжело спросил Тайлер, чувствуя себя гребаным самоубийцей.       — Я заключил пари, что ты будешь работать на меня до конца года. Помнишь нашу первую встречу? Твой проигранный спор, и то как красиво ты послал меня на глазах у всего кафетерия? Я поспорил, что смогу заставить тебя выполнить условия. За деньги или как-то иначе — неважно, главное, чтобы ты на меня работал.       Уильям хрипло засмеялся, нервы сдавали. Наиболее впечатляюще персональные вселенные рушатся в стенах сортира. В самый раз декорации.       — И какой же была ставка? — зло спросил он. Ну а что терять-то? Определенно — уже нечего.       — Тысяча долларов. С каждого, кто в этом участвовал. А если бы я проиграл, то должен был возместить ту же сумму всем участникам. В целом это около пятнадцати тысяч.       — Не мелковато ли для тебя, Джейсон?       — Все равно что спорить на доллар. Главное — принцип.       Класс… Просто класс! Теперь все становилось понятно. Как же тошно!..       — О, конечно, тогда тебе нельзя было проигрывать, — ядовито выплюнул Уильям. — Хотя разве ты мог проиграть?       — Ты думаешь, я воспользовался твоими… твоим отношением, чтобы обеспечить себе победу, — скорее констатировал, чем спросил Прескотт.       Вот же сука… Раскаяния — ни в одном глазу. Джейсон, похоже, вообще не понимал, что наделал. Он был серьезен, напряжен, следил глазами за Уильямом, будто ждал, что тот что-нибудь выкинет в любой момент. Но было ясно, что он не чувствовал за собой никакой вины. Конечно. Такие как Джейсон прощения не просят и на коленях не ползают.       — На мой взгляд, все очевидно. — Уильям сложил губы трубочкой и поболтал кистью в воздухе. — Развел тут шпионскую романтику. Напустил туману, навесил лапши на уши. Браво! Я купился! Не противно было целоваться со мной?! Кого ты представлял перед собой, чтобы добиться такой реалистичности?! Какую-нибудь телку с большими буферами?!       — Просто дослушай, — осторожно, словно обращаясь к взбешенному животному, попросил Джейсон. — Это не все.       — Не все?! — Тайлер не выдержал и вновь расхохотался. — Ты уверен, что мне стоит знать остальное? Что еще ты успел натворить, Джейсон?! Продал меня наркодилерам?! Пообещал кому-то мою почку?!       Смех грозил перерасти в неконтролируемые всхлипы. Его уже начинало трясти. Блядь…       Джейсон качнулся вперед, словно хотел обнять его, но Уильям отшатнулся. Выставил перед собой ладони.       — Нет. Стой, где стоишь, — сглатывая нервные смешки, предупредил Уильям. — А то ведь не удержусь и подправлю твою лживую физиономию. Руки так и чешутся.       — Я не лгал тебе, — тут же сказал Джейсон, впервые за весь разговор утрачивая свое спокойствие. На лице отразилось волнение, меж сведенных бровей появилась встревоженная складка. Он по-прежнему был серьезен, но выглядел так, будто ему действительно важно, чтобы Уильям его выслушал.       — Я сделал, как должен был. Так было нужно.       — Да кому, блядь, нужно?!       — Не кому, а для чего. Это была двойная схема. Я должен был прикрыть все уязвимые места, чтобы все выглядело правдоподобно.       Уильям зажмурился и сдавил ладонями виски, чувствуя, что голова сейчас взорвется.       — Я нихуя не понимаю, что ты говоришь.       — Помнишь наш первый разговор? Ты сказал, эта затея шита белыми нитками. И ты был прав. При моем уровне благосостояния и статусе я мог и должен был найти себе куда более квалифицированного помощника. Моими работами должны были заниматься лучшие экономисты, и при таком раскладе совершенно непонятно, почему я обратился к тебе, студенту с сомнительной репутацией, который к тому же ни черта не смыслит в моем предмете. Такой выбор не оправдан, не соответствует моему положению и противоречит здравому смыслу. Любой, у кого есть мозги, сразу увидит в этом нарушение логики и заподозрит в моих поступках скрытые мотивы. Я должен был сделать так, чтобы моя мотивация была предельно ясна и убедительна. Поэтому я заключил это пари. Ребята уверены, что мной двигало оскорбленное самолюбие и желание доказать, что все и всегда будет по моему. Только ты знал, как все обстоит на самом деле. То, что происходило между нами, было настоящим…       Уильям стоял, уткнувшись лбом в дверцу кабинки и тяжело дышал, закрыв глаза. Ощущения были как после долгого марафона. Ему было жарко. В ушах стучала кровь, и воздуха не хватало. Но он все понял. И поверил. Джейсон был настолько зациклен на своем статусе, что подобные махинации в его исполнении даже не казались чем-то удивительным.       Буря в душе улеглась, но ей на смену пришла невнятная тоска. Так, наверное, чувствует себя птица, когда осознает, что означают прутья между ней и остальным миром. Если раньше Уильяму казалось, что от его мнения и желаний хоть что-то зависит, то теперь становилось ясно — это не так.       — А что ты собирался делать потом? После того, как выиграешь пари? Сделал бы вид, что знать меня больше не хочешь?       Он и не заметил, как Джейсон подошел. На плечи опустились знакомые ладони. Джейсон провел ими вниз по рукам Уильяма, потом обратно и сжал. Уткнулся носом ему в затылок.       — По правде говоря, продумывая эту схему, я не строил долгосрочных планов. У меня не было причин заглядывать так далеко. Меня влекло к тебе. Сильно. Что-то происходило между нами. Все, чего я хотел, — понять, что это. Узнать тебя. Я даже не думал, что для меня все может оказаться настолько серьезно.       Уильям сглотнул — по телу хлынули волны мурашек. Вот оно, признание по-Прескоттовски. Дождался...       — А сейчас что ты думаешь?       — Жалею, что не предусмотрел этот вариант.       Уильям мелко задрожал от зарождающегося внутри отчаянного веселья.       Не предусмотрел он. Пиздец.       — Я даже не знаю, что сказать на все это, Джейсон. — Тайлер вывернулся из его рук и отступил на пару шагов, пятясь к выходу. Губы кривила сумасшедшая усмешка. Все внутри восставало и кричало о неправильности происходящего. Он чувствовал себя заключенным в стеклянный лабиринт. Шаг вправо, шаг влево. Стена. Тупик. Ловушка… Разум бился о прозрачные стенки, как та птица о прутья клетки. И они поддавались, разлетались осколками и каплями расплавленного металла.       Если Майку для озарения нужен был косяк, то Уильяму — всего лишь вспомнить себя прежнего.       — Я не могу так. И не хочу, — выдохнул он. — Знаешь, на самом деле все просто. Когда люди нравятся друг другу, они начинают общаться. Встречаются. Любят друг друга. Если хотят, занимаются сексом. Съезжаются, женятся, заводят, блядь, детей! А ты!…       Задыхаясь от эмоций, Уильям выбросил вперед руку и тут же уронил её. Он не знал, как описать словами то безумие, в котором жил Джейсон.       — То, что ты делаешь… это же… это противоестественно! Это сюрреализм, какой-то. Гребаный театр абсурда!       — Уильям… — Прескотт шагнул следом за ним, но тот вновь попятился.       — Не надо. Хватит с меня твоих заморочек. Помнишь, когда мы встретились во второй раз, ты назвал меня ненормальным? Так вот, ты был не прав. Тут только один ненормальный. Не я.       Уильям развернулся и стремительно вышел вон. Потом были мелькающие окнами стены коридора. Свежий воздух ударил в голову, когда он, наконец, выбрался на улицу. По выложенной красной брусчаткой площади сновали спешащие по своим делам студенты. Мир сиял красками. Он был большим. Просто огромным. Гораздо больше, чем мы обычно позволяем себе думать.       Уильям даже не помнил, как добрался до кампуса. Он упал на кровать и закрыл глаза.       Пора было привыкать к тому, что их с Джейсоном пути больше не пересекутся. Тот ведь согласился на предложение Макферсона о досрочном завершении пари. Не мог не согласиться. Если дело лишь в принципе, то какой смысл отказываться и цепляться за мнимого «помощника»? Свое Джейсон получил и доказал. А значит, игра закончена. Хотя она и так бы кончилась в скором времени. Срок вышел, софиты погасли. Всем спасибо, все свободны.       Впрочем, взвалить всю вину за провал их отношений на одного лишь Джейсона он не мог. Внутренняя справедливость требовала признать очевидное. Джейсон ведь был не единственным, кто видел, с кем связался. Уильям тоже видел, знал… но не придал должного значения. Не сумел устоять перед искушением. И поплатился. Жаловаться не на кого.              

