His Darkest Devotion/ Его темнейшая преданность

Гарри медленно огляделся, после того как магия буквально выплюнула его из портала на скалистый берег. Парень глубоко вздохнул, душевное состояние было ни к чёрту, и руки всё ещё мелко подрагивали после случившегося. Ничего удивительного, что он очутился рядом со скалами к востоку от коттеджа. Когда-то, в далеком детстве он жил здесь со своими родителями. Гарри осторожно подошел к самому краю и посмотрел вниз на рокочущее море. Холодные волны, жадно ласкали камни, подобно нетерпеливому любовнику. Гарри всегда удивляло это непостоянство водной стихии. Море может казаться равнодушно-спокойным, но уже через пару мгновений, поднимется ветер и потемневшие волны начнут вздымаются ввысь, с диким грохотом падая обратно. Он сел неподалёку от края, по-турецки скрестив под собой ноги. Небо затянуло тучами, отчего свет вокруг окрасился в серый, стало пасмурно, но, дождь пока не начинался. Гарри вдохнул чистый морской воздух, на языке почудился соленый чуть горьковатый привкус. Его взгляд рассеяно проследил путь волн, то размеренно поднимающихся, то опускающихся всё в том же бесконечном ритме, который раньше он находил до безумия красивым. Белоснежная пена шипела и неумолимо точила древние скалы, и казалось это могло длиться вечно, независимо от того, кто был министром магии или сколько людей нашли свои родственные души. Раньше он находил это место умиротворяющим, после того как осознал значение проклятой метки на своем запястье. Он мог молчаливо стоять у окна коттеджа и часами наблюдать за стихией. Море было равнодушно к человеческим проблемам и горестям. Морю было наплевать на него и его родственную душу. Это чувство приносило странную легкость. А иллюзия свободы витала в воздухе, искрила в соленых брызгах, слышалась в криках чаек. Гарри выпрямил затекшие ноги и растянулся на холодной земле на вершине утеса, прислонившись плечами к осыпи. Он наблюдал за гипнотическим танцем волн, пока его дыхание не выровнялось, и со стороны не выглядело так, будто у него тахикардия. Взлохматив и без того растрепанные волосы, юноша задрал голову к верху, отчаянно глядя в небо. Итак, что у него на данный момент имелось? С одной стороны, его родственная душа, которая как жвачка прилипла к его мозгу и не желала отдираться. Та самая, которая в открытую ненавидела Орден и всё что с ним связано. С другой стороны, его друзья, которые свято верили в непогрешимость Дамблдора и считали связь Гарри со своим соулмейтом отвратительным грехом и личным оскорблением. Ну, и что ему оставалось делать в такой ситуации? Гарри улыбнулся, внезапно осознав, что по крайней мере одна проблема была уже решена. Он больше не чувствовал раздражающего присутствия Тома, маячившего прямо у него за спиной, или тревожных вопросительных «волн», ослабляющих их связь. Очевидно, он отключил связь, возможно даже неосознанно, потому, что он аппарировал на грани истерики, и ничто не должно было отвлечь его от самобичевания. Что-ж, кое-что у него все же получилось. Теперь у него было огромное свободное пространство и желанное уединение, чтобы разобраться в своих мыслях и эмоциях, бушевавших в его голове. Без ежеминутного надзора со стороны Тома Риддла. Гарри закрыл глаза с усталой решимостью. Хорошо. Он добился уединения. И что теперь? Шум моря просачивался внутрь и наполнял его голову незнакомой мелодией. Юноша вновь вспоминал свое детство и мучительные, долгие часы одиночества, которые, он был уверен, никогда не заполнятся чем-то удивительным. Он не мог быть достаточно близок с друзьями, рискуя выдать им свою метку. Не мог завести отношения со своим же соулмейтом. Не мог рассказать об этом кому-то вроде Сириуса, рискуя при этом запустить волну сплетен. Гарри сглотнул вязкую горечь и желудок неодобрительно заурчал. Но желание перекусить сейчас было делом второстепенным. Откровения, одно за другим обрушивались на него, со скоростью Хогвартс-экспресса, и, лежа здесь, на скалах, когда вокруг не было ни души, кто мог бы пострадать от его разрушительных мыслей, казалось, он мог размышлять, о чем угодно. В том числе о наболевшем. Тяжело строить любого рода отношения, когда ты никому не доверяешь. Гарри медленно кивнул, подтверждая слова внутреннего голоса. Он был так зациклен на том, чтобы никто и никогда не узнал, что Риддл — его родственная душа, что вдруг усомнился… А был ли он с Роном и Гермионой собой настоящим? Или он был для них тем, кого они хотели видеть? Смотря на их дружбу под таким углом, он больше не мог с прежней уверенностью назвать их лучшими друзьями. Нет, они дружили не с ним. Они знали лишь его придуманный образ. За тщательно слепленной маской добродушного, скромного юноши скрывался совсем другой человек. Начав работать в Министерстве, он уже не