trip to u (stand clear of the closing doors please)

wishful drinking — tessa violet

Вечер только-только начинался, но в помещении уже было пусто, как ночью. После звонка прошло без малого двадцать минут — для Чимина это время, казалось, растянулось на долгие часы. Он сидел в каком-то ресторанчике, нервно дёргая ногой каждый раз, когда кто-то заходил. Тэхён почти ничего не сказал: "Нам нужно встретиться. Сможешь подойти в то кафе на Бикон-Хилл? То, которое с итальянскими крылышками. Да, это срочно". Ни намёка на объяснения. В окна нещадно долбил дождь, он превратил небо в какое-то чёрное месиво, время от времени раздираемое громовыми раскатами. Казалось, что ещё один порыв ветра — и город просто снесёт, как карточный домик. Даже радио на фоне трещало, шипело, то и дело перебивалось помехами. Настоящий апокалипсис. Всё, что оставалось делать, это вливать в себя какое-то мерзкое остывшее кофе, дожидаясь встречи и пытаясь перестать думать. Думать, думать, думать. Чимин пытался сосредоточиться хотя бы на чём-то — на бармене, протиравшем высокий стакан, на грозе, на мигающей лампочке, на чёртовых рыбках в аквариуме, на худой конец. На чём-то, что помогло бы отвлечься от съедающих мыслей. — Плохой день, мелкий? Пак удивлённо поднял глаза. По другую сторону от стойки бармен с лёгким звоном поставил стакан на стол, насыпая в него лёд. — Н-нет, я... Возможно... — Чимин неловко потупил взгляд. Парень хмыкнул и повторил своё предыдущее действие с какой-то другой ёмкостью, видимо, с целью её охладить. Между ними установилась тишина. Пак принялся сверлить стол напряжённым взглядом, выискивая на нём мелкие царапины и цепляя пылинки, поблёскивающие в тусклом свете ламп. Он уже был способен перерисовать каждую неровность по памяти, когда со стороны бармена послышалось тихое покашливание. — Слушай, — медленно начал он, поправляя закатанный рукав чёрной рубашки. Его низкий голос заставил Чимина встрепенуться и рассеянно проследить за движением чужой руки. Плавно, будто игра на каком-то инструменте. Может, он музыкант? Или танцор? Сощуренные глаза парня смотрели куда-то в сторону. — Видишь тот дартс? Пак непонимающе моргнул и перевёл взгляд на указанное место. Там, на стене, посреди каких-то чёрно-белых снимков и вырезок из журналов, висела небольшая мишень. — Ну да... — У меня есть посетитель, — бармен задумчиво усмехнулся и на мгновение отвлёкся на коктейль. Чимин заворожённо проследил за тем, как он наливает в шейкер что-то вроде лаймового сока, после добавляя сироп. Подняв напиток на уровень глаз и оценивающе пройдясь взглядом по тому, что получилось, парень продолжил. — Так вот, этот посетитель вечно прилипает к этим дротикам, мне кажется, что он приходит сюда только из-за них. Опять и опять. Жить без них не может. — Да? Это забавно. — Отнюдь. У него начало получаться совсем недавно, до этого вообще было довольно плачевное зрелище. Думаю, ему до сих пор стыдно. Чимин нахмурился. — Наверное, он очень старался, не всегда же всё выходит с первого раза, — он немного прикусил губу. — Иногда нужно перетерпеть гору неудач, чтобы прийти к чему-то по-настоящему стоящему. Парень напротив улыбнулся. В ёмкость полился белый ром. — Ты так думаешь? Но ему же было бы намного проще, забросив он это дело после первой неудачи. Может, дартс — это просто-напросто не его. — Не думаю, что можно хоть до чего-нибудь дойти, не попытавшись. Если мыслить так, как вы, то для половины населения жизнь — просто-напросто не их. Это же не значит, что нужно сдаваться. Даже если будет до ужасного трудно, это же... — Пак вдруг замолчал, распахнув глаза. На его лице сменялись эмоции, а сам он как-то испытующе уставился на бармена, который тем временем смотрел в ответ, продолжая снисходительно улыбаться. Кристальная