Как сделать предложение хоббиту?

Бильбо немного успокоился и даже умудрился ненадолго уснуть, но сны были тревожными, он бежал куда-то в темноте совершенно один и звал Торина, но тот не откликался. Проснувшись, хоббит долго не мог взять в толк, что находится у себя дома, потом взглянул на себя в зеркало, проверяя, видно ли, что он плакал. Вид у отражения был немного бледный и растерянный. Матери в таком виде лучше не попадаться – замучает расспросами. По счастью, она была занята. Юноше удалось заварить себе чай, положить на блюдечко пару кексов и благополучно запереться со всем этим в ванной. Нет ничего лучше влияющего на пришедшие в беспорядок мысли, чем теплая вода. «И как такое могло случиться? – размышлял он, забравшись в ванну, она была небольшой, но невысокий хоббит чувствовал себя в ней вполне вольготно. – Я даже не видел, чтобы Ори смотрел на меня, пока рисовал… Да и вообще весь вечер он разговаривал с мамой о каких-то пустяках. Можно подумать, гномов интересует, как мы роем норы. Ха! Да у них в горах, наверное, целые пещеры». Это слово внушало полурослику трепет. Он видел пещеры на гравюрах в старых книгах. Сырые, мрачные, со щерящимися с потолка острыми сталактитами, которые только и ждут удачного момента, чтобы рухнуть кому-нибудь прямо на голову. Больше всего его впечатлила иллюстрация из отцовской энциклопедии. Там гномам был посвящен обширный раздел, написанный очень путано и мудрено. Сейчас живое воображение юноши восстановило ее в мельчайших подробностях. Множество домов и дороги, прямо как в Бри, несколько важных гномов в нарядных одеждах - и все это под самым настоящим каменным сводом! «И не страшно им жить под горами?» – с замиранием сердца подумал Бильбо. В Шире иногда случалось, что потолок какой-нибудь норки победнее обваливался по той или иной причине. Обычно это заканчивалось парой набитых шишек и необходимостью сделать ремонт и перетащить землю из норки обратно на холм. Бэг-Энду, расположенному в основательном холме на достаточном отдалении от разливающейся реки, ничего такое не грозило, а если потолок где и начинал подгнивать, то Белладонна своевременно вызывала плотника. «Зачем Ори влюбился в меня? И как теперь быть?» – Бильбо откусил кусочек кекса и отпил немного чаю. Молодой гном казался хоббиту странным и замкнутым. От такого не знаешь, чего ждать. Бильбо уже твердо решил, что ответит отказом на признание молодого гнома, даже если тот преподнесет ему в подарок портрет, который так поразил полурослика. Мысли юноши вернулись к Торину, оказавшемуся на поверку обманщиком. Он пришел в его дом как властитель, забирая себе все, что приглянулось, в том числе бедное сердечко молодого хозяина. Бильбо жутко сердился на то, что гном заставил его влюбиться, а сам в это время собирался сделать предложение художнику, которого представил всего лишь как своего компаньона. Подумать только! За весь вечер он ни разу не назвал Ори даже другом, не одарил его ласковым взглядом или… Хоббиту вдруг стало жалко этого талантливого молодого гнома, которому достался такой черствый и бессердечный воздыхатель. Юноша доел кекс, запил его слегка остывшим чаем и окунулся в воду с головой, оставив на поверхности только нос. Перед закрытыми глазами тут же предстал Король-под-Горой, он выглядел прямо как в недавнем сне. Величественный, увенчанный короной, только глаза были теперь льдисто-синими. Хоббит вынырнул и, поежившись, подумал, что вода успела остыть. – От таких глаз простуду подхватить можно!.. – пробормотал он, обматываясь большим махровым полотенцем. *** Сразу после разговора с Торином Балин отправился в баню, чтобы соответствовать случаю. Он тщательно начесал бороду, разделив ее на две пышные пряди, каждую из которых перехватил посередине длинным цилиндрическим зажимом. Увы, они не были парными, но и не противоречили друг другу. На правом красовалась изогнувшаяся саламандра с красными гранатиками глаз, а на левом язык пламени с маленьким рубином на самом кончике. Сменная одежда была выстирана и залатана в Бри, не новая, но вполне приличная. Трое гномов появились на пороге Бэг-Энда около полудня, разминувшись на дорожке с весьма довольным хоббитом, вежливо раскланявшимся с ними, как принято у подгорного народа. К величайшему сожалению Торина, их встретила хозяйка дома, а не ее очаровательный сын. Не было ничего приятнее, чем видеть его синие глаза, наполненные радостью, и широкую улыбку, которая предназначалась только ему одному. – Балин, сын Фундина, к вашим услугам, госпожа, – представился старый гном. – Проходите, господа, – пригласила хоббитянка. – А разве мой сын не с вами? – Увы, он так поспешно покинул нас, – развел руками Торин. – Вы позволите нам подождать его здесь? – Уверена, он объявится с минуты на минуту, – подтвердила женщина и предложила гостям чай. Вчетвером они уселись в уютные кресла в гостиной и завели беседу. Торин должным образом представил своего старшего родича, который, кроме того, оказался его близким другом и наставником. – Позвольте узнать, какое дело привело вас к моему мальчику? – попросила Белладонна. – В первую очередь мы хотели поговорить с вами, госпожа, – прокашлялся Балин. – Видите ли, я удостоился чести стать поверенным в сердечных делах моего короля. – Вот как, – на губах дамы появилась дерзкая улыбка, не подобающая женщине, носящей фамилию почтенного сквайра. «Вот она – легендарная кровь Туков», – с восхищением подумал старый гном, наслышанный о похождениях хоббитов и даже хоббитянок из этого славного рода, которому так благоволил Таркун. Даже юные девицы славились отчаянной храбростью и пускались в любые приключения, если представлялся шанс повидать что-то новое и необычное. Лет сто назад Двалин имел знакомство с одной из них и едва не назвал ее своей женой, но та сбежала за море с каким-то эльфом. – Значит, вы просите руки моего единственного сына, – она лукаво прищурилась, поглядев на Торина. Тот выдержал взгляд и с легкой улыбкой кивнул. – Рад, что мы понимаем друг друга, – сказал он, пригладив бородку. – Что ж, я не стану чинить препятствий, ведь в жилах моего Бильбо течет моя кровь, так что это попросту бесполезно, – женщина решительным жестом откинула волосы за спину. – Но только если он сам того захочет. В этот момент в коридоре послышалось шлепанье влажных босых ножек. Завернутый в кокон из полотенец хоббит заглянул в приоткрытую дверь и испуганно спросил: «Мама, что делают здесь эти гномы?» – Бильбо, – мигом севшим голосом позвал Торин, поднявшись из кресла и сделав шаг к юноше, но тот шарахнулся от него. – Уходите, господин Оукеншильд, я не желаю видеть вас, – тихо пробормотал он и пошел к себе в комнату. Негоже было появляться перед гостями, пусть даже незваными, в таком виде. Если бы он слышал, как эти трое явились – ни за что бы не вышел из ванной до самого вечера! – Постой, Бильбо, – Торин нагнал его и осторожно взял за плечи. – Я чем-то обидел тебя? – Вы еще спрашиваете, Ваше величество? – хоббит вырвался и, даже не взглянув на гнома, вошел в свою комнату и запер дверь. Там он осел на пол и, сжавшись в комочек, снова заплакал. «Ну за что он так мучает меня?» – думал он, пытаясь не слышать, как гном зовет его и говорит что-то, иногда сбиваясь и начиная говорить на кхуздуле, словно полурослик мог его понять.