Чокнутый!

Я собирался засечь, сколько времени продолжалось это сумасшествие, но не успел. Вернее, попросту забыл. Когда Рей подхватил меня под мышки, затаскивая на мою же кровать, я бегло взглянул на часы, но цифры тут же куда-то испарились. Теперь я лежал и смотрел на него. Глаза Рея, в этот раз не скрытые за стёклами очков, говорили мне так много и в то же время совершенно ничего. Единственным, что в них читалось отчётливо, было желание заботы, которое выражалось в лёгком поглаживании по голове. Я растерялся. Я лежал, слушая его дыхание, и заворожённо смотрел на него. Ничего более странного в жизни мне не приходилось испытывать. Я прекрасно понимал, что мне нравилось и я хотел бы продолжить свой утренний эксперимент, даже несмотря на сопротивляющийся внутренний голос. Но, чёрт возьми… почему бы тебе не заткнуться, внутреннее «я»?! Рей, словно прочитав мои мысли, прекратил равномерные поглаживания. — Я ведь пришёл к тебе, чтобы легче пережить вчерашний день, а сам передумал. Мне показалось, что эта фраза была произнесена из-за угрызений совести. — Будь я на твоём месте, то поступил бы так же. — Но это неправильно. Я оставил отца, когда ему тяжелее всего. Вчера утром он спал в обнимку с большой открытой упаковкой пива, а я даже не подошёл к нему. — А ты прятался где-то в стенах университета. А ещё у меня в комнате, — я пожал плечами. — Знаешь, если хочешь в следующем году не выделять этот день, то сядь и поговори с отцом. Просто… поговори. Со стороны вы выглядите дружными, но ведь это не так. Между вами стена. И попробуй доказать обратное. Мои слова каким-то особенным образом подействовали на Рея. Он просиял, улыбнулся и закатил глаза. — Решил поиграть в психолога? — Нет, решил поиграть в угадайку. Так я угадал? Он легко кивнул, пусть и с задержкой, а потом перенял эстафету: — А я угадал? — Что именно? — я нахмурился, пытаясь припомнить хоть что-нибудь. — С поцелуем, — пояснил он. — Или мне приснилось? Ну вот, снова… Забудь об этом, Рей. Забудь и больше не вспоминай, слышишь? Если тебе так просто даются подобные разговоры, то мне – нет. И что ты вообще прицепился с этим поцелуем? Мало ли что мне приспичило сделать. — Не приснилось, — вздохнул я, устав сопротивляться. Губы Рея растянулись в заинтересованной усмешке. — Только не жди от меня объяснений. Это было утреннее помешательство. — Помешательство. — Именно. Я лезу целоваться к каждому, с кем сплю. — И сколько же таких было? — Посчитай все игрушки Микка, которые есть в этой комнате, и попробуй вычислить процент того, как часто эти игрушки попадают ко мне в постель, — рыкнул я, на секунду посчитав, что шутка про игрушки может оставить неприятный след в душе Рея. Всё-таки он к ним относился несколько серьёзнее, чем я. — Лжец, — ласково пропел Рей и надавил на мои плечи, когда я попытался встать. — Откуда тебе знать? — последовало моё возмущение. — Вижу по твоим глазам. Ты смущён и пытаешься скрыть это за горой бреда. Такого я от Рея не ожидал. И кто из нас постоянно прячется за горой бреда? Он или я? Да, предположим, у меня дебют, но не такой уж он и плохой получился. Хотя, глупо было полагать, что мне в чём-то удастся обхитрить профессионала. Только вот я всё равно не понимал, что хочет услышать от меня Рей. Откровенное признание? На его месте я бы предпочёл замять эту тему и не вспоминать о ней. — Я смущён и пытаюсь скрыть это за горой бреда. Доволен? — вот теперь я на самом деле смутился и, пытаясь спрятать глаза, поспешно вырвался из удерживающих меня рук. — Эй, Рики… — Рей поймал меня за руку, не дав далеко уйти, и в следующее мгновение я оказался вплотную прижат к нему. Он стоял так близко, что мне пришлось слегка прогнуться в спине, чтобы избежать соприкосновение лицами. Впервые за всё время нашего знакомства мне не нравился мой рост. Или рост Рея. Кто-то должен быть выше, тогда такая ситуация стала бы гораздо проще. Объяснять, почему он остановил меня, Рею не пришлось. Я прекрасно всё прочитал по его глазам, почувствовал его желание и в какой-то миг даже испугался. Руки похолодели, когда в голове с ужасом пронеслась мысль: «Это ведь ты начал!» Однако я быстро успокоился, вспомнив, что давно ощущал подобное. Рей не предпринимал никаких шагов для радикального сближения. Я всегда замечал его взгляды, лёгкую улыбку, но не более. И ведь обнял-то его первым именно я. Да неужели? Вот уж никогда раньше не думал о своём интересе к мальчикам, да ещё и чокнутым… Единственное, что мне оставалось сделать – это закрыть глаза, когда Рей осторожно приблизился к моему лицу и приоткрыл рот. Я ощутил его тёплое дыхание, и в эту секунду сердце с волнительной радостью