Моя комната пуста

Сегодняшняя ночь в Швейцарии была черна, как смоль. Во всех жилых домах был погашен свет. Казалось, что никто и ничто не смеет нарушать эту мистическую ауру, которая создавалась благодаря кромешной тьме. Но вот в одном из небольших домов кто-то всё-таки осмеливается нарушить эту темень. Щелчок, и в одной из построек включилась люстра, от которой теперь исходил яркий свет. Воплощение страны Швейцарии - Ваш Цвингли - довольно хмыкнуло, осматривая просторную кухню. Всё было вычищено до блеска: идеально чистые тумбочки, поверхность которых блестит, да белоснежная раковина, отражающая от своей гладкой поверхности столь приятный взору свет. А огромные шкафы с посудой величаво возвышались над всем остальным. Ваш же просто подошел к небольшому холодильнику, что стоял рядом с плитой. Быстро открыл белую дверцу и поспешно взял небольшой кусочек сыра. Подойдя к столу и положив свой любимый швейцарский продукт на дощечку, Ваш стал нарезать его на тонкие кусочки, думая при этом о завтрашнем дне. И неважно, что сыр, который Швейцария собирался подать к ужину, был одним из самых дешёвых. Вдруг Ваш услышал, что за его спиной что-то зашуршало. Он обернулся и вздрогнул от неожиданности: у стены стояла его сестра - Лихтенштейн. - Прости, - прошептала девушка, - я тебя напугала? - Нет, ничего страшного, - ответил Швейцария, прикрыв глаза и едва приподняв уголки губ. - Милый братец... - протараторила Лихтенштейн, - я могу уже сесть за стол? - Да, конечно. Ужин скоро будет готов. - А что мы сегодня будем есть? - Сама знаешь. Ничего нового в сегодняшнем меню не будет. Поставив две маленькие тарелочки на стол, Цвингли занял своё место, и они вместе с сестрой начали трапезничать. Ели они молча, пока Лихтенштейн не приподняла голову: - Милый братец, а можно я утром уйду на несколько часов? Ваш сжал зубы, поднял голову и взглянул на Лили. Она смотрела на него умоляющим взглядом, даже руки в молитвенном жесте сложила у груди. Как бы сильно он ни хотел ей сказать "нет", Швейцария так и не смог отказать. - Хорошо... - неуверенно ответил он. - Только будь осторожна. Цвингли закрыл глаза и опустил голову. Ему не хотелось отпускать Лили от себя даже на шаг, даже на несколько минут, а тут речь шла о нескольких часах... К тому же, страну добивала мысль о том, что он не будет знать ее местонахождения. А без его зоркого глаза и твёрдой руки малышка Лихт будет совершенно беззащитна. Спрашивать же про то, куда Лили собралась - бессмысленно. Девушка в последнее время не отвечает, либо отвечает что-то в духе "Да так, прогуляться захотелось". Неведение удручало Швейцарию, но он не имеет права заставить Лихтенштейн говорить против её воли... *** Наутро Ваш проснулся в тишине. Никто не разбудил его криками "Милый братец, доброе утро!". Стране даже стало немного грустно оттого, что он не услышал голос своей сестрёнки. Переодевшись и наскоро поев, Швейцария вышел на улицу. Солнце ярко светило в глаза, и это удивило Цвингли. Ведь в его стране чаще всего бывает пасмурно и дождливо. Но сегодня на небе не было ни облачка, а на улице хозяйничал прохладный летний ветерок. Сев на скамью, Швейцария вновь принялся думать о своей сестричке. Вот куда она могла уйти? Почему Лили прекратила говорить, куда уходит? Ведь раньше всегда рассказывала... Хотя... Раньше ей и не приходилось что-то говорить: если Лили куда-то было нужно, то она говорила это Вашу, и они отправлялись в названное место вдвоем. Через час беспрерывных рассуждений кто-то положил Швейцарии руку на плечо. Парень от этого вздрогнул. Но это была лишь его сестра. Правда, вид у неё был какой-то болезненный. - Лили, с тобой все в порядке? - Цвингли не на шутку испугался. - Да, все хорошо, - пробормотала Лихтенштейн, - просто устала немножко… - Может, ты все таки расскажешь - куда ходила? - Нет! - довольно громко воскликнула его сестра. Швейцария не стал дальше расспрашивать: нужно было дать малышке Лихт отдохнуть. "Странно... раньше такого никогда не было с Лили. Какая-то она скрытная", - подумал Ваш. В этот момент сестра быстро прошла мимо него и вдруг резко вбежала в туалет. Швейцария же, краем глаза заметив, куда так неожиданно направилась Лихтенштейн, неуверенно подошел к двери уборной. - Эм… Ты в порядке? - спросил Ваш и тут же ударил себя рукой по лбу. Нет! Разумеется, с ней не всё в порядке, раз её тошнит! Дурацкий вопрос! - Да... - раздалось с той стороны. Рука Швейцарии вновь плавно преодолела недолгий путь к