Чокнутый!

В первый день наших изменившихся с Реем отношений мы так ничего и не сделали. Вообще. Даже руками не соприкоснулись, что уж говорить о каких-то иных желаниях. А всё потому, что за время учебного процесса меня дико вымотали бесконечная разборка Анджи и Билла и периодически возникающие крики; дело чуть до драки не дошло. Кроме того, Алекс явно вынашивал какой-то коварный план. Это я понял по его хитрому взгляду. К тому же за ним всё ещё оставалось желание победителя. Уж не знаю, что ему хотелось пожелать, но вряд ли я легко отделаюсь. Дурное предчувствие не оставляло ни на секунду, поэтому мне только и оставалось, что ждать вынесения приговора. Однако сегодня он решил пожалеть меня, так ничего и не озвучив. Мне позволили жить дополнительный день. Самое интересное началось после возвращения домой. Всё та же слащавая атмосфера между родителями, инициатором которой в основном была мама, начала раздражать. Я уже скучал по той сильной волевой женщине, которая могла одним взглядом выстроить в линеечку всю нашу семью. Ну, а это что такое? Что за муси-пуси? Аж смотреть противно после того, к какой жизни я привык. — Микк заговорил, — сообщил я вечером не церемонясь, когда сам Микк принимал ванну, а мама уже накрывала на стол (кстати, без помощи меня или Киры). Как оказалось, бросать бомбу нужно было гораздо осторожнее. Вслед за моей бомбой на пол полетела и вторая – кастрюля. Благо пустая, но шума из-за этого меньше не стало. Папа даже оторвался от излюбленной газеты и во все глаза теперь смотрел только на меня. — Как – заговорил? Когда? — мама подскочила ко мне, наплевав на кастрюлю. — Ты меня пугаешь, — я попятился назад. — Сегодня утром. — Что он говорил? — она вцепилась в мои руки, вонзив когти чуть ли не до самых костей. — Больно же! — возмущённо крякнул я, вырвавшись. — Ему понравилось общаться с Реем. О нём и спрашивал. Воспользовавшись столбняком мамы, я поднял кастрюлю, после чего сел за стол в ожидании ужина. Я ожидал любую реакцию, но только не такую. Я ожидал, что родители испытают ревность, как и я, но ошибся. Мама умудрилась и сейчас удивить меня, ласково приобняв за плечи и промурлыкав: — Рей, значит? Рей хороший мальчик, — она сделала выжидающую паузу. — Если он так хорошо влияет на Микка, то может оставаться у нас чаще. — Ты серьёзно? — я недоверчиво посмотрел на неё. — Конечно! Можно даже раскладушку купить, чтобы ему было удобнее ночевать! — Да ему и так неплохо, — буркнул я, усмехнувшись. — Прекрати! — гаркнула мама, хлопнув меня по спине. — Двум взрослым мальчикам неудобно спать на одной узкой кровати! В разговор встрял папа: — Они ведь не жаловались. Не то чтобы я не жаловался, но эта узкая кровать стала виновницей странных мыслей. Так что если мама на самом деле намерена едва ли не поселить у нас Рея, то раскладушка была бы весьма хорошим выходом. В конце концов, теперь перспектива спать вместе с Реем даже немного пугала. Я, конечно, считаю его профессиональным психом, но вряд ли у него хватит смелости снова приставать ко мне, когда в соседних комнатах спит остальная моя семья. Я бы на такое не решился. А вот Рей… — Купите ему раскладушку, — быстро передумал я. — Или мягкий уютный коврик. А вообще, те ночёвки были вынужденными, и вряд ли ещё повторятся… — Да ты что! Раз Микку нравится быть с Реем, то и мы не против. Да и с тобой Рей хорошо общается. — Слишком хорошо для того, чтобы ночевать в одной комнате, — случайно ляпнул я и прикусил язык, надеясь, что родители не поймут всей тонкости этой фразы. Никаких косых взглядов не последовало. Разве что со стороны папы. Однако папа никогда ничего важного не говорил вслух. Обычно приходилось просто смотреть на него, чтобы понять, как он воспринимает ту или иную ситуацию. Так вот, сейчас он гораздо серьёзнее отнёсся к сказанному мной, чем мама. Мама, похоже, вообще пропустила мимо ушей мою фразу. Хорошо. Нужно научиться сдерживать себя. Порой я начинал ненавидеть, что характер по большей части мне достался мамин. — Раз такое дело, то пригласи завтра Рея к нам на ужин. Вместе с Патриком! Что-то я давно его не видела. У них же там всё нормально? Я заторможенно кивнул, решив не вникать в подробности. — Замечательно! Правда, дорогой? — мама крепко обняла папу и чмокнула его в щёку. — Мам, прекрати, мы есть, вообще-то, собираемся! — Позитивный настрой – самое лучшее, что возможно перед едой. Иди, позови Киру и вытащи Микка из ванной, а то у него скоро жабры вырастут. Микк выглядел весьма довольным жизнью. Он игрался с пеной, не забывая при этом уделять внимание жёлтой резиновой уточке. Вытащить его на пол оказалось проблематично. Я потратил минут десять на уговоры. Вот ведь вредный ребёнок! Не всегда, конечно. Временами. И когда дело касается воды. — Ты должен был родиться русалкой, — пошутил я, обтирая его полотенцем. Он вопросительно наклонил голову. — Это человек с рыбьим хвостом. Такие существа живут в океане и плавают вместе с дельфинами и прочей водной живностью, — пояснил я. Судя по всему, идея Микку пришлась по душе. Он широко заулыбался и начал активно имитировать гребки руками. — Отличная русалка. Только без хвоста. Перед тем, как выйти в коридор, я присел рядом с Микком на корточки и шёпотом спросил: — Тебе нравится Рей? Детские глаза заблестели, как только он услышал его имя, а щёчки залились румянцем. Микк кивнул. — Значит, хочешь, чтобы он снова остался у нас? Микк кивнул во второй раз. — Что поделать. Ну, ради тебя можно попросить его… Правда, за последствия я уже не ручаюсь.