невозмутимость. В глазах Чимина пронеслась догадка, и он облизал пересохшие губы, готовясь её озвучить. — Всё, что я сказал, — он неосознанно сжал рукава свитера. Парень кивнул, давая понять, что внимательно слушает. — Вы же и сами это прекрасно понимаете, да? На чужом лице появилась лисья ухмылка. — Возможно. — Так к чему это тогда? Бармен пожал плечами. — Мне нравится смотреть на то, как люди говорят банальные вещи. Чимин вскинул брови. — И в чём смысл? Что-то вроде развлечения? — Не совсем, — парень немного дёрнул головой, отчего его светлая чёлка небрежно рассыпалась по лбу. — Знаешь, этот посетитель, на самом-то деле, много раз хотел перестать, — он начал трясти шейкер с напитком, следя за появляющимся инеем на его стенках. — Перестать пытаться. — Да? И что заставило его продолжить? Бармен опять улыбнулся и посмотрел прямо в чужие глаза. — Я рассказал ему историю про девушку, которая мечтала научиться играть на флейте, и он ответил мне банальными вещами. Тишина. Чимин подвис, уставившись на чужое довольное лицо. Ёмкость со стуком опустилась обратно на столешницу. — Кажется, тебя уже ждут, — заметил парень спустя несколько секунд. Пак заторможенно обернулся к двери, разрывая зрительный контакт. Тэхён, хмурясь, смотрел прямо на них. С его волос капала вода. — А, д-да, мы, — Чимин прокашлялся. — Мне пора, спасибо за компанию... — Юнги. Мин Юнги. У меня на бейджике написано. Пак залился краской и практически спрыгнул с барного стула, неловко кивнув стоящему в дверях другу. — Д-да, было интересно пообщаться, — он выдохнул. — Было интересно пообщаться, Юнги. Они в последний раз переглянулись, после чего Чимин утянул Тэхёна к пустующим столикам в глубине зала. Там им никто не должен был помешать, ни продолжающий лить дождь, ни какие-то чересчур любопытные работники. Юнги проводил их взглядом и лениво высыпал из стакана лёд, тут же заливая его место шипящим напитком. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к тихо доносившейся из колонок мелодии, и, усмехнувшись чему-то своему, сделал глоток.

(=^･ｪ･^=)

feels like we only go backwards — tame impala

— Прости? — Умоляю, не делай вид, что не расслышал. Чимин поджал губы, напряжённо сопя. Пальцами правой руки он размеренно толкал лежавшее на столе меню, заставляя его скользить вперёд и назад. Вперёд. И назад. Вперёд и… — Наркотики, — он нервно выдохнул. Меню отлетело к краю стола. Воздух вдруг наполнился страхом, нервозностью и черничным латте. Кто-то заказал тупое черничное латте, и Пак мысленно сделал пометку никогда в жизни его не пить. — Чёртовы наркотики. Мы типо в сериале каком-то? — Мы в старшей школе, — Тэхён устало прикрыл руками лицо, потирая глаза. — И, видимо, не все после уроков перебиваются вишнёвой колой и чипсами. Чимин со стоном откинулся на спинку сиденья. Его жизнь — полный отстой. Даже не так, отстой — это его жизнь. Это должны занести в учебники в качестве определения. Он поёрзал на месте. К его раздражению, обитые кожей диванчики были отвратительно неудобными, как и стол перед ним, как потолок, пол, даже воздух. Всё это было неправильным, сломанным в самом основании. Их крыша не предназначалась для хранения какой-то запрещёнки, это даже слышалось чем-то абсурдным. Просто нечестным. Чимин потерянно смотрел куда-то в пустоту, пытаясь осознать весь масштаб ситуации и кусая губы. У них будут проблемы. Завтра начнутся разборки, какова вероятность, что их никто не видел? Пятьдесят процентов? Десять? Два? Он боязливо поднял глаза на Тэхёна. Тот сидел, зарывшись пальцами себе в волосы и испепеляя взглядом какой-то декоративный подсвечник на смежной стене. Пак виновато сглотнул, опять сжав края джемпера; ткань уже протёрлась в местах заломов, став бледнее и тоньше. Прямо как и её обладатель. Чимин