хотел снимать свою «маску», или же просто забыл, как это сделать. Она намертво срослась с лицом, настолько, что он сам поверил в свою новую личность. Слабый и бесполезный. Болван одержимый квиддичем, пустой и поверхностный, как галька под подошвой. Должность чиновника низшего ранга была пределом его мечтаний, будучи сыном волшебников, обвиненных в государственной измене, он не смел рассчитывать на большее. Он смирился с тем, что проведет так всю свою оставшуюся жизнь, ведь это единственное, что он мог сделать. То, что от него все ждали. Гарри хрустнул пальцами, по телу пробежала приятная дрожь. Шея затекла, но казалось стоит ему опустить голову, позвоночник тотчас рассыплется как песок. Потому он продолжал вглядываться в неприветливые небеса, в надежде получить ответы на все свои вопросы. Его уверенность в правильности всех своих действий, была подкреплена ничем иным как одобрением Альбуса Дамблдора, сомневаться в словах которого было, в принципе, не принято. И, пожалуй, вера в этого человека была его еще одной, очередной маской. Даже сейчас Гарри невольно уважал его. Ведь он не понаслышке знал, по собственному опыту, как трудно бывает добровольно отказаться от своей родственной души. И Дамблдор сделал это после установления, по крайней мере, эмоциональной связи. Вот только желание подражать ему начисто пропало. Гарри снова прикрыл глаза и глубоко, прерывисто вздохнул. По крайней мере, одной проблемой стало меньше. Он определенно не собирался уходить от Тома. Это означало бы вновь нацепить на себя дурацкую маску от которой он с таким трудом избавился. Даже если бы он сбежал в «закрытый мир» Ордена с Роном и Гермионой, он бы все время боялся сболтнуть лишнего, боялся стать одним из тех, кого за спиной будут тайно ненавидеть. Вдруг кому-то взбредет в голову, что он слишком предан своему соулмейту. Так что… он останется здесь. И всеми силами будет бороться за то, чтобы изменить Министерство и Тома изнутри. Чем это обернется для его отношений с Орденом и друзьями? Гарри с трудом размял затекшую шею и подпер рукой подбородок. Было так странно сидеть здесь, на краю обрыва, и просто думать, не беспокоясь о том, что кто-то придет за ним, внезапно дотронется до его запястья, окликнет по имени, и какое выражение лица ему придется состроить, подстраиваясь лишь под одну интонацию голоса. Все свои годы в Хогвартсе он провел, тщательно анализируя свои эмоции. Наблюдения были основаны на реакции окружающих его людей. Таким образом он знал сколько энтузиазма должен выражать, о каких школьных предметах должен говорить и нужно ли казаться равнодушным к определенным политическим направлениям или нет. — Чёрт, — сказал Гарри вслух, сощурив глаза от мощного порыва ветра. — Я сам-то вообще знаю, кто я такой? Единственное, что он знал наверняка — это то, что он был отчаянно одинок. Ко всему прочему он хорошо разбирался в магии, намного лучше, чем от него все ожидали. Как и положено, любил своих родителей, крестного и лучших друзей. И… на этом пожалуй все и заканчивалось. Он не знал своего магического предела, насколько хорош бы он был в Анимагии или в чем-либо еще, если бы ему разрешили использовать весь свой потенциал открыто и свободно. Гарри колебался. Серьезные решения, принимались гораздо легче, когда никто не дышал в затылок. Он уже смирился с тем, что останется с Томом. Но было ли это продиктовано любовью или каким-то совсем иным чувством? Что он вообще испытывал к Риддлу? Любовь? Нет. Уважение? Возможно. Том Риддл, в принципе, вызывал у него много эмоций, было ли это как-то связано с тем, что они приходились друг другу родственными душами, доказательств тому не было. Этот человек в принципе отличался ото всех, кого Поттер знал, отчасти потому, что знал о Гарри то, чего не знали даже его родители, — но он не хотел отказываться от того, что между ними было. Однако некоторые вещи все-таки придется изменить. С этими мыслями Гарри взял под контроль свои эмоции и осторожно опустил барьеры, которые он воздвиг вокруг эмоциональной связи. Тотчас же беспокойство Тома обрушилось на него каскадом, похожим на обжигающий водопад. Гарри тяжело вздохнул, уже чувствуя, как Том определил его местоположение, а затем прошел сквозь пространство. Гарри нахмурился, такая связь его немного пугала. Да, он слышал о родственных душах, способных трансгрессировать друг к другу, но в большинстве случаев для формирования этого навыка требовалось больше времени, по крайней мере, несколько недель или месяцев. Быть может, все по-другому, потому что мы так долго отрицали это, но все же регулярно общались в течение нескольких недель, подумал Гарри, когда мир вокруг него, казалось, расплылся с приходом Тома. Внезапно его охватило беспокойство, которое затем сменилось облегчением, похожее на