* * *

После двух часов у плиты я уже жалел, что согласился на эту затею. Я чувствовал себя так, словно переместился назад во времени в тот день, когда только-только познакомился с Реем. К вечеру здесь должна была собраться вся наша семья, а также гости в лице Рея и Патрика. Как обычно, все приготовления мама свалила на меня (а сама на радостях взяла отгул на работе и решила вместе с Коди нанести внеплановый визит к врачу), а Кира на этот раз открестилась тем, что у неё были дополнительные занятия в школе. Я радовался меньше всех. Мало того что свободный вечер теперь уже не был таким свободным, так ещё и придётся выслушивать мамины восторги по поводу того, как же хорошо, что благодаря моей дружбе с Реем Коди начал «оживать». Кстати говоря, Рей пришёл гораздо раньше назначенного времени. Он завалился в квартиру, не дождавшись разрешения войти, и крепко стиснул меня в объятиях. — Дышать тяжело, — прохрипел я, всячески пытаясь вырваться. — Мы ведь договорились делать всё, что хочется. — Но душить-то зачем! — Потому что хочу, — вкрадчиво произнёс Рей, выпустив меня из объятий. — Ты чокнутый извращенец, — зло сверкнул глазами я, отойдя от него. — Ну, до извращений мне ещё далеко. Да и Шерхан с Тедди отрицательно к этому относятся… — Так, хватит! Зачем пожаловал? Ещё рано, — я многозначительно кивнул на часы, которые показывали пять вечера. — Мы договаривались в шесть. — Ты один? — Да, но… — Вот и отлично. Долго гадать о том, что же значили слова Рея, не пришлось. Собственно, я был не против его компании на этот час, поэтому лишь с довольной улыбкой наблюдал, как он разувался и пятернёй приглаживал волосы. Теперь Рей был немного смелее, чем вчера. Я заранее предупредил его, что на мне плита и надолго оставить её без присмотра я не могу. — Плита никуда не убежит. К тому же я тебе помогу. Предложение помощи оказало более сильный эффект, чем я предполагал, поэтому, когда Рей отрезал мне все пути к отступлению, я уж было решил, что он преодолел свой страх. Не тут-то было. Он разочарованно вздохнул, отступив от меня. — Пойдём доделывать ужин. Я послушно поплёлся следом. — Ты ведь не просто так пришёл раньше. Рей принял роль активного кулинара на себя, мне же только и оставалось, что подавать тарелки да специи. — Просто так, — возразил он. — Ты хотел избежать компании отца. Рей бросил на меня раздражённый взгляд. — Мы ведь делаем всё, что захотим. А я хочу поговорить. Так что терпи. Бессильно выдохнув, он убавил огонь, оставив сковороду в покое, и повернулся ко мне. Знаю, вряд ли я буду хвалить себя после того, что скажу, но ведь если я не попытаюсь исправить Рея, то никто больше не попытается. — Твой отец знает? — О чём? — Об изнасиловании. — Господи, Рики, — Рей закатил глаза, а после и вовсе спрятал лицо руками, словно испытывал стыд.— Не многие девочки способны сказать такое родителям. Что уж говорить о мальчике, только-только потерявшем мать и отдалившемся от отца. — Но ведь он был нужен тебе! — Я и сам справился. Не надо теперь перекапывать моё прошлое. Я не для этого поделился с тобой. Кусочки рыбы на сковороде призывно зашипели. Масло стрельнуло мне на руку. Я вздрогнул и быстро закрыл бурлящий ад крышкой. Так-то лучше. — Мне… очень приятно, что из всех людей ты выделил именно меня, — я взглянул на него, но быстро отвёл глаза. — И я ценю, что ты доверил мне тайны. Я ценю тебя как друга, хоть и хочу поцеловать. Это странно, поэтому я до сих пор не могу понять, что же мне от тебя хочется. Но в одном я уверен. Рей стоял напротив, но теперь уже смотрел лишь на плиту. Не дождавшись заинтересованности, я решил, что он в любом случае слушает меня, а значит, можно продолжать. — Я не хочу, чтобы ты использовал это место как ещё один способ для