***

      По-настоящему масштаб катастрофы Уильям оценил лишь, когда Джейсон пригласил его к себе домой. Точнее не пригласил, а попросил завезти оставленные на кафедре документы.       Зима закончилась вместе с февралем. Все вокруг проснулось и зазеленело. Уильям гнал на своем мопеде по гладкой, укатанной до глянца дороге, взбираясь все выше и выше на склон холма по пустому асфальтовому серпантину. Все вокруг было покрыто деревьями. Огромные земельные угодья и размеры прятавшихся в глубине домов намекали на внушительный материальный достаток их владельцев. Здесь селились даже не кинозвезды, а кто-то покруче. Кто именно, Уильям в принципе себе не представлял.       Взобравшись на следующую террасу, он поехал рядом с высокой, заросшей плющом оградой, которая тянулась и тянулась вдоль дороги, не думая прекращаться. Наконец впереди показались ворота. Уильям подъехал к ним, остановился и в последний раз сверился с адресом. Никакой ошибки. Ему надо было именно туда.       Допрос, который учинила на воротах охрана, произвел на Уильяма сильное впечатление. Ему пришлось чуть ли не по слогам произнести свое имя, потом продемонстрировать карточку ID и отчитаться о целях визита, и лишь затем его пустили внутрь. Парк за воротами был огромен, а уж дом!.. Когда Уильям его увидел, то подумал, что либо у него начались галлюцинации, либо кому-то пришло в голову перевезти в Западную Калифорнию Библиотеку Конгресса. Высившееся за деревьями здание архитектурно лишь отчасти напоминало знаменитый вашингтонский дворец, но размерами не уступало. Уильям по кругу обогнул площадь, остановился перед парадным входом, к которому вела большая полуовальная лестница с двумя покатыми подъездами по бокам. Лестница заканчивалась широкой площадкой с колоннами, за которыми скрывались массивные, строгие двери.       Уильям припарковал мопед. Пребывая в полной растерянности, отдал ключи молчаливому юноше в униформе и, невольно задирая голову, поднялся по ступенькам. Дверь ему открыл вышколенный дворецкий. И если Уильям думал, что достаточно к этому времени «впечатлился», чтобы перестать ловить челюсть на каждом шагу, то тут же понял, что ошибся. Холл был огромен, потолок терялся где-то в вышине, свисавшая с него люстра, размером со средний грузовик, могла дать сто очков вперед столичной опере. Шаги по отшлифованному до блеска мозаичному полу из мрамора отражались от далеких стен отчетливым эхом. Уильям, конечно, знал, что Прескотты богаты, но не представлял насколько!.. Джейсон как-то рассказывал вкратце, что его отец является главой корпорации, занимавшейся крупным машиностроением. Эдакий «владелец заводов, газет, пароходов». Собственное пароходство у него, кстати, было. Базировалось оно на водах Нового Орлеана. Маленькая сентиментальная причуда, как описал это Джейсон. Тогда Уильяму показалось, что тот пошутил. Теперь он понимал, что нет. Поднимаясь вместе со своим провожатым в просторном, отделанном дорогими панелями лифте, Уильям не мог поверить, что в этом доме всего двое настоящих жильцов. Говард Прескотт был вдов, у него было двое детей. Старшая сестра Джейсона, о которой Уильям мало что знал, в данный момент заканчивала учебу в Гарварде. Джейсон и сам должен был там учиться, но сумел убедить отца, что образовательная база Стэнфордского Университета ничуть не хуже, а опыт, который он получит, параллельно работая вместе с отцом в офисе компании, ценнее прозябания в гарвардских библиотеках. Но по-настоящему оценить, насколько велика была разница в общественном положении между Джейсоном и обычными студентами, Уильям смог только сейчас, когда шел по оглушающим своей строгой роскошью широким коридорам его дома-замка. Казалось, Прескотты угнездились на самой вершине финансового Эвереста и с высоты поплевывали на мир.       Джейсон ждал его в «кремовой гостиной» — просторной комнате со стенами цвета ванили и высокими окнами, за которыми угадывался длинный балкон. На Джейсоне была белая, расстегнутая у горла рубашка с закатанными на три четверти рукавами, костюмный жилет и брюки. Расположившись в одном из кресел, он читал что-то, с виду напоминавшее биржевой дайджест.       — Мистер Тайлер, сэр, — чопорно произнес дворецкий, пропуская Уильяма внутрь. При их появлении Джейсон вскинул голову, положил газету на стоящий рядом изящный столик и поднялся.       — Уильям, — выйдя навстречу, он коротко пожал его руку и указал на кресла.       — Присаживайся. Кофе, Джордж, — произнес он, обращаясь к замершему у двери в позе почтительного ожидания служащему, — Уильям, будешь что-нибудь?       — Тоже кофе. С молоком и сахаром, — растерянно брякнул Уильям, во все глаза таращась на Прескотта.       — Одну минуту, господа, — дворецкий склонил голову в легком поклоне и исчез за дверью. Джейсон обернулся, улыбнулся с искренней теплотой и вновь приглашающе указал рукой на кресло.       — Прошу. Располагайся, Уильям.       Было бесконечно непривычно видеть Прескотта таким сдержанно радушным. Но это выглядело совершенно естественно. Он не играл, каждое движение, слово и жест гармонично вписывались в обстановку и ситуацию. Джейсон был дома. Уильям отчетливо это видел. Если ему самому было некомфортно, все время хотелось попросить музейные тапочки, то в облике Прескотта сквозило спокойствие и непринужденное достоинство. Он чувствовал себя совершенно свободно в стенах этого огромного особняка, где вырос, а возможно и родился.       Уильям думал, что Джейсон заберет документы, напоит его кофе и отпустит, но тот, по-видимому, был настроен на долгое и приятное общение. Поинтересовался, не торопится ли Уильям куда-нибудь, и, получив отрицательный ответ, окончательно расслабился.       Они пили кофе и разговаривали, и Уильям постепенно проникался степенной обстоятельностью их беседы. Потом Джейсон предложил ему осмотреть дом.       — Хочешь устроить мне экскурсию? — усмехнулся Уилл.       — У меня редко бывают собственные гости, — серьезно ответил Прескотт, — В основном, мы принимаем здесь деловых партнеров моего отца. Ну, так что, окажешь мне любезность?       — Эмм… Как это говорится… Почту за честь, — блеснул воспитанием Уильям, и Джейсон искреннее рассмеялся, вскинув голову в столь знакомом ему движении.       Они шли по анфиладам дома. Уильям, не стесняясь, задирал голову и глазел по сторонам, разглядывая элегантную мебель в стиле ампир, дорогой мозаичный паркет, высокие арочные потолки, украшенные лампами в виде ажурных подсвечников и фресками в обрамлении изящной лепнины. Прескотт оказался прекрасным экскурсоводом, он рассказывал Уильяму историю дома, тактично не обращая внимания на распахнутые глаза своего гостя и его в целом офонаревший вид.       Иногда им встречались одетые в униформу служащие. Все они приветствовали Джейсона легким поклоном. Один раз навстречу выпорхнула процессия хорошеньких горничных, несущих на вытянутых руках стопки чистого белья. Все они были в опрятных платьях, передниках с оборками и чепцах. Приближаясь на определенное расстояние, каждая скромно опускала глаза и приседала в коротком книксене. От количества сменяющих друг друга совершенно одинаковых движений у Уильяма зарябило в глазах.       — Что это было? — растерянно усмехнулся Уильям, глядя барышням вслед. — Я думал, мы живем в демократической стране. Я такое только в фильмах про старую Европу видел.       — Мы в демократической стране, Уильям, это так. Однако в этом доме нередко останавливаются знатные гости из старого света. То, что ты видишь, — выверенный компромисс между европейской традицией и жизнью в рамках современного общества.       — Аристократический снобизм с демократической начинкой? — поддел его Уильям.       — Ты бы удивился, насколько прав, — усмехнулся Прескотт. — Все служащие дома пользуются предоставленными ими законодательно правами: фиксированный рабочий график, социальные пакеты, отпуска — все как положено. Что касается обязанностей, им вменяется обслуживать этот дом на высоком уровне и подчиняться определенному протоколу.       — Все равно, зачем так извращаться? — почесывая бровь, спросил Уильям.       Джейсон независимо вскинул голову.       — В любом обществе есть свои стандарты жизни и поведения. Ты как социолог должен хорошо в этом разбираться. Для людей моего круга эти стандарты наиболее жестки и мало подвержены изменениям.       — Снобизм — как стиль жизни.       — И мышления, в том числе профессионального. Многие европейские представители старых фамилий до сих пор считают американцев невоспитанными, примитивными плебеями. Это сказывается и на отношениях, и на бизнесе.       — То есть приходится соответствовать определенному уровню?       Джейсон сдержанно улыбнулся и, подавшись вперед, отворил перед Уильямом очередную дверь.       — Приходится быть еще круче. Во всем.       За прогулками и разговорами незаметно подошло время обеда. Мобильный телефон Джейсона тактично звякнул, и неизменный Джордж поинтересовался у хозяина, когда и на сколько персон накрывать на стол. Вопрос Джейсона о том, согласится ли Уильям составить ему компанию, спровоцировал неконтролируемое бурление в стратегических частях его организма. Живот тоскливо заурчал, и Уильям поспешил согласиться. А потом едва не пожалел об этом.       Обед проходил в «малой столовой», хотя на взгляд Уильяма название явно не соответствовало реальным габаритам комнаты, куда с легкостью поместился бы средних размеров ресторан. Однако, как он позже узнал, в этом доме была также «большая столовая», фуршетный зал и зал для приемов, рассчитанный на триста персон. Как могли бы выглядеть приемы в особняке Прескоттов, Уильям старался вообще не представлять. Ему хватало того, что он видел перед глазами. Уильям ни разу не сталкивался с необходимостью управляться с таким количеством предметов сервировки. Различного назначения тарелки, лежащие в ряд вокруг них вилки и ножи разных размеров — от количества столовых приборов и бокалов разной формы разбегались глаза.       Когда на столе материализовалась тарелка с первой переменой блюд, Уильям цапнул наугад понравившуюся ему вилку и запустил её в красиво оформленную композицию из морепродуктов. Лицо замершего напротив, в шаге от плеча Джейсона дворецкого, надзиравшего за исполняемым слугами вокруг стола безмолвным балетом, вытянулось и сделалось каменно-чопорным. Он не выдал себя ни единым жестом, однако неодобрение так и сквозило в каждом взгляде, которым он изредка провожал движение руки Тайлера.       — Какого черта он на меня так смотрит? — в конце концов, не выдержал Уильям.       Джейсон насмешливо вскинул брови и покосился за спину.       — Джордж?..       Тот прочистил горло:       — Полагаю, что мистеру Тайлеру стоит воспользоваться вилкой и ножом для закусок.       — А это что?       — Вилка для горячих блюд, сэр.       Уильям взглянул на серебряный прибор в своей руке. Он был слегка крупнее остальных, но в целом разницы не было никакой.       — Это что, такая большая проблема? — недоуменно спросил он у Джейсона.       Прескотт спрятал улыбку за бокалом с водой, из которого отпил, прежде чем ответить.       — Возьми другую вилку, Уильям, — шутливо произнес он, — Иначе Джорджу до конца недели будут сниться кошмары.       Дальше стало только хуже. Дворецкий, который похоже решил, что получил невысказанное одобрение своего хозяина, незаметно переместился за спину Уильяма и то и дело прерывал образовавшуюся за обедом тишину негромким покашливанием.       — Ну что опять?! — возопил Уильям после третьего или четвертого раза.       — Полагаю, что…       — Слушай, ты настырный как GPS, — оборвал его Уилл, которого уже порядком достало поминутное исправление его ошибок. — Если мне захочется знать, куда, что и как, я сам спрошу, окей?       Джордж оскорбленно поджал губы, а Уильям сграбастал с отдельной тарелки хрустящую булочку, разломил её надвое, роняя крошки на скатерть. Потом собрал мякишем оставшийся на блюде ароматный мясной соус и отправил в рот, чем, по всей видимости, послал дворецкого в культурный нокаут до конца года.       — Я знаю, что со мной непросто иметь дело, Уильям, — говорил Джейсон, когда пытка обедом закончилась, и они переместились в одну из вычурно обставленных гостиных, оставшись, наконец, наедине.       — Но мне хотелось бы, чтобы ты хоть немного меня понял.       — А ты вообще с кем-нибудь встречался раньше? — задал Уильям давно интересовавший его вопрос.       — Конечно. И не раз. Но отношения с девушками моего круга быстро утомляют.       — Ну, если они все такие, как я видел…       — Дело не только в этом. Отношения между людьми в моем мире столь же консервативны и регламентированы, как и все остальное. Иными словами, образ богатого кутилы, спускающего деньги на своих женщин и развлечения, сильно преувеличен. Если б это было повсеместной нормой, не существовало бы такого понятия как скандальное поведение. А подобного уважаемый человек не может себе позволить.       — Так ты что, чинно прогуливался со своими пассиями под ручку?       — Зачем же? Нет. Однако существуют рамки допустимого приличиями времяпровождения. Посещение определенного уровня клубов, рестораны, светские вечеринки, на одной из которых ты присутствовал, совместные уик-энды на курортах соответствующего класса. Все это вскоре приедается.       Уильям вскинул брови, выражая скептицизм, который вызвало последнее заявление Джейсона.       — Я знаю, как это звучит, Уильям, — усмехнулся Прескотт. — Однако ты должен понять, что речь идет лишь о смене декораций. Список допустимых сценариев не так уж велик.       — Но можно же как-то обойти это правило? — пожал плечами Уильям. — Кто запретит тебе разнообразить свою личную жизнь, когда ты остаешься с кем-то наедине?       — Никто, естественно. Но для того, чтобы позволить себе некоторую свободу, требуется определенный уровень близости и доверия. А этого редко удается достичь.       Джейсон потер ладонями лицо и откинулся на спинку дивана.       — Я просто пытаюсь объяснить: те перемены, которых ты так жаждешь, не могут произойти по щелчку пальцев. Мне нужно время.       — Ладно, я согласен подождать, — сверкнул улыбкой Уильям. В тот момент ему и впрямь казалось, что он способен ждать до второго пришествия, лишь бы быть с Джейсоном.       — Я рад, что ты так к этому относишься, — серьезно кивнул Прескотт. Уильям в ответ лишь головой покачал.       — Знаешь, ты похож на большую птицу, которой всю жизнь фигурно подстригали крылья, и поэтому она не знает, что с ними делать, — сказал он после небольшой паузы.       Джейсон вскинул брови, удивленный этой поэтичной аналогией.       — Странно слышать такое о себе. Но если пользоваться твоим сравнением… В данный момент я чувствую себя так, словно меня насильно снабдили новым оперением и скинули с вертолета.       Уильям постучал по губам сложенными домиком указательными пальцами и предположил:       — Дай догадаюсь, ты в панике.       — Близок к ней, — усмехнулся Прескотт. — Жизнь среди ограничений накладывает определенный отпечаток. Сейчас, твоими усилиями, я вступил на неизведанную территорию, на которой для меня нет ориентиров. Это сложно. И ново.       — Ты поэтому тормозишь изо всех сил? Цепляешься за свои привычки,— догадался Тайлер.       Прескотт нахмурился — он, видимо, не рассчитывал, что Уильям вот так, сходу обозначит его проблему. Да еще и вслух.       — Решил подработать моим психоаналитиком? — сдержанно пошутил он.       — А в чем проблема? Я и так весь твой, — иронично хмыкнул Тайлер и придвинулся ближе. — У меня большая практика полетов и есть корочки заслуженного инструктора. Пользуйся.       Джейсон расхохотался.       — Щедрое предложение. Я над ним подумаю.       В тот день Уильям уехал от Джейсона в приподнятом настроении. Он отлично провел время и к тому же получил ответы на многие вопросы.       