весенний ливень в солнечный день, и губы Гарри растянулись в невольной улыбке. — С тобой все в порядке? — сказал Том, внимательно изучая его. — Когда ты ушел, я подумал… — Я в порядке, — тихо подтвердил Гарри, не вставая и не подходя к своей второй половинке так, как этого явно хотела эмоциональная связь. — Физически. Чего нельзя сказать об эмоциональной составляющей. Том приглушенно выругался и шагнул к нему, раскинув руки словно собирался заключить в объятия. Гарри поднялся с земли, но отступил пару шагов назад. Он видел, как Том что-то прошептал одними губами, когда каблуки его ботинок смахнули пару камешков с края утеса, нависающего над морской пучиной. — Гарри. Не двигайся, ни шагу больше. — А вот и одна из тех вещей, которую нам придется изменить, — возразил Гарри, не двигаясь с места. — Твоя уверенность в том, что, прикрываясь заботой о моей безопасности, ты можешь контролировать меня. — Если ты собираешься таким глупым образом покончить с собой… — Прислушайся к моим эмоциям, Том. Что они тебе говорят? Том на мгновение растерялся, и Гарри почувствовал прилив тепла; он был не единственным, кто не привык слушать связь, подобную той, что была у них. Однако вскоре Том медленно кивнул. — Ты прав. Все, что я чувствую, — это лишь спокойная решимость. — Том сделал паузу. — Есть ли причина, по которой ты избегаешь моих прикосновений? — Да. Потому что я, как бы глупо это не звучало, теряю голову, когда ты касаешься меня, а я считаю, что мы должны обсудить все это с ясной головой. Гарри закатил глаза и проигнорировал самодовольство, скользнувшее по их связи. — Послушай, Том. Я не хочу, чтобы ты оспаривал любое мое решение и контролировал каждое мое движение во имя моей якобы безопасности. Том не изменился в лице и лишь слегка прикрыл глаза. Гарри подумал, что он, возможно, слушает связь, хотя парень не мог «почувствовать», как он это делает. — Другими словами, это означает, что ты не хочешь, чтобы я защищал тебя и заставлял страдать всех, кто причинил тебе боль, — пробормотал Том. Тон его голоса и стеклянная на вид стена, которая, казалось, возникла между ними по связи, была непроницаема. — Разумеется, нет, — огрызнулся Гарри, и частица его гнева вновь вспыхнула, как огонь от легкого дуновения ветра. — Я же не такой садист, как ты. — Осторожнее, дорогой. — Том открыл глаза и все-таки сделал шаг вперед. — Мне показалось, что это прозвучало как оскорбление. — Тебе не показалось. Том на эту откровенную провокацию лишь кивнул. — Кстати об этом, есть одна вещь, которую я собираюсь сделать условием нашей связи. Ты прекращаешь думать обо мне как о каком-то, безумном садисте, стремящимся завоевать мир и убить всех магглорожденных. — Сказал человек, одобривший эксперимент по изготовлению книг с переплетом из человеческой кожи! — воскликнул Гарри. Ему отстраненно пришло в голову, что кричать на Тома было безопаснее, чем кричать на Гермиону. Возможно, это было потому, что у него не было разумных, запутанных аргументов, которые Гермиона использовала бы, чтобы оправдать себя. — Для справки, это была кожа мертвых убийц. Она им после смерти была уже ни к чему. — И это по-прежнему, все еще книги в человеческой коже, Том! — Гарри даже хлопнул в ладоши для пущей убедительности, а затем поморщился, снова балансируя на краю обрыва. Том закатил глаза, но так и не двинулся к нему. Гарри вздохнул и сам сделал шаг вперед, на более безопасное расстояние от края. — Я закрою эти эксперименты и прикажу, чтобы Невыразимцы сожгли все доказательства. В любом случае, эксперименты не принесли ничего, кроме курьезов. — Я хочу, чтобы ты… — Гарри осекся. Том внимательно наблюдал за ним, насквозь пробирая холодом стальных глаз. Гарри был уверен, что чувствует хаотичные, зазубренные края связи, дергающиеся взад и вперед, кусающие их обоих такими острыми зубьями, что было почти физически больно. Гарри глубоко вздохнул, чуть умерив свой пыл. — Я хочу, чтобы ты отказался от подобных экспериментов, потому что так будет правильно с этической и моральной точки зрения. А вовсе не из-за того, что ты хочешь угодить мне или потому, что эксперименты не принесли никаких результатов. — То есть ты хочешь, чтобы я принял твою моральную систему целиком. — Том скривил губы и издал задумчивый звук. — Разве это не делает меня автоматически согласным с Дамблдором в идее о том, чтобы держать тебя вдали от меня, тем самым почти вынудив твоих родителей убить своего сына, бескомпромиссно требуя таких жертв от своих последователей? Ты не понимаешь всех последствий своих просьб, Гарри. — Это лучше, чем ваша система, которая, по-видимому, состоит в том, чтобы делать то, что выгодно для власть имущих, а не то, что должно защищать людей, о которых я забочусь. Том рассмеялся и низкий бархатистый звук приятно