Отставка, сэр?

      Гермиона сидела в коридоре министерства магии, беспокойно теребя бисерную сумочку. Девушка никак не могла расстаться с ней с того самого времени, как они с Гарри и Роном скитались по лесам в поисках крестражей. Гриффиндорке все время казалось, что в любой момент может случиться очередной форс-мажор, и придется в срочном порядке опять бежать со всех ног в неизвестном направлении. А потому сумочка со всем необходимым неизменно была с Гермионой, куда бы она не отправилась.       Сейчас, сидя в коридоре и ожидая, когда ее пригласят в кабинет, мисс Грейнджер никак не могла унять растущее напряжение. Ей уже начинало казаться, что все происходящее — не иначе как знак свыше, и небеса решили, что ей совершенно ни к чему устраиваться на работу.       — «Неужели даже после войны министерство нисколько не изменилось?! » — раздражённо подумала Гермиона, переводя внимание от носков собственных туфель на коротко стриженные ногти, с которых она в порыве тревожного беспокойства уже успела отколупать весь прозрачный лак. — «Мы сражались за правду, за равенство, за открытость, а что в итоге? Сплошная бюрократия при полном отсутствии пользы!»       Стрелка на наручных часах перевалила за полдень. Девушка провела на скамье для посетителей уже больше трех часов в ожидании приглашения на собеседование, хотя в письме из министерства черным по белому было написано: «Явиться не позднее девяти часов утра».       — «Какой смысл писать, что необходимо подойти к девяти, если они заставляют ждать еще целую вечность?!» — хмуро размышляла Гермиона, с тоской глядя, как в заветные двери все время входят и выходят какие-то люди: министерские служащие и простые посетители.       И вот наконец из кабинета высунулась полнотелая ведьма-секретарь. Ее жидкие фиолетовые с проседью волосы были схвачены на затылке в тугой пучок, придавая голове сходство с головкой чеснока, на которую нацепили слишком тесные очки. Гермиона поспешно привстала, собралась уже было представиться, напомнить о себе. Но ведьма, скользнув по героине войны пустым безразличным взглядом, лишь бросила короткое: «Ожидайте», и захлопнула дверь прямо у девушки перед носом.       Гермиона в немом изумлении приоткрыла рот. Мимо пронеслась стайка служебных записок, сложенных в разноцветные самолетики. Одна из них зацепила голову девушки и, поспешив освободиться, больно дернула ее за волосы. Гермиона зашипела, прижав ладонь к макушке, и опустилась обратно на скамейку.       Настроение упало окончательно. Гермиона в своем стремлении к правде, справедливости и порядку всегда хотела работать именно здесь, в отделе магического законотворчества. Одна лишь мысль о том, что она своими собственными руками может добиться лучшей жизни для разумных магических существ, может положить конец предвзятому отношению к грязнокровкам и полукровкам, может сделать мир лучше, кружила голову, заставляла сердце биться чаще. Гермиона ни на йоту не сомневалась, что ее любовь к цифрам, аналитический склад ума и кропотливость — это именно то, что нужно, чтобы подлатать дыры в существующих законах.       Единственное, что сильно роняло ее веру в себя — отсутствие табеля с результатами сдачи ЖАБА. Волшебников, которые не окончили Хогвартс полностью, априори не брали на работу в министерство, и Гермиона всем сердцем хотела вновь ощутить вкус школьной жизни, получить заветный аттестат и с гордо поднятой головой смело утверждать, что она достойна трудиться на благо магического сообщества Британии. Однако у девушки была причина, не позволявшая ей вернуться в Хогвартс, а потому она, пересилив себя, все же решила сделать ставку на привилегии героини войны и подруги Гарри Поттера и отправила резюме в министерство.       — Грейнджер?       Оклик выдернул Гермиону из собственных беспокойных мыслей. Она подняла голову и встретилась с холодным надменным взглядом высокого худощавого парня.       — И что здесь забыла гриффиндорская всезнайка? — усмехнулся Малфой.       