Bad Blood in My Veins

Стоило Асгерд перешагнуть порог хижины, как позади послышался душераздирающий вопль. Что бы то ни было, оно явно пришло не с благими намерениями. Стараясь не привлекать излишнее внимание, девушка вильнула за опорную колонну и медленно заглянула в щель приоткрытой двери, ожидая столкнуться с ликаном или любой иной мутировавшей формой нечисти, но ни того, ни другого не обнаружила. У камина в панике размахивал кочергой Антон, а остальные, колотясь от страха и причитая, рассредоточились вокруг Елены, заслоняющей спиной пожилого мужчину. С ним происходило что-то неладное. Это было прекрасно заметно по неестественно изогнутым конечностям, длинным когтям на пальцах и бешено мечущимся мутным зрачкам. — Нет! Вы не посмеете! — сквозь слёзы кричала девушка, готовая броситься с голыми руками на каждого, кто приблизится. — Он всё ещё мой отец. — Ты притащила сюда заражённого и никому не сказала? — огрызался в ответ Антон, агитируя выживших сомкнуться ещё более узким кольцом вокруг несчастной Елены. — Лучше отойди, если не хочешь пропустить через себя всю обойму, — словно по щелчку рядом выросла худощавая фигура Юлиана с ружьём. — Но в ружье нет обоймы, — тихо возразил он, сталкиваясь с убийственным взглядом товарища. — Молчать, иначе она появится в твоей заднице! Асгерд видела, как тело девушки трясёт от невыносимой внутренней боли, как плещется звериный гнев в перепуганных лицах окружающих её людей. Что сказать? Легко растерять человечность, когда речь идёт о выживании целого сообщества. Инстинкт самосохранения притупляет сострадание, отключает ненужные чувства. Ещё недавно они звали себя её товарищами, а сейчас напирают толпой на одного беззащитного человека, не хуже стаи волков, и без проблем избавятся от лишнего голодного рта. Даже Луиза не предпринимала попыток угомонить «подопечных», лишь передала бразды правления наиболее буйному из них, тем самым скидывая ответственность. — Оглохла? С дороги я сказал! — с этими словами Антон налетел сбоку на замешкавшуюся девушку, крепко прижимая кочергой за горло к полу. Пепел из камина подлетел в воздух, чешуйками приземляясь на ковёр возле кресла. Никто не обратил внимание на тонкую струйку дыма и весьма специфический запах в том месте, где ворс начал медленно тлеть. Все носились как в растоптанном муравейнике, опрокидывали вещи и галдели. «Грёбаные фрики с причудами. Зачем стелить ковры так близко к открытому окошку камина? Вы бы ещё пороховых бочек сюда напихали, чтоб наверняка взлететь» Загремели выстрелы. Патрон отрикошетил в стену, пробивая в ней дыру размером с пятак. Укушенный мужчина извивался как угорь, поэтому шансы попасть по нему были ничтожно малы. В то же время его дочь Елена пыталась сбросить с себя напирающего противника, ударить его коленом в пах, но он намертво пригвоздил её под своим весом и дальше наседал. Юлиан, потративший впустую патроны, спешно ретировался через окно, ловко пролезая сквозь ставни, и грохнулся, судя по звуку, в кучу наколотых дров для растопки возле поленницы. Не самое удачное приземление, но определённо лучше, чем стать живой наживкой для монстра. Времени на детальный продуманный план не осталось, а Елене никак не справиться в одиночку. Огненный барьер, тянущийся от загоревшегося ковра, отрезал её и Антона от визжащей массы людей. Доски трещали, испещрённые рыжими жилками, стремительно обугливались и осыпались вниз. Второй этаж дома рисковал сравняться с первым в довольно короткий срок, а заодно похоронить под собой переполошившихся жильцов, наперегонки несущихся в сторону выхода. Они навалились друг на друга как один длинный человеческий бутерброд и отчаянно пробивали путь сквозь завалы. Асгерд в ужасе приросла к колонне. Пустые глазницы мутировавшего мужчины буравили её с осуждением, будто тот пытался намекнуть ей уносить отсюда ноги ради всего святого. Как в воду глядел. Пол под бегущими внезапно провалился, являя широкую чёрную пасть, куда затянуло несчастных людей, щедро присыпав сверху раскалёнными обломками потолочных досок. Они кричали от боли, заживо сгорая в огненной яме как в адском котлище. Разверзшаяся смертоносная воронка поглощала следом всё, что стояло поблизости: стулья, накренившуюся кушетку и комод. Только щепки разлетались вместе с искрами. — Елена! — не помня себя от страха, Асгерд кинулась вперёд, навстречу оставшимся в доме. Мутант как раз принялся за Антона, с нечеловеческой силой встряхнул его за грудки над землёй и распластал по стене, хорошенько приложив затылком об икону Миранды. «Хоть какой-то прок от этой сектантской рухляди». Девушка перемахнула через обвал, правда приземлилась всего в шаге от края, рискуя соскользнуть вниз. Елена обнаружилась за перевёрнутым круглым столом. Она надрывала глотку от кашля и захлёбывалась дымом, постепенно теряя сознание. Воздух превратился в удушливую концентрацию яда, стискивал лёгкие, и видимые объекты колыхались в нём