Любовь на карантине

      Тысячу раз Чимин зарекался не допиваться до такого состояния, но снова и снова нарушает свои же данные обещания. Голова раскалывается и кружится, все тело ноет и протестует против такого варварского отношения к нему. Еще и нога болит, он это ощутил когда поднялся в туалет.       Чимин смутно помнит как саданулся обо что-то. Он присаживается на край ванной и фокусирует взгляд на свою лодыжку, проверяя ее на наличие повреждений. Только синяк, слава богу ничего не опухло, кроме хлебала конечно. Лицом у него язык не повернется это назвать, глядя на себя в зеркало.       Они перед поездкой решили, что не будут краситься, потому что концепт был показать себя настоящих в комфортных условиях отдыха. Мысленно расцеловал себя в обе щеки за то, что на всякий случай захватил минимальный набор косметики, он с божьей помощью, консилера и охлаждающих патчей, привел себя в удовлетворительное состояние. А затем опять лег в постель, будто он такой весь распрекрасный принц и не он вчера нажрался до поросячьего визга и блевал при свете луны с причала в подрагивающую гладь невероятной красоты озера.       Менеджер сообщил им, что на следующий день им придется прервать отдых на пару дней и съездить в город на внеплановые рекламные съемки для новой компании. Чимин весь день пребывая в состоянии похмелья налегает на жирную пищу и играет в игры вместе с Джином и Юнги, а вечером собирает чемодан. Он в тайне надеется, что сможет урвать время, чтобы приехать в гости к хену.       После вместе проведенной ночи, он понял, что безумно скучает по их уединенным моментам. Когда только он и Юнги. С каждым днем ему становится мало их коротких взглядов и аккуратных бесед в рамках шоу. Он уже хочет вернуться домой, к привычному расписанию, там у них больше возможностей побыть вместе. Он в предвкушении от их новой жизни в статусе пары. Волнительно и интересно.       Раньше, когда они приезжали в офис, они часто сидели в студии Юнги и просто болтали о всякой ерунде, вместе заказывали еду, ходили на тренировки. Сейчас же эти простые занятия видятся в будущем для Чимина чем-то большим. Они смогут закрываться в студии, используя ее не по назначению например, эти мысли будоражат сознание Чимина. Он никогда не был в отношениях. Он всегда удивлялся как у старших получалось совмещать их график с девушками, ведь для того чтобы с кем-то встречаться нужно уделять много времени своей второй половине, а его у них еле-еле на сон хватало. Он пытался, но все его попытки заканчивались односторонними или взаимными обидами и скандалами.       За этот вынужденный карантинный отпуск, когда они практически не работали, он мог бы начать с кем-нибудь общаться, благо его телефон под завязку забит номерами телефонов айдолш разной степени известности, но судьба распорядилась по своему и одним скучным вечером, он решил позвонить не одной из них, а Юнги. И теперь у него с ним отношения.       Размышляя об этом, Чимин улыбается, как все-таки жизнь его развернула на сто восемьдесят одним телефонным звонком. Постепенно они привыкают к своим новым ролям и ловят от этого особенный кайф.       Закончив съемки в лесу, они возвращаются к своему привычному ритму работы и у них действительно получается проводить много времени вместе. Чимин практически живет у Юнги и любую свободную минуту они не отлипают друг от друга. В какой-то момент они перестают спрашивать менеджеров, и как само собой разумеющееся едут домой к Юнги. Те одно время пытались повлиять на них, но плюнули и просто интересовались, куда изволит Чимин сегодня отправиться, к Юнги или все же домой. Ответ практически всегда был один.       Квартира старшего постепенно наполнялась любимыми вещами младшего, без которых он не представлял своего комфортного существования. Огромный пушистый плед с красным цветком, ноутбук, милая розовая свинка антистресс, которую он безостановочно мял, пока смотрел телевизор, ворох одежды и бутылочки с ванными принадлежностями. Чимин иногда ездил домой чтобы поливать свои растения, но в какой то момент ему это надоело и стильный дизайнерский стол Юнги из стекла и металла оказался заставлен, бегониями и кактусами. Старшего эти перемены дико радовали.       