коснулся слуха, что заставило Гарри применить всю свою выдержку, чтобы сдержать улыбку. Черт, я никогда ничего не добьюсь, если связь будет влиять на меня таким образом — Не хочу тебя разочаровывать, но думаю, что большинство людей живут по этому кодексу, — насмешливо произнес Том, склонив голову набок. — Разница состоит лишь в том, что другие используют это как оправдание, в то время как я этого не делаю. Не нужно заставлять меня смотреть на вещи с твоей точки зрения, если ты никогда не видел их с моей, Гарри. Гарри сконфуженно отвел взгляд. Он вновь чувствовал себя пристыженным ребенком, и это чувство ему ужасно не нравилось. — Я просто хочу, чтобы ты признал, что действия, на которые ты уполномочил Невыразимцев, были неправильными. — Конечно, милый. Сразу после того как ты признаешь, что твои дорогие друзья, совершившие несколько убийств, были неправы. — Да, я ведь уже признал это, — сказал Гарри и запустил руки в свою шевелюру. — Я вообще никогда не собирался возвращаться с ними в убежище Ордена. — Это не то же самое, что сказать, что они были неправы. — Ты думаешь, я бы колебался, если бы думал, что они правы? — Гарри поднял глаза и нахмурился, увидев что-то стеклянное в глазах Тома. Размеренный гул связи теперь звучал по-другому. — Ты действительно думаешь, что я пошел бы с ними, даже если бы думал, что они ошибаются. Почему?

***

Если бы ты так сильно захотел, то убежал бы от меня Том стоически принимал подобный исход. На самом деле Гарри никогда не говорил этого напрямую, и Тому было бы гораздо спокойнее, если бы он и не подавал ему эту идею. Он протянул руку, всем своим видом показывая, что не причинит парню вред. Поттер сейчас был похож на дикую птицу, того и гляди упорхнет. — Я не арестовывал твоих друзей, — сказал он. — Я сразу же ушел, потому что иначе мне пришлось бы признаться, что все это время я слушал ваш разговор. Возвращайся домой, Гарри. Ты достоин большего, чем страдать в одиночестве в этом богом забытом месте. — Это богом забытое место раньше было моим домом. Гарри скрестил руки на груди и вскинул подбородок. — И я все еще жду, когда ты признаешь вслух, что давать Невыразимцам такие полномочия, с твоей стороны было идиотским решением. Том шумно выдохнул, пытаясь унять раздражение. Не стоило слишком остро реагировать на то, что говорил Гарри. — Ты ведь понимаешь, что я сделаю это, только потому что ты этого хочешь? А вовсе не потому что у меня такие же абстрактные моральные принципы, как и у тебя? Гарри взял долгую паузу. Затем неуверенно спросил: — Каковы шансы, что ты передумаешь? — Принимать твои принципы просто потому, что они имеют место быть? — Том покачал головой. — Я согласен внести некоторые коррективы, если ты так этого хочешь. Гарри внимательно уставился на него, его взгляд медленно скользил по лицу Тома, прослеживая потоки эмоций, которые были неизвестны самому Риддлу. — Значит, ты все же готов позволить мне внести внутренние изменения? — Да, — кратко подтвердил Том. — Что, Дамблдор никогда не предлагал такого? Я удивлен. — Он думал, что я достаточно слаб, чтобы влюбиться, если вдруг решусь на подобное. — И это моя сила, которой он боится больше всего на свете, — сказал Том. Гарри не говорил об этом напрямую, но в этом определенно был смысл. Возможно, Дамблдор и не сожалел вовсе о том, что свел Тома с ума, но это не могло быть его главной целью. Иначе он обратился бы к Целителям Разума и зельям вместо попыток убийства. — Но, я не стану отрицать, что приложу все усилия, чтобы соблазнить тебя. Могу лишь сказать, что не буду требовать от тебя следовать моему собственному кодексу. — Так что все просто… Так же сложно, как и раньше? Гарри смотрел на него темными глазами, непреклонными, как драгоценные камни. — Я думаю, что все будет так же сложно, как и раньше, — честно сказал Том, не отводя взгляда от глаз, напротив. — За исключением того, что на этот раз мы знаем, кто мы такие. И я постараюсь дать тебе всё, что ты хочешь и в чем так отчаянно нуждаешься. Гарри мимолетно улыбнулся. — Почему ты на самом деле не вызвал авроров и не приказал арестовать Рона и Гермиону? Не поверю что это лишь из-за того, что ты не хотел попасться на подслушивании. — Потому что я хочу для тебя всего самого лучшего, — терпеливо произнес Том, гадая, сколько ему еще раз придется это повторять. С другой стороны, Гарри ясно дал понять, что в его окружении было не так уж много людей, которые пытались сделать то, что было лучше для него. Вероятно, это было связано со «шрамами» от Ордена и тем, как он был воспитан, а не с отсутствием доверия на попытки Тома. — Я понимаю, что ты не хотел бы, чтобы твои единственные друзья оказались за скамьей подсудимых. Что? — добавил он, видя, как Гарри удивленно уставился на него. — Значит, ты готов поступиться