Ему казалось, тогда они с Джейсоном здорово сблизились и поняли друг друга. Раз уж тому требовалось время для перенастройки своих глубоко укоренившихся программ, то Уильям был согласен ему это время предоставить. Помочь, чем сумеет. И вместе с тем, откровенность со стороны Прескотта дарила надежду, что тот уже достаточно доверяет ему, чтобы можно было рассчитывать вскоре на некоторое послабление режима. Он так думал. Он в это верил.       Если бы еще Джейсон не оказался таким негибким и упертым… Если бы у самого Уильяма так сильно не ехала крыша от воздержания… Если бы… Огромное число разных «если», которые все равно утратили смысл, после того как их длительный блеф закончился.              Осознание, что все и впрямь кончено, накрыло Уильяма спустя неделю после их последнего разговора. От Джейсона не было вестей. Он еще ни разу не пропадал так надолго. Но Уильям чувствовал, что это «надолго» в их случае вполне может означать «навсегда». Он старался убедить себя, что долгое молчание объясняется тем, как некрасиво они расстались — в ссоре. Он ведь помнил, что наговорил Джейсону. Тот мог решить, что Тайлер сам больше не хочет его видеть. Уильям не раз брал в руки трубку, желая позвонить и разубедить его. Но каждый раз останавливался, представляя, чем может и вполне вероятно закончится их разговор. Он прямо слышал в мыслях, как произносит что-то вроде «Хочу тебя увидеть» или «Мне нужно поговорить с тобой», а в ответ доносится: «Думаю, между нами и так все ясно. Я понимаю твою точку зрения, но не могу дать тебе то, что ты хочешь. К тому же я исчерпал лимит возможностей для встреч с тобой. Думаю, нам обоим стоит остановиться и забыть обо всем».       Вот только Уильям не желал останавливаться. И забывать не хотел. Голова взрывалась от мысли, что Джейсон и впрямь способен одним махом перечеркнуть их отношения, потому что они перестали укладываться в его жизнь. Хотелось найти его, как следует встряхнуть и… На самом деле, Уильям слабо представлял, что ему делать. Если Прескотт и впрямь решил покончить с ними, то любые попытки Уильяма этому помешать заведомо обречены на провал. И это бесило даже больше чем молчание. Он по-прежнему верил Джейсону. Прескотт был слишком осторожен в проявлении чувств, чтобы бросаться словами. Если он сказал, что Уильям ему нужен, значит так и есть. Тайлер не представлял, как так можно — хотеть быть с кем-то и отказываться от этого по таким идиотским причинам. Сердце тосковало и болело — ему, в отличие от разума, не было дела до того, почему предмет любви исчез с горизонта. Измучившись вконец, Уильям не выдержал и все же послал Джейсону сообщение. Короткое «Нам надо встретиться» звучало достаточно нейтрально. Уильям решил, что этого хватит, если Прескотт захочет ухватиться за предложенную руку. Он напишет или позвонит. Если же этого не случится — что ж, по крайней мере, Тайлер будет точно уверен в его ответе.       Через пару минут после отправки сообщения телефон Уильяма коротко звякнул.       «Пока это невозможно. Я свяжусь с тобой позже».       Прочитав послание, Уильям чуть головой об стенку не побился. Получил, называется, ответ. Оказывается, надежда куда страшнее и мучительней определенности. Джейсон ответил, он дал повод надеяться, что тогда в стенах гребаного сортира они виделись не в последний раз. И самое жуткое — это все равно не значило, что у них что-нибудь получится. Уильям бы не удивился, если бы Джейсон назначил ему встречу лишь за тем, чтобы лично, как подобает, сказать, что они окончательно расстаются. Надежда плюс неопределенность — двойной бьющий по мозгам коктейль.       И, наверное, Уильям в своем прогрессирующем безумии все же натворил бы чего-нибудь, но год стремительно заканчивался, подошло время сессии. Вскоре ему стало некогда предаваться рефлексии — зачеты и экзамены посыпались градом, один за другим. Уильям вынужденно отвлекся, и это даже помогло немного. На то время, пока длилась сессия, он посадил свой разум на толстую цепь. Вгрызся в учебники, стараясь как можно меньше думать о Джейсоне. И ему удалось. Благодаря возросшему рвению в учебе он закончил год в числе лучших. Что угодно, лишь бы не думать. А сердце… Да что с ним сделаешь? Ноет — пусть ноет. Хотя порой он готов был отдать несколько лет жизни за пачку таблеток от душевной боли.       Все изменилось с окончанием сессии. Уильям вдруг остановился, вынырнул из круговерти экзаменов и понял, что — все: год окончен, впереди только лето, и прятаться от себя больше негде. Тоска накатила с новой силой, и Уильям решил не оригинальничать и заглушить её старым добрым способом — напиться. Пошел в бар, предъявил бармену документы и заказал бренди сразу с бутылкой. Он был твердо намерен нажраться в хлам. Идея оказалась не из лучших. К тому же таила в себе непредусмотренные риски, потому что ничем, кроме отказавших спьяну тормозов, нельзя было объяснить решение позвонить Джейсону и высказать ему все, что накопилось.       Прескотт после серии гудков все же взял трубку, и Уильям не стал себя сдерживать.       Сидя в шумном полумраке бара, он обстоятельно объяснял Джейсону, какой тот мудак. Пространные обвинения и далекие посылы перетекали в признания в любви, потом Уильям снова лез в бутылку, доказывая своему молчащему собеседнику, как сильно тот охуе… не прав, потому что Уильям его любит, а тот клал на это толстым слоем. Порой Уилл и сам путался в том, что говорил, но неизменно выруливал на общую мысль: если бы он для Джейсона что-то значил, тот бы так себя не вел.       Голова кружилась, предметы давно утратили четкость, и язык откровенно заплетался. Он слышал, что Джейсон задает ему какие-то вопросы, но смысл слов до пьяного разума уже не доходил. В какой-то момент, все вокруг поплыло и ухнуло в темноту. Уильям так и отключился с трубкой в руках, приземлившись щекой на барную стойку.              Просыпался он долго. В голове, тяжелой и горячей, гудел рой сердитых пчел. Мысли были мутными и неповоротливыми, веки будто склеились — казалось, он и вовсе разучился открывать глаза. К тому же его мучила кошмарная жажда. Во рту было сухо и так гадко, словно он весь вечер накануне набивал живот дерьмом. Не в силах терпеть дальше этот жуткий коктейль ощущений, Уильям с трудом повернулся на бок. Глухо застонал, когда голову пронзила вспышка боли. Желудок тут же взбунтовался, и ему пришлось замереть на месте, чтобы переждать приступ накатившей дурноты. Пока он лежал и глубоко дышал раскрытым ртом, то понял две вещи: во-первых, он раздет — из одежды на нем остались только трусы, неприятно липнущие к мокрому, благоухающему выхлопами интоксикации телу. Во-вторых, Уильям понятия не имел, где находится и как сюда попал. Он лежал на чем-то мягком, упругом и удобном — на постели. Щека утонула в подушках, кожа соприкасалась с гладкими, удивительно приятными на ощупь простынями. Уильям с трудом разлепил веки и тут же зажмурился — все вокруг заливал насыщенный золотистый свет.       «Я что, допился до билета в рай?» — смутно подумал Уильям. Он вновь попробовал приоткрыть глаза и узрел перед собой туманные контуры бутылки с минералкой.       «Точно рай», — моргнул Уильям. — «Или ад, если она ненастоящая».       Бутылка меж тем исчезать не собиралась. Уильям облизал пылающие от сухости губы, выбросил в её сторону руку, но не дотянулся. Пришлось подползти ближе к краю постели и сесть. Схватив добычу, Уильям свинтил крышку и жадно припал к горлышку. Прохладная влага прокатилась по шершавому языку и горлу. Уилл чуть не застонал — божественно! Он пил, захлебываясь, прикрыв глаза от удовольствия. И лишь в последний момент заметил оставшиеся на прикроватном столике таблетки. Не думая, что это могут быть за лекарства, Уильям сгреб пилюли с блюдца, сунул в рот и запил остатками минералки. И только после этого, тяжело дыша, огляделся по сторонам.       Место, где он находился, имело пол, потолок и стены. Приглушенный задернутыми занавесками золотистый свет на поверку оказался не таким уж и ярким. Окна, кстати, были круглой формы и скорее походили на большие иллюминаторы.       