Bad Blood in My Veins

Горы неприступной стеной сомкнулись за лесным массивом, который серо-зелёными хвойными островками пестрил среди каменных выступов. Вид мог бы быть поистине живописным, если б не блуждающий над оврагом туман, застилающий полупрозрачной вуалью всё пространство вокруг разрушенной мельницы и просачивающийся мерзкой сыростью под одежду. Иногда Асгерд всё же удавалось выловить из окружения очертания горного хребта, но в остальное время она вынуждена была, спотыкаясь, догонять Карла, чтобы не упустить единственный ориентир — покачивающийся у него на плече молот, и не заблудиться. Судя по глухому стуку, они вдвоём шагали по отсыревшим доскам хлипкого моста, где в расщелинах плескалась мутная ледяная вода. Гейзенберг даже ни разу не обернулся, чтобы убедиться, следует девушка за ним или давно пошла на корм рыбам. Но стоило ей протянуть палец к склизкому наросту у деревянного крепления, как лорд тут же наградил её комментарием по этому поводу, словно невидимый третий глаз на его затылке тайно следил за происходящим позади и словил Асгерд на чём-то непристойном. — А-ну не суйся, куда не просят! Эта сопля тебе руку по локоть разъест, — девушка скорчилась от порции нравоучений и одарила своего спутника протестующим взглядом, прямо как ребёнок, перед которым поставили порцию остывшей каши. Она не видела ни единого основания так беспокоиться из-за кучки любопытной слизи. Будто мимо проползла гигантская улитка и оставила после себя след. — Ходи потом как Однорукий Джо, только не говори, что я тебя не предупреждал, — рявкнул Карл, не желая долго и нудно объяснять ей как в музее, что экспонаты здесь лучше не трогать, пока они не тронули тебя. Резервуар оставался для него тошнотворным местом, где, кроме дохлой рыбы, плавающей в собственном соку под деревом, и порванной рыболовной сети ничего не найдёшь. Его выворачивало от одной мысли поселиться здесь на постоянной основе и называть две покосившиеся мельницы домом. Не то чтобы фабрика сильно изобиловала удобствами, но, в сравнении с этой грязной лужей, явно выигрывала. Благо его паразит Кадоу оказался умнее и не превратил своего носителя в водяного, чтобы наслаждаться купанием в болоте. — Правило касается не только рук, — Гейзенберг на ходу обернулся, слегка придерживая шляпу за полы, чтобы её не сдуло порывом ветра. — Эй! Я к тебе обращаюсь, сестра милосердия. Скажешь этому хлюпику хоть слово и считай, что оно в кармане у Сучары. — Да-да, говорить будешь ты, а я должна сделать умное лицо и постоять в сторонке. — Именно, куколка, — мужчина одобрительно кивнул, удовлетворённый ответом, и с ухмылкой подметил, как встречный сухой лист шлёпнул зазевавшуюся Асгерд по щеке. Все деревья давно облетели и тысячу раз успели пережить снегопад, но этот одинокий листок словно дожидался, когда своенравная девчонка заглянет в гости. Ей следовало проявить осторожность, а не ловить ворон, хлопая своими белыми ресницами по сторонам. Хотя Карл и понимал — постоянно винить её за неуместный интерес к новому окружению тоже не вариант с учётом, откуда она родом. Такая разруха в Детройте стала бы местной достопримечательностью. Лишь бы Асгерд с жаждой облапать неизвестную штуковину не забралась прямо в пасть чудовищу. — Ну и вонища, — она сморщилась и зажала нос рукой, глядя на плавающую брюхом вверх рыбу у берега. Гейзенберг только неопределённо пожал плечами, будто давно привык к жуткому смраду в логове Сальваторе, но на самом деле его не меньше тянуло