рябью, подобно белому шуму старого телевизора со съехавшей антенной. Самое настоящее жерло вулкана. Асгерд хотела схватить Елену за руку, не дожидаясь, пока волосатое чудище закончит доедать пьянчугу Антона, но пошатнулась от неожиданности. Сквозь грязно-серые клубы дыма на неё глядело светлое личико Анхен, печальное и отрешённое, с васильковыми глазами и волосами цвета пшеницы. Американка тряхнула головой, отгоняя прочь видение. «Ты всего лишь галлюцинация. Я не позволю себя одурачить» — Поздравляю, идиотка! Теперь ты тоже сдохнешь, — выл Антон, корчась в стальной хватке монстра. — В отличие от Розы, твоё тело некому будет раскладывать по колбам. Здесь нет друзей, есть лишь одна королева, пешки и выгода. Попомни мои слова, когда настанет твой черёд, — гадкая усмешка тронула лицо урода напоследок, прежде чем раздался громкий хруст, и его тело обмякло. Не теряя ни секунды, Асгерд обернулась к перепуганной Елене, которая в истерике стискивала ножку стола. — Быстрее, нам нужно выбираться из этого пекла. — Прошу, уходи без меня. Я не брошу своего отца! Он единственный, кто у меня остался. — И ты всерьёз считаешь, что он будет рад увидеть, как его дочь преданно сиганёт следом в могилу, а не продолжит жить? — она обернулась к обезумевшему мужчине. — Да ладно! В нём даже ничего не осталось от твоего отца. Только взгляни на этот хищный оскал. Сейчас он видит в тебе кусок мяса, а не собственного ребёнка. Елена неуверенно кусала губу, но желание возразить так и просачивалось сквозь её растерянность. Сама Асгерд с отсутствием всякой привязанности к близким едва ли способна судить о правильности такого шага как самопожертвование. Она всегда относилась холодно к простым человеческим чувствам, будучи далека от них, и сейчас жалела несчастную девушку лишь за её безрассудную готовность помереть рядом с тем, кто уже труп. — Это называется… — Да плевать мне, как оно называется, — взвилась Асгерд, перебивая её. — Мы сейчас склеим ласты вдвоём, если ты не родишь окончательное решение. Не хочу показаться бессердечной, не разделяющей чужую боль эгоисткой, но гораздо резоннее оставить мёртвое позади и двигаться дальше. Доверься мне. Бесспорно, она могла попытаться насильно вытянуть Елену из треклятого костра, в который превратился дом Луизы, только Асгерд не из тех, кто собирается лишить выбора другого человека. Что, если её недавняя спасительница сама просто не хочет быть спасённой и станет проклинать её за навязанную помощь до конца своих дней? Бесполезно отрицать, в деревне почти никого не осталось, а единственное убежище вот-вот превратится в обугленный каркас, чернеющий жалким скелетом посреди запруженных грязью разбитых дорог. Ей больше некуда податься. — Ладно, я пойду с тобой, — Асгерд старалась не показать этого, но она внутренне ликовала. Хоть кто-то не лишён здравого рассудка в этой дыре. Она со смесью отвращения и сожаления переступила труп Антона, скрываясь в узком коридоре у лестницы на второй этаж, но всё-таки просчиталась. Сзади раздались тяжёлые шаги, и огромное тело навалилось на неё сверху, рыча в затылок. — Нет! Отец! Отпусти её! — Елена потянула монстра за локоть, с мольбой выискивая хоть капельку человечности в бездонных белых глазницах, но тот лишь отмахнулся, отбрасывая её в сторону. — Ты говоришь это куску плесени? Чудесно, — острые когти глубоко вонзились в левый бок, вспарывая кожу подобно заточенным лезвиям. Краем глаза Асгерд подметила рядом кочергу, оставленную в панике Антоном. Она осторожно подцепила её свободной рукой, второй отгораживаясь от мутанта, перекатила и пнула ногой в сторону союзницы. Если не сработает, можно начинать петь реквием. Оружие проехалось между ног твари, оказавшись прямо перед Еленой, но та почему-то встала столбом. — Оно из меня всю душу вытрясет! Бей, если не хочешь стать его следующей мишенью. Все пути открыты, осталось лишь переступить рамки морали. И это, к сожалению, непосильный пункт для некоторых. Елена была в состоянии глубокого оцепенения и попросту не могла поднять руку на некогда близкого человека. Она продолжала видеть в нём отца под огрубевшей шкурой монстра. «Чёрт, один укус, и я стану не красивее этой образины» — мысли в панике метались в черепной коробке в поиске плана Б. Асгерд нащупала на груди медальон, подаренный Евой. Чёртова безделушка должна обеспечивать ей обещанную защиту. По всему телу прошёлся колкий импульс, когда ладонь коснулась голубого камня в форме звезды. Тот был словно кусок льда, мертвецки холодный. «Я даже не знаю, что я делаю. Импровизирую, наверное» Доски в потолке обвалились, остались лишь их обугленные огрызки, где суетилась одна единственная чёрная ворона. Девушка сосредоточилась на птице. Её чёрные глазки-бусинки сверкали, отражая языки пламени. Может, медальон призовёт Еву на помощь? «Если моя жалкая жизнь действительно значима для неё» — Асгерд, берегись! — монстр замахнулся скрюченной лапой, целясь в открытое