Сон: Я просто рисовал картины

      Все что у меня было – это двухкомнатная квартира и тишина. Каждый день проходя по городу, мне казалось, что у него только один единственный цвет – серый. Я все время, каждую чертову минуту задавался вопросом: «Как я еще не сошел с ума?»       У меня не было никого, даже казалось, что такой вещи как «интернет» никогда не существовало. Я просто ходил в художественный класс, потом обратно домой и думал обо всем, что было раньше. Вспоминая старых знакомых, друзей, родных… И так странно... вроде бы мне двадцать четыре года. Молодой парень! А уже совсем один – наедине с миром.       Хах! Миром?.. Скорее картинами. А их было так много, будто в каждую из них я мог войти и забыть прошлое пространство. Мог пережить какой момент заново. Или вспомнить что-то…       В один день я, как всегда, пошел в художественный класс. На часах было 16:54, мне еще минут двадцать брести до большого белого здания, а как назло, влил дождь. Ни зонта, ничегошеньки с собой не оказалось. Я промок до нитки. Зайдя в вестибюль, я решил, что стоит немного обтечь, так как в студию идти-шлепать не хотелось.       Некоторое время спустя, я зашел в класс. Никто не повернулся, каждый был увлечен лишь натурой и легкими набросками. Сев за свой холст, я вклинился в работу. Будто и не попадал ни под какой дождь.       — Эй! – кто-то обратился со стороны.       Я, не заметив, продолжал рисовать.       — Эй! Не делай вид, что меня нет! – продолжал кто-то.       Наконец, я повернулся. Слева от меня сидела девушка. На вид ей было около двадцати шести или двадцати восьми лет, ореховые волосы и очки в черной оправе.       — Да-да, что такое? – ответил я.       — Ты не думал, что можешь заболеть, сидя здесь вот так… мокрым?       На самом деле мне было все равно. Возможно, нормальный человек и беспокоился бы о себе, но не я.       — Ничего страшного, не переживай. – ответив, я повернулся к картине.       — Ну как знаешь…       Мы продолжили рисовать. За окном уже было темно и только видно свет фар машин.       — Увидимся послезавтра в это же время. – сказал заведующий.       Собравшись, я пошел к выходу, как вдруг кто-то меня схватил за руку.       — Ты серьезно? Там же все еще ливень…, – сказала та самая девушка.       — Ой, перестань. Ну дождь и дождь, дойду как-нибудь. – спокойно ответил я.       — Как я поняла… зонта у тебя нет. Так что давай, показывай, где ты живешь, дойдем вместе. – решительно сказала она.       Для меня как давно отрезавшим себя от общения с кем-либо это было так необычно, но и желанно…       — Хорошо, пойдем, мне в сторону красных каналов.       Мы шли по городу и даже по началу молчали. Потом слово за слово. И вот она уже знает мое имя, я ее. Даже стало спокойнее, хотя по мне не было видно, что я нервничаю.       — А тебя никто не встречает в такое-то время или может быть просто ждет? – спросила она, смотря куда-то вперед.       — Да нет…       — А? Почему такой короткий ответ?       — У меня… никого нет. – с какой-то тоской ответил я.       — А-а, прости. Но во всяком случае я тебя понимаю.       Кажется, здесь в моей голове должен был возникнуть вопрос, но я был предоставлен себе и мне было все равно на все. Я уже не ищу какой-то надежды. Не беспокоюсь о завтрашнем дне или еще о чем-то.       — Ну вот мы и пришли, спасибо за компанию, увидимся послезавтра. – я спешно побрел по лестнице.       — Ага… давай…       Наступило послезавтра. Я пришел на студию и если бы раньше не обратил внимание на состав моей группы, то сегодня рядом со мной не было Карины. К концу занятий, я так и не увидел ее.       — Вы не видели Карину? – спросил я у руководителя.       Его лицо было будто смыто, будто не имела для меня ничего. Никакого гроша. Как будто я общался с куклой.       — Нет, таких не знаем. – ответила кукла.       В принципе ожидаемо. Наше общество давно уже стерло все и вся.       Каждый зациклен на окружающих его вещах и не более.       Я было собирался уйти, как услышал, что кто-то плачет в дальней части каморки, которая соединяла студию и вестибюль.       — Карина… ты чего плачешь? Что случилось? – подойдя, я спросил.       — Ничего… не думай об этом, просто уходи.       В этот момент, наверное, было бы нормально просто уйти, как сделал бы любой другой на этой земле. Сказать себе, что это не мои проблемы, что оно мне не нужно и тут же исчезнуть из комнаты.       Я начал утирать ее слезы. Она закрывала руками лицо, а я все равно их убирал.       — Перестань, расскажи, как бы глупо не звучало. Представь, что я сегодня твой зонт… ха-ха, не думаю, что это мило прозвучало… - сказал я более-менее уверенно.       Она вроде даже немного успокоилась…       — Хорошо… Но это правда глупо звучит… У меня перестали появляться новые идеи для картин. Я будто рисую каждый раз одно и тоже. Будто у меня день сурка, я застряла в какой-то временной петле и даже не вижу никакого света. Рука не двигается ни в какое другое направление, кроме уже мне привычного. Сначала я думал, что это временно, как это бывает в других случаях, но это длится уже почти год. Я в отчаянье…       — От части тебя понимаю. Только не знаю у кого хуже ситуация у тебя или у меня. Может даже все в каких-то равных условиях. Даже можно было бы списать вину на мир, на окружение, на урбанизм. Ведь мы живем в постоянстве, несменяемости обстановки. Только чередуя формат четырех стен. – смотря в потолок, сказал я.       Опустив снова глаза на нее. Я застал ее в каком-то ступоре. Она смотрела на меня, будто что-то во мне увидела.       — Просто попытайся найти что-то, что взбудоражит тебя настолько, что картина засияет новыми красками. Настолько, что эти самые краски польются через край к твоим ногам. – утирая ее последнюю слезу, продолжил я, в конце улыбнувшись.       — Ладно, пошли, теперь моя очередь тебя провожать до дома.       Тогда мы молча дошли до ее дома. Она жила близ Империал-Сити.