очистить желудок за ближайшим кустом. — Почему нельзя обжиться в менее загаженном месте? — Спрашиваешь ещё. Ты его самого видела или линзу одолжить? — лорд свернул за ограду, переступая очередную дыру в прохудившихся досках, и Асгерд стоило определённых усилий шагнуть так же широко. Усиливающаяся вонь явно намекала, что они приблизились к цели, и хозяин этого рыбного царства бродит где-то поблизости. Девушка не успела выдавить из себя ни слова, когда услышала нетерпеливый басистый рёв Карла: — Выползай, кикимора! К тебе гости. Он особо не церемонился с правилами приличия и сразу дал понять, что пришёл не на куличи, а с серьёзными намерениями, и не позволит тратить рабочее время впустую. Конечно же Моро не спешил показываться на свет, но Асгерд заметила, как водная гладь у моста забурлила и вспенилась. Широкая чёрная тень проплыла по её поверхности и скрылась где-то за каменной аркой, ведущей в ущелье. Молчание вывело Карла из себя, и он, окончательно теряя терпение, запустил железную канистру в лопасть одной из мельниц. Её зубец с треском сломался и свалился в озеро к остальному мусору. — Не заставляй меня раскидать здесь всё к ебеням! — от его крика рябь загуляла по воде сильнее, и нечто огромное, схожее с замшелым булыжником, начало с воем подниматься на поверхность. Глинистая земля под ногами Асгерд завибрировала, вынуждая её попятиться вглубь крошечного островка и с широко распахнутыми глазами наблюдать, как наружу всплывает Титаник склизкая глазастая рыбина. — Вот же ж фрик, — выплюнул Карл и с хрустом затоптал какую-то букашку. Поначалу существо недовольно шлёпало массивным чешуйчатым хвостом и шевелило усиками на уродливой морде, издавая нечленораздельные звуки, но уже спустя несколько секунд мычание стало отдалённо напоминать человеческую речь. — За-чем ты ломаеш-ш-ш-шь мой до-ом? — рыба с громким хлопком занырнула обратно в резервуар, прежде чем оттуда вышел Моро, покачиваясь на перепончатых ножках. Они чавкали по мокрой глине, едва удерживая его грузное тело, покрытое толстыми наростами и шевелящимися усиками. Карл издал смешок, когда Сальваторе споткнулся о пласт черепицы и чуть не расстелился у него перед сапогами, и продолжил смотреть на рыбного лорда свысока, не обращая никакого внимания на немое осуждение со стороны Асгерд. — Что-то нуж-жно? — Ясное дело, не на морду твою заплывшую полюбоваться пришёл. — Т-ты привёл Асгерд, — его губы растянулись в подобие улыбки, что моментально напрягло Гейзенберга. Ещё с собрания его кидало в непонятную ярость, когда остальные лорды клали свои взгляды на девчонку. И сейчас ему искренне хотелось отбросить пинком дипломатию и натянуть эти два крошечных глаза на пятую точку Сальваторе, чтобы держал дистанцию. — Её сегодня нет в меню, слюни спрячь, — с неожиданной резкостью бросил Гейзенберг и с грохотом поставил молот на камень. — Лучше скажи, где в этой дыре, — он обвёл рукой развалины, — ты умудрился проебать моё оборудование для сбора спор? Асгерд чувствовала необходимость улыбнуться или хотя бы вежливо кивнуть в ответ на своеобразное приветствие, но не решалась подавать Карлу лишний повод клокотать от гнева и бичевать несчастного братца. Тому и так от жизни достался крепкий удар под дых, нет необходимости всё усугублять. Поэтому она безучастливо присела на край шатающейся деревянной изгороди и принялась внимательно слушать беседу двух лордов. Кто знает, вдруг они захотят обсудить что-то поинтереснее плесени. «Мне становится жалко этого чудика