вновь покосился на Кима: он чувствовал неуместную ответственность за то, что его друг находился в таком состоянии. Тэхён сейчас должен был сидеть на своей мятой, неряшливо сбитой постели и читать какой-нибудь научно-фантастический роман из коллекции, неровные стопки которой громоздились на самом входе. По его левую руку обязательно бы стояла кружка с дешёвым молоком из этих супермаркетных трубочек с шариками, которых они случайно скупили целый ящик, а правой он бы лениво смахивал крошки, наводнившие кровать. Ким не дрожал бы из-за промокшей насквозь одежды. Не терялся бы в проблемах, причиной которых они даже не являлись. Чимин устало наклонился и уткнулся лицом в сложенные на столе руки, вдыхая запах дождя. Они просидели в тишине около двух минут, пока хрипловатый голос не вернул Пака в реальность. — Ты же забрал плед? — Что? — Чимин вздрогнул и поднял на друга туманный взгляд. — Плед. Ты же забрал его с крыши? Несколько секунд Пак молчал, доводя до своего тормозившего мозга суть вопроса. Наконец его лицо прояснилось, и он облегчённо выдохнул. — Разумеется. Я всегда забираю его перед выходными. Тэхён кивнул сам себе и вдруг криво усмехнулся. — С твоими новыми знаниями мог бы собрать нам какого-нибудь робота-сыщика, было бы круто. Чимин закатил глаза и вновь спрятал лицо в руках, раздражённо сопя. На те тупые летние курсы по робототехнике он записался исключительно потому, что проспорил Киму, и тот прекрасно знал, какое отторжение они у него вызывали. Серьёзно, на первой своей попытке там поприсутствовать Пак чуть не спалил свою парту, а там даже нечему было гореть. Буквально нечему. Им объясняли технику безопасности. Какой же позор. Он мученически вздохнул. — Эй, я просто пытаюсь разрядить обстановку, не дуйся, — его волосы успокаивающе потормошили. Чимин поднял голову, приоткрыл один глаз, вложив в свой взгляд максимальную дозу обиды, и поспешно уткнулся обратно. Чужую руку он не убрал. Тэхён победно улыбнулся, немного слабо, но это было уже что-то. — Что мы будем делать? Ким задумчиво постучал пальцами по столу. — Ну, мы будем ждать, — со стороны вязаного комка послышался недовольный стон. Тэхён поморщился и немного потянул чужие волосы в отместку. Вязаный комок что-то обречённо промычал, послушно замолкнув, а Ким набрал в лёгкие побольше воздуха. — Мы будем ждать, Чимин, а потом разберемся со всем этим дерьмом. — Да? — Да.

(=^･ｪ･^=)

wires — the neighbourhood

В окнах дома отражался свет, и это было плохо. Ужасно плохо. Чимин обречённо приближался к двери, по пути доставая ключи. Его тело то и дело подрагивало от холода, вспышками разносился озноб, вызываемый прикасавшейся к коже вымокшей одеждой. Несмотря на это, перед входом Пак помедлил. Металлический звон ударившихся друг о друга ключей заставил его нервно сжать зубы и резко выдохнуть через нос. Громко. Китайские колокольчики покачнулись из-за ветра, и Чимин в панике выкинул руку вверх, заглушая звук. Слишком громко. Если бы не дождь, на его лице можно было бы заметить блестящие капельки пота. Тело начинало потряхивать, и он сам не понимал, от холода это или от страха. Даже приложив все силы, он не смог бы отодрать взгляд от прокручивающегося в своих руках ключа. Ещё один поворот, и раздался щелчок, возвещающий об открытии. Зажмурившись, Чимин толкнул ручку вниз и мысленно досчитал до трёх. Раз, два, три... он выдохнул. Пора. Он медленно прикрывал дверь, уже чувствуя тяжёлый взгляд на своей спине. В нос удар прожжённый запах спирта. Чимин сглотнул. Сегодня пятница, и у его матери ночная смена. Сегодня пятница, он один на один с кошмаром. — И где ты шлялся? — поддатый, неровый голос. Пак медленно повернулся, стойко принимая порцию ненависти в чужих глазах. Его лицо оставалось непроницаемым, только