Украденное у судьбы

В сузившихся глазах застыла угроза, его враждебность могла отпугнуть даже самых отчаянных храбрецов. Пистолет явно был лишним. - Чего? Смерти или… вас? Решительно настроенная Вика не собиралась отступать: она облизнулась, пробежалась взглядом по его лицу, задержалась на губах, переместилась на грудь, чуть отклонилась назад и, мысленно пересчитав пуговицы на его рубашке, устремила взор на красноречивую твердую выпуклость на джинсах. - Как будто вы не знаете, что можно сходить с ума от влечения к человеку, которого ненавидишь всей душой… Рваный, полный подозрения взгляд остановился на лице ученицы, и Уваров вдруг быстро наклонился вперед, приближаясь к ней практически вплотную. Сверкнули безупречные оскаленные зубы, и Виктория не успела даже испугаться, когда внезапно ощутила холодные мужские ладони, беспощадно сдавившие её шею. От недостатка кислорода в глазах тут же потемнело, к горлу подкатила тошнота. - Кузнецова, ты идиотка, если до сих пор не поняла, что я легко могу покончить с тобой, - в самое ухо девушки прошипел Вадим. Внезапным образом обретшие свободу руки сами вцепились в напряженную кисть физрука, а широко распахнувшиеся глаза без разрешения хозяйки старались передать всю глубину её раскаяния. Дуло пистолета сильнее вжалось в тоненькую жилку, трогательно бьющуюся на виске. Лишь когда хватка её пальцев чуть ослабла, а из углублений от ногтей, в виде полумесяцев, грозилась вот-вот засочиться кровь, да и сама девушка могла с секунды на секунду потерять сознание, Вадим чуть разжал пальцы, тем самым даря ей такой необходимый и желанный сейчас глоток кислорода. С вожделенной порцией воздуха в сознание ворвались и не совсем уместные размышления. А именно: если Уваров нормальный, здоровый мужчина, что, в принципе, не вызывало сомнений; если он не имел сердечной привязанности, что являлось проверенным утверждением – такие, как он, не способны на высокие чувства, то он был просто обязан проявить интерес к предложенному девушкой времяпрепровождению. И, получая отказ, да ещё в такой не особо приятной, понижающей самооценку форме, Вика ещё больше запутывалась в своих умозаключениях. А, если к этому, прибавить ещё и последнее действие мужчины, не внушающих надежды вопросов становилось на порядок больше… Сходясь в безмолвном противостоянии, их взгляды вновь пересеклись. Секунда, и животный страх в зеленых глазах сменился на что-то отдаленно напоминающее азарт. Левая рука ученицы оставила в покое запястье Уварова и резко взметнулась вверх; тонкие пальчики легонько пропорхали от локтя к кисти мужчины, едва ощутимо касаясь ткани рубашки, чуть задержались на запястье и плавно перебрались к оружию. Накрыв руку учителя, Вика чуть сжала свои пальцы и сильнее прижала пистолет к своему виску. - Ну? Чего медлишь? И, действительно, чего он медлит? Пока Уваров искал ответ на этот, такой своевременный вопрос, успевая при этом поражаться нагло-резкому переходу на "ты", его рука, до сих пор сжимавшая горло старшеклассницы, дрогнула, пальцы разомкнулись, и она, плавно очертив силуэт девушки, осторожно опустилась на её талию. Виктория не растерялась, поддалась вперед, её грудь коснулась груди мужчины, и Вадим готов был поклясться, что ощутил её острые, напряженные соски. - Чёрт… - Что-то не так? - она смотрела пристально, с каким-то огнем в глубине зрачков. - Тогда, может, сюда выстрелишь? Прямо в сердце, а? Резким, неожиданно уверенным движением Кузнецова, сильнее вцепившись в руку физрука, отвела его ладонь, с зажатым в ней оружием, и через мгновение направила дуло себе на грудь. - Давай же… Ну! Держать человека на прицеле; понимать, что, как только надавишь на курок, его жизнь оборвётся; знать, что всё зависит только от тебя… Да это за гранью психологического кайфа, за гранью чистого наслаждения контроля над ситуацией. Всё как он любит, огорчает только одно – ироничные подзуживания этой соплячки. - Не в твоих интересах провоцировать меня, девочка. Вадим оторвался от созерцания её груди, поднял глаза и… полетел в пропасть, показалось, что сердце остановилось, а потом вновь заколотилось, но уже с бешеной силой, грозя при этом сломать ребра. Ёе глаза потемнели, загорелись и выражали такую невинность, смешанную с порочными желаниями. Дико возбуждающая смесь, рука непроизвольно сжалась на её тонкой талии. Перемена настроения мужчины не ускользнула от Виктории, она попыталась подавить улыбку, но не смогла, хотелось злорадствовать. Запечатлев в памяти выражение его лица, девушка, мысленно отругав себя за недозволительное, преждевременное желание ликовать, тут же обнадежилась мыслями о том, как в будущем будет воспроизводить этот кадр. Правда, если выживет, то есть, дай Бог выживет. И вспоминать будет только уваровскую мину, а не то, чего ей стоило это спасение… - У меня и в мыслях… - проворковала девушка и пальчиками свободной