Моро» — мысленно обратилась она в пустоту с рассуждениями, вовсе не ожидая отклика. «Он не безгрешен, но Карл явно перегибает палку, издеваясь над его неуклюжестью» «А ты разве так ничего и не поняла?» — хихикнула Ева. «Кое-кто жуткий собственник. Его потряхивает от одной мысли делиться своим имуществом, будь то железка или живой человек. Это тебе не кровать уступить. И вообще, лучше бы думала, как извлечь максимум пользы из своего пребывания здесь» Подбородок водяного буграми заколыхался под скользкой бледной кожей, рот раскрылся, вываливая наружу жёлтые кривые зубы, сквозь щели которых струилась вода вперемешку со слюной. На секунду создалась видимость, что его схватил припадок, и причина такого состояния стояла с каменным выражением лица напротив, не проявляя ни малейшей озабоченности. Театрально прыгающая бровь Карла выдавала только его раздражение, а беспокойством здесь даже отдалённо не пахло. — Он болен? — Асгерд приблизилась и собиралась дёрнуть Карла за рукав плаща для привлечения внимания, но мужчина грубо перехватил её за запястье и оттолкнул в сторону. В следующую секунду горло Моро вздулось как у огромной лягушки-быка, извергая фонтан дурно пахнущей кислоты на то место, где недавно топталась девушка. Шипящая зелёная субстанция лавой растеклась по прелой траве, догрызая по пути остатки подтаявшего снега. — Тц. Нет, просто тошнотик и тугой на мозги, — Гейзенберг с отвращением пнул носком сапога мелкий камешек в лужу из желчи и исподлобья посмотрел на сгорбленного лорда. — Это за ответ не считается, членистоногое. Я привык верить фактам, а не содержимому твоего бездонного брюха. Если только ты не додумался сожрать моё оборудование. — Хватит обзываться! Я пок-кажу тебе, — пробубнил Сальваторе, всё ещё пытающийся установить равновесие на неровной почве и не качаться как поплавок. — Иди… за мной. Туда, — мокрая перепончатая ручонка ткнула когтистым пальцем в развалины за мостами. Идея спуститься в его загнившее убежище внутри мельницы не пришлась Карлу по вкусу, но и отвергать её он не стал. Всё равно пришёл не с целью гостить здесь, а по делу. Из собственной выгоды можно и потерпеть компанию этой полурыбы. Кряхтя, он перехватил молот поудобнее, и кивнул остолбеневшей Асгерд идти вперёд, чтоб держать её на виду. Мало ли здесь ещё что-нибудь взорвётся кислотой, а с её запоздалой реакцией опомнится она только на следующее утро, разъеденная до костей. Его родительские порывы не укрылись от Моро, и тот заулыбался ещё сильнее, поглядывая то на девушку, то на своего брата. — Стесняюсь спросить, чему ты так рад? — гаркнул Карл. Фраза была проигнорирована, потому что Сальваторе принялся перебираться через старый корабль, заросший ряской и густо покрытый слизистыми наростами. Он служил воротами во внутреннюю часть резервуара, где продолжался деревянный пирс. Асгерд выставила правую руку на бортик и ловко перемахнула через преграду, а вот Гейзенберг помедлил, недовольно ворча, и просто переступил её. Хозяин болота шаткой походкой вывел своих спутников к ущелью, где за высоким ограждением стояла одна из мельниц, и пошлёпал по разбитым каменным ступеням вовнутрь. Страх, наверняка, шевельнулся бы в груди, если б не присутствие Карла рядом. Его постное выражение лица действовало успокаивающе и давало ощущение некоторой защищённости. Раз он позволил себе ступить в самые дебри на территории другого лорда и до сих пор не выказывает особого возмущения, значит, и Асгерд пока может выдохнуть. Пока.

