Чокнутый!

Полночи я думал, что именно мог подумать папа. Хотя о чём это я… Какие тут могут быть мысли? Лично мне в голову прилетела бы только одна мысль, увидь я такое. На душе стало слишком погано, чтобы молча уткнуться в подушку, укрыться одеялком и предаться радужным снам. Поэтому я пялился в темноту и думал. Впрочем, ничего интересного придумать мне так и не удалось, кроме как дождаться следующего дня и посмотреть на реакцию отца. Если он будет шарахаться от меня и подозрительно коситься, то разговора не избежать. Если… А вот во втором случае мне будет проще. Как только я закрыл глаза, раздался противный звон будильника. Все мои мечты хотя бы о минуте сна разрушились в одно мгновение. Пока я носился по квартире, собираясь на учёбу, то постоянно находил минутку, чтобы украдкой взглянуть на отца. Его, как и всегда, интересовала только газета. На меня он даже ни разу не поднял глаза. Я решил, что его совсем не интересует то, что происходит на заднем плане у членов нашей семьи. Но вздох облегчения пришлось отложить на потом. Как только я принялся обуваться, папа нарисовался около меня. От его взгляда мне стало не по себе. — Ты бы поосторожнее вёл себя с этим Реем. Твоей маме он очень нравится, но… — он размял шею, не закончив фразу. Мне стало обидно за Рея. — А что с ним не так? Он и к Микку хорошо относится. Он его расшевелил за каких-то несколько часов, а у нас это не получалось несколько лет. Я заметил, что ему неловко говорить о чём-то таком. Про себя я радовался. Может, у него и проскальзывали верные мысли, но с точки зрения взрослого человека подобные мысли можно отнести к абсурду. Господи, да я сам считал это абсурдом! Только вот всё равно уже не сопротивлялся. — Я знаю, знаю, — согласился папа. Конечно, знаешь. У Рея талант в общении с определёнными людьми. — Тогда что ещё? — нахмурился я. — Он… склоняет тебя к чему-то неприличному? Вот и началось! Я закатил глаза и, прихватив рюкзак, шагнул к двери. — Пап, я не такой слабак, чтобы мной управляли. И у тебя слишком бурная фантазия. — Но вы ведь… — Пап, давай потом? Я уже опаздываю. Конечно, я соврал. До учёбы у меня была ещё уйма времени, но вот тратить её на нудный разговор с отцом не хотелось. С Реем по дороге на учёбу я в этот раз не пересёкся: разница в расписании. Зато пересёкся по дороге домой. После всех этих долгих лекций увидеть его у дверей адского здания под названием университет было настоящим подарком судьбы. Я радостно улыбнулся и принялся пересекать длинный коридор, заполненный такими же счастливыми отучившимися студентами как я. — Ужасный день, — признался Рей. — День-то, может, ещё нормальный, а вот утро было ужасным, — согласился я. Рей заинтересованно посмотрел на меня, безошибочно угадав: — Отец? — Он считает, что ты меня склоняешь к плохим вещам, — хмыкнул я. — Кто же будет подозревать такого ангела, как ты. — Разумеется. Ты сам создал себе образ слетевшего с катушек парня, — напомнил я Рею, указав на Тедди, по-прежнему болтавшегося на его ремне. Мне почему-то казалось, что Рею льстило, когда я вспоминал о его плюшевых друзьях. Что ж, если так, то это хорошо. По крайней мере, я теперь свыкся с его привычками. — Ты хочешь с ним поговорить об этом? — искренне изумился Рей. Я пожал плечами, кивнув. — Да. Хочу. Рей вдруг обогнал меня и перегородил дорогу, недобро нахмурившись. — Ты хоть понимаешь, что хочешь сделать? — Рей, — прошипел я. — Нет, ты не понимаешь, — он проигнорировал мою попытку его успокоить. — Даже если скажешь, что это было просто шуткой, ребячеством, тебе не поверят. Тебе прочитают длинную лекцию на тему важности правильных отношений и скажут, что ты просто запутался. А после будут каждый день таскать фото девочек своих знакомых и приводить их в гости. Ты этого хочешь? От слов Рея у меня мурашки забегали по