Чёрная лилия

      Выспросив у старосты на входе где расположен дом Фрэйи, Кай, как и сказала Эйра, отправился к дочери знахарки, попутно шёпотом попрекая свою напарницу в неумении разговаривать с людьми. Именно из-за того, что Эйра не умеет сочувствовать людям и не обращает внимания на их эмоции, со всеми приходится разговаривать парню, иначе свидетели и жертвы либо окончательно впадают в истерику, либо пинками выгоняют обоих охотников на порог. Не то, чтобы Кай против разговоров, но со временем он и сам начал становиться безэмоциональный профессионалом - слишком много чужого горя и несчастий видел и уже привык к подобному. Собственные слова утешения и поддержи уже не кажутся чем-то искренним, скорее просто способом получить желаемую информацию. Осознание этого вначале сильно ударило по уверенности парня в себе настолько, что он некоторое время даже не выезжал на заказы и Эйра отправлялась одна. Потом же Кай просто смирился и постарался выбирать менее забитые и более искрение слова для разговоров с людьми.       Он на месте. Удивительно, но дом Фрэйи находился на другом конце деревни, как будто девушка специально постарались убраться подальше от матери. Вздохнув, Кай постучал в дверь. Первую минуту была тишина, а потом усталый женский ответил ему из-за спины, отчего охотник даже вздрогнул:       — Здравствуйте. Что вы хотели?       Вопрос задавала девушка, чуть постарше самого Кая и на голову ниже него. Под её карими глазами красовались огромные мешки, неумело скрытые пудрой.       — День добрый. Я ищу Фрэйю, мне сказали, что она живёт здесь...       — Верно. Фрэйя - это я. А кто вы такой? — Ни интонация, ни мимика девушки не выражали ничего, кроме вселенской усталости.       — Я Кай. Староста вызвал меня и мою напарницу, чтобы снять проклятие с деревни.       — В таком случае, смею предположить, что вы по поводу моей матери.       — Верно, — Кивнул парень.       — Хорошо. Прошу, давайте пройдём в дом, нечего на пороге стоять.       Не дожидаясь действий со стороны Кая, Фрэйя обошла его и открыла дверь, зайдя внутрь. Парень последовал следом за ней.       Уже на кухне — сюда провела его дочь знахарки — охотник за монстрами рискнул заговорить:       — Вы не замечали ничего странного в поведении своей матери?..       — Нет. — Девушка стояла спиной к нему нарезала овощи.       — Вы знаете с кем она общалась перед смертью?       — Я, староста, пастух и местная сумасшедшая.       — А какие у неё могут быть грехи прошлого, что могли бы ей сниться?       Фрэйя не ответила, но выпрямилась. В комнате повисла гнетущая тишина. Кай знал, что сейчас возможны только два развития событий. Первый — его с криками и бранью выгонять из дома. Второй — девушка попытается увильнуть от вопроса.       — Я не знаю.       Угадал.       — Уверенны? Может быть, она случайно кому-то сделала плохо? По незнанию? Или мстила тому, кто не имел значения к её бедам?       — Уверена. — Фрэйя отложила нож и повернулась к охотнику — Более чем. Ещё вопросы?       — Кто, по-вашему, может стать следующей жертвой проклятия?       Фрэйя отвела взгляд и замолчала, поджав губы. Кай не хотел давить ещё сильнее и покорно ждал, когда девушка соберётся.       — Сайя.       — Кто это? — Свёл брови парень.       — Она... Ухаживает за нашей местной сумасшедшей.       — А... Почему вы решили, что именно она?       — Потому что... — Девушка сжала руками край стола, о который опиралась — Потому что все, кто был проклят, сближались с ней!.. Я... Я уверена, что в нашей беде виновата она...       — Хорошо. — Охотник встал, поправив плащ, и кивнул — Я приму к сведению ваше предположение. Спасибо за сотрудничество. До свидания.       Решив не злить ещё сильнее девушку, Эрдус покинул её обиталище и быстрым шагом пошёл к дому, из которого под лошадь Эйры и выскочила Йона. Эта красивая сумасшедшая становится всё более и более интересной фигурой.... ———————————       Эйра сидела за столом в комнате для гостей, что так любезно предложил староста, и рассматривала через лупу лепестки цветов. Кстати, о старосте... Он сидит рядом. Правда, слишком бледный... Часть человеческой плоти, которую принесла охотница, напугала его, из-за чего рыжеволосой пришлось долго и упорно объяснять её значение.       — Так вы говорите, что Хельга была «святым человеком»? Почему такая уверенность? — Спросила Марген, не отвлекаясь от созерцания корней в куске кожи, вен и мяса.       — Да мы росли вместе с Хель! С самого детства вместе играли! Никогда никаких грехов у неё не было!       — Как умер её муж?       Юрген ошарашенно уставился на охотницу.       — Вы... Вы думаете... Это она его... Ни за что!!!       — Тише. Я просто хочу знать все возможные варианты событий. После смерти мужа, она засматривалась на других мужчин?       — Ну... На мельника... Это было два или три года назад... У того как раз жена умерла и...       — Мельник тоже овдовел? Какой срок между смертью его жены и мужа Хельги?       — Четыре месяца. Но муж Хель умер на охоте, а жена мельника от хвори! Ни в коем случае Хель не могла приложить руку к их смертям!       — Почему же? Раз жена мельника болела, то почему знахарка Хельга её не подлечила?       — Так пыталась... А потом сказала, что хворь эта не лечится...       — Угу. — Марген отложила свои инструменты и откинулась на спинку стула, глядя зелёными глазами на старосту. — В таком случае, что же ответил мельник на чувства знахарки, что не спасла его жену?       — Ну... Я в эти дела не лез... Но... Кажется, они переспали пару раз, а потом между ними была ссора и... Ну, в общем не встречались они более.       Эйра хотела задать ещё один вопрос, как дверь вдруг распахнулась и в комнату влетел сын старосты:       — ОТЕЦ!!!