собственными принципами ради… меня? — Я ведь уже говорил тебе, что не придерживаюсь того абстрактного морального кодекса, как ты, — тихо сказал Том. — Да, я бы арестовал твоих друзей, если бы они пришли в общественное место и сделали что-то подобное, что собирались сделать снова. У меня не было бы выбора. Но никто, кроме нас, не знал, что они там были. Остальные свидетели мертвы. Так что я могу позволить себе, дать им сбежать. — Том… — Гарри выглядел немного обескураженным. — Ты… не можешь ставить мои личные интересы превыше всего остального. — Не превыше всего остального, не драматизируй. Я хочу бессмертия, и я хочу отомстить своим врагам теми способами, от которых даже твоя высоконравственная персона будет довольна. Это все еще высокие цели. Гарри на долгое мгновение прикрыл глаза, не зная, как на всё это реагировать. — Я не могу в это поверить, — прошептал он. — Разве ты никогда не встречал человека, который ставил бы свою вторую половинку превыше всего остального? — с любопытством спросил Том. Возможно, он не замечал подобного за своими родителями, так как будучи их сыном не задумывался об этом, но… — Наверное, ты замечал, как общаются между собой Уизли и Грейнджер, на какие вещи они способны ради друг друга, то чего они никогда бы не сделали ради кого-то еще. Стремительно и напористо из-за горизонта надвинулась темная туча и как-то разом заволокла небо. Грянул гром. Стало хмуро. На какой-то миг все притихло, но только на миг. Гарри вскинул голову глядя на почерневшие небеса, по щекам пробежала пара капель, но то был не дождь. Юноша резко обернулся, зеленые глаза странно блестели и сам он весь был словно воплощением смущения. Его сконфуженный вид был забавен и напоминал ребенка, которого вдруг застали врасплох. — Знаешь, я… Для меня никто никогда не делал ничего подобного. Том лишь улыбнулся так ласково, насколько вообще был способен и остался на своем прежнем месте. Все действительно понемногу менялось, и неудивительно, что Гарри требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к новой действительности. Он терпеливо ждал, когда Гарри, достаточно придя в себя, вновь вернет своему лицу невозмутимое выражение и уже снова посмотрит на него ясным, упрямым взглядом. — Если ты хочешь сделать мне приятное, — сказал Гарри ровным голосом, — Тогда я скажу тебе кое-что, но не хочу, чтобы ты действовал в соответствии с моими словами. Мужчина озадаченно нахмурился. Формулировка звучала довольно расплывчато и скрывало в себе множество подводных камней, но для Тома доверие Гарри было намного важнее. — Звучит как ребус. Но я понял, о чем ты. — Часть меня действительно хочет отомстить им всем, — прошептал Гарри. — Всем тем, у кого были родственные души или шанс обрести их, тем кто думает, что я должен отказаться от тебя как можно скорее. Я ненавижу их, всех этих лицемерных ублюдков, способных лишь слепо выполнять приказы Дамблдора, которые никогда не были на моем месте. Им не понять меня и мои терзания! Они не приносили в жертву, свое будущее, как я. Том зашипел от удовольствия и разочарования. То, что Гарри был далеко не так невинен, как думал Том, оказалось вполне ожидаемым. Его «темная сторона» действительно полыхала яростным огнем обиды, злости и смятения от того, что сделал Орден. Юноша считал эти свои желания преступлением, чем-то постыдным и грязным. Но он никогда не позволил бы Тому покарать их. Том сказал бы сейчас что-нибудь сопливо-утешительное, не будь у него железных нервов и отвращения к сантиментам. Как бы то ни было, он склонил голову и прошипел на парселтанге: Тогда это останется между нами, дорогой Гарри сделал один продолжительный, глубокий вдох. В воздухе пахло озоном, гром утих, но дождь начинал потихоньку накрапывать. Пора было покидать негостеприимные скалы, пока с неба не обрушился холодный ливень. Он быстро пересек разделяющее их расстояние и опустил голову на чужое плечо, его подбородок уперся в шею Тома. — Забери меня домой, хорошо? Том привел его к себе домой, потому что Гарри не уточнял в чей дом именно он хотел. Но Поттер и не протестовал, так что, возможно, это было как раз то, чего он и хотел, не желая просить об этом вслух. Том постелил чистое белье и уложив сонного Гарри в постель, сел рядом с ним, наблюдая, как тот дремлет. Рука Тома обвилась вокруг подлокотника кресла. Он снова проиграл у себя в голове слова Гарри: Для меня никто никогда не делал ничего подобного, — и задумался над незаданным вопросом, который, тем не менее, соответствовал желанию парня. Он спалил бы этот мир дотла ради удовольствия его милого Гарри, если бы он мог прислушаться к его невысказанным словам и быть единственным исполнителем того, чего Гарри так отчаянно желал, но никогда бы не осмелился попросить… Признаюсь, я бы предпочел это.