спине. Я, конечно, прекрасно понимал его опасения, но куда мне теперь деваться? У меня очень странная семья. У меня странный отец, хотя по среднестатистическим меркам его можно назвать самым нормальным из нас. И если я сейчас с ним не поговорю, то потом будет только хуже. Вернее, нет, не так. Хуже, может, и не станет, но чувствовать его пристальный взгляд мне совершенно не по душе. Хватило сегодня утром. — Я ведь не семейное собрание решил проводить! — всплеснул руками я. — Только с папой. А он умеет хранить тайны. Рей мне не уступал, предотвратив мои попытки вырваться и пойти дальше. Он схватил меня за плечи и легонько встряхнул. — Ты такой наивный, Рики. Я разозлился. — Если у тебя с отцом вечное недопонимание, это не значит, что у меня в семье так же! — воскликнул я в сердцах и больно прикусил язык, поздно осознав, насколько сильно мои слова могли ранить Рея. Чёрт возьми, сколько раз я уже вот так срывался? На месте Рея я бы давно меня избил хорошенько, чтобы поставить мозги на место и думать прежде, чем говорить нечто подобное. — Ты прав. У тебя ведь всё по-другому, а я лишь создаю проблемы, — он развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь меня. Несколько секунд я стоял на месте и проклинал свой болтливый язык. В конце концов, Рей совершенно не виноват в том, что у него такая тяжёлая жизнь. Он находит облегчение в своём поведении и общении с отцом на расстоянии. Да, я его понимал, но первоначальное впечатление, отложившееся в памяти, напоминало, что когда-то к Рею я относился более чем отрицательно. — Рей! — крикнул я. — Рей, постой! Рей, разумеется, не остановился и не обернулся. Пришлось действовать мне. Обогнав мимо идущую парочку, я подбежал к Рею и на мгновение задумался, как буду выглядеть со стороны, если возьму его за руку. Странно? Да подумаешь. Мне уже не привыкать. Мёртвой хваткой вцепившись в руку Рея, я буквально повис на нём, отказываясь отцепляться. — Ты что делаешь? — возмущённо спросил он. — Внимание привлекаю. Твоё. — Мог бы сделать это иначе. — Я и сделал. Позвал тебя. Так мы и шли до самого дома. Благо шли мы не по многолюдным улицам, а по дворам, так что беспокоиться по поводу прохожих не приходилось. Рей периодически бросал на меня многозначительные взгляды, а я отвечал на них лёгкой полуулыбкой и сжатыми пальцами вокруг его запястья. В какой-то момент мне подумалось, насколько всё романтично выходит. Пожалуй, я бы и оставил так. Мне нравилась грань между дружбой и любовью. Конечно, сказать, что я испытывал к Рею совершенно недружеские чувства, я до сих пор не мог. Потому, что сам ни в чём не был уверен. С одной стороны, безумно хотелось переступить эту грань и пойти дальше, с другой стороны, я боялся потерять то, что у нас уже было. Однако отказать себе в том, чтобы просто чувствовать Рея рядом — в дыхании, во взгляде, в прикосновении пальцев, — я был не в силах. Поднявшись на мой этаж, Рей остановился. — Вот уж не думал, что ты решишься на такой разговор. Ничего ведь толком и не было… — Его глаза возбуждённо блеснули, и он поспешил отвести взгляд. Я промолчал. Может, для нас это и называется «ничего не было», а вот мой папа вряд ли думает так же. — Уверен? — Уверен, — кивнул я. — Завтра сообщу, как всё прошло. Я заметил в Рее желание сделать что-то на прощание. Я был бы не против, если бы он меня хотя бы обнял, но Рей этого не сделал. Наоборот — он шагнул на лестницу и обернулся лишь когда достиг лестничного пролёта. — Рей, наш уговор ещё в силе? Он почему-то задумался перед тем, как ответить. — Да. Раз в силе, так почему ты ничего не сделал? Я же вижу, что ты хотел! Или боишься, что меня запрут под семью замками и не разрешат с тобой видеться? Это мы ещё посмотрим. Я довольно улыбнулся и, подмигнув, послал ему воздушный поцелуй, а потом шмыгнул за