***

Внутри мельницы оказалось ничуть не лучше, чем снаружи. Напольное покрытие расплылось из-за вечной сырости, в углах скопилась зловонная слизь и притоптанные кучки водорослей. В целом, ничего необычного, цепляющего глаз, берлога для настоящего затворника, кем Моро, по сути, вынужденно являлся. Вряд ли другие лорды вообще появлялись в резервуаре, за исключением Гейзенберга, да и тот вспоминал о существовании Сальваторе, когда ему было что-то нужно. Может, оно и хорошо, что самый неудачный «сынок» Миранды тронулся умом. От многолетней самоизоляции на болоте у любого крыша поедет, а нет крыши — нет проблем. В некоторых узких коридорах приходилось складываться в три погибели, чтобы пролезть и не задеть свисающие рыболовные сети и обломки досок с острыми ржавыми гвоздями. Будь здесь не так мокро и склизко, можно было бы назвать это место вполне приспособленным для жизни, но спёртый влажный воздух портил впечатление, заливаясь в лёгкие как масло. — А зачем вам понадобился собиратель спор? — с живым интересом выдала Асгерд, нарушая долгую неловкую паузу, повисшую в помещении. Она ожидала, что Гейзенберг сейчас встряхнёт её за грудки и в очередной раз повторит свои наставления, но тот только предупреждающе хмыкнул. — Вы что-то изучаете? Водяной причмокнул губами и повертелся у шкафчика, копошась за дверцей скользкими пальцами. Интересно, каково ему пить чай, когда кружка постоянно норовит шлёпнуться на пол и разбиться? Если он вообще пьёт чай. — Для сыра, — шмыгая носом, он выудил небольшое сколотое блюдце с кусочками плесневелого сыра и поставил на ящик. — Они не понимают, нас-сколько это вкус-сно. Совсем не как на вид. «Они это кто? Остальная родня? Ну, не всем дано быть гурманами» Интереса ради, Асгерд подхватила один треугольный кусочек бело-зелёного сыра и поднесла к носу, принюхиваясь. Банальное действие, но, тем не менее, она уже затылком чувствовала, как Гейзенберг замахивается на неё и всем своим видом источает немую угрозу. «Жить надоело?» — она мысленно отругала себя за него и, улучив момент, когда Моро отвернулся, швырнула вонючий сыр в щель между досками. Правда Карл, вопреки ожиданиям, не особо наблюдал за её борьбой между желанием попробовать на вкус новое и здравым рассудком. Его не интересовало ничего, кроме состояния одолженного оборудования, которое Сальваторе своими маленькими склизкими ручонками успешно превратил в инструмент сыровара. — Оно было где-то здесь, — он слонялся из комнаты в комнату, словно наседка в поисках яйца. — Я точ-чно помню. «Дай, Матерь, памяти этому бедолаге» — сочувственно подумала Асгерд, поглядывая на мрачнеющего Карла. Тот готов был рвать и метать, если ему прямо здесь не родят обратно его изобретение в целости и сохранности. И хотя она не разделяла окружающую суету, молча лицезреть картину, как двое владык ищут бесследно пропавшее, было невыносимо… скучно. — Что ты там возишься? — лорд нырнул в узкую коморку следом за Сальваторе, чьё лицо со множеством подбородков изображало глубокую растерянность и печаль хуже, чем в поминальный день. — Пошевели своей рыбной извилиной. Я не собираюсь провести здесь всю зиму. Стоило обоим скрыться из виду, и Асгерд решила зря времени не терять, а потратить его на исследование чужого дома. Она осмелела настолько, что приблизилась к старому коробкообразному телевизору и покрутила антенну, удивляясь, как такая рухлядь до сих пор работает исправно, ещё и в горной глуши. Сквозь хлипкие стены рокотом доносился бас Карла, отражаясь от них и превращаясь по пути в невнятный гул. Единственные слова, которые удалось разобрать отчётливо — «дебил» и «сгинь». Ещё раз посочувствовав Моро, девушка заприметила краем глаза выбивающуюся из общего ряда вещицу. Жёлтая колба, искрящаяся на тусклом свету, словно янтарь, с затёртой этикеткой. Чтобы добраться до неё требовалось протиснуться в раскол в стене, а на эту роль щуплая Асгерд более чем подходила. На подгибающихся от любопытства ногах она заползла в расщелину, и едва не закричала, когда