вприпрыжку понеслось вперёд… Мы целовались… долго. Даже слишком долго. Как я уже сказал, время напрочь вылетело из головы, но какое-то шестое чувство напоминало мне, что Микк в сопровождении мамы вернётся довольно рано, поэтому бдительность терять не следовало. Правда, справиться с такой чрезвычайно сложной задачей мне было не по силам. Губы у Рея мягкие и сладкие. Прерываться не хотелось. Находясь так близко, я различал едва уловимый запах мускатного ореха. Интересно, это шампунь или гель для душа? Если не забуду, то обязательно спрошу. В поцелуе не было страсти, не было бешеного темпа и сбившегося дыхания. Мы прикасались друг к другу с такой осторожностью, словно из-за одного неверного движения кому-то могло стать больно. Даже не знаю, чего больше я боялся: остановиться и посмотреть Рею в глаза или же продолжить, тем самым признавшись, что мне действительно хотелось поцелуя. Да, мне хотелось! Но, честно говоря, вряд ли у меня получится потом делать вид, что ничего не произошло. А Рей, зараза, крепко обнимал меня за талию и буквально в открытую показывал, что ему нравилось. Рей нехотя выпустил меня из объятий, а я сразу принялся внимательно рассматривать свои носки с маленькой дырочкой в районе большого пальца. «Чёрт, ненавижу носки. А вдруг Рей заметит? Это же некрасиво!» — пронеслось у меня в мыслях, и я поднял голову, чтобы не привлекать особого внимания к предмету моего исследования. Как мне показалось, Рей оказался смущён не меньше моего, вот только маскироваться он умел гораздо лучше. Я же был готов поклясться, что лицо у меня пылало вовсю, выдавая всё с потрохами. — Завтракать будешь? — ляпнул я, желая прогнать молчание. — Я только что позавтракал. Больше не хочется, — Рей улыбнулся, заговорщицки посматривая на меня. — Пошляк, — коротко охарактеризовал я его. — Ну хотя бы чай? Иначе я со стыда сгорю, оставаясь здесь. Согласие было достигнуто. По пути из комнаты я снова запнулся о Шерхана, но продолжил идти бодрой походкой. Можно было бы попросить убрать тигра с дороги, но теперь он казался мне настолько привычным, что я сам не хотел этого делать. Мне казалось, что если исчезнет тигр, исчезнет и Рей. Конечно, рано или поздно ему придётся вернуться к себе домой, к отцу и поговорить насчёт выросшей между ними стены за многие годы. Это ведь так мало – один этаж. Мало, но в то же время до ужаса много. Ненавижу тебя, Рей. Ненавижу за то, что ты спутал все мои мысли, заставил двести раз поменять о тебе мнение, вынудил рискнуть и впервые за долгое время пойти с кем-то на сближение. Что в тебе такого? Почему я в буквальном смысле схожу с ума? Или, может, сумасшествие – это заразно? Осторожно, передаётся общительно-поцелуйным способом. Чёрт. Чай всё-таки заварил, подогрел в микроволновке оставшиеся блинчики и подал в лучшем виде на стол. Пока Рей ел, я стоял позади него и разглядывал его макушку, усиленно размышляя. — Я слышу, как у тебя мозг кипит. И хватит просверливать во мне дыру, — не поворачиваясь, сказал он и пригрозил мне кулаком. — Я смотрю не на тебя, а на твой затылок. И я ничем тебе не мешаю, так что упрёк отклонён. — Ты мешаешь мне есть. — Я не лезу к тебе в рот! — огрызнулся я и только после заметил, что фраза получилась довольно двусмысленной. Рей, видимо, тоже это заметил, поэтому замер, затем поставил на стол кружку и повернулся ко мне. — Ты сейчас раздражаешься, потому что жалеешь или потому что голова проветрилась и стало противно? — спросил он в лоб. Ни то ни другое не охарактеризовало моих чувств. — Потому что не знаю, как вести себя дальше. А вот это было чистой правдой. Принять Рея как друга уже сложно, а как самого близкого человека – ещё сложнее. — Забудь и живи спокойно, — равнодушно посоветовал Рей, принимаясь за следующий блинчик. — То есть как – забудь? — меня охватило возмущение. — Проигнорируй то, что несколько минут назад мы целовались. Это ведь не конец света. Если не захочешь, ничего не изменится. Конечно, он прав. Учитывая то, что Рей очень тонко чувствовал моё настроение, он не лез дальше позволенного. Оставалось только удивляться, как это ему удавалось. — А вот теперь я буду раздражаться из-за твоего пофигизма, — осмелев, я решительно отодвинул соседний стул и сел рядом с Реем. Тот озадаченно приподнял брови и, поняв, что спокойно доесть ему уже не суждено, снова повернулся ко мне, вытерев губы салфеткой. — Разве тебе не легче от моего пофигизма? — Должно быть. Но мне не легче, — ситуация получалась до такой степени странной, что я чувствовал себя как при чтении учебника какой-нибудь квантовой физики, если читать с середины. Вроде интересно, но ничего непонятно. — Удивительно, что