Как сделать предложение хоббиту?

Сперва Бильбо пытался плакать тихо, но потом, когда он услышал голос матери, пытающейся выпроводить короля, рыдания, сотрясающие его, прорвались жалобными всхлипами. И вдруг дверь сотряс сильный удар. Хоббит, как был в полотенце, спрятался в гардеробе, зажимая себе рот ладошкой. Он испуганно пискнул, когда услышал жуткий треск превращающегося в щепу дерева и звук шагов, почти гаснущий в пушистом ворсе ковра. Когда малыш появился в дверях гостиной, Торин ненадолго потерял дар речи. Зрелище юноши, облаченного в одно только пушистое полотенце, привело его в восторг. Особенно свившаяся от воды в тугие колечки шерстка на ногах. Бильбо выглядел таким мягоньким и теплым, а пах так вкусно, что королю захотелось немедленно взять его на руки и прижать к себе. Однако когда гном позвал его по имени и собирался подойти, на нежном личике изобразилась такая мука! «Где тот маленький полурослик, который покорил меня одной лишь ласковой улыбкой? – невольно подумал Торин. – Кто посмел расстроить мое ласковое солнышко?» Услышав этот холодный тон, за которым стоит боль, Король-под-Горой, не раздумывая, бросился за юношей и сжал пальцами хрупкие плечи, осторожно, чтобы не причинить боли. – Я чем-то обидел тебя? – вырвалось против воли. – Вы еще спрашиваете, Ваше величество? – хоббит дернулся, высвобождаясь, и через несколько мгновений отгородился от растерянного гнома запертой дверью. Некоторое время он молча смотрел на закрытые створки. Потом сзади подошли Балин и Белладонна, а он и не обратил внимания. – Полагаю, вам пора уходить, – сказала хоббитянка, хмуря красивые брови. – Господин Торин, вы уже достаточно навредили моему сыну, как я погляжу. Я прошу вас немедленно покинуть мой дом. Кажется, женщина говорила что-то еще, но узбад не слышал, вернее, не понимал. Сын Фундина дотронулся до его плеча и попросил на кхуздуле: «Идем, Торин, нам не нужны проблемы с властями». Король-под-Горой уже готов был позволить увести себя, но вдруг до его слуха донесся сдавленный всхлип. Юноша плакал. Сердце болезненно сжалось в груди, Торин сбросил руку друга и решительно ударил в дверь. Хоть она и походила на ширму, но сделана оказалась вполне добротно, поэтому выстояла. – Что вы творите? – вскрикнула женщина, но Балин преградил ей путь и удержал за плечо. Торин налег на дверь сильнее, и она поддалась. В комнате было пусто, легкие занавески на кругленьком окошке слегка колыхались от ветра, аккуратно заправленная кровать оказалась совсем низкой, под нее не уместился бы даже ребенок. Стол у окна, тумба и еще одна дверь. Гном взялся за ручки и открыл шкаф, оказавшийся целой маленькой комнаткой. Там на полу и сидел его малыш, поджав ноги и сотрясаясь от рыданий. Преодолевая слабое сопротивление, Торин все же сумел взять Бильбо на руки, укачивая как маленького и тихо напевая на кхуздуле. Тот уткнулся ему в плечо и затих, лишь иногда всхлипывая. Балин подвел хоббитянку, чтобы та убедилась, что ее сыну ничто не угрожает, а потом тактично прикрыл дверцы, погрузив гардероб в уютный полумрак. Сквозь собранную из наклонных реек дверь проникало достаточно света, который полосами ложился на все вокруг. Полотенце сползло, и взгляду Короля-под-Горой предстали влажные кудряшки и острое плечико. От хоббита пахло малиной и сливками. Так хотелось прижаться губами к еще горячей после купания коже на доверчиво открытой шее юноши, но Торин сдержался, подумав, что с его бородой это может оказаться щекотно. – Бильбо, – тихо позвал Король-под-Горой, когда почувствовал, что юноша расслабился. – Почему ты не ушел?.. – совсем тихим шепотом спросил хоббит. – Я не мог тебя так оставить, – гном погладил юношу по спине через полотенце, и тот шумно вздохнул. Он снова подумал о художнике, о том, что Торин сейчас утешает его, а сам думает о молодом гноме, которому, быть может, уже сделал предложение. А о чем думает Ори? Ответил ли он «да»? Ревнует ли сейчас из-за того, что будущий муж обнимает полурослика, который понравился ему, и портрет которого он нарисовал и поставил на тумбу у своей кровати? – Можешь прогнать меня, – произнес узбад мягко. – Но сперва выслушай. Я должен кое-что сказать тебе. Пригревшийся полурослик кивнул, все еще пряча лицо на груди Торина. От него пахло выделанной кожей, металлом и чем-то еще, ни на что не похожим. Должно быть, это был собственный запах гнома. Такой необычный и волнующий. Король какое-то время молчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил ровным мягким баритоном: «До встречи с тобой мое сердце было бесполезным куском льда… Моя душа не видела света… Но ты согрел меня, Бильбо, ты дал мне смысл сражаться за дом своих предков, чтобы он стал нашим домом… – гном чуть помедлил, чтобы встретиться взглядом с ясными глазами полурослика, в которых вновь стояли слезы. – Выходи за меня, Бильбо Бэггинс!» Вместо ответа юноша снова разрыдался, но в этот раз от облегчения и осознания собственной глупости. Как он мог усомниться в чувствах Торина? Как мог подумать, что он любит другого? – Ты увезешь меня за Синие горы? – тихо спросил Бильбо. – Да, за Мглистые горы и Лихолесье в свое королевство под Горой, – промурлыкал гном. – Так ты согласен? – Конечно! – пылко воскликнул юноша, обнимая гнома за шею. Их первый поцелуй был таким сладким, таким нежным. Бильбо немного робел, но когда гном прихватил губами его нижнюю губу, это было так приятно, что юноша тихо простонал, пропустив в рот язык возлюбленного. Хоббит счастливо рассмеялся, переполненный новыми ощущениями. Торин поднялся на ноги, бережно прижимая его к себе, толкнул дверцу гардероба, пересек уютную комнатку и уложил юношу на покрывало. Полотенце сползло, обнажая нежную кожу, и гном, не раздумывая, припал к ней губами. Юноша стонал и извивался, иногда звонко смеясь, когда бородка гнома щекотно проходилась по боку или внутренней стороне бедра. Оба вздрогнули, когда в изуродованную дверь постучали. В проеме стояла очень решительная хоббитянка с ярким румянцем, рдеющим на щеках. – Да будет вам известно, господин гном, – слегка дрогнувшим голосом произнесла она. – Что по нашим обычаям молодые не имеют права делить ложе друг с другом до свадьбы. Торин завернул возлюбленного в покрывало. Хоббит восторженно вскрикнул, когда сильные руки подхватили его и переложили на мягкий ковер с высоким шерстяным ворсом, в котором особенно приятно утопали босые ноги. – Ради Махала, госпожа Белладонна, – попросил Торин. – Я выполнил ваше требование относительно кровати. Хоббитянка сдавленно рассмеялась и притворила держащуюся на одной петле створку. Порой гномы крайне буквально понимали обращенные к ним слова…