дверь, спрятавшись в стенах своей квартиры. Возвращения отца пришлось ждать до самого вечера. Два часа я слонялся по квартире, периодически заглядывая на кухню и воруя печенье из вазочки. Мой мозг усиленно работал, и я не заметил, как сожрал всё печенье. Вот же проглот. Кира, вернувшись из школы, застала меня взвинченным и носящимся туда-сюда по квартире. Спрашивать, что со мной, она не стала. Сестра уже давно привыкла, что у меня периодически не все дома. Единственное, что она спросила, когда увидела меня с печеньем в руках, покормил ли я Микка. Я даже остановился на секунду, задумавшись. Покормил ли я Микка? Да, покормил. Сварил ему каши, вот только этот момент напрочь вылетел из головы, как только я начал слоняться по квартире и мысленно прокручивать наш с папой разговор. — Пап, — я выловил его в коридоре, постаравшись выбрать момент, когда никого из семьи не будет поблизости. Он свернул газету и посмотрел на меня, а я тем временем забито отвёл глаза в сторону. — Поговорим? Пока мама возилась с Микком, мы вышли в мою комнату. Я прикрыл дверь, чтобы не беспокоиться о том, что наш разговор выйдет за рамки этой комнаты. — Что ты вчера увидел? — О чём ты? — Пап, я знаю, что ты можешь просто закрыть глаза. Но разговор начал я, поэтому давай по-честному. Выражение лица отца никогда не менялось, если речь шла о серьёзных вещах. Он будет убийственно спокоен, даже если по телевизору объявят о Третьей мировой войне. Вот и сейчас он долго-долго буравил меня взглядом, и лишь после отточенной фразой сказал: — Я видел, как мой сын обнимается с другим парнем. Я был готов к этим словам и даже примерно знал, что ответить, но сейчас меня как холодной водой окатили. Раньше я всячески избегал подобных разговоров и бесился каждый раз, когда мама начинала расспрашивать о моих несуществующих любовных похождениях. Сейчас же я сам полез в ненавистную мне кашу. Рики, что с тобой? Я тебя не узнаю. А знаете, папа в чём-то был прав. Рей оказывал на меня сильное влияние, только какое оно — плохое или хорошее, — сказать сложно. — Пап, что бы ты ни думал, Рей не виноват. Он хороший. Он даже слишком хороший, и это меня ужасно бесит, но не вини его. Он Микка сумел разговорить! — Считаешь разумным подпускать какого-то соседа к своему брату, который… — папа сделал неопределённый жест рукой, подбирая слова. — Он ведь на тебя так смотрит… Папа не закончил, но ход его мыслей мне удалось понять. Рей смотрит на меня слишком откровенно? Или у него на лбу написано, что он уже прижимал меня к кровати? Вот уж не думал, что мы умудримся так быстро выдать себя. Хотя, стоп! Пока и выдавать-то нечего. Мы ведь не сделали ничего плохого. Так почему мне сейчас стыдно, будто бы мы спим уже хрен знает сколько времени вместе? — Ты ведь не скажешь маме? — тихо спросил я. — Что сказать? Что наш сын обжимается с другом в тёмных комнатах? Ты ей сам об этом скажешь. Взрослый человек, в конце концов. Отец умеет приободрить, ничего не скажешь. Он, видимо, пытается добиться того, чтобы меня сгрызла совесть и я пришёл сдаваться со слезами на глазах и молить о прощении. А вот не будет такого! Я уже хотел было выйти из комнаты и первым вернуться в кухню, но вдруг вспомнил о маме. С момента их с папой ссоры прошло уже достаточно времени, но никто из них объяснения произошедшему так и не дал. Неужели Кира была права? — Пап, — помедлил я. — Ты любишь маму? Папа не был мастером во вранье. В принципе, это ему было и не нужно. Если ему что-то хотелось скрыть, он просто не говорил об этом. Но когда вопрос поставлен прямо, уйти от него даже ему будет сложно. — Что за глупости ты спрашиваешь? — Так, просто… — Конечно. Конечно, люблю, — с задержкой ответил он. Я невесело заметил, что на последнем слове он отвёл глаза. Пап, ты издеваешься надо мной? К ночи мне удалось выскользнуть