Рождены помогать

Антон сидит на лестнице, перебирая в руках свой самый первый браслет, который ему подарил дедушка. Одна деревянная бусина за другой, каждая. Он перестал вести счёт, когда пошел, наверное, уже по третьему кругу, просто перебирая деревянные круглешки в своих руках. Сердце ускоренно забилось, вновь напоминая причину того, почему Шастун не может покинуть эту больницу. Слышит шаги за собой, но не оборачивается, потому что знает, кто пришел. Дима приходил всегда, не потому что был слабым, а потому что наоборот. Имел столько силы, сколько помогут ему переступить через свою гордость. – Прости. Одновременно проговаривают это, зная, что виноваты оба. Дима садится рядом, укладывая локти на колени и смотря вперёд. Антон сначала поворачивается в его сторону, а после снова переводит взгляд на свои руки, которые так отчаянно теребили старый потёртый браслет. – Я не должен был так говорить. Проговаривает Позов, даже не поднимая взгляд на парня. Со злости сморозил грубость, которая, без вариантов, задела Шастуна по самому больному месту. Но Антон промолчит, уйдет, но ничего не скажет ему, потому что знает, что сам виноват во всем этом. – Я не должен был вообще быть сейчас здесь, – проговаривает Шастун, смотря на свои руки, – Не должен был знакомиться с тобой и со всеми остальными, – продолжает говорить, не смотря никуда, кроме как вниз, – Я не заслуживаю ни тебя, ни всех тех, кто находится вокруг меня, ведь, как ты и сказал, я вас только мучаю день изо дня. А тебе так вообще личной жизни не давал. – Знаешь, Тош, с того самого момента, как я узнал, что ты серьезно болен, я не могу ни спать, ни нормально есть, ничего. Изо дня в день вспоминаю то, как мы с тобой познакомились, как ты избегал меня постоянно, как убежал в тот день, когда я сказал, что уезжаю, – Дима тоже смотрел вниз, пока не решаясь встретится взглядом со своим другом, – Я вспоминаю то, как ты стоял в своей комнате и не мог ничего мне сказать. Как я заставил тебя учить язык жестов, чтобы я мог понимать, что твориться у тебя в квартире. Я помню все это, – Шастун наконец-то поднимает взгляд на своего друга, смотря на то, как меняются его эмоции, когда тот рассказывает о дружбе с ним, – Я помню, как я приехал сразу, как ты позвонил мне. Не потому что ты попросил, а потому что я хотел этого. Я переживал за тебя. Переживаю. И всегда буду переживать, ведь ты ещё подросток, который уже не доверяет людям, который не подпускает к себе никого, а чтобы кого-то принять, сначала мучает его долгое время, – не сложно понять о ком были последние слова... О любом, с кем общается Антон. Так было с Димой, было с Ильёй. Арсом. И, кажется, скоро достанется ещё и Сергею, – Ты странный, но в хорошем смысле. Ты никогда этого не замечаешь, но со стороны виднеется лучше, – проговаривает Дима, снимая со своей руки кожаный браслет, – Никто из моих знакомых не будет хоть на капельку таким же добрым и любвиобильным, как и ты. Ты любишь обнимать людей, тебе надо их потрогать, почувствовать. Никто из моих знакомых не будет хоть на капельку таким же чутким, как и ты. Ты боишься сказать лишнее слово, сделать неправильное действие, чтобы не обидеть кого-то. Никто из моих знакомых не будет хоть на капельку таким же верным, как и ты. Ты можешь злится, обижаться, но всегда находится рядом. Ты никогда не скажешь что-то плохое за спиной и не позволишь ничего говорить другим при тебе, – Антон молча слушает своего друга, особо не замечая за собой того, что сейчас перечислил Дмитрий, – К сожалению, такое распространяется только на меня и тех, кого ты выбираешь сам, а на остальных даже ни капли. Так что, никто больше этого не замечает. Да и мне кажется, что даже те, с кем ты общаешься, тоже не замечают этого, – Позов наконец-то поднимает свой взгляд на русоволосого друга, заканчивая свою речь тем самым предложением, которое сказал несколько лет назад, – Ты должен научиться жить для себя, Тош. Я не встречал более самоотверженного и доброго человека, чем ты и я боюсь, что тебя сломают. Не позволяй этого сделать. Никому и ни за что. Ты должен научиться любить себя, верить себе. Жить для себя, – Антон слегка усмехается, вспоминая тот момент, когда Шастун впервые полностью начал доверять этому парню. Тоесть, четвертый класс, – Кто же знал, что на тот момент ты уже был сломан. И кто же знал, что даже спустя более десяти лет ты так и не научишься любить себя. – Смотри, Арс, старая замужняя пара сидит сейчас на лестничной площадке, – проговаривает Сергей, наконец-то привлекая внимание парней на себя, – Это качественный пример того, как люди должны вести себя в отношениях. – Всмысле, сначала поругаться, а потом резко помирится, даже не прождав несколько минут? – спрашивает Попов, складывая руки на груди. Матвиенко согласно кивает, продолжая смотреть на пару, – А знаешь что ещё обидно? – спрашивает Арсений, обращаясь к своему другу, – Как познакомились мы, у нас так никто и не спросил. – Ну и ладно, главное, что мы знаем то, как мы познакомились. Дима и Антон начинают слегка смеяться, вставая с лестницы и поднимая вверх к парням. Все четверто возвращаются обратно в палату Антонов, забывая, что оставили там девушку одну. Катя молча сидела около маленького мальчика, что-то печатая в своем телефоне. Парни заходят в палату, сразу привлекая внимание девушки на себя. Позов молча подходит к Добрачевой и, одаривая лёгким поцелуем в висок, прощается с каждым, наконец-то уходя на свое рабочее место. Сергей уходит вместе с ним, только не к Позову, а на свой этаж, в свою палату. Арсений садится на свое место, которое все это время ему грела Катя, и перетягивает пост смотрителя на Антона на себя. Катя молча уходит в сторону койки Шастуна и садится на диванчик, который стоял рядом с ней, не отрываясь от своего телефона. Шастун молча подходит к Арсению и, положив один локоть на его плечо, продолжает смотреть на маленького Антошку. – А когда приходит его отец? Как-то подозрительно спрашивает Шастун, заставляя Попова пожать плечами. Антон корчит смешную гримасу, продолжая смотреть на мальчика в том же положении, в котором остановился. Арсений оборачивается в его сторону, слегка удивляясь тому, что тот все ещё так стоит, но не возражает, продолжая молча сидеть. Соколов проснулся почти сразу, как только услышал, как в палату вошёл ещё один человек. И не простой, а его отец. Шастун резко выпрямляется, встречаясь взглядом с отцом Антошки и на секунду отзывает его, прося выйти наружу. – У меня есть к вам серьёзный разговор. Проговаривает Антон, стоит им двоим выйти за пределы палаты...