пряток. У тебя ведь есть отец, есть дом. Ты открываешь мне душу, а ему… — Помнишь, когда я сказал тебе, что на год старше? И ты удивился, — перебил меня Рей. — А всё дело в том, что я стал прогуливать школу после того инцидента. Снова разочаровался в людях, ещё больше отдалился от отца, создал себе маленький мир, в котором было уютно… Помню ещё, что когда он заметил моё состояние, то решил, будто бы я сошёл с ума. И мы переехали. По его мнению, смена обстановки должна была помочь. Нам обоим. Помогла в какой-то степени. В новой школе пришлось заново повторить практически полностью пропущенный год, отец нашёл новую работу. Там, где тебя никто не знает, легче начинать всё заново. Можно вести себя так, как никогда себя не вёл, а окружающие решат, что это твоё обычное поведение. Забавно, не правда ли? Я нахмурился. — Да ты просто лжец. — Верно. — Я сейчас чувствую себя одной из твоих плюшевых игрушек. Плюшевый мальчик по имени Рики, которому можно вешать лапшу на уши. Мы не поссорились, но молчание, висевшее между нами до самого ужина, очень было похоже на ссору. Каждый из нас сосредоточился на готовке, размышляя о разговоре. Вернее, о нём размышлял только я. Что творилось в голове у Рея, можно было только гадать. Но, могу поклясться, он думал не о предстоящей учебной неделе и не о пушистых ручных кроликах. Моя семья собралась почти ровно в шесть, как и договаривались. Приветливой улыбкой их встретил только Рей, мне же пришлось приложить кучу усилий, чтобы не выглядеть замученным и уставшим. Папа с некоторым подозрением посмотрел на Рея, когда увидел его на кухне. Он явно не ожидал увидеть его раньше назначенного времени. — Почему он так рано? — шёпотом спросил он, когда выдалась подходящая возможность. — Решил помочь, — пожал я плечами. — Зачем? — Пап, мы друзья, что здесь такого? Друзья, договорившиеся делать всё, что захочется. Согласен, звучит странно, но ведь папа не знал о нашем договоре. А всему виной мой длинный язык и чрезмерная внимательность папы. После того, как в квартире прибавилось людей, я постепенно начал расслабляться. Напряжённость, витавшая между мной и Реем, разбавилась весёлым бормотанием мамы. Коди с большим восторгом вертелся рядом с ним, лез обниматься и вообще вёл себя так, словно Рей стал его второй матерью. Хоть он и молчал, его хорошее настроение радовало всех вокруг. Когда наконец-то явился Патрик, Рей заметно стих. Патрик выглядел так, будто бы только что пришёл из какого-нибудь ресторана. По нему и не скажешь, что пару дней назад он в отключке валялся на диване в стельку пьяный. — Расслабься, — посоветовал я Рею. — У моих родителей только что был не самый сладкий период в жизни, у твоего отца – тоже. Через пять минут после начала ужина они забудут про нас и станут болтать о всякой чуши. Сможем уйти, если пока не хочешь долго быть рядом с ним. — Я бы ушёл сразу, — признался он. — Сразу не получится. Главная тема – ты. Тебя похвалят, а потом отпустят. Можем посидеть у меня в комнате. Или пойдёшь домой. — Подлиза, — подвёл итог Рей и, не удержавшись, потрепал меня по голове. — Ну хватит! — возмутился я. — А что? Мы ведь договорились… — Да, но сейчас здесь много лишних глаз. — Как будто я к тебе целоваться лезу. Мне показалось, что Рей не прошептал это, а проорал во весь голос. Паника, нарисовавшаяся на моём лице, рассмешила его, а меня заставила чуть ли не разреветься. Вот ему смешно, а мне как-то не очень! — Заткнись, — посоветовал я ему. — Папа и так на нас странно смотрит, а твои шуточки здесь совсем не к месту. — Как скажешь, — легко согласился Рей и демонстративно отступил на несколько шагов в сторону. Вот ведь провокатор! Если хочет, чтобы я чувствовал себя виноватым, то не дождётся. Хватит с меня любезностей.