ты вообще рвёшься со мной разговаривать. Я бы на твоём месте закрылся в комнате, выставив меня за дверь, и неделю убивался по поводу неправильности случившегося. Рей весьма экстравагантным способом умудрился показать, что для него здесь нет ничего необычного. А если почитать между строк, то я оказался ещё и скучным придурком, который вместо стандартной схемы выбрал новую дорожку и теперь отчаянно пробирается вперёд в резиновых сапогах по склизкой грязи. — Я не собираюсь убиваться, — совершенно серьёзно ответил я. — В конце концов, я ведь подтолкнул тебя… Отведя взгляд на некоторое время, Рей кивнул. — Так мы… друзья? Или уже нет? — мой вопрос был безумно глупым, и я даже понял бы, если бы Рей рассмеялся. Но никакого смеха я не дождался. От его тяжёлого взгляда мне стало не по себе. Сейчас я видел Рея без всяких масок. Он был таким, каким и являлся на самом деле. Не пытался спрятаться, не пытался перевести разговор на другую тему. Настоящий. Живой. Обнажённый… На мгновение мне показалось, что даже при поцелуе мы не были настолько близки. Вся моя жизнь на данный момент зависела от слов Рея. Странность была в том, что я не знал, какой ответ хочу от него услышать. Если мы до сих пор друзья, то, возможно, это будет лучшая дружба за всю мою жизнь. Если мы уже не друзья, то… вряд ли я когда-нибудь испытаю настолько сильные эмоции, как сейчас. Рей вдруг напряжённо выдохнул, опустил голову так, что я перестал видеть его глаза, и сказал: — Ты ведь меня психом называл. — Называл, но… — Хочешь и дальше со мной связываться? Я утяну тебя в свою яму. Он увильнул от ответа. — С чего ты взял? Может, я вытащу тебя из этой ямы? Или ты считаешь меня настолько безвольным? — Нет, — прошептал он устало. — Тогда чего ты боишься? Боишься, что я выбираю неправильный путь? Да, это из-за тебя. Но уже немного поздно. К тому же, — я запнулся и дождался, пока Рей посмотрит на меня вновь, — ты мне нравишься таким, какой ты есть. Ты чокнутый, и мне это нравится. На душе полегчало, когда Рей вновь улыбнулся. Его улыбка согревала меня. — У тебя странный вкус. — Согласен. — Если следить за логикой слов, то ты извращенец. — От извращенца слышу, — огрызнулся я. Дальше наступила минута тишины. Хотел бы я, чтобы в ней была хоть капля романтики, но ничего подобного не случилось. Скорее, это походило на затянувшуюся пустоту, которую просто необходимо чем-то заполнить. — Но я не знаю, кто мы, — задумчиво добавил Рей. — Кто… мы? — Я о твоём вопросе. Друзья или… — он нахмурился, словно не хотел озвучивать второй вариант. — Тогда предлагаю повременить с названием, — самый простой вариант, что пришёл мне в голову. Ничего умнее я придумать не смог, а вот как-то заканчивать было нужно. — Какая разница… Будем делать то, что хочется. Мне надоело бояться. — Признаёшь себя голубым? — хмыкнул Рей. — Я такого не говорил, — насупился и поморщился. — И вообще, всё, что касается любых отношений, отличающихся от гетеросексуальных, называется некрасивыми словами. Рей с шумом втянул носом воздух. — Ты о слове «гей»? Меня передёрнуло. Могу поспорить, Рей это прекрасно заметил. — И о производных. Так что не произноси его больше. — Как скажешь, — он пожал плечами. — Но ведь ты просил озвучить характер взаимосвязи между нами… — Один поцелуй ещё не значит, что я!.. Что мы… Моя голова была готова взорваться. Да я и сам был бы не против взорваться от напряжения. Мне впервые в жизни приходилось рассуждать об отношениях. И причём не о какой-то там лёгкой интрижке, которая произошла у меня с Принцессой, а о чём-то более серьёзном. Рея я воспринимал серьёзно. Даже когда мы только познакомились, я в буквальном смысле слова принимал одно из самых важных решений в своей жизни: продолжать относиться к нему как к ненормальному соседу и избегать или же согласиться с внутренним голосом, рискнув стать не просто обычными знакомыми. Я хотел быть для Рея другом. Хорошим другом. Лучшим другом. И я даже где-то в глубине души радовался из-за всех странностей Рея. Благодаря ним он практически ни с кем не общался. Поэтому я чувствовал себя особенным. Впервые за долгое время я чувствовал себя не просто ребёнком из многодетной семьи (три – это ведь достаточно для современного мира!), которому досталась удивительная, пусть и с оранжевыми тараканами, мама. Наверное, Рей в каком-то смысле заставил меня ощутить в себе значимость для внешнего мира. Рей и был тем человеком извне, который вытянул меня из привычной скорлупы. Да, я хотел быть для него лучшим другом. И я до сих пор этого хочу. Только вот чувствовал я к нему что-то совсем не дружеское. Это и пугало. И, похоже, пугало не только меня, но и Рея.