его же лицу. Через несколько минут Лихтенштейн вышла из уборной. Швейцария, который уж очень за неё волновался, протянул ей таблетку, что-то по типу "активированного угля" у России, и стакан с водой. - Спасибо, милый братец, - поблагодарила Лили. - Лихтенштейн, может, ты всё-таки расскажешь мне, что произошло: где, а возможно - и с кем, ты гуляла? - строго спросил Ваш. - Нет, не скажу! Это мое дело, поэтому, пожалуйста, прошу тебя не вмешиваться. Девушка нахмурилась, залпом выпила стакан воды и, подняв нос, гордо направилась в свою комнату. Швейцария так и остался стоять с приоткрытым ртом. Никогда Лили себя не вела подобным образом. Она всегда была добра к брату и всё рассказывала, но теперь... Теперь он очень сильно испугался за неё. В голову Швейцарии полезли всякие пакостные и плохие мысли, от которых ему самому чуть дурно не сделалось. На следующее утро Ваш проснулся раньше, чем обычно. Он быстро оделся и направился в комнату к сестре. Лихтенштейн спала, бормоча во сне какие-то слова. Швейцария наклонился над ней и поцеловал в лоб. - Доброе утро, сестра. Побыстрее просыпайся и одевайся. Мы спешим. - Куда, братик? - Увидишь. Через десять минут Лихтенштейн уже стояла на пороге поместья со своим братом. Вскоре к воротам подъехало такси, и Швейцария с младшей сестрой быстрым шагом пошли по направлению к нему. - Больница под номером "16", - быстро известил Ваш, усевшись на заднем сиденье вместе с Лихтенштейн, и машина тронулась в путь - Куда мы?.. - спрашивала Лили, когда они уже шли по белому коридору лечебницы. - Подожди, я сейчас. Швейцария ушёл и оставил свою сестру стоять одну в коридоре. Она испуганно огляделась: не любила такие места. Всегда в оных был неприятный запах, да и боль, что довольно заметно была выражена на лицах многих пациентов, оставляла не самый приятный осадок на душе. Однако - Лихтенштейн могла вздохнуть с облегчением - сейчас в коридоре была лишь пара врачей, ходивших от одного кабинета к другому. Ваш вернулся через несколько минут. Вместе с ним прибыл и медбрат, отдавший воплощению страны какой-то талон. Но работник также быстро ретировался, заметив, что более его помощь ненадобна. - Кабинет номер "18", на третьем этаже, - прочитал вслух Цвингли. - Пошли. Он взял Лили за руку и повел её за собой. Судя по всему, в больнице было мало людей: тишина стояла гробовая. Минуты через две они добрались до третьего этажа и удобно расположились на мягком диване. Да ещё и так, чтобы была видна нужная им дверь. Лихтенштейн прочитала табличку, висевшую над входом в кабинет. Там было написано: "Гинеколог". - Ваш, а кто это? Немного покраснев, швейцарец пробормотал: - Потом узнаешь. Дверь со скрипом отворилась. Оттуда вышла девушка лет пятнадцати и, по всей видимости, её мать, которая ругала за что-то свою дочь. При этом то и дело повторяя что-то вроде: "Залететь в таком раннем возрасте...", "Позор на всю жизнь...". Из кабинета раздался усталый голос гинеколога: - Следующий! Лили изумленно посмотрела на Ваша. - Извини, но мне с тобой нельзя. Возьми вот это и отдай врачу. Он протянул сестре талон и еще какую-то бумажку и легонько подтолкнул в сторону двери. Лили робко прошагала в кабинет, закрыв за собой дверь. Швейцария хотел только одного: чтобы его опасения оказались напрасными. Через час его терпение уже давно вышло за рамки "Немного встревожен", успешно преодолело барьер между "Нервничаю" и "Нервный тик", гладко прошло уровень "Психую" и должно было сейчас покинуть стадию "Да что же это такое?!!" и войти в категорию "Сейчас я разрушу эту стену". Когда же уровень "Могу убить Австрию без зазрения совести" был успешно пройден, Швейцария не выдержал и подошел к кабинету. - Долго ещё? - нервно спросил Ваш, прислонившись к двери. - Проходите. Цвингли зашел в кабинет. На стульчике сидела Лили, которая едва сдерживала слёзы. Ваш насторожился, потому что даже одна маленькая, самая крохотная слезинка на лице Лихтенштейн говорила о какой-то, пусть даже такой же крохотной, но неприятности. Немного помолчав, Швейцария посмотрел на доктора. - Ну, что Вы скажете? - спросило воплощение страны. - Что с вашей сестрой всё в порядке. - Вы уверены в этом? - Да. Швейцария облегченно выдохнул. Его опасения насчёт какого-либо домогательства до Лили были напрасны, и он со спокойной душой мог забрать Лихтенштейн домой и ни о чём более на эту тему не беспокоиться. Поблагодарив гинеколога, Ваш вновь взял свою сестру за руку и повёл её к выходу из больницы.