Уильям вдруг сообразил, где он. В одной из гостевых кают на средней палубе яхты Джейсона. Он тут же уловил всем телом мерное покачивание судна. Назойливый гул в голове вдруг трансформировался в негромкий шорох волн.       Уильям внезапно вспомнил, что вроде как звонил Джейсону из бара. Кроме самого факта в памяти не осталось ничего. Вот он жмет на кнопку быстрого набора, а дальше — полный провал. Получается, Прескотт забрал его и привез сюда?       Уильям еще раз осмотрелся. Своих вещей он не обнаружил, зато рядом на стуле лежали аккуратно сложенные шорты-бермуды, синяя футболка-поло, запечатанный пакет с новым бельем, бейсболка и солнечные очки. Под стулом стояли кожаные пляжные сандалии. Уильям оглядел оставленный для него натюрморт из одежды и вздохнул. Где-то тут на борту должен был находиться его спаситель. А значит Уильям просто обязан совершить подвиг и одолеть чистку зубов и душ.       Солнечный свет снаружи даже в очках был нестерпимо ярким. Раскинувшийся вокруг океан полыхал золотом. Яхта Прескотта дрейфовала посреди бескрайнего водного простора, который дышал, шелестел и переливался, словно чешуя сказочной рыбы. Волны коротко бились о борт. Судно было большим, но не настолько, чтобы обошлось без легкой боковой качки. Уильям медленно шел вдоль борта, цепляясь рукой за парапет. Его мутило. Он никогда не страдал морской болезнью, но похмелье и качка — то еще сочетание. Едва заметный крен, который давала палуба то в одну ту в другую сторону, вызывал головокружение и определенного рода позывы. Но Уильям боролся с собой и упрямо топал вперед, заглядывая во все помещения в поисках владельца.       Казалось, на судне нет ни души. И это выглядело очень странно. В тот единственный раз, когда Уильям был на этой яхте, она кишела персоналом — из кают-квартиры на камбуз курсировали стюарды, на нижней палубе он пару раз столкнулся с кем-то из одетых в униформу парней из команды, а на мостике, как он знал, дежурил работающий по найму капитан, который управлял движением судна, пока сам владелец и его гости из числа золотой молодежи изволили предаваться увеселениям. Сейчас вокруг не было ни души, и ходовые машины молчали, отчего яхта напоминала обезлюдевший корабль-призрак.       Наконец, Уильям догадался подняться в капитанскую рубку, где и нашел Джейсона.       — Уильям? — тот оглянулся как раз в тот момент, когда голова Тайлера показалась над крутым трапом.       Джейсон сидел во вращающемся кресле перед приборной доской с множеством рычагов, кнопок и датчиков. Слева от него стоял в кронштейне запертый на механический замок морской руль. Уильям еще успел заметить, как Прескотт за секунду до того как обернуться сосредоточенно набирал стилусом какие-то команды на снабженной удобным лифтом сенсорной панели.       — Привет, — Уильям ввалился в рубку, оперся плечом о стену у двери и улыбнулся Джейсону, широко и радостно. — А где все?       — Я отпустил команду, — внимательно глядя на него, ответил Прескотт. — Я иногда делаю так, если хочу побыть один.       — Не знал, что ты умеешь водить яхту, — произнес Уильям, с любопытством оглядывая приборы управления и большие окна, из которых открывался отличный вид на яхту и океан.       — А кто, как ты думаешь, в прошлый раз отвел судно от причала? — улыбнувшись ему, спросил Прескотт.       — Я не обратил внимания. Был занят диверсионной деятельностью, — пожал плечами Тайлер, исподволь любуясь Джейсоном. Тот был безумно красивым — сияющим в своих белых брюках и светлой рубашке. Бьющее в окна солнце заставляло его волосы вспыхивать, окружая золотой короной. Уильям не мог отвести от него глаз. Сердце привычно зачастило, разгоняя кровь и заставляя язык нести всякий вздор.       Джейсон расхохотался. Потом повернулся в своем кресле и обвел рукой пульт управления.       — На самом деле, тут почти всё на автоматике. Это не сложнее, чем водить самолет, если знаешь, что делать.       — А у тебя есть самолет? — полюбопытствовал Уильям.       — Двухместная «Сессна» последней модели. Надо будет как-нибудь покатать тебя.       Уильям молча втянул носом воздух. Несмотря на похмелье, он чувствовал себя на верху блаженства. Джейсон был здесь, с ним — он улыбался и шутил. Уильяму вдруг захотелось рухнуть лицом ему в колени. Его по-прежнему дико штормило, так что если уж падать, то лучше туда.       Прескотт поднялся с кресла, подошел к нему и обнял. Притянул к себе, касаясь носом завитков у виска Уильяма.       — Ты как?.. — тихо спросил он.       — Бывало и хуже, — со смешком ответил Уильям. Он крепко ухватился за Джейсона и прикрыл глаза, уговаривая желудок перестать прыгать к горлу через каждую секунду. Наверху качка ощущалась еще сильнее, и от этого легче не становилось.       — Тебе стоит поспать еще немного. Ты весь зеленый, Уильям.       Тот протестующе замотал головой. Он не хотел тратить время на сон. И так провалялся в отключке полсуток. Неизвестно, сколько им еще осталось.       — В чем дело? Пойдем, — нахмурился Джейсон. — Я доведу тебя до каюты. Ты явно не оклемался…       — А мы тут надолго? — выпалил Уильям. Его и впрямь потряхивало. Но Тайлер твердо решил, что, если услышит «До вечера» или что-то в этом духе, то ни в какую постель не пойдет.       Джейсон внимательно взглянул ему в лицо, потом погладил щеку большим пальцем и ответил:       — Не волнуйся. Я созвонился с отцом и взял брейк на неделю. У нас полно времени.       Уильям тут же обмяк, от облегчения ослабли колени. Джейсон подвел его к выходу и помог спуститься по крутой лестнице. Оставшуюся часть пути до каюты Уильям лишь шумно сопел, делая вдохи и выдохи, и послушно переставлял ноги. Зато, когда они, наконец, пришли, его вновь понесло:       — Как ты меня нашел? — спросил он, осторожно опускаясь на подушки. Джейсон помог ему выпутаться из одежды, принес еще какие-то лекарства и заставил принять их. А потом накрыл его одеялом и сел рядом.       — Спросил адрес у бармена. Он видел, что ты, перед тем как отключиться, довольно долго с кем-то говорил по телефону, и перезвонил по тому же номеру.       Тайлер подумал, что тот бармен оказался неплохим парнем. При другом раскладе Уильям мог очнуться либо на улице, либо в больнице, либо в полиции.       — А о чем мы вчера разговаривали? — приложив ладонь ко лбу, спросил Уильям. Таблетки, которые он принял сразу после пробуждения, уже начали действовать, но эффект наступал слишком медленно.       — А что ты помнишь? — с любопытством спросил Джейсон.       — Ничего. Вообще. А что? — Уильям резво повернулся в его сторону. — Я опять тебе что-то наговорил?       — Нет, ты был как всегда ласков, — посмеиваясь, утешил его Прескотт.       — То есть? Это что значит? — не унимался Уильям, — Я нес какую-нибудь чушь?       Он примерно представлял, что мог наплести Джейсону, учитывая то, в каком состоянии находился в последнее время. К тому же ироничные огоньки в глазах Прескотта уж точно не успокаивали и не внушали доверия.       — Нет. Спи, — Джейсон взъерошил ладонью его волосы и поднялся, видимо, поняв, что пока он тут находится, Уильям не уснет.       — Стой! А… — Тайлер лихорадочно соображал, какой бы еще вопрос задать, чтобы Джейсон остался. Безумно не хотелось его отпускать.       — Где мои вещи? — выпалил он. — Я не нашел ни мобильника, ни брюк с рубашкой.       — Твой сотовый, документы и остальное — в моей сумке, а одежда в химчистке.       — Почему? — удивился Уильям. — Они же после стирки. Только вчера надел.       Прескотт помолчал, почесал бровь и со вздохом признался:       — Тебя тошнило в машине…       Лицо Уильяма вытянулось.       — Не продолжай, — быстро сказал он. Отвернувшись, уткнулся лицом в подушку, с ужасом осознавая, как сильно облажался вчера.       Это просто ни в какие ворота вне лезло. Так опозориться! Да еще перед Джейсоном. Нет зрелища более тошнотворного и отталкивающего, чем блюющий в машине бессознательный парень. Чтоб переварить подобное, требуется привычка. А у такого, как Прескотт, её точно нет.       