Днем они были профессионалами своего дела, Чимин старался не провоцировать Юнги, своим поведением и в присутствии других людей вел себя осторожно и источал ауру пасочки, но ночами устраивал старшему родео в кровати, от которых у того вмиг крышу сносило. Чимин распробовал секс с мужчиной и понял, что не тем сексом он всю жизнь занимался. Свет они почти никогда не выключали, а позы становились все откровенней. Первый раз, когда младший предстал перед Юнги в коленно-локтевой позе, тот кончил не начав. Чимин долго ржал с этого, а потом зацеловав красного от смущения старшего, первый раз сказал ему, — Я тебя люблю, — и не удержавшись добавил, — мой скорострел. Не смотря на это дурацкое прозвище Юнги ощутил себя на седьмом небе от счастья и еще долго, не прекращая обнимал и целовал своего Чимина. В конце концов, собравшись он закончил начатое и свирепо выебал мелкого, размашисто хлопая его по шикарной оттопыренной заднице, от чего тот громко стонал, уткнувшись носом в подушку. А потом пол ночи заставлял Чимина говорить «я тебя люблю» еще много и много раз, но младший из вредности повторял неизменное «мой скорострел», от чего они смеялись как безумные, но очень счастливые люди.       В общем-то первое время, когда его изможденный парень засыпал, Юнги подолгу зависал на его расслабленном лице. Гладил щечки и мягкие губы, убирал прядки волос с лица и целовал в лоб. Иногда Чимин это чувствовал и мило хихикал, шепча старшему: — Спи, извращенец. — А тот и засыпал прижимая к себе любимого.       Дни сменялись неделями, ребята отыграли онлайн концерты, записывали новую песню и учили хореографию, когда Юнги ошарашил всех решением сделать операцию на плече, которое его уже давно беспокоит. Чимин тогда ходил сам не свой от переживаний и сидя в студии у Юнги, дал волю чувствам. Он всхлипывая прятал лицо тому в районе груди, а немного успокоившись, принялся целовать его лицо. За этим занятием их и застали Джин и Намджун, которые пришли к Шуге, разобрать свои партии в песне. Лидер принял информацию об их связи сдержанно, чего нельзя было сказать о Джине, который ни в какую не хотел принимать их, таких «неправильных» и «отвратительных».       Незадолго до операции, парней собрали для обсуждения функционирования группы, на время реабилитации Юнги. Времени с инцидента в студии прошло примерно два месяца и Джин постепенно начал оттаивать по отношению к парочке. Не без вмешательства Намджуна естественно, который потратил много времени, чтобы образумить старшего. Он уговорил того остаться с ними на совместную пьянку, которую они наметили после официальных дел и к концу вечера, пьяный в дым Джин, трепал Чимина за щеки, приговаривая: — Ух ты мой геюшка, иди поцелуйкаю. За что получил от Юнги, отрезвляющий подзатыльник. На утро он пытался сделать вид, что ничего подобного не было и он все еще в отрицании, но множество видео, снятых с четырех разных ракурсов не оставили ему шансов. В конце концов он успокоился, но дал понять, что все свои гейские штучки пусть те держат подальше от него. На том и порешили.       В этот момент Гук и Тэ, молча слушали излияния старшего, а потом решили, что ни при каких обстоятельствах не позволят Джину узнать об их привилегированной дружбе, как они сами ее обозвали, когда после долгих душевных терзаний Чонгука, они в третий раз передернули друг другу. На удивление Тэхен ни о чем не парился и философски принимал их странную дружбу.       Когда ситуация с пандемией немного улучшилась и менеджеры больше не настаивали на безвылазном нахождении по домам, они стали частыми гостями в доме у Юнги, устраивая вечера просмотра кино. Иногда к ним присоединялся Хосок который при любом удобном случае тискал Чимина и с теплой улыбкой смотрел на счастливого Юнги. Он был бесконечно счастлив за своего друга и ни за что не хотел вспоминать те невыносимо горькие ночи, которые он проводил, утешая и обнимая его.