горло жертвы, но она никак не реагировала. Её глаза наполнила такая же холодная пустота, будто Асгерд больше не существовало. Тело затопила невесомость. Асгерд увидела себя, распластанную на полу под телом волосатой твари, кричащую Елену, сжавшуюся на коленях в комок и взывающую с невнятными молитвами к богине, которая давно отвергла её. Только вид был сверху, с высоты птичьего полёта. Ворона плавно расправила смоляные крылья и спикировала вниз на спину чудовища, принимаясь клевать его своим острым клювом. Кажется, никто так и не понял до конца происходящего. Заражённый прыгал и в бешенстве метался по полу, не в силах стряхнуть озлобленную птицу, а Асгерд так и хотелось крикнуть Елене, чтобы бежала вверх по лестнице, но вместо слов наружу рвалось лишь громкое карканье. Хвала всем известным богам, её новая подружка оказалась не из совсем непроходимых тупиц. Она воспользовалась шансом и промчалась к лестнице, торопливо взбираясь наверх по шатким скрипучим ступеням. Огонь подступил совсем близко, так что времени у них оставалось в обрез. По пути Елена вспомнила кое-что очень важное и вернулась вниз, чтобы подобрать неподвижное тело Асгерд, всё также пусто взирающее на танцующего взбешённого монстра. «Значит, мои слова о ликане, который танцует фламенко, оказались не такой уж чушью» — думала девушка, продолжая испытывать на прочность свой новый временный облик. Постепенно сила начала отпускать её, и она очнулась, словно от долгого летаргического сна, когда Елена волокла её по шершавым доскам чердака к маленькому распахнутому оконцу. — Стой! Ты же не собираешься скинуть меня оттуда первую? — она запаниковала, вообразив приземление в ледяные осколки, намёрзшие у разбитой дороги во дворе, или, ещё хуже, колючие заросли, где запросто можно насадить на ветку глаз. — Нет, — лицо Елены оставалось подозрительно сосредоточенным. — Я просто хочу отплатить тебе за попытку помочь. Рискнуть собой ради постороннего человека это благородно. — Асгерд не совсем понимала, к чему она клонит, но по стремительно приближающимся хрипам и грохоту разлетающихся ступеней ясно осознала — за ними погоня. — Прошу, не пытайся переубедить меня. Выслушай внимательно. В ящике хранится старый трос, — она указала в угол чердака, где чёрная копоть сочилась сквозь щели в досках, заслоняя видимость. — Накинь петлю на флюгер соседнего дома и хорошенько обвяжи пояс верёвкой. — С ума сошла. Я что, Рэмбо? А как же «все мы живы только благодаря взаимопомощи и поддержке, бла-бла?». Мы можем поискать другой… — Нет времени! Делай, как я говорю. Сейчас! Асгерд перебирала в голове тысячу и одну причину, почему не хочет отправляться на тот свет и, к своему стыду, вынуждена была признать, что вовсе не спасение какой-то там Розы движет ею. Она скорее хотела бы увидеть ещё разок Карла Гейзенберга, даже если он будет не рад такой встрече. Вина разъедала её сильнее жжения в раненом боку. Как можно всей душой желать внимания своего похитителя, когда он входит в круг тех пришибастых сектантов, похитивших маленького ребёнка в качестве расходного материала для ритуала? «Нет, это не может быть любовь. Ева ошибается. Зачем мне любить кого-то столь амбициозного в желании истребить всё живое, заменив на послушные машины?» — Быстрее! — как по команде Асгерд сиганула к ящику, копошась в поисках троса. Проклятый Карл. Даже на расстоянии вызывает у неё ступор и заставляет думать обо всяких нелепицах, когда требуется собранность как в армии. — Не ослабляй бдительность. Если всерьёз собралась спасти Розу, ты должна быть готова к любым трудностям. Впереди будет только хуже. — Что-то я погорячилась в готовности выпрыгнуть из окна с хлипкой самодельной страховкой. — Трос выдержит. Главное, не болтай ногами, чтобы не развернуться спиной вперёд. Теперь она нервно мялась, балансируя на раме, и никак не могла зацепиться петлёй за необходимый объект. «Вот косые ручонки» — американка мысленно чертыхалась и злилась на свою врождённую криворукость во всех мероприятиях, где требовалась сосредоточенность и ловкость. В завесе из дыма уже сверкнула пара глаз. Монстр подползал на четвереньках, кривя гнилой рот и продавливал глубокие борозды в полу. Его приближение мгновенно принесло в помещение мерзкий душок разложения и поддало Асгерд меткости. Ей таки удалось перекинуть злосчастную верёвку на флюгер. Вот только насколько она крепка — это другой вопрос. — Спасибо, что была рядом, — улыбнулась на прощание Елена, хотя внутри неё бушевали боль и тоска. Она не пыталась сопротивляться, когда монстр повалил её наземь, нависая сверху. — Мы могли бы стать прекрасными друзьями в обычной жизни. Я никогда не забуду… — фраза оборвалась остановившейся киноплёнкой, клыки впились ей в горло. Кровь тёмно-бардовыми струями засочилась по бледной коже, напитывая обугленные доски. Всё было кончено. Сдерживая рвущийся наружу крик, Асгерд разогналась и прыгнула навстречу морозному ветру.