Гермиона вспыхнула до корней волос. Мало ей было терзаний за утро, так еще этот чистокровный хорек вздумал издеваться?!       — Да ты!.. — зашлась в негодовании Гермиона.       — Тише-тише! Я просто спросил, — Драко поднял ладони в примирительном жесте и, к изумлению девушки, отступил на шаг. — Так что ты здесь делаешь?       — Не твое дело, — буркнула Гермиона, отворачиваясь.       — Драко, мы опаздываем, — раздался женский голос из другого конца коридора.       Девушка повернула голову и увидела Нарциссу Малфой. Та, по всей видимости, прошла мимо, пока она занималась самокопанием.       — Я догоню, — кивнул Драко и, наклонившись к Гермионе, быстро прошептал. — Как бы там ни было, гриффиндорская принцесса должна знать, что все рыцари, способные ее защитить, решили на ближайший год окопаться в одном очень хорошо знакомом нам замке.       Слизеринец выпрямился и, кивнув, быстро пошел по коридору, где за поворотом скрылась его мать. Гермиона замерла соляным столпом, переваривая услышанное. Затем она поднялась со скамьи, развернулась и, стараясь не сорваться на бег, быстро зашагала в сторону выхода.       Грейнджер прошла сквозь золочёные решетки волшебного лифта и тут же столкнулась лицом к лицу с мистером Уизли.       — Гермиона! — радостно воскликнул тот и, приобняв девушку за плечи, отвел в сторону от потока министерских работников, спешащих успеть зайти в лифт. — Как хорошо, что я тебя встретил! Ты уже знаешь новости?       — Какие новости? — насторожилась Гермиона. В ней еще билось беспокойство от короткого разговора с Малфоем, и сияющий вид мистера Уизли поразительно не сочетался с ее внутренним ощущением от происходящего.       — Кингсли пришел в себя, — понизив голос, проговорил Артур и вновь широко улыбнулся. — Гарри уже там. Мне нужно было спешить на работу, не мог задержаться, к сожалению, потому подробностей не знаю. Как, кстати, прошло твое собеседование? Гарри сказал, ты ушла в министерство совсем рано утром, а уже обед, неужели они дали тебе задание в первый же день?       Гермиона во все глаза обескураженно глядела на сияющего, словно начищенный галеон, мистера Уизли. Ком в горле мешал ей ответить хоть что-то связное.       — Да… Я еще не знаю… Может и правда стоит сначала школу закончить. Мне дали время подумать, — наконец выдавила она. Врать отчаянно не хотелось, но и рассказывать, что ее просто-напросто продинамили — тоже.       — Вот и правильно! — еще больше обрадовался глава многочисленного рыжего семейства. — Я и Рону говорю, что надо бы закончить школу. На что вообще без диплома рассчитывать можно? Слава, она ведь изменчива! Нельзя на нее рассчитывать, если за плечами нет ничего.       — Мистер Уизли, а можно как-то из министерства сразу попасть в Мунго? — аккуратно поинтересовалась Гермиона, меняя тему.       — Конечно можно. Вон там, четвертый камин справа приведет прямо в главный холл больницы, — махнув рукой в дальний конец коридора, ответил Артур. — Только учти, там столпотворение хуже чем здесь, в министерстве. Сейчас, конечно, не так как сразу после битвы, но все же…       — Спасибо, — выдавила улыбку девушка и, скомкано попрощавшись, быстро пошла к указанному камину.       Мистер Уизли чуть нахмурился, глядя вслед Гермионе, которая быстро затерялась в толпе снующих служащих. От Артура не укрылась ее задумчивость и то, как в момент стала натянутой улыбка, когда он упомянул имя Рона. Глава отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов вздохнул и пошел к золоченым решеткам лифта, гадая, какая черная кошка пробежала между тремя неразлучными друзьями.

***

      Снейп в своей обычной манере летел по коридорам. Только на этот раз от него шарахались не перепуганные школьники, а персонал и посетители больницы святого Мунго. Каких-то пятнадцать минут назад в директорский кабинет влетела встрепаная серая сова и, недовольно ухая, уронила ему на стол наскоро нацарапанную записку:        «Министр очнулся, Поттер и Ко собираются в Мунго. 3 этаж, дальняя палата

Я.Г.»