руки пробежалась по его рубашке вверх, к воротнику. - Только желание. Не забыл про него? Вадим смерил её проницательным, как рентген, взглядом и, помедлив секунду, отрезал: - Кажется, я предупреждал тебя… Секунда, и застав Уварова врасплох, девушка прижалась к его губам. В ответ услышала что-то неразборчивое, скорее всего, матерное, но сказанное таким бархатистым, таким сводящим с ума шепотом… Вадима буквально ослепило неконтролируемое желание впиться в ее губы, ворваться языком в ее рот, посильнее вжать в себя и… немедленно отыметь, прямо здесь и сейчас. Вспышка длилась всего лишь мгновение, а затем он резко отстранился от ученицы. Ещё секунда и мужчина брезгливо убрал руку с ее талии. Уваров видел, как брюнетка застыла в нерешительности, у нее явно шла внутренняя борьба. Но она молчала, просто уставилась на него своими большими глазами и что-то, про себя, соображала. Не прошло и минуты, как она робко улыбнулась, глаза вновь заискрились святой простотой и… вожделением. Помедлив ещё чуть-чуть, Кузнецова глубоко вздохнула и принялась пальчиками одной руки теребить пуговицу на рубашке учителя. Уваров схватил ее за локоть с такой силой, что девушка охнула, но не прекратила своего занятия. Напротив, сосредоточив внимание Вадима на посягательстве на его одежду, брюнетка крепче обхватила уже не напряженную уваровскую руку и направила пистолет себе в лицо. Виктория взглянула на мужчину — плотно сжатые губы, сильная челюсть, непреклонный взгляд… такой закрытый и ничего не выражающий. А что если… Не отводя глаз от лица учителя, девушка провела кончиком языка по одной стороне глушителя, дойдя до середины, подмигнула Уварову и тут же продолжила свое дерзкое путешествие. Вадима словно под дых ударили… Продолжая наблюдать за его реакцией, дошла до конца ствола и, умудрившись напоследок лизнуть его лежавший на курке и побелевший от напряжения палец, резко отстранилась. Девушка облизнулась - на языке отчетливо чувствовался вкус металла, услышала, как физрук скрипнул зубами и, поудобнее перехватив его руку с огнестрельным оружием, чуть изменила угол наклона и, помолившись о том, чтобы его палец не дрогнул, провела язычком по нижней стороне глушителя. Тем временем, пальчики второй руки успешно расправились с ещё одной пуговицей на преподавательской рубашке. - Чёрт, Кузнецова, ты что творишь? - А разве трудно догадаться? Брюнетка вновь провела языком по своим губам, открыла их шире, склонилась ближе и… тот самый язычок, влажный и скользкий, соблазняющим движением проник в выходное отверстие ствола. Наблюдая, как прелестный розовый язычок то по контуру обводит это чертово отверстие, то пробирается в него, Вадим предупреждающе стиснул предплечье руки, колдовавшей над пуговицами. - Там… там микробы… - стоило проворному язычку смениться влажными, нежными губами, обхватившими ствол «травматики», Уваров с шумом втянул воздух. - Ты издеваешься, да? Девушке отчаянно захотелось кивнуть, вынуть изо рта эту штуковину и рассмеяться прямо ему в лицо. Поборов в себе этот малодушный и опрометчивый позыв, девушка ещё разок прошлась языком по всей длине ствола и, отстранившись, резко отвела его руку в сторону. Уваров, даже себе, не смог бы объяснить, что испытал в этот момент. Облегчение? Сожаление? Разочарование? - М-да… странные у тебя какие-то предпочтения… - стараясь не выдать своего состояния, дабы ещё больше не скомпрометировать себя, Вадим с брезгливым подозрение покосился на отведенное в сторону оружие. - А есть другой вариант? - хрипловато поинтересовалась девушка. Уваров не подозревал, что такое возможно, но от того, насколько томно звучал голосок старшеклассницы, к его члену прилила новая порция крови. Чёрт, она просто испытывала его терпение. - Нет. - Нет? - Виктория преувеличенно разочарованно вздохнула и, резко подавшись вперед, неожиданно для Вадима, обхватила его член ладонью. - Никакой альтернативы? Уверен? У мужчины тут же потемнело перед глазами, он стиснул зубы, но руку ее не убрал. Альтернатива? Да, он, определенно, сейчас продемонстрирует этой сучке мелкой все возможные варианты: распластает её прямо на полу, выложенному ледяной плиткой, и будет трахать до утра, до изнеможения выколачивать из неё крики боли и наслаждения, выбивать из неё мольбы о пощаде и продолжении… Будет слышать, как она, срывая горло орёт его имя, будет чувствовать, как она царапает ему спину, а её молодое упругое тело будет неистово извиваться под ним… Хотя, нет… это будет позже, а сначала она закончит игру, которую затеяла. Он хотел – нет, ему уже было просто необходимо – почувствовать, как её длинный, болтливый язычок ласкает его, а не ствол оружия, а чувственные губки раздвигаются, чтобы принять его как можно глубже… Представил сколько удовольствия доставит ему вид склоненной, покорной Кузнецовой. И почему он раньше сопротивлялся? Столько времени потерял…