***

Замок Димитреску встретил её заострёнными пиками башен с вечно клубящимся вокруг них туманом, плотным и синеватым, словно морская пена. Его готический орнамент вызвал бы у любого проезжего туриста непреодолимое желание включить камеру и бесконечно щебетать о величественной достопримечательности поблизости от ничем не примечательной разваленной деревушки. Наверняка, среди выживших местных гуляют слухи, будто в коридорах замка до сих пор бродит призрак графа Дракулы. Это было бы совершенно неудивительно. Все древние места обрастают легендами как трухлявые пни грибами, потому что людям просто необходимо расколупать везде мистику. Кем были все те бедолаги, загубленные лично леди Димитреску? Археологами, дерзкими расхитителями гробниц или обыкновенными мимоходами, кому не посчастливилось свернуть окольным путём и случайно заблудиться в деревне? Асгерд, в сущности, было абсолютно наплевать, кто побывал здесь до неё. Вряд ли их законсервированные в мёрзлой земле кости умеют разговаривать. Хотя музыка ветра иногда творит потрясающие иллюзии. Она поднималась по чавкающей вязкой грязи в сторону вампирской обители и в душе надеялась, что её кровь слишком горькая, даже для Альсины. Чем ближе высокие подъёмные ворота, обрамлённые узорчатой аркой, тем громче клокотало сердце, отстукивая где-то аж в горле. На фабрике никогда не царила мёртвая тишина, а это место так и попахивало затишьем перед бурей. Должно быть, леди Димитреску и без того не слишком рада визиту Гейзенберга, но как она отнесётся к появлению третьего лишнего в её обители? Вряд ли главный вход предназначен для беглянок вроде неё, но, честно признаться, лазить по катакомбам ещё страшнее, чем попасться на глаза прислуге, так что Асгерд решила испробовать совершенно спонтанный вариант проникновения за ограду. Просто идти напролом, бесшумно скользя по территории. Тем более, ворота всегда открыты, будто распахнутый стальной капкан, ожидая, пока кто-то заглянет на огонёк. — Глаза разуй! — возмущённо крикнул тоненький голосок, прежде чем Асгерд на полном ходу снесла молодую горничную с корзиной фруктов. Виноград раскатился по дороге, и его ягоды заскакали по каменным плитам как мячики для пинг-понга. — Откуда ты вообще взялась, растяпа, — пробурчала она рассерженно. Похоже, внешний вид странноватой гостьи её ничуть не смутил. Заботы поглотили рыжеволосую девушку в смешном чепчике, и она поспешила убрать беспорядок, учинённый невнимательной незнакомкой, пока никто не заметил их небольшую «аварию». Глаз в замке уж точно предостаточно, равно как и ушей. Другой персонал может сбежаться на разборки, и тогда им обеим всыпят чертей. — Извини, пожалуйста, — Асгерд наклонилась и начала выправлять последствия своей задумчивости вместе с ней. Зная нрав Альсины, маленькая оплошность обойдётся бедной девочке ценою в жизнь. Ещё одной нелепой смерти на своём счету Асгерд не вынесет. — Я правда не заметила тебя в тумане. Прислуга отряхнула фартук и повернулась. В её изумрудных глазах застыли слёзы. «Чёрт, угораздило же насолить человеку. Представляю, насколько скверно она себя чувствует. Исполняешь себе безукоризненно работу, а затем приходит какая-то чудила и всё портит, а тебе отдуваться перед двухметровым начальством». — Тс, тише, — Асгерд обхватила руками трясущуюся девушку, поглаживая по спине ладонью, чтобы хоть немного успокоить. — Это же всего лишь гроздь винограда. А ревёшь, будто совершила нечто противозаконное. — Так и есть, — пробормотала прислуга, утирая слёзы. — Госпожа меня убьёт, если я не найду этот проклятый ключ. Он… он очень важен. «Погоди, ключ?». Она пригляделась, замечая тоненькую порванную верёвочку на шее девушки и щель в полу. Ключ, вероятно, провалился туда во время столкновения. — С крыльями такой, — девушка забавно обрисовала какие-то каракули пальцем в воздухе, будто это поможет Асгерд понять, что она имеет в виду, детальнее. «Зачем вам вообще сдались какие-то особенные крылатые ключи? У Карла на фабрике такой рухляди на всех найдётся с годовым запасом. Хоть в банки на зиму закатывай» — несмотря на промелькнувшие мысли об абсурдности потери, было всё же жутко любопытно, что или кого запирают этим ключом. Уж точно не платяной шкаф с вычурным тряпьём. Со стороны замка послышался чужой недовольный крик, и Асгерд вжалась в каменную статую, с мольбой глядя на всё ещё шмыгающую носом служанку. Та торопливо сгребла остальные фрукты в корзинку, даже не оглянувшись, и побежала на зов, не упоминая о присутствии посторонних во дворе. Хотя имела полное право выдать её в отместку. «Я обязательно исправлю то, что натворила. Должна исправить, однако, чуть позже» «Ты не забыла, зачем вообще пришла?» — всё ещё обиженным голосом напомнила Ева. Никаких разговоров об инциденте в доме Луизы, ноль былой радости, чисто сухое замечание. «Выслушаешь или снова попрекнёшь меня тем, что я — дочь Миранды?» — Да хоть внучка пасхального кролика! Как видишь, я и без тебя неплохо справляюсь. Асгерд искренне хотела извиниться, но вызывающий тон Евы стал болезненным ударом под дых, поэтому она лишь насупилась как хомяк и ещё усерднее принялась отдаляться. Собственное сознание взбунтовалось против неё, не оставляя малейшего желания пропустить упрёки без ответа. Пусть они окажутся