Кровать вновь прогнулась под тяжестью чужого тела. Джейсон сел рядом, а затем его ладонь скользнула по плечам Уильяма.       — Пришлось, конечно, раскошелиться на чистку салона. Ничего, возместишь мне потом.       — А еще есть чем? — выглянув из подушек, огрызнулся Уилл. Злился и досадовал он в первую очередь на себя. О каком влечении теперь могла идти речь, после того как Прескотт видел его в таком отвратительном состоянии?       — Договоримся, — рука Джейсона сместилась. Оголила спину. Опустившись еще ниже, он принялся недвусмысленно поглаживать поясницу Уильяма. Тот замер, распахнув глаза, потом перевернулся на спину и неверяще уставился на Джейсона.       Прескотт оторвал взгляд от убегающей под резинку трусов темной дорожки на животе Уильяма и прямо взглянул ему в глаза, и от понимания, что значит этот взгляд, у того едва не отвалилась челюсть.       То есть, он, что?.. Ничего не испортил?       Джейсон потянулся вперед и коротко коснулся его губ.       — Спи, Уилл.       Потом поднялся и пошел к выходу. Уильям смотрел ему в спину, шалея, воскресая и обалдевая разом. Внутри рос и ширился, подкатывая к горлу, удивленный, благодарный смех.       — Джейсон…       — Да? — тот остановился и, обернувшись, насмешливо вздернул брови.       Уильям резко умыл лицо ладонью и, улыбаясь, с изумленным восхищением покачал головой.       — Знаешь, я… Черт, Джейсон, я… Я люблю тебя, — от всей души сказал он, поднимая на него сияющие глаза.       Прескотт ухмыльнулся с нескрываемым самодовольством и кивнул.       — Я в курсе, — серьезно сказал он, но в глазах плясали смешинки. — Ты говорил.       Он в последний раз огладил тело Уильяма многозначительным взглядом и вышел, прикрыв за собой дверь каюты. Счастливый Уильям рухнул спиной на подушки, тихо охнул и сморщился, когда голова отреагировала на этот резкий маневр секундным помутнением и уколом боли. Но потом снова широко улыбнулся. Жизнь была прекрасна. Однозначно.       Во второй раз он проснулся уже ночью. Видимо, среди таблеток, которые выдал ему Прескотт, были еще и транквилизаторы, потому что Уильям, как бы он ни был взбудоражен, все же отключился вскоре после ухода Джейсона. А, может, причиной того, что он проспал в общей сложности весь день, было похмелье и месяц непрекращающегося стресса.       Так или иначе, когда он проснулся, за окнами давно стемнело. Открыв глаза, Уильям понял, что, наконец, очухался. Голова перестала напоминать гудящий колокол. Его больше не тошнило и не ломало. И сна ни в одном глазу. Он выспался. Проворочавшись в постели минут пять, Уильям махнул рукой на все, оделся, ополоснул лицо и отправился на разведку. Вышел босиком в полутемный коридор, освещаемый тусклыми лампами ночного света. Прошел по мягкой ковровой дорожке от носа в центральную часть палубы, где находилась кают-компания. В ночном свете она выглядела по-другому, к тому же в ней явно делали перестановку. Стоявшие ранее буквой «П» диваны были сдвинуты к окнам. Посередине теперь красовался накрытый скатертью круглый столик с парой стульев. Стол был изысканно сервирован на двоих: тарелки мерцали холодным блеском, приборы отливали серебром, а по центру стояла корзиночка с цветочной композицией и свечи. Проходя мимо, Тайлер невольно притормозил. А потом приоткрыл рот, глядя на это невиданное чудо.       Если Уильям хоть что-то понимал, то Джейсон ждал, что он проснется к ужину. Ждал и готовился. Но специально будить не стал. Поел один.       Уильям только головой покачал и удивленно хмыкнул. Ужин при свечах, бог ты мой!       Такого романтичного подхода он от Джейсона точно не ожидал. Знать бы еще, к чему все это?       При виде накрытого стола живот призывно заурчал, привлекая внимание к своим нуждам. Уильям друг понял, что в последний раз ел больше суток назад. Ну, раз организм об этом вспомнил, то он, Уильям, точно в порядке. И зверски голоден, как оказалось. Хоть иди и грабь камбуз. Покачивая головой, он отправился на поиски холодильника.       Это я удачно зашел, подумал он, открывая створки хромированного гиганта. Оглядев полки, забитые под завязку упаковками еды с логотипами модных ресторанов, он присвистнул. Ни черта себе!.. Интересно, Джейсон вообще в курсе, что продукты имеют свойство портиться и большая часть этого великолепия бездарно пропадет? Тут же на роту! Не слоны же они…       То, что готовить Прескотт не умеет, было ясно как божий день. А значит заниматься этим в итоге придётся Уильяму, если они не планируют пока возвращаться на берег.       Ну, ничего. Он даже не против. Уильям, конечно, тот еще кулинар, но от его стряпни пока никто не умирал.       Пошуршав свертками, он разжился куском холодной телятины, несколькими запечёнными в специях и сметанном соусе картофелинами и вкусно поел. Сделал себе кофе с мороженым, блаженно растекся по маленькому диванчику в камбузе и усмехнулся. Животное ты, Уильям, подумал он. Как есть животное: сладко поспать, вкусно пожрать, и со смаком потрахаться… И кстати о последнем…       Ночь над океаном была светлой, тихой и прохладной. Над успокоившейся водой висела огромная луна. Уильям прошелся вдоль борта, вдыхая свежий, пропитанный солью воздух. Нереально красиво. Жаль, что Джейсон давно спит. Но это ненадолго.       Улыбаясь своим мыслям, Уильям вернулся в каюту. Тихонько посвистывая, залез в душ. С чувством вымылся, вновь почистил зубы — чтоб уж наверняка, хорошенько побрился, соскабливая с подбородка и щек двухдневную щетину. Стирая ладонью капли воды с запотевшего зеркала, Уильям улыбался себе. Все внутри пело от предвкушения. Он вспоминал, чем закончилась их с Джейсоном дневная встреча, и был уверен, что на этот раз все пройдет замечательно. Открутив головку душа, он настроил воду на слабый напор и принялся всерьез готовиться к преодолению главного барьера их отношений. Тщательно вымылся изнутри, растянулся, чтобы не заставлять ждать ни себя, ни Джейсона. Он готовился к встрече с любовником, как Прескотт к их несостоявшемуся ужину — с той же обстоятельностью. Уильям понимал, что в первый раз Джейсон вряд ли позволит ему быть сверху, но его это устраивало. Все потом. Главное, чтобы эта ночь запомнилась Джейсону как самая лучшая в его жизни. Уильям очень этого хотел.       На тот случай, если Прескотт в суматохе ночных сборов забыл купить смазку, он прихватил из ванной гель для рук (плотный, скользкий — сойдет). Не найдя в аптечке презервативов, хмыкнул (ладно, черт с ним, обойдемся). Натянув на голое тело махровый халат, он отправился искать каюту Джейсона. И ему сразу повезло: нужная комната располагалась через коридор напротив его собственной. Уильям прокрался внутрь темного помещения и замер возле широкой постели, на которой спал Джейсон. Тот лежал на боку, наполовину прикрытый легким одеялом, и контуры его тела — мощный торс, крепкие руки и плечи — светились молочной белизной в лунном свете.       Глядя на него, Уильям почувствовал, что начинает задыхаться от переполнявших его чувств. Удивительный. Лучший. Джейсон…       Уильям скинул халат и нырнул под одеяло. Прильнул всем телом к его спине, зарылся носом в открытую шею, жадно втягивая запах. Как он пахнет! Это ж тронуться можно.       Руки заскользили по телу, оглаживая бока, живот, грудь — впитывая разом бархатистую упругость горячей кожи, ощущение расслабленных мышц под ней. Уильяма вело, голова плыла как от наркотика. Приглушенно мыча и постанывая, он принялся целовать и вылизывать плечи Джейсона, его шею, нежную кожу под челюстью и возле ушей.       Джейсон чаще задышал во сне, заворочался. Вздрогнул, проснулся, напрягся в его руках, но потом медленно выдохнул, поняв, кто может быть рядом с ним.       — Уильям?..       — Я, — жарко прошептал Тайлер, не прекращая его целовать. Он так распалился, что притормозить вообще не представлялось возможным. Джейсон откинул голову ему на плечо, расслабился, позволяя ласкать себя. Ему нравилось — грудь высоко вздымалась, тело отзывалось на прикосновения волнами дрожи. Уильям чувствовал, как оно просыпается, как растет возбуждение. Не удержавшись, он с силой провел ладонью вниз по бедру Джейсона и накрыл рукой пах. Погладил сквозь ткань твердый, крупный ствол, и у него самого от вожделения поджались пальцы на ногах. Уильям сдавленно застонал, слыша, как с губ Джейсона срываются похожие низкие звуки. Тот положил ладонь поверх его руки и сжал.       — Если ты пока…       — Боже, заткнись... — взмолился Уильям. Он сразу понял, о чем Джейсон говорит, словно их связывала долбаная телепатия. Так же как Джейсон днем в полщелчка вычислял, что гложет Уильяма, так и он моментально понял, что тот хочет сказать.       — Я в порядке, я ждал этого полгода, не мешай мне! — скороговоркой выпалил Уильям и, привстав на локте, наклонился, навис над плечом Джейсона и накрыл губами его рот. Тот сразу же повернул голову, опустился на спину, утягивая Уильяма за собой, предоставляя полную свободу действий. Ладони Джейсона легли на шею. Погладили, поднялись выше к линии волос, лаская и подталкивая его ближе, углубляя поцелуй. Язык Уильяма хозяйничал у него во рту. Тайлер сходил с ума от вкуса, от того, как много Джейсон ему позволяет, «не мешает», как он сам попросил. Он жадно мял и вылизывал его губы, и был близок к тому, чтобы начать кусаться. В еще больший восторг приводила реакция Джейсона, тот заводился все сильнее, отвечал агрессивнее, пьянел вместе ним. Уильям льнул, терся об него, свободная ладонь гуляла между бедер. Уильям стянул ниже его белье и полез внутрь, оглаживая одним движением влажную головку и ствол, спускаясь к яичкам. Он чувствовал, что если немного поднажмет, заведет Джейсона до полного отключения разума, то вполне может переиграть заготовленный сценарий. И им обоим это понравится. Но он понимал, что для того, чтобы Джейсону действительно было хорошо, потребуется долгая подготовка, а он не сможет столько ждать. Он вообще ждать уже не может.       — Давай, вставь мне. Я так хочу тебя, сейчас сдохну, — невнятно забормотал Уильям в поцелуй. Джейсон остановился, тяжело дыша. Отстранился, обхватил его лицо ладонями, заглядывая в глаза.       — Презервативы и смазка в верхнем ящике, — хрипло сказал он, — Что-нибудь еще нужно?       И Уильям улыбнулся, совершенно счастливый.       Джейсон его ждал. Он был уверен в том, чего хочет. Наконец-то.       А потом слова закончились, и остался только кайф — резкий, яркий, пульсирующий во всем теле жгучими вспышками. Джейсон вбивался в него яростными, широкими движениями, казалось, у него вконец отказали тормоза. Уильям изнемогал под ним, вскрикивал и стонал в голос, толкался навстречу. Он вообще не был склонен обуздывать свои порывы в постели, а сейчас сдерживаться и вовсе оказалось выше сил. Было слишком хорошо. Сумасшедше хорошо. Оргазм приближался как нечто разрушительное. Казалось, если бы их яхту вдруг накрыло и погребло под волной цунами — это все равно не было бы так!...       Уильяма выгнуло, швырнуло в омут ослепительного блаженства. Вселенная, грохоча и треща стенками, разломилась, и его тело распалось на миллион сияющих осколков, поглощенное божественным ничто.       — Уилл? Ты как?.. — словно сквозь пленку услышал он голос Джейсона. Его пальцы нежно погладили щеку, а губы коснулись влажного лба.       — Оно треснуло, — не открывая глаз, сказал Уильям.       — Что?..       — Яйцо мироздания раскололось.       — Уильям, ты бредишь.       Тот только вздохнул и потянулся к Джейсону, удобнее устраиваясь в его объятиях. Медленно приходящие в себя системы жизнеобеспечения фиксировали четкий факт: рождение нового мира свершилось. Жизнь без Джейсона — теперь не жизнь вообще. Впрочем, сейчас было не время читать Прескотту лекцию о верованиях индусских брахманов.       — Мне нравится, какой ты тихий и уютный после секса, — Джейсон, казалось, не мог остановиться — он ласкал Уильяма интонациями, пальцами, губами, взглядом. Смысл фразы требовал возмутиться, а даримое этим всеохватным эротическим массажем удовольствие — расслабиться и балдеть.       — Тихий? Я? Просто голос сорвал, — лениво поддержал привычную игру Уильям. — А тебя всегда тянет на разговоры, после того как кончишь?       Джейсон весело фыркнул, притянул Уильяма к себе, обволакивая теплом, словно заключая в мягкий кокон.       — Ну, если учесть, что я ни в кого не кончал так, как в тебя…       — Ты хочешь об этом поговорить, — растягивая губы в улыбке, поддел его Уильям.       Джейсон закатил глаза и насмешливо сощурился:       — Ах да, я и забыл, что у меня тут под рукой мой личный психоаналитик.       Он потянулся к Уиллу, коснулся губ, увлекая в долгий расслабленный поцелуй. Как Уильям и догадывался, Джейсон действительно любил целоваться. Было чертовски здорово и приятно лежать вот так, лениво касаясь друг друга губами и языком. Руки нежно проходились по телу, объятия становились все более тесными, а поцелуи глубокими и долгими. Их откровенность разжигала нешуточное желание, размывала границу между благодарными ласками, прелюдией и сексом. Грани стерлись, просто в какой-то момент, не прекращая гладить и целовать Уильяма, Джейсон приподнимал его бедра и входил в него вновь — по растянутому, влажному от семени и смазки, без всяких презервативов. Нежность переплавлялась в опаляющее вожделение, а потом, когда оно доходило до пика, почти сразу просыпалась вновь. Уильям чувствовал себя бесконечно любимым; вдруг стало неважно, чем заниматься в постели — отдыхать ли, ощущая на своем теле плавные движения ладоней Джейсона, разговаривать или стонать под ним, задыхаясь от блаженства. Все казалось по-своему чудесным, неразрывным, переплетающимся, перетекающим из одного в другое.       — Учись хорошо. Ты должен закончить в числе лучших, — говорил Прескотт, выцеловывая на его плечах сложный рисунок. — Я не хочу терять тебя из виду после выпуска.       Устроившись на животе, подложив руки под голову, Уильям наслаждался тем, как немалый вес Джейсона вжимает его в постель. Тот был тяжелым, но эта тяжесть дарила невероятное ощущение внутреннего комфорта. Вроде и не дернешься, а так хорошо.       — Кажется, кто-то уже определился с моими планами на жизнь?       — Есть возражения?       — Нет. Мне неважно, куда потом, — сказал Уильям, жмурясь и потягиваясь под ним словно кот. Джейсон в ответ ласково укусил его за загривок, послав по телу сотни мурашек, и потерся бедрами о влажные ягодицы.       — Я намерен собрать личную команду, мне потребуются люди…       Уильям вдруг почувствовал, как его приподнимают под живот, а член Джейсона сразу и до конца ввинчивается в его раскрытую, весело хлюпнувшую задницу. Тайлер чуть не прыснул. Черт!.. Его в жизни столько не ебали. Он думал, это у него, Уильяма, большие аппетиты. Ничего подобного!.. Хотя, возможно, Джейсон просто дорвался. Придерживая одной рукой бедра, Прескотт обнял его спереди за плечи и тут же принялся покачиваться взад-вперед. Уильям запрокинул голову, втягивая ртом воздух, ощущая, как внутри набирают размах сильные, размеренные толчки. Да, хорошо, вот так, еще!..       — Я прямо чувствую, в каком тесном контакте будут проходить наши рабочие совеща-а-ооххх!       Он прогнулся насколько возможно, подставляя оттопыренный зад, и застонал. Если всегда будет так классно, он согласен большую часть времени провести снизу. Будем считать, что Джейсон его убедил. Объездил, так сказать.       — А что мы будем делать до выпуска? — спросил Уильям, когда они, наконец, угомонились. Прескотт чуть ли не на руках отнес его в ванную комнату, и это стало последним, на что оказался способен Уильям. Он лежал в объятиях Джейсона и чувствовал себя большой желеобразной медузой. Затрахан до разжижения мышц и костей. Охренеть…       — Пока не знаю, — негромко ответил Джейсон, поглаживая ладонью его волосы, — но обязательно что-нибудь придумаю. Я не отпущу тебя, Уильям, клянусь.              

Эпилог.