с потолка свалился жирный паук и убежал в неизвестном направлении. «Иногда мне начинает казаться, что я всё-таки в Австралии» — она стёрла налипший сгусток слизи с рукава комбинезона и опасливо оглянулась. Никакой живности больше не было видно, впрочем, как и лордов, продолжающих выяснять отношения где-то в дальней части мельницы. С горящими от азарта глазами американка наконец стянула желаемое на край высокого прямоугольного пьедестала, победно вращая предмет по кругу, чтобы рассмотреть получше. «Розмари У.», — гласила надпись сбоку, а ниже, под ней, ещё одна пометка: «Руки». «Говоришь, кто ищет, тот найдёт? Тут и искать не надо, он её даже не прятал, дурачок» — насмешливо прозвенела Ева. «Да не крути ты её так, это тебе не баночка солений, а настоящее сокровище!» — Надо придумать, как упаковать это с собой. Вряд ли крошечные глазки человека-амфибии настолько слепы, чтобы безнаказанно грабить его дом. Преисполненная адреналина, Асгерд совершенно без фоновой мысли подняла колбу над возвышением, и мгновенно пожалела о поспешных действиях. Пьедестал уехал в пол, крошечная комната, где она оказалась замурована, принялась вращаться, а шершавые доски снизу заскрипели, будто под ними крутилось колёсико механизма. «Сначала научись по сторонам смотреть, зевака! Везде есть свои подводные камни» — Я думала, так только в фильмах про гробницы работает. Очередной мощный толчок встряхнул её над землёй и распластал по поверхности. Не до конца забитый гвоздь больно ткнул Асгерд под лопатку, но она продолжала упорно удерживать колбу в трёх сантиметрах от пола, лёжа на спине как перевёрнутый таракан. Наивно было бы предположить, что чудилы, вроде Сальваторе, станут беспечно хранить важный объект на видном месте и не натыкают скрытых ловушек. Чёрт, если Карл сейчас вернётся на шум и застанет её за воровством в узком недолифте, его порвёт одновременно от смеха и ярости. Только порог переступила, а уже натворила дел. С отчаянным визгом девушка вцепилась в колбу как в подушку безопасности и рухнула в чёрные объятия шахты, утопая в смеси щепок и мелких камней. Голова по ощущениям раскололась надвое. В одной её половине панически металась и тарахтела Ева, а во второй пищало ультразвуком, и обе эти стороны никак не могли поладить между собой. «Вставай, Белоснежка» — бархатный голос брата наполнил её опустошённое тело жуткой слабостью. «Я собираюсь устроить потрясную вечеринку и не нуждаюсь в декорации в виде твоего тела на моём диване. Ну же, просыпайся! Шерри и Майкл уже на пороге» — девушка с хрипом втянула тяжёлый спёртый воздух и без сил шлёпнулась щекой на плоский камень. Она лежала между двумя рельсами, словно убитый комар, не в силах подняться. Рядом в склизкой трясине плавала колба, и только эта вязкая лужа не позволила ей разбиться на кучку красивых блестящих осколков. — Чтоб тебя, Аарон, — прошептала Асгерд, едва ворочая пересохшим языком, и приоткрыла рот, жадно ловя капли подземных вод, падающие откуда-то сверху. «Если нам ещё суждено встретиться, ничего уже не будет как прежде». Теперь беспросветная задница накрыла её с головой, и беспросветная она в прямом смысле, ведь одинокого фонаря в тоннеле едва хватало, чтобы разогнать плотный мрак. Здесь было ещё ужаснее, чем в глубоких недрах фабрики, и причиной тому служили не мутанты, а ощущение холодного дыхания смерти, которое ветерком свистело в щелях камней. «Не советую задерживаться на одном месте. В шахтах частенько случаются обвалы» — повеяло чем-то прогорклым, словно где-то совсем близко, за поворотом, ведьма варила в чугунном котелке травяное зелье. Шалфей, сосновые шишки и отдалённый аромат душицы. — Галлюцинации просачиваются в реальность, — констатировала факт Асгерд, стирая кровь с разбитого виска и неуклюже поднимаясь на ноги. — Пахнет больничной палатой. — Её шатало из стороны в сторону, а широкий пещерный коридор расплывался в мешанину из теней. — Больше не выдержу… — земля резко поднялась к уровню лица, и тоннель закрутился водоворотом.