верны, ей всё равно жизненно необходимо поступить наоборот. «Вижу. Настолько неплохо, что успела превратиться в упрямую самоуверенную выскочку, которая только и делает, что ставит подножки окружающим» — Бла-бла-бла, бла-бла, — американка заткнула уши и громко бормотала всякую чушь, силясь перекричать внутренний голос. Пара садовников обернулась к ней и посмотрела, как на умалишённую, только все они были слишком заняты работой, счищая принесённый ветром мусор, чтобы преградить ей путь, а охраны попросту не было. Кому понадобится влезать в замок, чья хозяйка опаснее Цербера? «Ты ещё горько всплакнёшь без моей помощи, когда Карл Гейзенберг сцапает тебя с поличным и сурово накажет за побег» «Я выясню всё возможное о местонахождении Итана, и тогда он локти себе обкусает, что не взял меня с собой изначально» — парировала Асгерд. «Думаешь, Альсина станет распахивать душу перед человеком, который ей откровенно противен?» «А перед девчонкой, шпионящей за ней в её собственном доме как вуайерист?» — зло прошипела Ева. «Что ж, надеюсь, тебе хватит ума не сболтнуть новому союзничку лишнего. Удачи в погоне за ветром. Она тебе не помешает» Асгерд скривилась, но промолчала. Их отношения с Евой в последнее время больше похожи на самолёт, выполняющий трюки в небе. Падение за взлётом, снова взлёт и сокрушительное падение. Правда, к которой она была совершенно не подготовлена, несколько отвернула её от подруги. С другой же стороны, она никак не могла разглядеть в дочери Миранды корыстные мотивы, за исключением её острого желания вернуться в мир живых. Да и то, разве можно судить её за тоску по родному дому? Кроме того, Ева ни разу не уточняла, что собирается поддержать Миранду и пожертвовать Розой. Возможно, у неё был свой план, не требующий никого убивать. Запах свежеиспечённого хлеба заставил её свернуть в коридор, принюхиваясь, и позабыть о ссоре с Евой. «Вампиры любят маковые булочки? Хоть где-то наши вкусы соприкасаются». Гейзенберга нигде не было видно, как и троих ведьмочек Димитреску, и Асгерд предположила, что сейчас время обеда. Следовательно, вся эта компания собралась в огромном зале, где стол ломится от еды, пьёт кровавое вино и обсуждает деловые вопросы, ест перепачканный в дорожной грязи виноград. Карл привычно гавкается с Альсиной, её дочери, которых Асгерд в глаза ни разу не видела, слушают во все уши их перепалку, а слуги слоняются туда-обратно с подносами. Типичный денёк нетипичной семейки. Далее следовал холл с красной ковровой дорожкой и массивными дверьми, виднеющимися из-за колонн. Все они были настолько одинаковы, что невольно проводилась параллель с кабинетами больницы. Асгерд отпрыгнула от стенда с вазой от греха подальше и шаткой походкой зашагала по ступеням, ведущим на другой этаж. Она почти успела расслабиться, любуясь вычурной мебелью, достойной самых настоящих королевских особ благородных кровей, но жужжание сзади стало громким и отчётливым, не походящим на гул ветра за стенами. Беглянка резко крутнулась на одной ноге и заметила жирную муху, кружащую прямо перед её лицом. — Кыш! Лети отсюда! — Асгерд замахала рукой в попытке отогнать назойливое насекомое, но оно и не думало оставить её в покое. Напротив, мух становилось всё больше, пока они не обратились в огромную жужжащую тучу, постепенно приобретая очертания человеческой фигуры. «Как грубо!» — воскликнул чужой голос. Девушка с отвисшей от удивления челюстью приросла к земле, не двигаясь с места. «Господи, помилуй! Только этого не хватало для полного счастья» Опомнившись от перманентного ступора, она кинулась бежать, не разбирая дороги, но жужжание позади настигло её с поражающей быстротой. Преследователь явно мог похвастаться лучшей физической формой, чем она. Что-то острое больно проткнуло лодыжку, и Асгерд, корчась от боли, повалилась на скользкую плитку. Уши огласил громкий девичий смех, скрипучий и одновременно дребезжащий как звон битых бокалов. — Отпусти меня! Я ничего не сделала, — она толком не успела разглядеть обидчицу, но не нужно быть гением, чтобы сопоставить факты и понять, кому она попалась. Одна из дочурок Димитреску очень некстати вышла пройтись по коридору. — Моя кровь немножко тухленькая. Живот разболится, — Асгерд тщетно делала попытки избежать незавидной участи, помня о нездоровой тяге семейства Димитреску к вину из человеческой крови. — О, этот сладкий запах страха. Мамочка будет очень довольна моим трофеем. Ах-ха-ха-ха! Но для начала я как следует поиграю с тобой, мышонок. — Играть с едой грешно. Тем более, я здесь гость, а не приглашённый аниматор, так что… — Ты будешь делать всё, что я говорю, — оскалилась ведьма, облизывая окровавленные губы. — И у тебя ровно минута, чтобы спрятаться, дорогуша, прежде чем я найду тебя и испробую на вкус. Ха-ха-ха! Девушка с ужасом уставилась на свою правую ногу, из которой торчал серп и внутри неё что-то неприятно скрутилось. Пусть она и медик по образованию, но увиденное могло до смерти перепугать любого самого закалённого хирурга. «Приплыли. Швартуемся». — А тебе не кажется, что это немного нечестно? У меня в распоряжении осталась одна здоровая нога, а ты летаешь как Каспер. — Тем же лучше, — она расплылась в джокерской улыбке и с хлюпаньем выдернула серп из Асгерд. — Время пошло!