из квартиры. О моём побеге знала только Кира. Попросив её закрыть за мной дверь, я сказал ей, что мне нужно поговорить с Реем, пообещав вернуться через час. Кира неодобрительно сощурила глаза, но ничего не сказала. — Вот как, — эта была единственная реакция Рея после того, как я пересказал ему свой разговор с отцом. Я сидел в том самом кресле, в котором пригрелся уже давно, подобрав под себя ноги, и хмуро смотрел в пол. — Он хочет, чтобы меня теперь совесть замучила. Мой папа умеет добивать словами. — Она тебя уже мучает, — подметил Рей. — Ещё бы! — воскликнул я. — Я теперь вечно буду чувствовать себя виноватым! — Только пока не за что. — Как это не за что? — я возмутился, едва не вскочив с насиженного места. — А как же поцелуй?! Рей удивлённо захлопал глазами и рассмеялся, обняв Шерхана за мягкую шею. — Слышишь, Шерхан? Он чувствует себя виноватым из-за того, что мы разок целовались. Я аж взбесился от такой сцены. — Два разка, — раздражённо поправил его я. — Или ты уже забыл, что пытался сделать вот на этой самой кровати? Глаза Рея потемнели, чем-то став похожими на чёрные глаза-пуговицы Шерхана. — Повторно мы до этого не дойдём, — вдруг отрезал он. Я хотел было возмутиться, но быстро понял, от чего меня пытается оградить Рей. Поцелуи поцелуями, но… — Может, оно и к лучшему, — вздохнул я. — Ты что, расстроился? — Да как бы тебе сказать. Рей предложил высказаться прямо. Я почесал затылок, не зная, какие лучше подобрать слова. — Не то чтобы я жаждал дойти до этого, но… Мы ведь договорились вести себя так, как захотим. А я хотел бы. Попробовать. С тобой. — Хотел бы он попробовать, — передразнил меня Рей. Неужели я это сказал? Вот дурак. Даже и не знаю, до какой стадии однажды дойдёт моё хотение. — Не дразнись, — предупредил я Рея, на что он приподнял брови и с вызовом посмотрел на меня. Ну всё. Сам напросился! Вскочив с кресла, я вихрем набросился на него, едва не скинув Шерхана с кровати. А Шерхан-то немаленький. Занимает столько места, да ещё и мешается! Впрочем, попытаться шутливо придушить Рея он мне всё же не помешал. Наша маленькая война затянулась на несколько минут. В ход пошли подушки. Правда, предварительно и Рею, и мне пришлось избавиться от очков: не хотелось бы потом дружно идти в оптику и чинить их. Не сказать, что у меня было очень плохое зрение. Без очков я прекрасно различал Рея и точно попадал по его голове подушкой. Единственным минусом было то, что так я не видел его лица. Чётко не видел. А когда Рей и сам без очков, можно воспользоваться такой редкой ситуацией и рассмотреть его глаза. А они у него красивые. Задумавшись на секунду, я пропустил свой удар, за что и был повержен. Второй подряд удар подушкой оказался для меня сокрушительным. Я замахал руками и понял, что меня настойчиво пригвоздили к кровати. Моя голова покоилась на большой плюшевой лапе Шерхана, а Рей крепко держал мои руки, восседая на бёрдах. — Ты проиграл, — победно улыбнулся он. — Ты ударил в тот момент, когда я думал! Это нечестно! — Сам виноват. Отыграть я тебе не дам. Вся неловкость положения дошла до меня не сразу. Весьма интересная поза. Да ещё и Рей явно думал так же. Его смеющиеся глаза с любопытством рассматривали меня сверху — растрёпанного и запыхавшегося. Мне оставалось только догадываться, что творилось в его голове, такой же растрёпанной, как и моей. — У меня отец в соседней комнате, — прошептал Рей, нависнув надо мной. Я лукаво улыбнулся ему в губы. У дураков мысли всегда сходятся. — А мой отец прямо под нами. Кому из нас хуже? Мы рассмеялись. Рей всем телом повалился на меня, прижимая к кровати. Да, ситуация могла бы сойти за очень интимную, но из-за смеха интим отошёл на второй план. Знаете, что я понял в тот момент? Мы с Реем только и можем, что смеяться: ничего серьёзнее у нас просто не получается.