***

Острые кристаллы источали бледный бело-голубой свет, устремляясь к каменному своду широкой пещеры. Корни змеиным клубком сплелись между собой, и только капли воды медленно скатывались в небольшое углубление, размытое в полу. Анхен провела заточенным обломком камня по стене, повторяя точь-в-точь намеченную ранее царапину. Её плотно сжатые губы искривились, когда позади послышался размеренный стук шагов. В этом отвратительном месте только одно существо знало наверняка, что она ещё не зарыта глубоко в мёрзлую землю, как думают остальные жители деревни. Оно вот уже несколько недель подряд тщетно пытается склонить её к ответственности за преступление, которое не более, чем стечение обстоятельств. — Нет смысла скрести прутья клетки, draga mea. Отсюда нет спасения, — длинное одеяние проехалось по полу, словно питон, подбирающийся к добыче. — Развернись, — потребовала Миранда. Стальные нотки в её голосе свидетельствовали о том, что она не потерпит неповиновения. — Хочу видеть лицо девушки, которая хладнокровно сопроводила мою дочь на тот свет. Любой бы уже упал в ноги владыке деревни Теней, но Анхен продолжала приветствовать местное божество спиной, буквально начхав на её негласный титул. Пусть подавится перьями, всё равно не добьётся от неё уважения. Анхен скорее оттопчет её змеиный хвост, чем подчинится приказу. — Я не стану повторять дважды! — рявкнула Матерь, подступая к пленнице ещё на пару шагов и скрывая её сжавшееся в комок тело под своей тенью, словно крошечного птенца. — Дай знать, что кристаллы ещё не проросли глубоко в твоих ушах, чтобы забрать слух и разум. Носящая под сердцем сосуд для будущей Евы должна быть менее пустоголовой. Новая капля сорвалась с потолка и приземлилась в лужу с едва уловимым хлопком. Одновременно с ней лопнуло и терпение Миранды, чья рука с длинными золотыми когтями впилась в горло непокорной девушки, местами пробивая кожу, и рывком заставила обернуться. В двух васильковых глазах плескалось желание наброситься на ведьму, откусить эту руку по самое плечо как взбешённый зверь, хотя она и знала — тварь реинкарнирует. А ответный удар её нерождённый ребёнок может не пережить. Если Миранда не получит желаемое, она совершенно точно позаботится, чтобы Анхен никогда не стала матерью. — Creatură patetică! (с рум. «Жалкое создание»). Твоя задача лишь выносить и родить, — она перешла на угрожающее шипение. — И тогда я подарю тебе быструю смерть. Анхен сощурилась, и её изогнутые светлые брови съехали к переносице. Вся деревня не понаслышке знает, что жестокость Матери Миранды безгранична. И с каждым днём в заточении она лично в этом убеждалась. Владыка держала её на цепи как приблудную собаку, щедро сыпала проклятиями и подвергала пыткам во имя науки. Состояние бывшего лекаря находилось под её неусыпным контролем, и она совершенно не стеснялась ударить Анхен наотмашь, если считала необходимым поставить её на место. — Моя дочь не станет подопытным кроликом! Я никогда не поз-… — крылья выпорхнули из-за спины разгневанной Миранды, когти-кольца проехались по левой щеке девушки, раздирая её в кровь. Алые струйки засочились из четырёх глубоких порезов на каменный пол пещеры. Вода в луже постепенно мутнела, пока не окрасилась в тёмно-винный цвет, скрывая два отражения. — Молчать! Здесь больше нет ничего твоего. Да и ты уже едва ли принадлежишь самой себе. Чёрный ворон громко каркнул и приземлился на остроконечный кристалл у расщелины. Его голова повернулась к разбушевавшейся женщине, хлопая двумя голубыми глазками, совершенно нетипичными для данного вида птиц. Ореол Миранды сверкнул, когда словил луч света, и пещерные своды заиграли крошечными бликами. Она замахнулась рукой, чтобы согнать любопытную птицу с насиженного места, но неожиданно остановилась и с хладнокровным выражением лица смерила Анхен. Та не сменила вызывающей позы, потирая раненую щёку и кривя губы в ледяном презрении. — Тужишься так, будто уже рожаешь, — её высокая фигура нырнула во мрак каменного коридора. К счастью, на спине ведьмы не было глаз, и она не заметила безумный кривой оскал, скосивший красивое личико пленницы. — Надеюсь, компания уродливой вороны сделает тебя поприветливее к следующему визиту. — Если найдёт, кого навещать, — процедила девушка, пиная в сторону деревянную плошку с гадкой горькой настойкой. — Погань пернатая! Кристаллы с треском загородили проход, отделяя удаляющуюся в свои владения Миранду от Анхен, которая всё ещё гипнотизировала взглядом пустоту. Пламя протеста уже охватило её сознание, и она точно знала, каков будет следующий шаг.