      Снейп смял клочок пергамента и достал из ящика стола пару кусков совиного печенья. Наблюдая, за тем как птица увлеченно разделывается с лакомством, зельевар хмуро размышлял, что чем скорее он поговорит с Кингсли, тем лучше. В идеале сделать это до того, как в палату успеют набежать репортеры, а за ними и Амбридж со своей свитой. Вот только для этого придется идти в Мунго прямо сейчас. Средь бела дня.       Стиснув челюсти, директор школы чародейства старался припомнить, нет ли в здании больницы боковой лестницы на третий этаж, где было бы не так много любопытных глаз. Затем, смирившись с тем, что для разговора с министром ему таки придется продемонстрировать себя во всей красе, Северус поднялся из-за стола и, кинув в камин горсть летучего пороха, шагнул в яркое зеленое пламя.       Больница святого Мунго была набита до отказа. Колдомедики, пациенты и посетители сновали туда-сюда, толкались, наступали друг другу на ноги, извинялись, вновь толкались и так далее по кругу в духе дурной бесконечности. Однако, стоило Снейпу перешагнуть порог большого камина в холле больницы, как толпа магическим образом расступилась. Вокруг директора Хогвартса словно бы образовалась мертвая зона. Гомон тут же стих, ему на смену пришло гробовое молчание, а затем и беспокойные шепотки.       — Пожиратель… Убийца… Как только совести хватает на людях появляться… Что он вообще… Он же был в Азкабане, нет? — слышалось со всех сторон.       Северус инстинктивно сжал левую руку в кулак, а затем, быстро, насколько мог, зашагал по переполненным коридорам.       Он непрестанно ловил на себе то удивленные, то презрительные, то полные отвращения взгляды. Казалось, только вселенский страх мешал присутствующим прямо сейчас закидать камнями прислужника Темного Лорда.       — «Блеск! Просто чудесно, Нюниус. Хоть бы чары отвода глаз накинул! Великий конспиратор, чтоб твою Моргану поперек. Шпион еще называется. Хотя нет… Тут бы и чары не спасли. Ты теперь популярен как никогда, так что просто смирись и постарайся уворачиваться от гнилых помидоров, которые вот-вот полетят в твою сторону», — хмуро думал Снейп, стараясь как можно быстрее добраться до боковой лестницы. — «Спокойно. Великой славы и судачества уже не избежать, но может хоть до палаты Бруствера доберусь чуть быстрее?»       — Профессор! Профессор Снейп! — раздался знакомый до зубовного скрежета звонкий голос.       — «Мерлин всемогущий! Не было печали!» — судорожно подумал Северус. Голос Гермионы Грейнджер, который доводил его до белого каления на уроках, мастер зелий узнал бы из миллиона. Снейп не остановился, надеясь, что докучливая гриффиндорская всезнайка решит, что он оглох, и не станет его догонять.       — Профессор, постойте! Ох!       Прибавив ходу, директор Хогвартса в три широких шага преодолел расстояние до заветных дверей, ведущих к боковой лестнице. Но едва он взялся за ручку, как сзади в него со всего маху врезалось чужое тело. Дверь открылась «от себя», и профессор с бывшей ученицей едва не растянулись во весь рост на узкой лестничной площадке прямо на глазах у толпы любопытных зевак. Зельевар быстро вернул равновесие, развернулся, захлопнул дверь и уставился на девушку полным неприязни взглядом.       — Грейнджер! — едва сдерживая ярость, прошипел он, нависая над бывшей студенткой.       — Извините, сэр, — пискнула Гермиона, вжавшись спиной в закрывшуюся дверь. — Вы ведь к Кингсли? Мистер Уизли мне сказал, что он пришел в себя.       — Вам-то какое дело, зачем я пришел в Мунго? — ощущая, как все больше закипает в груди гнев, прорычал Снейп. — Молчать! — тут же рявкнул он заметив, что девчонка открыла рот, собираясь ответить на риторический вопрос. — У вас сейчас будет самое сложное задание в жизни, мисс Грейнджер, — притвориться ветошью и сделать так, чтоб я не вспоминал о вашем существовании. Я более чем уверен, что мы идем в одно и то же место, так что сделайте одолжение и не путайтесь под ногами, иначе я не отвечаю за последствия, ясно?       Гермиона, судорожно сглотнув, кивнула. Она не боялась Снейпа на уроках, в отличие от большинства сокурсников, и, несмотря на весьма нелестное мнение Гарри и Рона о профессоре, уважала его даже в тех случаях, когда он перегибал палку. Но в данный конкретный момент ей было страшно как никогда. От чего-то угроза, сказанная этим человеком вне стен школы, казалась куда более осязаемой.       