***

Альбус взмахнул палочкой и, наконец, разорвал цепь, которая сковывала губы мисс Грейнджер. Девушка тихонько всхлипнула, а затем заплакала. Рон Уизли стоял позади нее, положив руку ей на плечо, с беспомощным выражением лица. Из его путанной речи, Альбус смог понять, что Гарри погрузил его своего рода стазис, который исчез уже через пару часов, но цепь была физическим Заклинанием и, следовательно, исчезала дольше. Альбус мысленно хватался за голову, когда вновь вспоминал об этом. Ведь они были лучшими друзьями Гарри, и все же он так жестоко поступил с ними. Как он мог это сделать? — Я не знаю, почему он это сделал, — наконец сказала Грейнджер, глаза её покраснели и опухли, словно она рыдала несколько суток. — Мы всего лишь хотели вернуть его домой, и слегка намекнули ему, что он был немного неправ. Рон удивленно покосился на свою девушку, но от комментариев воздержался. — Я боюсь, что эта «скверна», должно быть, уже добралась до него, — сказал Альбус. Сама мысль об этом заставляла его чувствовать усталость, но это было также единственное объяснение того, как Гарри отвернулся от своих друзей, которые оставались с ним на протяжении долгих лет опасностей, лишений и затворничества. — И все же это была храбрая попытка, Гермиона. Вы не виноваты в провале. Он прислонился спиной к дереву позади себя и тяжело вздохнул. Они расположились вокруг небольшого костра в лесу Дин, достаточно далеко от цивилизации, в месте регулярно посещаемых магглами, и там, где волшебники вряд ли могли их найти. Но для Уизли и Грейнджер все еще было рискованно находиться здесь так открыто, учитывая «преступления», за которые их разыскивали. Такая смелость, граничащая с безрассудством, удивлялся Альбус, глядя на них. Так молоды и уже так отчаянно готовы пожертвовать своей жизнью, своей свободой, чем угодно, кроме друг друга и своих убеждений, чтобы убедиться, что Риддл потерпел поражение. В глубине души он был уверен, что Гарри уже никогда не будет таким же. — Директор. — Альбус поднял глаза, когда юный Уизли сел перед ним. — Гарри ведь ничего не знал о рейде, который мы провели в Отделе тайн, я прав? Альбус покачал головой. — Ты помнишь, мы обсуждали это друг с другом, когда я впервые попросил тебя уйти? Мы оба понимали, что Гарри будет чувствовать себя противоречиво из-за любого действия, которое может привести к гибели людей. Рон выглядел обеспокоенным, по его лицу пробежала тень. — Но я думал, что потом вы собирались рассказать Гарри об этом. Я имею в виду, он, не выглядел удивлённым, услышав это, наверное, потому что Риддл добрался до него первым. Если бы мы сразу сказали ему правду, то могли бы помешать Риддлу влиять на него. — Гарри всегда был… непредсказуем в этом конкретном вопросе, — сказал Альбус. Его больше беспокоило то, что он не знал, откуда взялась эта черта характера. Лили и Джеймс конечно же не были прирожденными убийцами, но они в то же время не колебались, вкладывая свою магию в заклинания, которые, как знал Альбус, могли стать причиной убийства. И Сириус также всегда был готов сделать то, что должен. Откуда у Гарри взялось сострадание к врагам? — Я всегда хотел, чтобы он оставался в неведении об этом. — Но, когда он собирался вернуться в Орден, сэр? — спросила Гермиона. — Вы ведь понимали, что он не мог продолжать передавать информацию Ордену вечно. — Я не думаю, что он когда-либо собирался возвращаться, — громко и дерзко высказался Сириус, плюхнувшись рядом и включившись в разговор. Альбус бросил на него тщательно выверенный раздраженный взгляд. Блэк смело встретил этот взгляд и сказал: — Мы не можем урезонить Гарри на расстоянии, поэтому нам нужно забрать его оттуда. Вы ведь тоже этого хотите, разве нет? Он хитро взглянул на Уизли и Грейнджер, а затем разразился скрипучим смехом, больше похожим на лай. — Хотя, судя по вашим лицам, не так уж сильно вы и ждете его возвращения, уже в злодеи его записали поди. — Он сковал ей рот цепью! — завопил Уизли. — Я имею в виду… Я думаю, что ему следовало рассказать о рейде, который мы совершили, потому что он никогда бы не сделал ничего подобного, находясь в здравом уме! — Он не злой. И не сумасшедший. — Голос Сириуса был тихим, но убедительным, и Альбус поймал себя на том, что внимательно слушает. — На него так скверно влияет эта гребаная связь душ. Он проигнорировал горестный вздох Грейнджер от его слов и уставился горящими глазами