Lonely

"Это утро мрачнее прежнего. Я уже не чувствую боли, не чувствую как дрожат мои колени, даже не чувствую ледяные кончики пальцев. Словно после трагедии моё сознание остановилось. Должно быть, я стану ещё более охладелым в твоих глазах. Так жаль, что больше ничего не повторить. Хоть на мгновение, на минуту, пару секунд... Но мне кажется, что этого не хватит, чтобы я вдоволь смог снова насладиться твоим нежным телом. Помню наш последний вечер. Мои руки обхватывали изгибы твоей стройной талии, сжимали бедра, ягодицы, пока ты захлебывался в приливах экстаза, повторял моё имя и желал лишь большего. Готов поспорить, тебе стало противно от только что прочитанного. Когда-то нас свели обстоятельства, а разлучила лишь пара необдуманных слов. Это глупо, Альберих. Ставлю бокал "полуденной смерти" на то, что ты не раздумывая влепил бы мне крепкую пощечину, узнав о моём состоянии. Видел бы ты, до чего я себя довел. Быть может, хоть это письмо окажется у тебя в руках. Даст понять, что ты мне не безразличен. Если и так, я буду ждать тебя в таверне за бокалом... Искренне твой Рагнвиндр Дилюк." Глубокий вдох. Юноша, проделывает всю ту же операцию: складывает листок вдвое, а потом аккуратно убирает его в конверт из кремовой бумаги, где ровными буквами напечатано имя его возлюбленного. Конверт тут же оказывается запечатан пломбой из красного сургуча. Главное, думал он, не сдаться. Сжать ослабшие руки в твёрдый кулак и отдать письмо. Любой подтвердит, что жизнь не заканчивается на потере одного человека, но если этот человек и был твоей жизнью? Словно обрезанная нить... Дрожащие губы делают пару глотков воды из стакана и он падает на пол, разлетевшись на мелкие стеклышки, поблескивающие на лучах солнца, что старались пробиваться через пыльное окно. Вдребезги. Как и сердце человека в этой комнате. Рагнвиндр тут же падает на колени. Губы искривляются в странной улыбке, а по щеке текут слезы. Осколки, что впились в колени тут же окрашиваются в темно алый цвет. Тело с каждой секундой слабеет и юноша, не набравшись сил подняться, падает к осколкам. Он проснулся только под вечер, когда солнце уже зашло. Мужчина разлепил глаза и убрал с лица запутавшиеся алые локоны. Раз уже вечер, как утверждают настенные часы, на которых собрался толстый слой пыли, то откуда свет? Разве он забыл выключить настольную лампу? Да она вроде и не была включена... Дилюк приподнимается на локтях и оглядывается. Все размыто. Он также лежит на полу в осколках недавно разбитого стакана, но письма уже нет. Хоть парень и был слаб, что даже не в силах здраво оценить обстановку, он точно помнил, что конверт с его "чувствами" лежал рядом. Обладатель пиро глаза бога тихо чертыхнулся и попробовал встать. Попытка оказалась неудачной, стекла, впившиеся в кожу, напомнили о себе острой режущей болью. Как вдруг крепкие руки подхватили его, помогая присесть на кровать. - Ты не так лёгок, не опирайся, - раздался голос. Голос, что больнее всего, впился в сердце, заставляя его кровоточить воспоминаниями. Он подействовал словно секундная анестезия. Рагнвиндр встаёт с постели и снова не удержавшись падает, но уже на чужую грудь. - Смелый шаг, но я бы так не торопился, - проговаривает мужской голос, и теперь Дилюк точно уверен в том, кто его обладатель. - Зачем.. Ты пришел? - спрашивает он, но больше это походило на неразборчивый хрип. - Ну и видок, - Альберих Кэйа поднимает лицо брата рукой, - ты когда в последний раз умывался? - Ты делаешь только больнее... - Вот как. Предлагаешь уйти? Капитан кавалерии делает шаг назад, давая холодному телу упасть. - Я пришел забрать мои оставшиеся вещи, но увидев конверт с моим именем, интерес взял надо мной верх. Приношу свои глубочайшие извинения, - Альберих медленно прошёлся по комнате, читая текст, написанный кривыми буквами, - так что же я не так понял? Что ты трахался с другим, не пытаясь это скрыть? Мне интересен ход твоих мыслей в этих строчках, мастер Дилюк. - Я ни с кем не спал, не выражайся... - Рагнвиндр поднял взгляд на брата. - У тебя хватает сил врать? Я удивлен.