Любовь на карантине

      На утро, нежась в постели до Юнги начинают доходить вчерашние события и его охватывает тревога. А вдруг Чимин испугался и сбежал. Вдруг тот решил, что совершил ужасную ошибку и теперь будет избегать его. А если нет, то как он сейчас выйдет к Чимину. Вот так просто. — «Привет Чимин, классно вчера пососались, да?» — Какой бред. Но вечно прятаться в комнате он не может, поэтому на ватных ногах, он открывает дверь и идет в гостиную. Когда видит пустой диван, непрошеный ком подкатывает к горлу. Мысленно говоря себе, — «без паники» — он проходит на кухню и там с нескрываемым облегчением он застает помятого ото сна Чимина, который вяло жует тост с джемом, запивая кофе. Он поднимает свои опухшие глаза и растягивает рот в широкой улыбке. — Ты проснулся, хён. Садись я за тобой поухаживаю. — Он подрывается и начинает хлопотать по кухне. Юнги мгновенно забывает свои грустные мысли и с умилением наблюдает, как младший хозяйничает, шаркая по полу тапками. Тот уже изучил местоположение всей кухонной утвари и как у себя дома не глядя достает кружку с нужной полки, не мешкая находит ложку и сахар, наливает кофе и заправляет кусочки хлеба в тостер. Юнги глупо улыбается, а Чимин смотрит на него и немного смущается. — Ты не против, что я у тебя тут самовольничаю? — Нет, Чимини продолжай. — Хмыкает тот, а Чимин кивает и заводит ненавязчивую болтовню про сегодняшнюю репетицию и радиоэфир Шуги. Завтрак проходит весело, на удивление без каких-либо неловкостей. Они не вспоминают произошедшее вечером и ведут себя так, как будто ничего такого и не происходило вообще. Юнги уже даже начинает думать может Чимин передумал штурмовать крепость под названием Юнги, но внезапно, — Хён, мне понравилось вчера. Ты так хорошо целуешься. — Гм. Спасибо. Мне тоже… понравилось. — Юнги с интересом рассматривает остатки кофе на дне кружки. — Я не ожидал, что у меня встанет. — Угум. — Какой причудливый узор из кофейной гущи. На ней гадать можно. Немного напоминает пенис, интересно к чему это. Загадочно улыбаясь младший подходит к Юнги, который сидит на барном стуле с алыми щеками, приобнимает того за талию и легко по заправски целует того в щеку. — Не смущайся, хён. Иначе я тоже буду, а я не хочу. Телефонный звонок освободил Юнги от необходимости что-либо отвечать. Менеджер отчитал Чимина за несоблюдение карантинных мер, но без особой настойчивости. Чонгук рассказывал, что ему влетело по первое число практически за тоже самое, а тут даже не выговор а так, любовно пожурил. Видно очарование Чимина распространяется на всех вокруг без исключения, кто с ним общается. Эта мысль позабавила Юнги и он пытался сдержать улыбку, когда смотрел как младший расхаживает по кухне и милашничает, что бы его не ругали. Сбросив звонок Чимин поджал губы и пошел собираться, по пути опять приобняв старшего. Юнги прибирает на кухне небольшой бардак после завтрака, пребывая в своих думах, когда Чимин заглядывает, чтобы сказать, — «Пока». — За ним приехал менеджер. Юнги поедет в студию на два часа позже. Когда за Чимином закрывается дверь, он валится на диван укутавшись пледом и улыбается так широко, что кажется еще чуть-чуть и рот порвется. Он зарывается носом в подушку и скулит от пробивающих все его нутро чувств. Он до сих пор не верит, в то что у них с Чимином это было. Он вспоминает в мельчайших подробностях вчерашний вечер. Его лицо, глаза, зацелованные губы, маленький прыщик на щеке и гибкое тело которое он держал в своих руках. На него накатила приятная волна возбуждения и он не долго думая ныряет в нее с головой. Теперь ему не нужно фантазировать и придумывать что-то, он может просто вспомнить вчерашние ощущения. Тепло и нежность кожи Чимина, когда он коснулся его талии, сбивчивое дыхание, небольшой бугорок возбуждения которым тот терся об него и страстный взгляд, которым он смотрел. Разрядка приходит очень быстро и еще немного повалявшись, счастливый Юнги идет в душ. День оказывается на удивление насыщенный. До эфира он продуктивно работает в студии над новой музыкой для песни, а после пришел Хосок и очень долго держал Юнги в крепких объятиях, потом отстранился, подумал секунду и снова захватил в тиски. Тот не сопротивлялся. Он не очень любит обнимашки просто так, но когда есть повод, то он только за. А тут не просто повод, тут «поводище». За этот час они еще раз обсудили животрепещущую тему и планы на будущее. Мысли Юнги в полном раздрае. Что делать дальше? Стоит ли подкатить к Чимину? Проявить активность или ждать ее от младшего? Хосок посоветовал наслаждаться моментом и не сильно париться по поводу будущего. Даже если это временное помутнение мелкого, то лучше так, чем никак. Юнги согласился с ним, потому что возвращаясь мыслями во вчерашний вечер он понимает, что этот поцелуй и совсем невинный петинг, наверное самое эмоционально насыщенное событие последних нескольких лет, а они между прочим в мировой тур ездили и на «Гремми» выступали. Когда кнопка прямого эфира погасла, парни решили поужинать и немного выпить. После, Хосок уехал домой а Юнги закрылся в студии и всецело посвятил себя написанию текста. Он хотел создать серьезную лирику на тему одиночества и рефлексии о прошлых неудачных отношениях, но в голову лезли только лучезарные и счастливые любовные слова, да радуги и единороги. Он давно заметил, что особенно удачные тексты пишутся, когда он находится в подавленном состоянии, зато когда он на подъеме, то лирика выходит слабая. И вот сейчас тоже самое. Любовь-морковь и розовые сопли. Словив приступ тошноты от попытки изобразить что-то стоящее он комкает очередной исписанный лист и кидает в корзину. Музыка получилась красивая и портить ее тривиальными словами не хочется. Когда часы показывали около полуночи, он окончательно сдался в руки усталости и отправился домой.