на Альбуса. — Я уже наблюдал подобное раньше, некоторые члены моей семьи кардинально менялись после связи со своими родственными душами. Я думаю, что у них только эмоциональная связь сейчас, правда? Альбус медленно кивнул. — Я не могу быть уверен, но это, безусловно, то, что устанавливается в первую очередь. — Разумеется. — Сириус провел рукой по волосам. — Так что у нас всё еще есть шанс отстранить его от Риддла, если мы будем действовать с умом, а не как обычно. Я знаю парочку заклинаний, которые заблокируют эмоциональную связь или любую другую, которую кто-то пытается установить с Гарри. Например, заклинания, основанные на окклюменции. Мы дадим Гарри шанс все обдумать и понять, что Риддл волшебным образом не изменился, перестав быть тем ублюдком, которым он всегда был. — Но как мы это сделаем? Учитывая, что Гарри уже находится под его влиянием? — спросил Уизли. Сириус ухмыльнулся, и было в его улыбке что-то безумно-дерзкое, что заставило Альбуса встревожиться. У него на уме был только один подходящий план, как справиться с Гарри, и он не хотел прибегать к нему, пока ситуация не дойдет до отчаяния. — Доверьте старому Мародеру организовать небольшое похищение.

***

Гарри проснулся, неторопливо потянувшись. Знакомая рука сразу же легла ему на лоб, медленно поглаживая кожу круговыми движениями, и теплые эмоции захлестнули его. Гарри слишком устал, чтобы различать все их оттенки, будучи уверенным сейчас лишь в одном: одной из этих эмоций была защита. — Том? –Гарри сглотнул воду во рту и попытался приподняться. Том склонился над ним, ничего не говоря, лишь пристально наблюдая за ним жадным взглядом холодных глаз. Гарри уставился на него в ответ, и его первой мыслью было: «Он выглядит одиноким» Этот взгляд, натолкнул его на мысли о временах, когда Том жил без своей второй половинки. Десятилетия ожиданий, пустоты и одиночества, проведенных до рождения Гарри. Поттер с ранних лет знал, что они никогда не смогут быть вместе, но Том не знал даже о его существовании. Гарри протянул руку и обнял Тома за шею. Риддл молча склонился над ним, не отрывая горящих глаз от влажных, полуоткрытых губ своего соулмейта. Гарри молча поцеловал его, и Том на выдохе прошипел что-то бессвязное, это заставило Гарри засомневаться в своем знании парселтанга. Слова, казалось, путались и сливались друг с другом. Гарри продолжал тянуть его на себя, и Том, не выдержав натиска тяжело рухнул рядом с ним на кровать. Гарри продолжил свой прерванный поцелуй, а затем его рука нежно скользнула по груди Тома, словно дразня. Том завороженно вглядывался в колдовскую зелень, не мигая и не смея отвести глаз, пока проворная рука Гарри не пробралась мужчине в брюки и не схватила ожидавшую его эрекцию. Том прошипев сквозь зубы что-то о «холодных руках» и «испорченных мальчишках», протягивает руку и проводит пальцами по боковой стороне духовной метки на запястье Гарри. Мягкое голубое пламя, немедленно вспыхивает, освещая его лицо изменчивыми тенями. — Ты не обязан делать это… — Я знаю, — шепчет Гарри, стреляя в Риддла лукавым взглядом из-под ресниц, а затем проводит рукою по всей длине. Том жадно глотает воздух, а его привычная «маска» строгости рассыпается на миллионы осколков, язык, тяжелый и неповоротливый отказывается повиноваться, и мужчина понимает, что не в состоянии произнести ни слова. Впрочем, слова сейчас кажутся излишними. В это время ладони Гарри продолжали исследовать тело Риддла, лаская разгорячённую кожу, не упуская ни одного мелкого шрама на плечах и пояснице. Не сводя потемневших от возбуждения глаз с его лица, наблюдая, как грудь Тома вздымается, дыхание учащается, а рот открывается лишь для того чтобы глотнуть воздуха. Он запрокидывает голову дыша все тяжелее и тяжелее, и Гарри быстро наклоняется, прикусывая тонкую кожу на шее, вылизывает жадно и мокро, чувствуя, как частит под губами чужой пульс. Гарри вздрагивает от неожиданности, когда его хватают за подбородок, и Том яростно накрывает его губы своими, а его горячий язык скользит в рот, подчиняя и задавая ритм. Гарри протяжно стонет и впивается острыми ногтями в чужую спину, пока Том не изгибается от легкой боли. Заметив свою оплошность, Гарри возвращается к медленному скольжению по спине и лопаткам, следя за тем, чтобы в конце каждого движения он поворачивал запястье. — Гарри… Шипение кажется таким низким и гортанным, что может быть, как на