***

— Это ещё что за нахер?! — взревел Гейзенберг, когда двери распахнулись, и в зал с озорным гоготом влетела Даниэла Димитреску, волоча за собой орущую Асгерд спиной вперёд, которая обеими руками вцепилась в больную ногу как в спасительную соломинку. Серп торчал из её порванной рубахи, позволяя ведьме беспрепятственно катить жертву по полу. Даниэла не удостоила своего «дядю» ни каплей внимания, предвкушая восторг матери. Глаза её горели азартом погони, столь необходимой после скучных серых будней в замке. С тех пор как Уинтерс сбежал, сёстры Димитреску изголодались по кровавым зрелищам и истязанию заблудившихся чужаков. Жители деревни были слишком скучны для их игрищ. Они быстро прекращали сопротивление и валялись сломанными куклами в лабиринте, пока жалкий интерес к ним окончательно не затухал. То ли дело Итан. Он хотя бы поддерживал накал страстей, продолжая борьбу, и раззадоривал зрителей. — Брось её, немедленно! — вены на шее лорда выступили от гнева, словно под его кожей копошились змеи. Глаза Карла метали молнии в присутствующих. — С какой ещё стати? — полыхнула ведьма, хотя она и так не собиралась подчиняться приказу. Свежая молодая кровь манила настолько сильно, что любые угрозы меркли на фоне этой болезненной тяги сделать хоть один укус. Разрешение матери — единственная причина, почему она до сих пор не сорвалась и не прокусила девчонке шею. — С такой, что не следует разевать свой блядский прожорливый рот на кусок, который тебе не под силу проглотить, — Гейзенберг с издёвкой кинул докуренную сигару в дорогую фарфоровую фазу, чем не мог не вызвать едкую гримасу на белоснежном лице хозяйки замка. Ему было не впервой бесить её подобными выходками, тем более, когда позарез необходимы зацепки в поисках Уинтерса. По любому другому поводу он бы даже не пересёк порог её мрачной вульгарной обители. За пару часов бессмысленного разговора он так и не вытянул из Альсины ни капли полезной информации и теперь был ужасно взбешён. Ещё и Асгерд нарисовалась, вымазанная кровью как туземец. Бесячее комбо в сборе — сестрица и непослушная девчонка. — Держи свой грязный язык за зубами в присутствии моих девочек, сварливый мужлан, — огрызнулась на него леди Димитреску, поднимаясь из высокого кожаного кресла и довольно облизывая губы, накрашенные алой помадой, при виде Асгерд, побледневшей ещё на несколько тонов так, что и сама ничем не отличалась от вампира. В комнате появились другие две сестры, неугомонно приплясывая возле неё в нетерпении. Их мельтешащие вокруг высокие фигуры сливались и образовывали единый гудящий вихрь. — А то что, моралистка? Накинешься и задавишь меня своими бидонами? — Альсина помрачнела, всем своим видом источая желание выдворить нахала вон. Карл порядком хлебнул её нервов. Достаточно вечных стычек на собраниях у Миранды, а терпеть его присутствие в остальное время она не намерена. — Всё, чем ты можешь похвастать — мутировавшая до размера бочки задница. — Пошёл вон, — процедила она сквозь зубы, возвышаясь над мужчиной с мундштуком, зажатым в руке, и выпустила лёгкое облако дымка. Тень её широкополой шляпы скрывала лицо, и лишь пара горящих жёлтых глаз недобро сверкала из-под неё. — Оставлю девчонку себе в качестве утешительного приза за впустую потраченное время на absurdité. (с франц. «Ерунда») Гейзенберг подскочил как ошпаренный и силой притянул к себе молот, заслоняя проход. Послышались протесты дочерей Димитреску, явно нежелающих расставаться с новой игрушкой так быстро. Сейчас Асгерд стало по-настоящему хреново при мысли, что назад на фабрику она может уже и не вернуться, если Карл потерпит поражение и не сможет отстоять своё право на пленницу. Либо вернётся вся в дырочку от серпов как кухонный дуршлаг. Разве упустит Альсина такой шанс превознести себя над любимчиком Миранды? — Я не подарочный сервиз! Не хочу здесь оставаться! — завопила Асгерд в отчаянии, умоляюще глядя на Гейзенберга, но в глазах лорда плескался ледяной холод. Нельзя было однозначно определить, насколько сильно он на неё зол, хотя его напряжённая поза говорила о готовности вот-вот взорваться и вступить с Альсиной в реальный бой двух титанов. — Твоё мнение никого не интересует, дитя, — обернулась леди Димитреску. Пепел её сигары осыпался на пол, и внутри Асгерд всколыхнулись не самые приятные воспоминания. Все большие беды начинаются с малого. Одна искра рождает пламя. И сейчас перед ней снова начал завариваться настоящий семейный скандал, где она приняла непосредственное участие. — Я сам в состоянии разобраться с девчонкой, так что заткни пасть! — Альсина в крайней степени презрения наморщила нос. — Рискни возразить, ведьма. Не так давно кое-кто тоже спустил поручение Миранды в выгребную яму. Если ты понимаешь, к чему я веду. Асгерд хотелось поддержать Карла, но она догадывалась, что ничего хорошего из её массовки за кадром не выйдет. Она всё ещё букашка по сравнению с лордами Миранды. Слишком незначительная, чтобы влезать в их разборки, где её слово не имеет веса. К тому же, натворила немало бед, поэтому не следует обострять положение ещё сильнее. Гейзенберг сам знает рычаги влияния на «сестру». — Тот случай, когда