      — Весьма сожалею об этом прискорбном происшествии, — говорил Джейсон, вольготно устроившись в кресле напротив ректорского стола, в то время как Уильям Тайлер, помятый и пришибленный, шумно сопя, топтался неподалеку и буравил затылок Джейсона угрюмым взглядом.       — Это не ваша вина, мистер Прескотт, — отмахнулся сидящий в ректорском кресле седовласый профессор, — если кому и стоит сейчас испытывать сожаления, то мистеру Тайлеру.       В целом, глядя на Прескотта, на его строгий костюм и безупречные манеры, и впрямь тяжело было представить, что их обладатель может быть в чем-то виноват. В то время как Уильям всем своим видом — измятой футболкой, драными джинсами и распространяемым вокруг запахом спиртного — вызывал порицание.       Новый учебный год в Стэнфорде начался со скандала, в центре которого оказалась группа обеспеченных студентов с экономического факультета и один из ярких диссидентов с социологического Уильям Тайлер. Очевидцы утверждали, что Тайлер уже пришел на приветственную встречу нетрезвым. Он вел себя развязно, задирался, сыпал оскорблениями, называя вышеупомянутых студентов «лживыми выродками, для которых люди — мусор, хотя сами они лижут зад любому, у кого бабла больше».       Конфликт едва не перерос в драку. Тайлер под присмотром охраны был препровожден к ректору. Вместе с ним, как свидетель и пострадавший, отправился Джейсон Прескотт.       — Строгий выговор — это, пожалуй, даже слишком мало для этой ситуации, — кипятился возмущенный старенький ректор. — Подобное поведение недопустимо в стенах такого уважаемого заведения как Стэнфорд! По-хорошему мистера Тайлера стоит исключить.       — Я не хотел бы иметь отношение к скандалу с исключением одного из студентов за недостойное поведение, — осторожно и со значением произнес Прескотт. — Разумней найти другой, более продуктивный выход. Тем более что, насколько мне известно, успеваемость мистера Тайлера довольно высока. Он способный студент, и я считаю нецелесообразным разбрасываться потенциально полезными для общества специалистами. Мне кажется, при должном положительном влиянии, из мистера Тайлера еще выйдет толк.       — Положительном влиянии?.. — встрепенулся за спиной Прескотта Уильям. — Вы меня что, воспитывать собрались?!       — Вам не помешала бы толика воспитания! — одернул Уильяма профессор. — Продолжайте, мистер Прескотт. Что вы, собственно, хотите предложить?       — Думаю, выговора будет достаточно, — принялся развивать свою мысль Джейсон. — Далее я мог бы взять мистера Тайлера под личный надзор. Поскольку я являюсь главой одного из студенческих братств, это моя забота и обязанность — следить за благополучием студентов. Очевидно, что мистеру Тайлеру пойдет на пользу, если кто-то ответственный займется его поведением и возьмет под контроль процесс дальнейшего обучения.       Пожилой ректор слушал Джейсона с удивлением, однако было невозможно не проникнуться степенной весомостью его речей. В конце концов, руководитель Стэнфорда сдался.       После короткого раздумья он произнес:       — Что ж, учитывая обстоятельства, это весьма благородное предложение. Ваши доводы понятны и не лишены здравого смысла, однако вы уверены, что желаете заниматься этим лично?       Прескотт растянул губы в сдержанной улыбке.       — В будущем мне предстоит управлять крупной компанией и иметь дело с разными людьми. Можно сказать, я вижу в этой ситуации персональный вызов.              — До сих пор считаю, что это рискованная затея, — ворчал Уильям, пока они шли по коридору к выходу из административного здания.       — Я просчитал риски. Пока все идет отлично, — удовлетворенно произнес Прескотт, вышагивая рядом. — Не вижу, почему бы второй части схемы не сработать так же хорошо, как первой.       — Дрессировка — как месть? — вздернул брови Уильям. — Все еще думаешь, что кто-то купится?       — Не стоит недооценивать данный вид мести. Сейчас, с разрешения ректората, я получил право измываться над тобой как душе угодно. Для твоего же блага, разумеется. Учитывая, сколько нам всем пришлось вытерпеть твоими стараниями, мое желание отыграться никого не удивит.       Джейсон кинул взгляд по сторонам, сканируя тихий коридор на предмет камер и открытых дверей, а потом остановил Уильяма, развернул к себе и обнял.       — Поедем сегодня ко мне? — прошептал он ему на ухо. — Отпразднуем начальный этап твоего прогресса.       Уильям расцвел в улыбке. Новые границы их отношений не позволяли оставаться наедине больше одного-двух раз в неделю. Джейсон просто не мог чаще ночевать вне дома. Но в настоящий момент им обоим и этого было с лихвой. Уильям видел, как Джейсон соскучился, и с замиранием сердца ждал конца дня.       А еще он подумал, что, если пресловутое «перевоспитание» было придумано чисто для отвода глаз, то вот целующий его посреди коридора головного здания Джейсон — это без сомнения настоящий прогресс.              Следующим утром очутившиеся неподалёку студенты имели возможность наблюдать такую картину: по дорожке к крыльцу учебного корпуса шагал невероятно бодрый и преисполненный значения Джейсон Прескотт. За ним тащился взъерошенный, мрачный и явно не выспавшийся Уильям Тайлер.       — Я хочу, чтобы в конце каждого уик-энда ты предоставлял мне план твоих ежедневных действий на неделю вперед, — непререкаемым тоном говорил Джейсон. — По вечерам будешь отчитываться о выполнении всех пунктов. Это привьет тебе понятие о самодисциплине. Также составишь график учебных занятий и свободного времяпровождения. Выкинем весь мусор — отныне твои усилия будут направлены на развитие полезных качеств и навыков. Будем культивировать в тебе новые привычки, и в первую очередь — привычку подчиняться правилам.       Уильям шел за своим «мучителем» и давил на подступах к глотке оглушительные зевки. Они занимались любовью всю ночь, и все бы хорошо, если б не надо было наутро вставать в несусветную рань. Уильяму казалось, он едва успел глаза закрыть, как его разбудили, отволокли в ванную комнату, сунули в руки чашку с кофе. Они собирались второпях, как опаздывающие на самолет молодожены — постоянно застревая в дверях и целуясь. А потом Джейсон втолкнул его на заднее сиденье автомобиля, где Уильям и продрых оставшиеся полтора часа, пока белоснежный красавец Прескотта скользил по калифорнийским дорогам, покрывая мили от побережья до Кремниевой Долины.       — А в сортир я теперь тоже буду ходить по расписанию? — огрызнулся он для порядка.       — От привычки дерзить мне также придется избавиться, — холодно отозвался Джейсон.       — Кажется, наш насмешник-Уильям крупно влип, — озадаченно произнес Грант, глядя парочке вслед.       — Так ему и надо, — фыркнула Вивьен.       — Давно пора было проучить ублюдка. Прескотт еще заставит его ползать на брюхе, — презрительно дополнил Макферсон, обрисовав в целом отношение всех присутствующих к разыгрываемой прямо на глазах воспитательной драме.       Возле крыльца Джейсон остановился. Уильям едва не налетел на него. Очнулся, поморгал сонными глазами, осознавая, что почти спит на ходу. Губы Джейсона мелко подрагивали, словно он прикладывал немало усилий к тому, чтобы не улыбаться сейчас. Он прямо сиял весь, в глазах дрожали теплые искры. И этот свет был только для него, Уильяма. Словно он вдруг научился читать Джейсона изнутри. Словно тот стал прозрачным. Словно перед ним стояли два сливающихся друг с другом человека, один из которых лучился счастьем, а второй, неприступный и далекий, сама заносчивость и самоконтроль, вздернув подбородок, раздавал указания. Но Уильям так близко успел узнать первого, что второго, кажется, вообще перестал воспринимать.       — Это план на текущее время, — важно кивнул Прескотт. — Потом мы займемся твоими манерами. Мы еще сделаем из тебя образцового гражданина.       — Мечтать, конечно, не вредно… — щурясь на солнышко, вполголоса произнес Уильям.       Джейсон коротко фыркнул. Уильям тут же понял, о чем тот сейчас мечтает. Вот эти мечты он полностью разделял и прямо представлял, как будет слушать по вечерам в трубке хрипловатый голос Джейсона. «Так чем ты занимался сегодня, Уильям? Расскажи мне». Такими темпами Тайлер скорее состоится как автор эротических новелл.       — Итак, урок первый. Я перечислил твои ближайшие задачи. Что надо сказать?       Уильям задумчиво почесал щеку. Что-то он расклеился от хорошей жизни. Надо собраться, чтобы не провалить к чертям всю затею.       — Что твоя королевская задница малость охуела? — вздернув брови, предположил Уильям.       Джейсон издал нечленораздельный звук, напрягся, побагровел и гневно сверкнул глазами, что Тайлер расшифровал, как отчаянную попытку не заржать.       — Неверный ответ. Попробуй еще раз, Уильям. Но учти, в случае провала мне придется внести в твой распорядок сеансы трудовой терапии. Неделю будешь драить кампус. Итак, я слушаю. Что надо сказать?       Уильям закатил глаза, в душе хмыкнул и отвесил Джейсону шутовской полупоклон.       — Да, сэр.