парселтанге, а может и не быть. Гарри отрывисто дышит, чувствуя внизу живота горячую волну, что вот-вот затопит все тело. Он понимает это невнятное шипение на каком-то интуитивном уровне. Пока одна рука любовно обводит выступающую цепочку позвонков на спине Тома, другая рука нетерпеливо скользит ниже, осторожно двигаясь между ног мужчины. Риддл наблюдает за юным Поттером, как за новым божеством. Словно он начало и конец этого мира. Гарри касается кончиками пальцев яиц Тома, чуть раздвинув ткань, чтобы почувствовать тугую, морщинистую кожу, и наблюдает, как глаза Тома жадно закатываются. Он резко отдергивает руку, ожидая, когда внимание Том снова вернется к нему, потому что хочет, чтобы Том смотрел. Затем Гарри сводит обе руки вместе, уверенным движением прикасается к члену, водя по нему то вверх, то вниз, неторопливо наращивая темп. Том кончает, содрогнувшись и снова зашипев что-то на змеином. Гарри с удовольствием наблюдает, как его любовник «распадается на части» от долгого оргазма, и пьянящий прилив силы наполняет самого Гарри. Он сделал это. Он вывел из равновесия Министра магии, разбил вдребезги ледяной кокон спокойствия Тома Риддла, хотя еще совсем недавно думал, что никогда не осмелится на это. Никогда не сможет этого сделать. Дрожащая рука Тома снова касается запястья Гарри, и приглушенный свет от духовной метки освещает его лицо и эмоции, которые сейчас отображаются как никогда ярко. Том не был девственником, и Гарри это прекрасно знает. Догадки, слухи, сплетни и правда всегда переплетались в Ежедневном Пророке, когда он заводил очередную любовницу. Знает, хотя никто ему об этом не говорил, ведь Риддл никогда ни на кого из них так не смотрел, как смотрит сейчас на него. Том хватает его за талию и притягивает к себе, прижимая Гарри к груди и яростно сминая податливые губы в поцелуе. Его пальцы больно впиваются в поясницу Гарри, но парень находит это даже немного приятным. Ему всегда хотелось, чтобы кто-нибудь обнимал его вот так же яростно и крепко, как будто он центр вселенной. Но когда Том начал скользить рукой между его ног, Гарри отстранился и покачал головой. — Я не хочу, — пробормотал он чуть виновато. — Не сейчас, — поспешил добавить он, потому что видел, как в тени пламени Том изменился в лице. — Я имею в виду — со мной все в порядке. Мы сделаем это, но чуть позже. Я правда хочу… хочу быть с тобой. Том улыбнулся краешком губ и обнял Гарри, ничего не сказав. Понадобилось много времени чтобы успокоить бешеное сердцебиение, и лежащий рядом полуголый Том Риддл совсем не помогал в подобной ситуации. Гарри прикрыл глаза и постарался увести свои мысли подальше от соблазнительных картинок с участием Тома. Когда его дыхание наконец-то пришло в норму, Поттер поудобнее устроился в кольце рук своего соулмейта, и опустив голову на подушку, попытался уснуть. Все это время объятия его второй половинки не размыкались ни на мгновение, прочные, как стена, и их эмоциональная связь пела с мягким благоговением. Гарри засыпал с улыбкой на лице.

***

Этот парень Том вспомнил о запинающихся словах Гарри, сказанных ранее, о том, что никто никогда не ставил его на первое место. Что ж, Том мог бы сказать то же самое сейчас. Никто еще никогда не прикасался к нему с такой чистой любовью и заботой о его удовольствии, а потом, не прося ничего взамен, сворачивался калачиком рядом с ним и тихо засыпал. Поменявшись местами, Том оказался лежащим на спине и прижатым к кровати теплым и мягким телом Поттера. Голова юноши доверчиво покоилась на груди Риддла, дыхание его было тихим и размеренным. Он продолжал крепко держать Гарри в объятиях, лишь слегка передвинулся, чтобы обхватить его одной рукой за правое запястье, чтобы видеть голубое сияние. Он осветил лицо Гарри, и будто лунный свет лег на его щеки. По губам парня скользнула мягкая улыбка, которую Том видел так редко. В груди разлилось какое-то теплое и приятное, доселе незнакомое чувство, и на душе стало так легко и радостно, как уже давно не было. В тот момент он четко и ясно осознал одну вещь. Он будет защищать Гарри всем, что у него есть. Он убьет за него если понадобится. Разумеется, он воздержался бы от убийства или мести, если бы Гарри попросил его об этом, и только потому, что это говорил Гарри. Но сейчас самое малое, что он может сделать для Гарри, это лежать рядом с ним и охранять его сон, не выпуская из своих крепких объятий.