Снейп смерил девушку колким неприятным взглядом, круто развернулся, задев ее полами широкой черной мантии, и быстро зашагал вверх по лестнице. Гермиона шумно выдохнула и поспешила следом.       — То есть… совсем ничего?       Мари, хмуря подведенные темным карандашом брови, внимательно смотрела на Кингсли, сидящего на больничной койке. Министр магии отрицательно покачал головой и, морщась, потер лоб широкой ладонью.       — Последнее, что я помню — как десятого августа выходил вечером из своего кабинета.       — Уважаемые, мистеру Брустверу еще рано принимать гостей, тем более в таком колличестве, — протестующе пискнул из угла дежурный целитель.       — Понятно… А то, как вы назначали Долорес Амбридж, вы помните? — словно бы не слыша колдомедика, мягко продолжала Мари, пристально глядя в лицо министра.       — Амбридж? — рассеяно переспросил Кингсли. — Ну да… Что-то такое… Указ… Я же… Да… Но при чем тут это? Мне нужен был каждый, кто вел дела в период правления Темного Лорда. Без них там вообще невозможно ориентироваться. Все документы и связи в жутком беспорядке.       — Я требую, чтобы вы оставили палату! — не унимался целитель. — Я буду жаловаться! Как вам только не стыдно приходить сюда такой толпой, да еще с собакой!       — Мистер Бруствер, вы же помните, кто я? — все тем же мягким тоном продолжала Мари, переводя на себя внимание Кинксли, который с немалым удивлением рассматривал Гарри, наблюдавшего за происходящим с самым мрачным видом. У ног национального героя сидел, виляя хвостом, огромный черный пес. — Сэр, смотрите на меня пожалуйста.       — Да… Да, конечно помню, — наконец произнес Бруствер, переводя взгляд на белокурую женщину перед собой. — Вы — мисс Новак, вы передавали информацию от мистера Гринвина.       — Верно, — Мари тепло улыбнулась. — А теперь скажите, зачем вы отдали приказ об аресте Северуса Снейпа.       — Я требую сейчас же это прекратить! — топнув ногой, взвизгнул дежурный целитель. — Дамочка, вы совершенно переходите все возможные границы! Перед вами министр магии, а вы нагло пользуетесь его состоянием и ослабленным здоровьем!       — Заткнись уже и не лезь, — зло зыркнув на колдомедика, мрачно заявил Гарри.       Мужчина с опаской покосился на национального героя, проворчал что-то невнятное, но обороты голоса сбавил.       — Об аресте? — хмурясь, повторил Бруствер. — Я не отдавал такого приказа. Северус должен был…       Дверь приоткрылась, и в палату, взметнув полами широкой черной мантии, вошел Снейп. Если бы существовала аура, способная убивать, то сейчас вокруг зельевара не осталось бы ничего живого в радиусе километра-двух. Следом за директором Хогвартса в двери протиснулась Гермиона. Она быстрого оглядела комнату и, заметив Гарри и пса, поспешила придвинуться к ним, чтобы быть подальше от профессора.       — Да вы издеваетесь! — вновь заголосил дежурный целитель. — Вы еще Темного Лорда сюда приведите!       Снейп повернулся всем корпусом к врачу и, низко склонившись к нему, убийственно тихо произнес:       — Бойтесь своих желаний.       Губы колдомкдика задрожали. Он попятился от зельевара, вжался в стену и, силясь прийти в себя, глубоко и часто задышал.       — Так то, — мрачно кивнул Северус и повернулся к Брустверу.       В палате повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь судорожным пыхтением дежурного целителя.       — Мистер Бруствер не помнит ничего, что было после десятого числа, — нарушила тишину Мари, поворачиваясь к Снейпу.       — «Чего?!», — зельевар сощурился. Фраза прозвучала как дешевая отмазка. Гнев, свернувшийся каленым свинцом под ребрами, был готов вот-вот вырваться наружу, сметая все вокруг. — Как это должно быть удобно, помнить только то, что хочется, — саркастично усмехнулся зельевар. — Жаль только, Азкабан — не так просто забыть.       Бруствер смотрел на Снейпа так, будто впервые увидел. Он нахмурился, с видимым усилием поудобнее сел на койке и прямо взглянул в глаза зельевару.       — Оставьте нас, — стараясь говорить как можно более ровно, произнес Кингсли.       — Но господин министр! Он же пожиратель! Вы не можете… — пискнул было дежурный целитель из своего угла.       — Мистер Дэвис, — прервал его Кингсли. — В этой палате нет никого, кто желал бы причинить мне вред. Мне нужно поговорить с Северусом Снейпом.       Мари, поднялась с табуретки и, мягко улыбнувшись колдомедику, вышла из палаты, мистер Дэвис вздрогнул, лицо его вдруг сделалось бессмысленным и одухотворённым. Он проследовал за женщиной будто зачарованный. Гарри смерил Снейпа пронзительным взглядом и, тронув за локоть Гермиону, вышел следом. Последним, скаля острые зубы и глухо рыча в сторону директора школы чародейства, удалился черный пес.       — Ты хотел поговорить. Присаживайся, — утвердительно произнес Кингсли, кивая на единственную табуретку в палате. Ему было явно тяжело, но министр держался с достоинством. Снейп подумал, что если бы не темный цвет кожи, Бруствер сейчас наверняка был бы невероятно бледен. Однако даже будучи не в самой лучшей форме, он продолжал излучать надежность и спокойствие.       — Я постою, — поморщился зельевар. — Полагаю, выяснять причину моего заточения в Азкабане прямо сейчас бесполезно?       — Я не отдавал такого приказа, Северус, — спокойно отозвался Кингсли. — Ты должен был явиться для дачи показаний. Я хотел получить информацию о слугах Темного Лорда, не более. Гарри был весьма красноречив, доказывая, что тебя нужно если не прямо с порога приставить к ордену Мерлина, то уж точно отпустить с миром на все четыре стороны. И, признаюсь, я с ним согласен. Меня воротит от методов, которыми ты пользовался во время войны, однако твои заслуги, хоть и со скрипом, но покрывают грехи. На встрече мы должны были обсудить, как подать твою реабилитацию. Ведь гораздо проще убедить всех в том, что ты слуга Темного Лорда, чем повторно оправдать.       — Это все понятно! Амбридж уже на славу потрудилась над тем, чтобы я не смог шагу ступить без камней, летящих в мой адрес, — раздраженно фыркнул Снейп. — Я так понимаю, все это — часть попытки заставить меня работать на министерство. Только зачем для этого сажать меня в Азкабан? Зачем делать вид, что ты, Бруствер, просто в отъезде? — резко взмахнув рукой, добавил он.       Кингсли нахмурился, пристально глядя на зельевара.       — А дальше? — помолчав, спросил он.       — А дальше ваш золотой мальчик решил, что все снова исключительно в его руках. Он организовал поручительство со всеми вытекающими последствиями, — скрестив руки на груди, поморщился Снейп. Лицо Бруствера вытянулось в удивлении.       — Значит, настолько все плохо?       — Это ты выяснишь у своей карманной розовой жабы. Я в ваших играх больше участвовать не собираюсь, — дернув плечом, проговорил Северус. — Сейчас мне нужно, чтобы министерство не лезло ни в Хогвартс, ни к моей семье. В противном случае мистер Поттер под фанфары отправится в Азкабан вместе со мной.       — Я организую досрочное слушание, — прямо взглянув Снейпу в лицо, произнес Кингсли.       — Нет, не организуешь, — убийственно спокойно ответил директор школы чародейства. — Потому что не можешь на все сто процентов предсказать его исход.       — Так значит ты хочешь просто остаться директором и весь год выполнять условия поручительства? — вздёрнул брови министр.       — Бруствер, я ведь не идиот, — опасно сощурившись, прошипел мастер зелий. — Амбридж развела в газетах такое, что даже удлинители ушей от Умников Уизли свернулись бы в трубочку, прочитай им кто-нибудь все, что написано обо мне в «Ежедневном Пророке» за последние две недели. Нет уж! Поттер целый год будет сидеть паинькой в Хогвартсе и исправно каждую неделю строчить в министерство отчеты о моем примерном поведении, из раза в раз доказывая всем, что писанина, которую увидел мир этим летом — это не более чем блажь Скиттер и ее покровительницы, Долорес Амбридж.       — Вот оно что, — задумчиво произнес Кингсли, — А ты не думал, что родители не захотят отправлять детей в школу, где пост директора продолжает занимать пожиратель смерти?       — О, ну если вам, министр, захочется назначить кого-то еще, я не настаиваю, — ядовито улыбнулся Северус. — Только не удивляйтесь, если там снова все начнет разваливаться.       — Это угроза? — приподнял брови Бруствер. Он ожидал, что разговор со Снейпом не будет легким, но чтобы настолько…       — Нет, но мне теперь понятно, о чем шла речь, когда все говорили, что без Дамблдора Хогвартсу придет конец, — усмехнулся мастер зелий. — Одному Мерлину известно, в чем там дело, но стоило мне присесть в Азкабан, как все усилия по восстановлению замка едва не пошли прахом. Нам теперь приходится работать в авральном режиме, но даже так к началу учебного года мы успеем разве что подлатать жилые помещения.       — То есть ты всерьез намерен остаться директором, и дело тут не только в Гарри? — спросил Кингсли. — Мне всегда казалось, что преподавание и работа с детьми тебя тяготят.       — Тебе не казалось, — поморщился Снейп. — Но к текущему моменту это единственный способ иметь Поттера в поле зрения пять дней в неделю и при этом не испытывать каждый раз судьбу. А что до остального… Знаешь, мне вообще очень интересно посмотреть на человека, которому сейчас сдался Хогвартс, — сракастично хмыкнул зельевар.       Кингсли посмотрел на собеседника испытующим взглядом.       — Хорошо, — наконец сказал министр. — Я сделаю все, чтобы вас не трогали. Но помяни мое слово, если с Гарри что-то случится, я спущу с тебя шкуру. А еще я хочу, чтобы ты сотрудничал с министерством. Пожиратели после падения Темного Лорда разбежались как тараканы, нам как минимум нужна информация.       — Будет вам информация, но в министерстве я больше не появлюсь. За Поттера можно не переживать, у него в замке будет аншлаг из телохранителей, — сквозь зубы процедил Северус. — Артур и Люпин уже прислали согласие на преподавание. Блэк за одну только возможность спокойно появляться на людях и опекать драгоценного крестника вывернется наизнанку из своей собачьей шкуры, чтоб стать лучшим преподавателем по арифмантике. Не удивлюсь, если он всю прошлую ночь просидел, штудируя школьную программу. Я сказал, что не возьму его на работу, если он не будет знать материал. Поэтому нет, Бруствер, святейшего Избранного осталось только для верности обмотать одеялами, чтобы он не убился о собственную гениальность на какой-нибудь лестнице. И кстати, поразмысли над тем, как подать реабилитацию человека, который за всю историю первым сумел сбежать из Азкабана без посторонней помощи. Это желательно сделать до начала учебного года.       — Хорошо, — помолчав, кивнул Кингсли. — Это все?       — На данный момент — да. Разве что Поттер и компания наверняка уже изнывают от любопытства под дверями, — сухо произнес зельевар и развернулся, намереваясь покинуть палату.       — Северус, — окликнул его Бруствер, — я действительно не отдавал распоряжений об аресте и заключении в Азкабан.       — Значит у вас, министр, прямо под носом сидит жирная крыса. Или, может, жаба? — понизив голос, едко произнес директор школы чародейства и, повернув ручку, быстро вышел из палаты.

***

      Гермиона стояла у окна своей спальни в фамильном доме Блэков. За мутным стеклом барабанил дождь, а желтый свет одинокого фонаря на площади Гриммо то и дело выхватывал из темноты черные ветви качающихся под холодным ветром лип. Девушка крутила в руках пустую чашку из-под какао и изо всех сил старалась собрать в голове события прошедшего утомительного дня. Раздался стук, и она, не оборачиваясь, бросила:       — Войдите.       Дверь открылась, и Гарри, мельком оглядевшись, переступил порог спальни.       — Гермиона, там уже поужинали все, может… — начал было он.       — Нет, я уже сказала, что не голодна, — чуть резче, чем рассчитывала, перебила девушка. — Извини, я правда не хочу, — поправилась она и обернулась, отставив кружку на подоконник.       Гарри внимательно поглядел на подругу из-под очков-велосипедов. Та была явно расстроена и подавлена, что совсем не сочеталось с ее вдохновенным настроем накануне похода в министерство. Парень успел десяток раз за прошедший день повторить себе, что будет совершенно неправильно склонять Гермиону к возвращению в Хогвартс, если она всей душой желает работать в министерстве. Ему даже почти удалось убедить себя в том, что и без Рона с Гермионой школа чародейства останется местом, где у мальчика-который-победил есть верные друзья. Однако, горькое послевкусие от вчерашнего разговора все никак не хотело проходить, и национальному герою стоило больших трудов поддерживать подругу в ее решении.       — Миона, что случилось? Ты сама не своя сегодня, — тихо спросил Гарри, делая шаг навстречу подруге. — И ты так и не сказала, как прошло собеседование, — последние слова Поттер произнес с явным усилием, как человек, который вынужден говорить о том, что ему крайне неприятно.       — Собеседование, — горько усмехнулась Гермиона. Она отошла от окна, плюхнулась на кровать и, склонившись, с силой потерла лицо ладонями. — Не случилось никакого собеседования. Меня три часа мариновали в коридоре без всяких объяснений. И ощущение все утро было какое-то мерзкое. Будто я делаю то, что делать мне совсем не нужно. А потом до кучи появился Малфой. Я думала, он издеваться станет, но он от чего-то взялся меня предостерегать от работы на министерство. Я смотрела на него и всем нутром ощущала, что он не врет. Поэтому плюнула, развернулась и ушла. Представляешь, сбежала вот так, поджав хвост! Дура набитая! Испугалась собственной тени, трусиха! Потом с мистером Уизли столкнулись в атриуме. Он еще масла в огонь подлил своими разговорами, что я молодец, решила не на работу устраиваться, а школу закончить. А я ведь не могу вернуться! Хочу, но не могу! Пришлось тему сворачивать. Потом я со всех ног кинулась в Мунго, но налетела на Снейпа. В буквальном смысле. Я профессора чуть с ног не сшибла. Я думала, он сожрет меня прямо посреди коридора. Вот правда, он даже на уроках таким злым никогда не был, — едва сдерживая порыв разреветься, всхлипнула Гермиона. — И я теперь совершенно не понимаю, что делать! Мне нужна была эта работа! Нужна! — на последней фразе голос девушки дрогнул, и она отвернулась, пряча подступившие слезы.       — Тише, тише, — Гарри подвинул к кровати табуретку и, взяв подругу за руки, ободряюще сжал ее пальцы. — Не получилось с этим местом — получится с другим, потом переведешься в тот отдел, который тебе нужен. Давай Кингсли попросим, он что-нибудь придумает. Ну а на крайний случай есть еще несколько дней, чтобы написать заявление на поступление в Хогвартс.       — Я ведь уже сказала, что не могу вернуться туда, — всхлипнув, прошептала Гермиона. — Я понимаю, что, закончи я Хогвартс, было бы куда проще найти работу, и понимаю, что от волшебницы, сдавшей ЖАБА, толку в законотворчестве куда больше, чем от недоучки. Но я не могу закончить школу, потому что у мне просто не на что ее заканчивать! Мои родители не помнят, что у них есть дочь! Мне не купить ни форму, ни перья с чернилами, ни пергамент, ни учебники. Я даже не смогу подать прошение на специальную стипендию для одаренных студентов, потому что у школы больше нет попечительского совета!       На последних словах она уже едва могла говорить связно, то и дело отворачиваясь от друга, чтобы не показывать заплаканного лица       — Это единственная причина, по которой ты, самая талантливая ведьма поколения, не хочешь возвращаться в школу, которую обожаешь? — вкрадчиво спросил Гарри, склоняясь к самому лицу Гермионы. Та, зажмурившись, кивнула. Слезы против воли чертили по щекам горячие дорожки. — Тогда ты сейчас умываешься и садишься писать заявление на имя Снейпа. Денег я тебе дам. Нет, одолжу! — тут же поправился Гарри, поймав полыхающую гордость в распахнувшихся глазах подруги. — Вот закончишь школу, устроишься на нормальную должность в свой обожаемый отдел магического законотворчества и все вернешь. Если захочется — с процентами. А пока записывай все в блокнот какой-нибудь, из меня тот еще счетовод, а у тебя всегда хорошо с цифрами было. И даже не вздумай отказываться. Сама ведь сказала что от образованной ведьмы больше толку. Считай, что я инвестирую в будущее благосостояние магической Британии, ну или занимаюсь выдачей образовательных кредитов.       Гермиона несмело улыбнулась.       — Ну так что, ты идешь есть? Может хоть чаю выпьешь? Кикимер приготовил яблочный пирог, — ощутив, что буря миновала, широко улыбнулся парень.       — Что бы я только делала без тебя, Гарри Поттер, — прошептала девушка и порывисто обняла друга.