* * *

—… А ещё в детстве Рей просто обожал цветы! У нас все подоконники были заставлены. Поначалу я считал эти бесконечные горшочки, а потом сбился со счёта! — Патрик загоготал, хлопая моего отца по плечу. — Пап, хватит, — раздражённо оборвал его Рей. — Ты же знаешь, что я не люблю слушать, как обсуждают меня. Прошло около получаса с начала ужина. Как я и предсказывал, разговор завязался именно с Рея. Открыто никто не обсуждал его заслугу последних дней, потому как за столом присутствовал и Коди, но все, естественно, понимали, что именно послужило поводом для сегодняшнего ужина. Рей держался вполне неплохо. Даже улыбался сначала, вставляя реплики в своём стиле, но после затих, угрюмо ковыряясь в тарелке. Ну кто ж знал, что у взрослых не найдётся больше темы для обсуждения! Заметив испортившееся настроение Рея, я стал выжидать удачный момент, чтобы улизнуть. Пока что его найти не удалось. — Ладно тебе, Рей. Будь повеселее, — подмигнул ему Патрик, но я-то видел, что их отношения такие только сейчас. Как только ужин закончится, вряд ли Рей будет сидеть рядом с ним и болтать о прошлом. — Я весёлый. Да, Рей, как же. Врать ты умеешь хорошо, но сейчас-то куда твой талант пропал? — Рей такой симпатичный мальчик, — встряла мама. — Наверняка у него очень красивая мать! Ну вот, приехали. Рей никак не отреагировал, будто бы был к этому готов, а Патрик сразу стушевался, уставившись в стену. — Да, моя Миранда была очень красивой, — с сожалением ответил он. — Она, наверное, в командировке? — Она умерла. Очень давно. Поэтому вряд ли Рей помнит её так хорошо, как я… — Я помню, — перебил его Рей. — Не нужно говорить за меня. Если хотите и дальше обсуждать это, то я пас. Он отодвинул стул, сгрёб свои тарелки и отправил в раковину, а сам потопал в коридор. — Извините. Я его верну, — Патрик хотел было последовать за сыном, но я его остановил: — Не нужно. Я это сделаю. А вы продолжайте. Затащить Рея к себе в комнату оказалось проще простого. Он не сопротивлялся, когда я выловил его в коридоре, схватил за руку и потащил за собой. — Я хотел увести тебя раньше, но не получилось… — Только не говори, что собираешься извиниться. — Собираюсь. — Тогда я тебе врежу. Серьёзно. Как будто это ты решил обсудить мою жизнь, начиная с подгузников. Рей злился. Он не пылал ненавистью, из ноздрей не вырывалось адское пламя, и он не крушил всё вокруг. Однако уловить его настроение я был способен. Я его понимал. Мало приятного в том, чтобы сидеть за столом и слушать рассказы о себе. Родители ведь порой не понимают, о чём можно говорить, а о чём лучше и промолчать. — Слушай, в этом нет ничего страшного. — Для тебя – нет. У тебя в прошлом нет ничего такого, о чём хотелось бы умолчать. — А вот и неправда! — с жаром возразил я. — До восьми лет я писался в постель. Мама всем своим подругам об этом растрындела! Ещё я жутко боялся кошек, любил улиток и постоянно отрывал крылья бабочкам, а сейчас мне стыдно. А ещё… Ещё я играл с Барби. Вечно таскал её с собой. Когда меня обсмеяли в школе, то выкинул её, потому что не хотел стать изгоем. Могу перечислить ещё сотню фактов, если тебе станет легче. Рей отрицательно покачал головой и просиял. — Балда. Я не просил. — За балду получишь, — прошипел я беззлобно и шагнул вперёд, крепко его обняв. Получив сомкнутые руки на спине в ответ, я остался доволен проделанным манёвром. — Я тебя учить пытался перед ужином, да ещё и обидеться вздумал. Делай, как считаешь нужным. Наши отношения с родителями останутся только нашими, поэтому слушать советы со стороны тут не нужно, — отпускать Рея мне не хотелось, хотя я обещал вернуть его за стол. — Но в чём-то ты прав. — Признаёшь всё-таки? — Пока что да. — Какой же ты вредный, — хихикнул я, прижавшись губами к его щеке. Задуматься о том, что я делал, времени не было, поэтому я просто так и замер, всем телом прижимаясь к Рею. Хватало того, что вокруг нас – никого и было тепло и уютно. До того момента, пока в комнату без стука не заглянул папа. Рей сразу же убрал руки, а вот я стормозил, продолжая обнимать его за шею. Папа неодобрительно прожёг меня взглядом, а на Рея даже не взглянул. — Вы возвращаться собираетесь? Чай стынет, — нахмурился он, после чего вышел обратно. Пожалуй, это была самая длинная его фраза за сегодняшний вечер.