трясущиеся руки выдавали волнение. — Высунь язык из задницы и отвечай, когда тебя спрашивают, подонок! — Я был на уроках, сегодня первый день. — На уроках? Ты должен был вернуться раньше, — мужчина шумно втянул воздух, его ноздри раздувались от жара. — Не смей нести при мне свой ебаный бред, ты тупой... — он сделал шаг и немного покачнулся, потеряв равновесие. — Мне нужно высушить одежду, — хрипло пробормотал Чимин и предпринял попытку проскочить мимо, из-за чего тут же оказался отброшен назад. Тупая боль в голове от удара о дерево заставила его зажмуриться и прикусить губу. — Тебя никто не приучил к манерам, да, щенок? — пьяный силуэт приближался, мерзко скалясь. — Никто? Даже твоя мамочка? Стоит поговорить с ней о том, как её отброс не умеет разговаривать? Ничего, — он пошатнулся, задев ногой какую-то бутылку. Она откатилась к стене и оставила за собой липкую дорожку. — Я ей скажу, когда она будет подо мной извиваться. Внутри что-то рухнуло. Чимин сам не заметил, как до боли впился ногтями в ладони. Он отчаянно пытался сдержать пульсирующую обиду, рвущуюся наружу, затолкать её как можно глубже. Будет только хуже, если он что-то скажет. Вжиматься в холодную дверь и глотать слёзы — всё, на что у него сейчас есть карт-бланш. Вот только в этот раз терпеть не было сил. — Чего замолчал? — пары алкоголя забились в нос. Пак слышал чужое отрывистое дыхание прямо перед собой. — Жмёшься, как трусливая сука. Знаешь что? Твое смазливое личико прекрасно смотрелось бы на моём... — Грёбаный мудак! — Чимин с силой оттолкнул мужчину, вслепую ударив ногой куда-то вперёд. Раздался приглушённый вскрик неясного характера, но Паку было плевать. Нет времени разбираться. Он, спотыкаясь, ринулся в свою комнату. Коридоры, пыльные обои. Перед лицом уже показались ступеньки на второй этаж, когда шаги сзади стали ясно различимыми. Чимин из последних сил рванул вверх, задев рукой стоявшую на постаменте вазу; она со стуком приземлилась позади, не разбившись, но затруднив чужое движение. Внутри разлился адреналин, ожили тяжёлые от стресса конечности. Дверь в комнату замаячила перед глазами, и Пак победно выдохнул. Он уже схватился за ручку, когда его рывком швырнуло назад. В глазах всё поплыло, а затылок прошило резкой болью. — Какого хуя ты себе позволяешь? — мужчина шипел ему прямо в лицо. Чимин поднял на него глаза, попытавшись вложить в свой взгляд как можно больше презрения. — Убери свои руки, — он старался звучать угрожающе, выплёвывая слова вместе с желчью через плотно сомкнутые зубы. Но за его репликой последовал лишь смех. Чимин поджал губы. Мужчина мерзко хихикал, смотря ему прямо в глаза так, как будто услышал самую большую нелепость в своей жизни. Ненормальный. Вдруг смех прекратился, а на чужое лицо нашла тень. Что-то опасное огоньком подсветило чужие глаза. Чимина грубо встряхнули, из-за чего он болезненно поморщился. Затылок мелко пульсировал, разбивая мысли на сотни осколков. — Знаешь что? Поговорим с тобой завтра. У Пака дёрнулся глаз. — Я слышал, в издательстве сейчас просто отвратительный график работы, — мужчина оскалился. Он был так близко, что Чимин, кажется, мог разглядеть каждый волосок в чужой отросшей щетине. С осознанием этого парня чуть не вывернуло. — Кто знает, возможно, завтра ночью твоя мать опять там понадобится. Пак почувствовал, как земля уходит из под ног. А ещё через мгновение до него дошло, что так, в принципе, и было — его резко отпустили, оставив сползать вниз по шершавой стенке. Уже сидя на полу, он смотрел стеклянными глазами куда-то в обои перед собой и прислушивался к шуму удаляющихся всё дальше и дальше шагов. Пахло холодом и мокрой травой, нос чесался от горького воздуха. В какой-то момент внизу зашумели голоса — телевизор. Чимин со стоном поднялся