размер не решает, — Карл беззастенчиво расплылся в довольной ухмылке и шаркнул сапогом по дорогому ковру. — Этот инвалид быстрее напихает тротила тебе под подушку и подорвёт, чем ты выловишь его из подземелья. Асгерд всего лишь досадная заноза, в отличие от вооружённого одержимого папаши. Никому не известно, во что бы перерос конфликт, если бы Карл не растолкал трёх возмущённых дочурок Димитреску и махом не взвалил Асгерд на плечо, выходя с ней за дверь. Она успела только пискнуть, свешенная лицом вниз. Сзади ещё слышались обиженные крики, жалобы, но никто больше не посмел задерживать их. Альсина ослабила хватку, на сей раз уступая. В следующий раз она может оказаться не такой великодушной, сцапав шпионку на территории замка. — Допусти такую оплошность снова и тебе несдобровать, Гейзенберг. Можешь не рассчитывать на мою поддержку в поисках. — Да пошла ты, Кровавая Мэри. Я всё равно доберусь до Уинтерса раньше. — Только после того как Матерь Миранда узнает о вторжении в моё жилище и поспешит исправить ошибку, которую она совершила, когда отдала Асгерд на попечение самому недостойному из лордов, — даже на расстоянии глубокий голос Альсины слышался чётко. — Хер вам всем на блюде. «Как же глупо я попалась» — печально вздыхала Асгерд, болтаясь на чужом крепком плече как коромысло. «Он может наказать меня и окажется совершенно прав. Хотя, вылазка не осталась совсем безрезультатной. Кое-что интересное всё же удалось разузнать. Крылатый ключ, провалившийся в щель между плитами. Голыми руками его не достать, а вот металлокинез здесь пришёлся бы как нельзя кстати. Только как убедить Карла пособничать мне в расследовании?» Гейзенберг свернул в тёмное помещение с приглушённым красноватым светом от двух факелов на стене и крепко захлопнул за собой дверь на задвижку. Девушка почувствовала, как пространство со страшной силой сдавило её. Узкая комнатка скорее походила на пыточную с одним единственным деревянным столиком посередине, куда лорд кинул её тело, расставляя руки по бокам и угрожающе возвышаясь над Асгерд, у которой перехватило дыхание от предвкушения нового болезненного урока. Но Карл и не думал ударить её. Непроницаемые стёкла круглых чёрных очков не позволяли прочитать на его лице ничего. Плотно сомкнутые губы не кривились в усмешке или отвращении. — Нагулялась? — начал он разговор издалека. И его тон уже не предвещал ничего хорошего. — Из-за тебя я просрал шанс разговорить эту сучару! «Да у тебя и без меня дела с красноречием не клеились» — Я просто хотела помочь! — перчатка Гейзенберга схватила её стальной хваткой, стискивая за волосы на затылке. Асгерд вся дрожала, чувствуя себя беззащитной во всех планах. Раны не позволят ей далеко убежать, вина гложет её изнутри, а близость лорда заставляет заикаться, забывая все заготовленные по пути оправдания. — Помочь найти Итана. Быть хоть немного полезной, а не сидеть целый день взаперти как те жертвы, похищенные маньяками и посаженные в бункер. — В гробу я видал такую помощь, — Асгерд зажмурилась, отворачивая лицо, но Карл пресёк попытку разорвать зрительный контакт, хватая её второй рукой за подбородок и рывком разворачивая обратно. Большой палец застыл под её трясущейся посиневшей губой, распространяя по коже приятное щекочущее тепло. — Вытащи шило из задницы и прекрати лезть не в своё дело, Асгерд, — прошипел он достаточно отчётливо и громко, чтобы она смогла ощутить, как каждая буковка отдаётся вибрациями в воздухе. — Слишком много на себя берёшь. Карл редко называл её по имени, всегда предпочитая клички. Будто её собственное имя символизировало что-то до ужаса неприличное, или она настолько похожа на куколку, чтобы чёртова кличка прицепилась к ней как банный лист. В то же время и не поспоришь. Её хрупкое тело смотрелось невзрачным и слабым на фоне могучей фигуры Гейзенберга. И в самом деле кукла. Фарфоровая кукла, которую так легко сломать. — Ну прости, что захотела размять кости, а не целый день дышать пылью. Его горячее дыхание расползалось по её тонкой шее, контрастируя с холодом помещения. — «Прости» не прибавит тебе мозгов, — фыркнул Карл, и Асгерд почувствовала себя раздавленной. В слепом стремлении блеснуть умом она произвела совершенно обратный эффект. — Когда вот здесь, — он согнул указательный палец и слегка постучал по её лбу, — появится фильтр идей на адекватные и бредовые? Это нельзя было окрестить слепой яростью с применением грубой силы, Карл просто тыкал Асгерд лицом в её проделки как котёнка мордой в обгаженный тапок. Конечно, его выводило из себя её поведение, но он никак не мог взять в толк, почему все его ухищрения наказать её строже заканчиваются новой глупой выходкой. Во всей деревне вряд ли отыщется человек, наступающий на одни и те же грабли с такой завидной регулярностью. Девчонка вечно стремится доказать свою силу духа, когда от неё требуется просто залечь на дно и помолчать. Что за неугомонное чудо-юдо? Не так-то просто оказалось найти на неё управу. — Чтобы разгрести бардак в моей голове, тебе понадобится не одно тысячелетие и стальные нервы. — Признайся, ты специально косишь под дурочку каждый раз? — снова стальные нотки в его голосе, предупреждающие об осторожности. Сейчас обратить его в гнев можно одним неаккуратным словом, и тогда Гейзенберг сорвётся на ней по полной программе. — Думаешь, я буду нянчиться с тобой и брать на себя ответственность за дерьмовые последствия? Ошибаешься. — Я — взрослая самодостаточная девушка, а не заключённая. Куда хочу, туда и иду. — Вот оно как? Его глаза хищно блеснули, и беглянка не смогла предугадать в них дальнейшие действия. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Карл рывком запрокинул её на живот, свесил со стола кверху задом и удерживал в таком непристойном положении. Асгерд начала бунтовать, но мужчина грубо завернул её руки за спину до хруста в суставах. — Сбавь обороты, куколка, — издевательски пропел Гейзенберг ей на ухо, вдыхая лёгкий колкий шлейф горелой древесины, исходящий от её кожи. — Судя по запаху, ты успела не только насолить моей сестрице, но и спалить целую фабрику дотла. Любопытно, где ещё успела застрять твоя любопытная задница по дороге? — он размахнулся и шлёпнул Асгерд по ягодице сквозь ткань брюк, щипая её напоследок. — Ах ты маньяк-фетишист! Американка смущённо вспыхнула, совершенно беспомощно распятая на бортике стола, а Карл оскалился, довольный реакцией на свои действия. Даже клепать дерзкую девку в зале собраний не было так приятно как наблюдать её растерянную багровую физиономию. Кровь прилила к её лицу и ушам, делая Асгерд не хуже редиски. Сейчас он чувствовал безграничную власть над этим худосочным телом и неприкрыто кайфовал. Режим бога включен на полную катушку. — Давно стоило поставить тебя на место, выскочка, — одной рукой он продолжал удерживать руки пленницы, а второй начал расстёгивать пряжку ремня на своих штанах. Наглая коварная усмешка так и прилипла к его губам, в то время как у Асгерд напряглись все мышцы и участился пульс. То, чего она раньше опасалась, грозило сейчас произойти. Вот только теперь к опасениям добавилась злость на собственное тело, которое бросало в жар, затем в холод от каждого прикосновения. Она терялась в догадках, что Карл собирается с ней сделать, пока не почувствовала, как нижняя часть её одежды соскользнула вниз. Асгерд осталась светить полушариями как обнажённая греческая статуя. Не хватало лишь фигового листочка для полного сходства. — Отпусти меня, извращуга! — Если я тебя отпущу, ты упадёшь лицом в пол и расквасишь нос. «Пф, нет носа — нет проблем. А вот про зад не могу сказать того же» — А если не отпустишь, я… Я… Ай! Ремень смачно прошёлся по оголённой коже, оставляя расцветающую розовым дорожку. — Закончи мысль. Не люблю огрызки, когда дело касается неприкрытых угроз, — Карл удовлетворённо оглядел свежий след, нанося ещё один удар, на этот раз сильнее. Новая красная борозда пересекла предыдущую. — Куда подевалась прежняя язвительная Асгерд? Вся деревня хочет слышать, насколько сильно она раскаивается. Устроим открытый сеанс индульгенции, — продолжал он издеваться. — Не зря здесь повсюду мои громкоговорители установлены. — Совсем с дубу рухнул? Ещё не хватало, чтобы это позорище транслировали в каждом уголке деревни, в том числе и на болоте у Моро. Тогда уже завтра каждая лягушка будет в курсе последних страстей в замке Димитреску. Карла, в отличие от Асгерд, ничего не смущало, потому что сказано было в шутку. Жаль лишь американку, которая приняла всё за чистую монету. Гейзенберг отложил ремень в сторону, проводя рукой по налитым кровоподтёкам, чем вызвал недовольное шипение. Это мелочь, по сравнению с первой их встречей, но выглядит куда эстетичнее грубых фиолетовых пятен на животе. Мысль, что заносчивая девчонка прогнётся под него, не теряя способности кусаться и сыпать бранью, заставляла кровь кипеть в жилах. Зачем метать в неё арматуру и запугивать монстрами как Уинтерса, когда можно пойти более приятным путём? Из Асгерд ещё есть шанс слепить нечто путное. Дури в ней достаточно, чтобы разорить всю деревню, а временами безумные идеи вполне жизнеспособны при должной доработке и корректировке. Но каждому камню требуется правильная огранка, чтобы стать бриллиантом. Он мог бы хотя бы попытаться склонить Асгерд на свою сторону, раз она так рвётся доказать свою пользу. Естественно, никто не гарантирует успеха, впрочем, как и то, что шлепки ремнём — единственный пункт в списке дел на сегодняшний вечер. — Ты себя тоже в воспитательных целях ремнём хлещешь, когда оказываешься малость неправ? Хотелось бы Асгерд полюбоваться этой картиной, а ещё лучше — принять активное участие. — Я — это я, а ты — дерзкая беглая сучка с пробелами в области воспитания. «Нужно срочно что-то придумать, пока не пришлось спать стоя» — она видела, как рука Гейзенберга вновь тянется к ремню, а значит, добавка не за горами. — По второму кругу или хочешь всё-таки кое-что сказать? — Карл явно ожидал от неё слёзной клятвы на коленях, что ей никогда не взбредёт больше в голову самовольно покинуть фабрику, наплевав на его запреты. — Если вздумаешь строить гордую сучку, знай, часть твоего тела уже готова поднять белый флаг и признать поражение. — О, ну тогда заставь меня, Карл-потрошитель. «Сделаю ход конём» — лукаво сощурилась Асгерд.