и, цепляясь за стёртые стены, ввалился в свою комнату. Первым делом он защелкнул за собой замок, рвано выдохнув из-за громкого звука. От каждого шага на полу оставались мокрые следы от носков, озябшие пальцы больно обжигали кожу, когда он пытался стянуть свитер с торса. Чимин шмыгнул носом и натянул валявшуюся среди подушек толстовку; мелкий мусор прилипал к его влажным ладоням, но парню было не до этого. Плюхнувшись в компьютерное кресло, которое тут же жалобно скрипнуло и рухнуло на несколько дюймов вниз, он вытащил из промокшего кармана телефон, торопливо набирая сообщение. Пальцы не слушались, проезжались мимо нужных кнопок, царапались о трещины; только спустя минуту Чимин закрыл мессенджер, тихо выдыхая. Его сестра переночует в городе после работы, остановится где-нибудь у знакомых. Она в безопасности. Парень нервно прокашлялся, пытаясь заткнуть ком, вдруг появившийся в горле. Когда кашель перешёл в едва слышимые всхлипы, Пак испуганно зажал рот руками. До этого момента в его глазах стояли слёзы — теперь же, когда он сделал всё, что требовалось, они неконтролируемо брызнули ровными дорожками, застилая обзор. Он много-много раз в панике жмурился, чувствуя, как влага набухает на его ресницах, капли падали на экран и размывали названия, имена, буквы. Звуки, доносившиеся с первого этажа, ужасно пугали, и Чимин схватил так вовремя попавшие под руку наушники. Он остервенело заткнул ими разъём, дрожа всем телом. Наконец-то заиграла музыка. Его музыка. Она должна была успокоить. Обязана была. Пак так хорошо знал эту песню, что слова прозвучали в его голове за секунду до первых нот. Он выкрутил звук на максимум.

mountain at my gates — foals

Я вижу гору у своих ворот, С каждым днём она видна всё лучше и лучше. Чимин откинулся на спинку кресла, бесшумно шевеля губами. Шторы колыхались на ветру, то и дело привидением замирая в лунном свете, пока комната наполнялась ночью. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на тихо шумевшем сквозь музыку дожде. Так можно было представить, что он там, среди блестящих луж, танцует под самыми облаками, и слёзы его — это вовсе не слёзы. Это дождь, это всего лишь обжигающие щёки солью дождевые капли. Я вижу огонь у озера, Я поведу машину, не тормозя. То, что с ним происходит, он виноват в этом? Или ему просто не везёт раз за разом? Как сделать так, чтобы всё прекратилось? Оставило его в покое? Чимин подавился собственным всхлипом и отчаянно оттянул волосы в стороны, скривившись от боли. Молния расчертила небо ровной вспышкой. Это всё несправедливо, почему он всегда попадает в неприятности, что бы ни делал? Неприятности. Он сам — одна большая неприятность. Где-то среди дорог и мокрых деревьев завыла машина. Я вижу гору на своём пути, Она принимает всё более угрожающие размеры с каждым днём. Я вижу тьму в своей судьбе, Я поведу машину, не тормозя. Когда он чувствовал себя хорошо? Он вообще помнит это ощущение? Счастье? Вроде бы, что-то такое было в детстве, когда мама забирала его из детского сада и они вместе шли смотреть только что вышедший мультик в местном кинотеатре. Он тогда ел свою сахарную вату, похожую на облачко, а потом задумчиво смотрел на слипшиеся пальцы. Был ли он тогда счастлив? Определённо. Но то было давным-давно, неужели он не испытывал ничего подобного позже? Это точно не так. О, дай мне немного времени, Покажи мне опору, с которой я смогу вскарабкаться. Тэхён. Он точно был счастливым с Тэхёном. Может, стоит ему позвонить? Спросить, как ему тот новый вкус мороженого в угловом магазинчике. Чимин не успел этого сделать из-за внезапно свалившихся им на голову проблем, но эту информацию узнать было просто необходимо. Ему понравился тот вкус, там была шоколадная крошка, и ещё что-то похожее на манго. Тэхён же любит манго? Пак притянул коленки к себе, чуть не упав из-за этого вместе с креслом. Очень нелепо для такой драматичной ситуации. Он улыбнулся сквозь слёзы, тут же замечая, как натянулась кожа от солёной влаги. Наверняка он выглядел просто ужасно. Струившийся через тонкую щёлку дождь измочил весь подоконник, он лил и лил, растворяясь в воздухе холодной росой. Чимин шмыгнул носом, потянувшись к какому-то ящику в столе. По пути к своей цели он нечаянно стукнулся костяшками пальцев о деревянную перекладину и зашипел. Больше от раздражения, чем от боли. Да, когда я чувствую себя плохо, Ты показываешь мне знак, куда мне нужно направиться. Наконец-то добравшись до искомого, Чимин бережно положил на стол блокнот. Он открыл чистый разворот и попытался глубоко вдохнуть. Вышло неровно, даже рвано, но приходилось работать с тем, что есть. Если ему нужно было успокоиться, то лучший способ лежал прямо перед ним. О, дай мне немного времени, Покажи мне опору, с которой я смогу вскарабкаться. Карандаши рассыпались прямо по бумаге, падая и закатываясь под кровать с тихим стуком. Чимин схватил первый попавшийся и неловко направил его дрожащими пальцами, делая первый штрих. Лампочка над ним мигнула. Сквозь переулки и каменные ряды, Чёрный гранит, дует ветер. Огненное озеро и далёкое пламя Уходят сейчас, но снова и снова возвращаются. Пак прикусил язык, разглаживая страницу. Тревоги понемногу отступали, толпясь где-то там, внизу, может быть, даже в завтрашнем дне. Сейчас это не имело значения — главной задачей было отогнать их как можно дальше, заставить улететь вместе с ветром уходящей грозы. Над кроватью покачнулся ловец снов, когда Чимин резко дёрнул рукой, стряхивая напряжение. Тёмные тучи собираются. Я убегу или буду стоять на своём? О, когда я приду, чтобы взобраться, Покажи мне гору далеко позади. На бумаге вычерчивался едва уловимый портрет. Его лицо было трудно разглядеть — рисунок был до беспорядка небрежным и хаотичным, изображение походило скорее на мутное воспоминание, а не на реального человека. Словно черты его лица размыло дождём. Да, она всё дальше, С каждым днём тень от неё уменьшается. Грудь ровно вздымалась с каждым новым глотком воздуха. Чимин позволил себе оторваться от работы и обнял собственные плечи, разнося тепло мягкими поглаживаниями. Он успокаивался. Это было сложно, но у него выходило. Да, дай мне мой путь, Дай мне мою любовь, Дай мне мой выбор, Ты заставляешь меня оставаться здесь. За окном пролетел рыжий листик, возвещая об окончании лета. Он врезался в стекло и прилип с внешней стороны, его края заметно колыхались из-за ветра. Пак смотрел на него и думал о чём-то своём. Важном. Каким будет этот год? Сложным? Интересным? Печальным? Эти вопросы Чимин задавал себе каждый раз, когда на календаре показывались последние дни августа, но в этот раз он почему-то чувствовал что-то новое. Возможно, это были вопросы, которые он ещё не был готов озвучить даже себе, возможно, что-то иное, пугающее и притягивающее одновременно. Дай мне мою судьбу. Рисунок был закончен. Пак смотрел на него и ощущал что-то до ужаса непривычное. Снаружи дождь начал затихать, стучась в лужи всё реже и реже. Дай мне мои лёгкие. Чимин втянул как можно больше кислорода и ощутил приятное покалывание в грудной клетке. Перед ним лежал портрет, и он, если честно, был довольно странным. Лица человека практически не было видно — он уткнулся носом куда-то в воротник свитера, а его вымокшие насквозь тёмные волосы падали прямо на глаза. Портрет правда был странным, и лампочка, словно в подтверждение этому, снова мигнула. Дай мне мой голос, Ты заставляешь меня оставаться здесь. Последнюю строчку Чимин прошептал вместе с солистом, прикрыв глаза и зарывшись в волосы холодной рукой. Ливень наконец-то закончился.